Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Два очерка из области цивилистики

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
Два очерка из области цивилистики
взыскивается в доход государства (ст. 402)1. Второй по времени акт кодификации гражданского законодательства – Гражданский кодекс РСФСР 1964 г. – также устанавливал, что недействительна сделка, совершенная с целью, заведомо противной интересам социалистиче­ского государства и общества (ст. 49).
Однако вернемся в наше время. Основа «философского ядра» ст. 169 ГК РФ, существенно затрудняющая ее практическое применение, связана с использованием в данной правовой норме чрезвычайно эластичных (каучуковых) терминов – «основы правопорядка» и «нрав­ственность». На вопрос, какой, собственно говоря, должна быть по со­держанию сделка, чтобы она не просто не соответствовала требованиям законов или иных правовых актов, как о том говорит «родственная» ст. 168 ГК РФ, а противоречила фундаментальным основам российско­го правопорядка или подрывала нравственные устои общества (ст. 169 ГК РФ), до сих пор не дано однозначного ответа.
Действительно, значение терминов «основы правопорядка», «пра­вопорядок», «мораль», «нравственность» прямо не раскрывается ни в одном законодательном акте, что в принципе и невозможно по юридико-техническим причинам. Если же обратиться к данным юридической науки, то можно без труда увидеть, что содержательное значение указанных категорий на догматическом уровне также не имеет четких границ и устоявшегося смыслового наполнения. На­пример, в одном из юридических словарей можно найти следующее определение термина «правопорядок». Правопорядок – это одна из составных частей общественного порядка, складывающегося в резуль­тате осуществления различных видов социальных норм, регулирую­щих разнообразные сферы общественной жизни и различающихся между собой характером и несовпадающим способом воздействия на поведение людей2. Другой источник гласит нам следующее. Пра­вопорядок – это здравый смысл общества и общественная совесть, распространенные и применяемые на территории всего государства в вопросах публичной морали, здоровья, безопасности, благососто­яния и др. Это то, что хорошо установилось в общественном мнении в отношении явного и очевидного долга перед ближним с учетом
1
Цит. по: Новицкая Т.Е. Гражданский кодекс РСФСР 1922 года. М.: Зерцало-М,
2002. С. 117, 133.
2
См.: Большой юридический словарь / Под ред. А.Я. Сухарева, В.Д. Зорькина,
В.Е. Крутских. М.: ИНФРА-М, 1998. С. 526.
41
А.В. Мыскин
всех взаимосвязей и всех обстоятельств каждого взаимоотношения и ситуации1.
Близко с термином «правопорядок» находится конструкция «пу­бличный порядок». Публичный порядок – это определенный порядок в государстве, устанавливаемый и обеспечиваемый императивными нормами права, имеющими целью защиту государственной независи­мости, социальной безопасности, экономических устоев государства, общественного спокойствия, а также направленный на защиту кон­ституционных прав и свобод личности2.
Определенные попытки раскрытия данного правового явления предпринимались и нашими высшими судебными инстанциями. На­пример, Верховный Суд РФ следующим образом описал, что, по его мнению, означает термин «публичный порядок». Содержание поня­тия «публичный порядок Российской Федерации» не совпадает с со­держанием национального законодательства Российской Федерации. Поскольку законодательство Российской Федерации допускает при­менение норм иностранного государства (ст. 28 Закона РФ от 7 июля 1993 г. № 5538-I «О международном коммерческом арбитраже»), на­личие принципиального различия между российским законом и зако­ном другого государства само по себе не может быть основанием для применения оговорки о публичном порядке. Такое применение этой оговорки означает отрицание применения в Российской Федерации права иностранного государства вообще. Под «публичным порядком Российской Федерации» понимаются основы общественного строя Российского государства. Оговорка о публичном порядке возможна лишь в тех отдельных случаях, когда применение иностранного закона могло бы породить результат, недопустимый с точки зрения россий­ского правосознания3.
Высший Арбитражный Суд РФ (далее – ВАС РФ) дал следующее определение указанной конструкции. Основополагающие начала рос­сийского правопорядка – это совокупность принципов общественной, политической и экономической организации общества (п. 1 постанов­ления Пленума ВАС РФ от 10 апреля 2008 г. № 22 «О некоторых вопро-
1
См.: Гражданское и торговое право зарубежных государств: Учебник / Отв. ред.
Е.А. Васильев, А.С. Комаров. Т. I. М.: Международные отношения, 2004. С. 531.
2
Гражданский кодекс Франции (Кодекс Наполеона) / Пер. с франц. В. Захватаев / Отв. ред. А. Довгерт. Киев: Истина, 2006 (Приложение № 2 «Словарь-справочник ос­новных терминов, используемых в Гражданском кодексе Франции»). С. 781.
3
Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 3.
42
Два очерка из области цивилистики
сах практики рассмотрения споров, связанных с применением статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации»). В другом, более позднем, документе ВАС РФ представил уже более содержательное определение. Публичный порядок – это фундаментальные правовые начала (принципы), которые обладают высшей императивностью, уни­версальностью, особой общественной и публичной значимостью, со­ставляют основу построения экономической, политической, правовой системы государства. К таким началам, в частности, относится запрет на совершение действий, прямо запрещенных сверхимперативными нормами законодательства Российской Федерации (ст. 1192 ГК РФ), если этими действиями наносится ущерб суверенитету или безопа­сности государства, затрагиваются интересы большой социальной группы, нарушаются конституционные права и свободы частных лиц (п. 1 Информационного письма ВАС РФ от 26 февраля 2013 г. № 156 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о примене­нии оговорки о публичном порядке как основания отказа в признании и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений»).
Похожая картина вещей наблюдается и с категорией «мораль (нрав­ственность)», – категорией, которая в юридической сфере больше известна под именем «добрые нравы» (Treu und Glauben). В литературе отмечается, что под добрыми нравами понимается совокупность им­перативных норм социальной морали, возведенных в общественную этико-нравственную доктрину, которые подлежат соблюдению ка­ждым членом общества, независимо от его религиозных, философ­ских, политических и личных моральных убеждений; общественное осознание дозволенного, являющееся результатом векового соци­ального развития и не имеющее сколько-нибудь четких формаль­но очерченных границ1. В начале XX в. Имперский суд Германии в рамках конкретного гражданского дела отмечал, что противными добрым нравам надо считать действия, осуждаемые господствующим сознанием народа и оскорбляющие чувство приличия всех справед­ливо мыслящих людей2.
1
Гражданский кодекс Франции (Кодекс Наполеона) / Пер. с франц. В. Захвата-
ев / Отв. ред. А. Довгерт. С. 688–689.
2
См.: Сливицкий В.И. Право на честное к себе отношение // Сборник статей по гражданскому и торговому праву. Памяти профессора Габриэля Феликсовича Шерше­невича. М.: Статут, 2005. С. 491.
43
А.В. Мыскин
Рассуждая о добрых нравах, немецкий юрист Й. Колер писал сле­дующее. Что касается добрых нравов, то их надо понимать не в том смысле, в каком мы понимаем это слово, когда говорим о нравах в смысле общественных установлений; напротив, это нравы в смы­сле нравственности, с той, впрочем, особенностью, что нарушение общественного благоприличия, если только оно не оправдывается высшими основаниями, уже считается нарушением нравственности и тем самым разрушающе действует на нравственность. Конечно, при рассмотрении вопроса о том, что надо понимать под нравственностью, приходится считаться с народными убеждениями, но не с убеждениями массы, а только тех лиц, которые в нравственном отношении являются вождями народа. Если, например, значительная часть народа, пусть даже 2/3 его, не видят ничего зазорного в контрабандном промысле, то мы все-таки не можем признать его нравственным, хотя бы дело шло о чужой таможне. Право стоит на той почве, на которой стоят духовные руководители, а не в низинах и не на ступенях тех, которые высшими идеями жертвуют ради денег и выгод1.
Достаточно категорично о добрых нравах высказывался отечествен­ный ученый-цивилист И.А. Покровский, который указывал, в частно­сти, следующее. Несмотря на свое двухтысячелетнее существование, понятие «добрых нравов» только недавно стало привлекать к себе научное внимание. И тут-то оказалось, что мы имеем перед собой не нечто точное и определенное, а некоторую сплошную загадку, разре­шить которую юристы до сих пор не в состоянии. Правило о «добрых нравах» – не достоинство Кодекса, а его больное место: в лучшем случае оно только знак, отмечающий неразработанное, топкое место в пра­вовой системе2.
Таким образом, является очевидным то обстоятельство, что ка­тегории «основы правопорядка», «публичный порядок», «мораль», «нравственность» и иные похожие социально-правовые конструкции, целесообразность и необходимость существования которых в граждан­ском законодательстве не вызывает никаких сомнений, в силу объек­тивных причин просто не могут иметь четких демаркационных границ и идейно-содержательного наполнения. Данные категории обречены
1
См.: Колер Й. Современное гражданское право Германии // Хрестоматия избран- ных произведений Франца Бернхефта и Йозефа Колера / Сост. Р.С. Куракин, Е.В. Се­менова. С. 156.
2
См.: Покровский И.А. Указ. соч. С. 254, 258.
44
Два очерка из области цивилистики
применяться на практике, если так можно выразиться, интуитивным способом. Каждый правоприменитель, исходя из своих собственных субъективных взглядов, собственного видения и понимания юри­дической материи, личных представлениях о добре и зле, должном и справедливом, будет решать, необходимо ли данную конкретную сделку квалифицировать по ст. 168 ГК РФ как сделку, не соответст­вующую требованиям законов и иных правовых актов, или же данная сделка должна быть квалифицирована по ст. 169 ГК РФ как сделка, подрывающая основы правопорядка и нравственности.
Теперь более подробно об антисоциальных сделках. На наш взгляд, все антисоциальные сделки предварительно могут быть разделены на следующие три категории. Во-первых, содержание конкретной антисоциальной сделки может одновременно противоречить осно­вам публичного правопорядка и нравственным устоям; нарушать как юридические, так и моральные запреты. Во-вторых, содержание ан­тисоциальной сделки может противоречить только основам правопо­рядка (публичному порядку), однако никоим образом не затрагивать морально-нравственную сферу. Наконец, в-третьих, содержание сделки может противоречить только нормам морали и нравственности, од­нако по крайней мере прямым образом, не нарушать и не затрагивать норм публичного порядка либо иных аналогичных юридических им­перативных предписаний. Для целей настоящего очерка такие сделки мы будем называть антиморальными сделками. Теперь на конкрет­ных примерах проанализируем каждую из трех обозначенных раз­новидностей сделок с целью выявления их социально-юридических особенностей.
По всей видимости, наиболее распространенным и часто встреча­ющимся в практической деятельности видом антисоциальных сделок являются сделки первого типа, т.е. сделки, чье содержание однов­ременно противоречит и основам правопорядка, и нормам нравст­венности. Примеры сделок данной категории весьма разнообразны и встречаются в различных блоках законодательства. Например, в сфере договорного права это могла бы быть ситуация, когда лица заключают между собой «договор», посредством которого одна сто­рона прибегает к «услугам» киллера, поджигателя, лжесвидетеля, посредника при даче взятки. Также сюда можно отнести и «договор» о провозе контрабанды. В сфере семейного права такими сделками можно было бы назвать «договор» о продаже ребенка, обоюдное соглашение мужчины и женщины о заключении между ними фик-
45
А.В. Мыскин
тивного брака с целью получения гражданства, регистрации по месту жительства или иных имущественных либо нематериальных благ. В сфере наследственного права это могло бы быть, к примеру, заве­щание, по которому один из супругов завещает все свое имущество другому супругу, но лишь с условием, что супруг-наследник не всту­пит в новый брак, либо завещание, по условиям которого денежные выплаты отказополучательнице будут осуществляться только до тех пор, пока она не выйдет замуж за еврея. В области интеллектуаль­ных прав сюда можно было бы отнести сделки, направленные на изготовление и (или) распространение литературы или иной ана­логичной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду. В области гражданско-правовой ответственности это мог бы быть, например, договор, по которому одна из сторон – должник принимает на себя дополнительное обя­зательство, по которому в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения им своего основного долга он предоставляет своему контрагенту (кредитору) право подвергнуть себя или близких ему людей личному («натуральному») наказанию (например, предоставить кредитору право самостоятельно осуществить личный арест дол­жника, осквернить могилу его умершего родственника, удерживать ребенка должника в заложниках, нанести должнику заранее огово­ренное телесное повреждение, отрубить ему ту или иную часть тела)1. В правоприменительной практике был выявлен и такой случай, когда одно лицо заплатило другому лицу за то, чтобы последнее на одном общественно-публичном мероприятии не вставало при исполнении Государственного Гимна РФ.
Весьма интересный пример сделок данной категории приводит Д.В. Новак. Прокурор обратился в арбитражный суд с иском о призна­нии недействительным на основании ст. 169 ГК РФ договора о сотруд­ничестве, в соответствии с которым медицинское учреждение обяза­лось предоставить обществу с ограниченной ответственностью трупы безродных людей, ампутированные конечности и мертворожденные плоды для использования в научных и учебных целях в анатомической
1
В данной связи нельзя не вспомнить произведение В. Шекспира «Венецианский купец», в котором должник по денежному долгу (Антонио) выдал своему кредитору (ро­стовщику Шейлоку) вексель, где указал, что в случае неплатежа денег в срок, кредитор получает право вырезать из тела Антонио один фунт мяса, причем вырезать в любом месте, где пожелает сам кредитор. Юридический анализ данного произведения см.: Ко- лер И. Шекспир с точки зрения права (Шейлок и Гамлет); Белов В.А. Указ. соч. С. 87–134.
46
Два очерка из области цивилистики
лаборатории общества, а общество обязалось после использования трупного материала в научных и учебных целях захоронить их за свой счет путем кремации. Установив, что общество заключило договор с целью изготовления из полученного трупного материала анатоми­ческих препаратов с дальнейшей перепродажей изготовленных пре­паратов по коммерческому контракту, суд признал данный договор недействительным на основании ст. 169 ГК РФ как совершенный с це­лью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности1.
Достаточно интересные примеры указанных сделок в европейской судебной практике приводит И.М. Хужокова. Например, это обяза­тельство одного из родителей отказаться от своих родительских прав на ребенка; обязательство жениться только на определенном лице с выплатой последнему заранее установленной неустойки в случае такого отказа (английская практика). Договор займа, направленный на приобретение борделя; поставка бесплатного алкоголя в день вы­боров с целью повлиять на волеизъявление избирателей; обещание вознаграждения за перемену конфессии; покупка должности или ученой степени, – указанные сделки были признаны недействитель­ными как противоречащие публичному порядку судами Франции и Германии2.
Весьма любопытные примеры сделок подобного рода можно обна­ружить и в одном из ведущих документов унификации европейского частного права – Принципах международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010. Статья 3.3.1 Принципов («Договоры, нарушающие императивные нормы») иллюстрируется следующими примерами.
Пример 1. Подрядчик А из страны Х заключает соглашение с В (комиссионное соглашение), в соответствии с которым В за возна­граждение в 1 млн долл. США заплатит 10 млн долл. США высокопо­ставленному советнику по закупкам Министерства экономики и раз­вития D в стране Y для того, чтобы уговорить D передать А контракт на строительство новой электростанции в стране Y. Как в стране Х, так и в стране Y взятки чиновникам запрещены законом. Комиссионное соглашение нарушает этот установленный законом запрет своим со­держанием.
1
См.: Новак Д.В. Комментарий к постановлению Пленума ВАС РФ от 10 апреля 2008 г. № 22 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с при­менением статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник гра­жданского права. 2008. № 3. С. 128.
2
См.: Хужокова И.М. Указ. соч. С. 22, 23, 62, 63, 76, 78.
47
А.В. Мыскин
Пример 2. Подрядчик А из страны Х заключает соглашение (комис-
сионное соглашение) с агентов В для уплаты последним 100 тыс. евро
С, который является высокопоставленным чиновником компании D из страны Y, для того, чтобы тот уговорил D передать А контракт
на установку сложной технологической информационной системы. Ни в стране Х, ни в стране Y взятки в частном секторе не запрещают­ся законом, в обеих странах это считается нарушением публичного порядка. Комиссионное соглашение будет нарушать эти принципы публичного порядка своим содержанием.
Пример 3. А, являющийся крупным розничным торговцем в стра- не Х, заключает с В, имеющим производство в стране Y, соглашение о производстве игрушек. А знал или должен был знать, что заказанные игрушки будут производиться с использованием детского труда. Как в стране Х, так и в стране Y использование детского труда считает­ся противоречащим публичному порядку. Исполнение соглашения о производстве будет противоречить принципам публичного порядка1.
Если говорить о второй категории антисоциальных сделок, т.е. сделок, чье юридическое содержание противоречит только требо­ваниям публичного порядка, но либо вообще не затрагивает норм морали и нравственности, либо затрагивает их самым минимальным (как правило, косвенным) образом, то, как нам представляется, такие сделки в практической жизни встречаются намного реже.
Примеры сделок данной категории содержатся в уже упоминав­шемся выше Постановлении Пленума ВАС РФ от 10 апреля 2008 г. № 22, где речь, в частности, идет о сделках, направленных на про­изводство и отчуждение определенных видов объектов, изъятых или ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды ору­жия, боеприпасов); сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг (п. 1 Постановления). Другие примеры: соглашения об инициировании фиктивного судебного раз­бирательства, о неразглашении порочащих фактов во время судебного разбирательства, о вознаграждении за предоставление фальсифициро­ванного доказательства, о вознаграждении за сокрытие доказательства2, договор об уплате вознаграждения за неподачу уголовной жалобы или за недонесение о преступлении. Конечно, данные примеры необходи-
1
Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010 / Пер. с англ.
А.С. Комарова. М.: Статут, 2013. С. 128–130.
2
См.: Хужокова И.М. Указ. соч. С. 44.
48
Два очерка из области цивилистики
мо понимать в том ключе, что в ряде случаев соответствующие сделки могут быть напрямую направлены на подрыв не только требований публичного порядка, но и морально-нравственных заветов, и сле­довательно, такие сделки должны быть отнесены к антисоциальным сделкам первой категории. Однако в ряде случаев в зависимости от конкретных фактических обстоятельств, при которых и во исполне­ние которых совершается сделка, такие сделки напрямую могут и не нарушать норм морали и нравственности.
Более того, в некоторых обстоятельствах такие антисоциальные сделки, как это не парадоксально звучит, могут, наоборот, преследо­вать благие морально-нравственные цели. Пример сделки подобного рода приводит К.И. Скловский. Это подделка документов с целью вызволения человека из неволи. И далее автор вполне обоснованно отмечает, что такая сделка, несмотря на ее позитивные морально-нрав­ственные мотивы, все равно должна считаться антисоциальной, как нарушающая основы правопорядка1. Кстати сказать, К.И. Скловский приводит еще один весьма интересный пример, но уже с обратной при­чинно-следственной связью. Он отмечает, что договор о продаже акций или нефти никак не нарушает основ правопорядка, хотя бы стороны в дальнейшем и намеревались получить неоправданные налоговые выгоды или даже употребить вырученные средства на совершение сколь угодно тяжких преступлений2.
Наконец, третьей категорией антисоциальных сделок, являются сделки, формально никак не нарушающие требований нормативных правовых актов (установленный публичный правопорядок), однако прямо посягающие и, если так можно выразиться, оскорбляющие морально-нравственные принципы и ценности, сложившиеся в об­щественном сознании людей (антиморальные сделки).
И снова обратимся к примерам. Двое молодых людей заключают между собой пари «на продолжительность жизни своих собствен­ных отцов». Выигрывает тот, чей отец проживет дольше3. В сфере
1
См.: Скловский К.И. О пределах действия нормы статьи 169 ГК РФ // Вестник гра-
жданского права. 2007. № 3. С. 137.
2
См. там же.
3
Данный пример приводится в следующей работе: Цвайгерт К., Кетц Х. Указ. соч. С. 82. Похожий пример приводит и И.М. Хужокова: по делу было признано ничтож­ным пари о том, к какому полу относится французский дипломат-транссексуал (Хужо- кова И.М. Указ. соч. С. 22). В более общем виде эту проблему поднимал еще Г.Ф. Шер­шеневич, который указывал, что составлялись сделки, на основании которых один об­ещал другому определенную сумму денег, если к такому-то сроку тот или иной видный
49
А.В. Мыскин
наследственного права такой сделкой могло бы быть, к примеру, завещание, по которому отец завещает определенное имущество своей дочери, но лишь с условием, что она разведется со своим му­жем1. Достаточно богатый материал в этой области дает нам сфера договорно-обязательственных отношений. Например, в настоящее время достаточно распространенной является ситуация, когда в ка­честве такси используется автомобиль «Скорой помощи», который достаточно быстро доставит пассажира в любую часть города, минуя многочисленные автомобильные пробки, хотя с гражданско-правовой точки зрения такая доставка – это всего лишь обыкновенный дого­вор перевозки. Другой пример. Один из эстонских банков в наши дни предлагает широкому кругу граждан-потребителей кредиты под залог души заемщика. С формальной точки зрения получается, что если кредит не будет возвращен, душа заемщика попадет в распоря­жение банка. Причем, как отмечают сами сотрудники такого банка, от желающих получить кредит именно на таких условиях нет отбоя. Наконец, Г.Ф. Шершеневич указывал, что внутренние монастырские и церковные здания не могут быть отданы внаем под торговые или трактирские заведения2. В нашем современном правопорядке такого прямого юридического запрета нет. Однако фактически такой запрет соблюдается неукоснительным образом. Возможно, что он подкре­пляется какими-то церковными канонами.
В сфере интеллектуальной деятельности к данной категории сделок можно было бы отнести авторский договор-заказ на написание кари­катуры либо пасквиля, явно, очевидно и чрезмерно оскорбляющих и унижающих честь и достоинство того лица, в отношении которого они будут созданы.
общественный деятель умрет или останется жив. Адмиралы, полководцы, государствен­ные люди становились такими объектами игры. Эти операции вызывали отрицатель­ное отношение к себе со стороны юристов и законодателей, потому что в сделке игра­ли человеческою жизнью (Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. 2: Товар. Торго­вые сделки. М.: Статут, 2003. С. 383).
1
Данный пример приводится в следующей работе: Новиков А.А. К истории заве­щания под условием в отечественном гражданском праве / Цивилистические исследо­вания. Вып. 1: Сб. науч. тр. памяти проф. И.В. Федорова / Под ред. Б.Л. Хаскельберга, Д.О. Тузова. С. 341. Сам автор также отмечает, что такое условие, как противоречащее добрым нравам, должно признаваться как бы несуществующим при сохранении силы за завещанием в целом.
2
См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 2. М.: Статут,
2005. С. 147.
50