Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Каменная исповедь. Критика
.pdf
КАМЕННАЯ ИСПОВЕДЬ
Не умерла она, судьба родины, судьба женщины
русской (для Блока до сей поры родина олицетворяется
с им любимым и женственным ликом):
Убралась она фатой из пыли
И ждала Иного Жениха.
Не царевича в парчовом кафтане она ожидает: Христа. «Царевич» – славянофильская тенденция Блока –
мог ее только смять:
Ты сомнешь меня в полном цвету
Белогрудым, усталым конем.
Явление грядущего, искомого Лика встает перед
Блоком теперь не из сусально-прекрасных пейзажей, а
из зарева «страшных лет» русской жизни.
Но узнаю тебя, начало
Высоких и мятежных дней! –
пишет он за четыре года до наступления этих лет.
В нашей жизни по-новому разлились все начала
стихии древней Руси: радение соединилось с татарством в образах темного, восточного бреда; а извне
опрокинут на нас своей грозной стеной «запад» прусского милитаризма. Еще более сознаем неизбежность мы соединить в себе добрый запад (просвещение
гуманизма) с «востоком Христа», чтобы мочь победить образы Ксеркса и Бисмарка, образы радеющего
начала и прусского милитаризма; победа в самосознании нашем; но к трагедии русской действи-
61
Андрей БЕЛЫЙ
тельности ближе всего Муза Блока; в трагедии отрезвления соединяемся с Блоком мы; здесь в трагедии этой,
а не в романтике «культа Руси» он русский, воистину русский: единственно русский поэт среди
всех модернистов; разбивая в нас образ сусальной
России, рисует он нам другой вещий образ: победной
России:
И когда наутро, тучей черной
Двинулась орда,
Был в щите Твой лик нерукотворный
Светел навсегда.
VIII
Александр Блок – наиболее певучий поэт, осуществляющий музыку своих ритмов и красок, словесной
инструментовки непредвзято, непроизвольно: аллитерации и ассонансы других модернистов все еще
сидят на внутренней пульсации как-то внешне; и –
отстают, как броня; расположение, сочетание блоковских слов непроизвольно сливаются с внутренним ритмом поэзии; чисто блоковские повторения слов,
игра повторений – выражение ритма Музы, ищущего в повторениях все того же во многом единства
многоразличия:
62
Такой прозрачной глубины
Не видно никогда,
Такой глубокой тишины
Не слышно никогда.
Или:
КАМЕННАЯ ИСПОВЕДЬ
Так тоскуют они об одном,
Так летают они вечерком,
Так венчалась весна с колдуном.
(Повторение «так» здесь усилено параллелизмом
глаголов.) Богатейший ритм Блока естественно как-то
пульсирует внутренней рифмой:
Запевающий сон, зацветающий цвет.
Исчезающий день, погасающий свет.
Многоразличие сон, цвет, день и свет соединяется
внутренней рифмою в некое музыкально ощущаемое единство много-различий. Неуловимое в четком
слове осуществляет себя уловимо в напевности:
внутренняя рифма – могучее орудие поэзии Блока;
еще более могучим орудием являются ассонансы ударных гласных; например: «бисер нижет, нити вяжет»
(и-и-и), где кроме ассонансы на и есть еще звуковой параллелизм (би-ни-ни... и, ни-жет – вя-жет);
«И веют древними поверьями» (е-е-е); «жду я
Прекрасной Дамы в сияньи красных лампад»
(ааяаа); «еще пост и ходит кто-то» (ио-ио-о-о) «струйную игру» (у-у) и т. д.; интересны у Блока звуковые прогрессии и регрессии: «Я знаю: Ты здесь. Ты близко»
(аеи); «Манили страстной дрожью звуки» (иаоу);
иногда у Блока целые строфы образуют звуковые группы ассонансов; например:
Смолили тяжелые челны (и-ио-ио)
Река, распевая, несла (а-а-а)
63
Андрей БЕЛЫЙ
И синие льдины, и волны, (и-и-о)
И тонкий обломок весла (о-о-а).
«Иоа» образуют здесь три ассонирующих группы;
иногда ассонанс соединяется у Блока с внутреннею
аллитерацией:
В золотистых перьях тучек
Танец нежных вечерниц...
(«ти-ты-ту-та» и «не-не-ны-ни»).
Еще более богата поэзия Блока аллитерациями; многообразием мягких аллитераций залит первый том;
очень много аллитераций на «б» в сочетании с «л», с
«ми» и с другими согласными:
Брожу (брж) в стенах монастыря (ст-ст-на-на)
Безрадостный (бэр) (ст) (ный) и темный (ный)
инок (ин)
Чуть брезжит бледная заря (бржж-бэр)
Слежу мелькания снежинок (слеж-слеж, кания-инок).
Четверостишие инструментовано непроизвольно
тремя группами звуков: «бржз» – «ст» – «инок». Аллитерация на «бл», кажется, преобладает у Блока вначале:
«Облака небывалой услады» (бл-бл-л); особенно много
аллитераций на «л», свойственных русской речи: «Смолили тяжелые челны» (лллл); аллитерация часто сопровождает смысл стихотворной строки; так, при изображении кашля старика: «где-то полет с крыши... где-то
кашель старика» (г-ка-к-г-ка-ка); но замечательно:
64
КАМЕННАЯ ИСПОВЕДЬ
многообразие мягких, плавных, расплывчатых аллитераций по мере того, как трезвеет трагически самосознание Блока, – обилие это сменяется поражающим
обилием твердых звуков «рдт», звук ломающих ледышек замерзшей стихии у Блока: воды. Твердость аллитераций на «рдт» соответствует появлению мантеньевской сухой четкости в пейзаже у Блока, соответствует
строгой крепости стихотворной строки, соответствует
трезвости крепнущего самосознанья. «Рдт-дтр» пробегает по третьему тому стихов. Пример? Сколько угодно: «Я пригвожден к трактирной стойке» (рдтртрт),
«мертвец, родной души народной» (ртрддрд), «стрелой
татарской древней воли» (трттрдр), «взял гитару на
прощанье и у струн исторг» (трртртр), «кудри ветром
растрепались» (дртрртр), «дух пряный марта» (дррт),
«три стертых треплются шлеи» (тртрттр); я бы мог
примерами этими заполнить ряд страниц; но читатель
поверит мне на слово: на «рдт» – инструментована третья книга стихов.
Инструментовка поэтов бессознательно выражает
аккомпанирование внешней формою идейного содержанья поэзии. Характерно: любимая аллитерационная
группа поэзии Баратынского на «пр»; «пр» пробегает
по всей поэзии Баратынского. Что в ней «п»? Что в ней
«р»? «П» выражает собой плотность, косность материи;
плотность природы. «Р» характеризует динамику духа,
стремящегося разорвать эту обставшую плотность: «р»
рвет материю: и «про» есть живописание звуком слова
прорыва природы. А у Блока стремление духа (то же
«р» Баратынского) разорвать «дт»: в звуке слов на «дт»
что-то есть упадающее и в падении замерзающее: упа-
65
Андрей БЕЛЫЙ
дание водных стихий, замерзающих в лед и снег; «рдт»
выражает собою прорыв самосознанья Блока к духовному центру чрез застылые льдины страстей; в «рдт»
форма Блока запечатлела трагедию своего содержания:
трагедию отрезвления – трагедию трезвости. В черном
небе у Блока, стеклянно-зеленом к закату, резкий ветер
протреплет стеклянные струи дождя; и сквозь дождь
нам зловеще глядятся его страшные желтые зори;
страшные годины России отвердели над Блоком; самосознание силится их изорвать; и раздается в трескучий,
трезвонящий хруст его формы; в ер-де-те – внешнее
выражение мужества и трагедии трезвости.
БУДЕМ ИСКАТЬ МЕЛОДИИ
Предисловие к сборнику «После разлуки»
Эта маленькая тетрадь – поиски формы; и я не придаю ей никакого значения, как не придаю я значения
многообразным поэтическим школам; и вместе с тем
здесь – тенденция к новой школе, поскольку каждая
мимолетная школа все-таки отмечает один штрих в
сложном целом, именуемом поэтическим произведением; я считаю, что после символизма не было скольконибудь действительно новых сдвигов к грядущему стилю поэзии; акмеизм был благоразумной реакцией, временно, быть может, необходимый; в дальнейших
новаторских попытках сказывалось лишь естественное
разделение труда в гранении деталей стиха: появились
ритмисты, появились футуристы, подчеркнувшие звук
слова; появились имажинисты, подчеркнувшие образ,
66
КАМЕННАЯ ИСПОВЕДЬ
и т. д. Ныне стих перегружен ухищрениями образа,
ритма, инструментовки, но всеми школами недавнего
времени пропущена одна существенная сторона стиха: мелодия целого (ритм, инструментовка не имеют
еще отношения к мелодии); мелодия есть господство
интонационной мимики. Стих есть всегда отвлечение
от песни; мелодизм – вот нужная ныне и пока отсутствующая школа среди градации школ; текст музыки,
песня имеет свои правила, несовпадающие с правилами разделения стиха на строчки, строфы и, наоборот,
подчиняющие образы, ритмы и звуки мелодическим,
интонационным задачам; – мелодизм – школа в поэзии, которая хотела бы отстранить излишние крайности и вычуры образов, звуков и ритмов, не координированных вокруг песенной души лирики – мелодии; ритм
есть господство абстрактно-музыкального начала в поэзии; и оттого-то так часто ритмисты в своих поисках
ритма либо создают лишь сложные метры, либо, расшатывая классический метр, создают расхлябанный и
скучный в своем однообразии стиль стиха; недавно в
Москве все писали одним и тем же расхлябанным размером с аллитерационными созвучиями вместо рифмы; я сказал бы, что эта новая манера уже через несколько недель стала старой, ибо то, что окрыляет стих,
не есть казенный порядок в строении строк, строф, ни
ставший быстро столь же казенный беспорядок их.
Только в мелодии, поставленной в центре лирического произведения, превращающей стихотворение в подлинную распеваемую песню, поставлены на свое место:
образ, звукоряд, метр, ритм. Метр есть порядок стопо-,
строко- и строфоведения, устанавливаемый из механи-
67
Андрей БЕЛЫЙ
ки разложения стиха на малые элементы (chronoc
protoc); ритм есть целое, определяющее индивидуально
каждый из элементов из места его нахождения в целом:
метр – сумма; ритм – наименьшее кратное; поэтому:
метр – механизм, а ритм – организм стиха; но организация зависит сама от индивидуума организации (орган
в биологии рассматривается и с точки зрения цели);
ритм нам дан в пересечении со смыслом; он – жест этого смысла; в чем же место пересечения? В интонационном жесте смысла; а он и есть мелодия.
Мы прекрасно знаем, как меняется интонация хотя
бы в знаках препинания; два представления «Ночь» и
«темно» могут быть связаны по-разному знаками:
1) «Ночь. Темно» (жест спокойного рассказа).
2) «Ночь... Темно...» (отрывистый, неспокойный темп).
3) «Ночь: темно» (здесь второе понятие вытекает из
первого: так как ночь, то – темно) – и т. д. Прослеживая жизнь знаков, мы видим индивидуализм у писателей: «точка» есть знак прозы Пушкина, «точка с запятой» – Толстого; «двоеточие» – мой знак; «тире» –
знак, излюбленный модернистами. Мы еще не овладели
техникой знаков, потому что мы не овладели интонационной мелодией так, как другими элементами предложения. Измените расположение красных строк в
любом рассказе, и вы увидите, до чего изменится весь
его стиль. Фраза Гоголя «Чуден Днепр при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса и долы полные воды свои», если мы прислушаемся к интонации,
имеет три ударения: «Чуден Днепр», «мчит» и «полные
воды»; и ясно, что «сквозь леса и долы» есть представление побочное, которое интонацией должно быть отме-
68
КАМЕННАЯ ИСПОВЕДЬ
чено; между тем мелодических, интонационных знаков
у нас нет для выражения архитектоники мелодии; фраза, приводимая мною, изобразима в интонационном
рисунке.
«Чуден Днепр
При тихой погоде, –
– Когда –
– Вольно и плавно
Мчит –
– Сквозь леса и долы –
Полные воды
Свои».
Или:
«Чуден Днепр при тихой погоде,
когда вольно и
– Сквозь леса
И долы –
– Полные воды свои».
Одну и ту же страницу мы можем выразить в различных интонационных архитектониках; каждая накладывает свой отпечаток на целое. Плох тот художник
прозы или стиха, который не слышит интонации голоса, складывающего ему фразу, а наша условная система
знаков выражения интонации (тембр голоса, мимика,
ударение) не соответствует богатству мелодии голоса;
между тем эта мелодия все властнее накладывает свою
печать на творчество современных художников слова.
Отсюда стремление их искать интонации в своеобраз-
69
Андрей БЕЛЫЙ
ной манере начертания, передающей зрительно интонацию; музыкант имеет системы выражений (знаки
пауз, andante, allegro, allegretto и т. д.), поэт вынужден
все мелодические моменты своей песни (все-таки стихотворение поэту поется всегда) вкупорить в определенные разрезы словесного ряда (в строки, в строфы), в
которых выражается метр, частью ритм и в которых
мелодия утрачивается; и оттого-то стихотворение не
поется (а оно пелось в лучшие периоды лирики); Софокл и Эсхилл были композиторами собственных творений, потому что они были мелодистами; и метры возникли (уже внутри мелодии); и оттого-то были возможны размеры, подобные «молоссу» (– – –) у греков;
у нас – невозможны; «молоссы» – поются; три ударных
«молосса» в нашем метрико-тоническом стихосложении возможны только при длительных паузах; а уха у
нас нет к интонациям. Как мне произнести «молосс»
(– – –), чтобы он не превратился просто в плохой усеченный трохей: да только с паузами, которые я должен
отметить через «тире».
Чтоб – в грудь – трупа
Ткнуть – свой – рог.
Иначе при нашем неразвитом мелодически ухе всякий прочтет: «Чтобвгрудьтрупа» (– о – о); и разумеется: продуманное мелодическое задание обернется в какофонию.
Мы развили образ стиха, звук, рифму, строчку, строфу в ущерб мелодии, подчиняющей эти отдельности
стиха себе; и мелодия захирела в наших богатых звука-
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]