Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Два очерка из области цивилистики
.pdf
Два очерка из области цивилистики
взыскивается в доход государства (ст. 402)1. Второй по времени акт
кодификации гражданского законодательства – Гражданский кодекс
РСФСР 1964 г. – также устанавливал, что недействительна сделка,
совершенная с целью, заведомо противной интересам социалистического государства и общества (ст. 49).
Однако вернемся в наше время. Основа «философского ядра» ст. 169
ГК РФ, существенно затрудняющая ее практическое применение,
связана с использованием в данной правовой норме чрезвычайно
эластичных (каучуковых) терминов – «основы правопорядка» и «нравственность». На вопрос, какой, собственно говоря, должна быть по содержанию сделка, чтобы она не просто не соответствовала требованиям
законов или иных правовых актов, как о том говорит «родственная»
ст. 168 ГК РФ, а противоречила фундаментальным основам российского правопорядка или подрывала нравственные устои общества (ст. 169
ГК РФ), до сих пор не дано однозначного ответа.
Действительно, значение терминов «основы правопорядка», «правопорядок», «мораль», «нравственность» прямо не раскрывается
ни в одном законодательном акте, что в принципе и невозможно
по юридико-техническим причинам. Если же обратиться к данным
юридической науки, то можно без труда увидеть, что содержательное
значение указанных категорий на догматическом уровне также не
имеет четких границ и устоявшегося смыслового наполнения. Например, в одном из юридических словарей можно найти следующее
определение термина «правопорядок». Правопорядок – это одна из
составных частей общественного порядка, складывающегося в результате осуществления различных видов социальных норм, регулирующих разнообразные сферы общественной жизни и различающихся
между собой характером и несовпадающим способом воздействия
на поведение людей2. Другой источник гласит нам следующее. Правопорядок – это здравый смысл общества и общественная совесть,
распространенные и применяемые на территории всего государства
в вопросах публичной морали, здоровья, безопасности, благосостояния и др. Это то, что хорошо установилось в общественном мнении
в отношении явного и очевидного долга перед ближним с учетом
1
Цит. по: Новицкая Т.Е. Гражданский кодекс РСФСР 1922 года. М.: Зерцало-М,
2002. С. 117, 133.
2
См.: Большой юридический словарь / Под ред. А.Я. Сухарева, В.Д. Зорькина,
В.Е. Крутских. М.: ИНФРА-М, 1998. С. 526.
41

А.В. Мыскин
всех взаимосвязей и всех обстоятельств каждого взаимоотношения
и ситуации1.
Близко с термином «правопорядок» находится конструкция «публичный порядок». Публичный порядок – это определенный порядок
в государстве, устанавливаемый и обеспечиваемый императивными
нормами права, имеющими целью защиту государственной независимости, социальной безопасности, экономических устоев государства,
общественного спокойствия, а также направленный на защиту конституционных прав и свобод личности2.
Определенные попытки раскрытия данного правового явления
предпринимались и нашими высшими судебными инстанциями. Например, Верховный Суд РФ следующим образом описал, что, по его
мнению, означает термин «публичный порядок». Содержание понятия «публичный порядок Российской Федерации» не совпадает с содержанием национального законодательства Российской Федерации.
Поскольку законодательство Российской Федерации допускает применение норм иностранного государства (ст. 28 Закона РФ от 7 июля
1993 г. № 5538-I «О международном коммерческом арбитраже»), наличие принципиального различия между российским законом и законом другого государства само по себе не может быть основанием для
применения оговорки о публичном порядке. Такое применение этой
оговорки означает отрицание применения в Российской Федерации
права иностранного государства вообще. Под «публичным порядком
Российской Федерации» понимаются основы общественного строя
Российского государства. Оговорка о публичном порядке возможна
лишь в тех отдельных случаях, когда применение иностранного закона
могло бы породить результат, недопустимый с точки зрения российского правосознания3.
Высший Арбитражный Суд РФ (далее – ВАС РФ) дал следующее
определение указанной конструкции. Основополагающие начала российского правопорядка – это совокупность принципов общественной,
политической и экономической организации общества (п. 1 постановления Пленума ВАС РФ от 10 апреля 2008 г. № 22 «О некоторых вопро-
1
См.: Гражданское и торговое право зарубежных государств: Учебник / Отв. ред.
Е.А. Васильев, А.С. Комаров. Т. I. М.: Международные отношения, 2004. С. 531.
2
Гражданский кодекс Франции (Кодекс Наполеона) / Пер. с франц. В. Захватаев /
Отв. ред. А. Довгерт. Киев: Истина, 2006 (Приложение № 2 «Словарь-справочник основных терминов, используемых в Гражданском кодексе Франции»). С. 781.
3
Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 3.
42

Два очерка из области цивилистики
сах практики рассмотрения споров, связанных с применением статьи
169 Гражданского кодекса Российской Федерации»). В другом, более
позднем, документе ВАС РФ представил уже более содержательное
определение. Публичный порядок – это фундаментальные правовые
начала (принципы), которые обладают высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляют основу построения экономической, политической, правовой
системы государства. К таким началам, в частности, относится запрет
на совершение действий, прямо запрещенных сверхимперативными
нормами законодательства Российской Федерации (ст. 1192 ГК РФ),
если этими действиями наносится ущерб суверенитету или безопасности государства, затрагиваются интересы большой социальной
группы, нарушаются конституционные права и свободы частных лиц
(п. 1 Информационного письма ВАС РФ от 26 февраля 2013 г. № 156
«Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о применении оговорки о публичном порядке как основания отказа в признании
и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных
решений»).
Похожая картина вещей наблюдается и с категорией «мораль (нравственность)», – категорией, которая в юридической сфере больше
известна под именем «добрые нравы» (Treu und Glauben). В литературе
отмечается, что под добрыми нравами понимается совокупность императивных норм социальной морали, возведенных в общественную
этико-нравственную доктрину, которые подлежат соблюдению каждым членом общества, независимо от его религиозных, философских, политических и личных моральных убеждений; общественное
осознание дозволенного, являющееся результатом векового социального развития и не имеющее сколько-нибудь четких формально очерченных границ1. В начале XX в. Имперский суд Германии
в рамках конкретного гражданского дела отмечал, что противными
добрым нравам надо считать действия, осуждаемые господствующим
сознанием народа и оскорбляющие чувство приличия всех справедливо мыслящих людей2.
1
Гражданский кодекс Франции (Кодекс Наполеона) / Пер. с франц. В. Захвата-
ев / Отв. ред. А. Довгерт. С. 688–689.
2
См.: Сливицкий В.И. Право на честное к себе отношение // Сборник статей по
гражданскому и торговому праву. Памяти профессора Габриэля Феликсовича Шершеневича. М.: Статут, 2005. С. 491.
43

А.В. Мыскин
Рассуждая о добрых нравах, немецкий юрист Й. Колер писал следующее. Что касается добрых нравов, то их надо понимать не в том
смысле, в каком мы понимаем это слово, когда говорим о нравах
в смысле общественных установлений; напротив, это нравы в смысле нравственности, с той, впрочем, особенностью, что нарушение
общественного благоприличия, если только оно не оправдывается
высшими основаниями, уже считается нарушением нравственности
и тем самым разрушающе действует на нравственность. Конечно, при
рассмотрении вопроса о том, что надо понимать под нравственностью,
приходится считаться с народными убеждениями, но не с убеждениями
массы, а только тех лиц, которые в нравственном отношении являются
вождями народа. Если, например, значительная часть народа, пусть
даже 2/3 его, не видят ничего зазорного в контрабандном промысле, то
мы все-таки не можем признать его нравственным, хотя бы дело шло
о чужой таможне. Право стоит на той почве, на которой стоят духовные
руководители, а не в низинах и не на ступенях тех, которые высшими
идеями жертвуют ради денег и выгод1.
Достаточно категорично о добрых нравах высказывался отечественный ученый-цивилист И.А. Покровский, который указывал, в частности, следующее. Несмотря на свое двухтысячелетнее существование,
понятие «добрых нравов» только недавно стало привлекать к себе
научное внимание. И тут-то оказалось, что мы имеем перед собой не
нечто точное и определенное, а некоторую сплошную загадку, разрешить которую юристы до сих пор не в состоянии. Правило о «добрых
нравах» – не достоинство Кодекса, а его больное место: в лучшем случае
оно только знак, отмечающий неразработанное, топкое место в правовой системе2.
Таким образом, является очевидным то обстоятельство, что категории «основы правопорядка», «публичный порядок», «мораль»,
«нравственность» и иные похожие социально-правовые конструкции,
целесообразность и необходимость существования которых в гражданском законодательстве не вызывает никаких сомнений, в силу объективных причин просто не могут иметь четких демаркационных границ
и идейно-содержательного наполнения. Данные категории обречены
1
См.: Колер Й. Современное гражданское право Германии // Хрестоматия избран-
ных произведений Франца Бернхефта и Йозефа Колера / Сост. Р.С. Куракин, Е.В. Семенова. С. 156.
2
См.: Покровский И.А. Указ. соч. С. 254, 258.
44

Два очерка из области цивилистики
применяться на практике, если так можно выразиться, интуитивным
способом. Каждый правоприменитель, исходя из своих собственных
субъективных взглядов, собственного видения и понимания юридической материи, личных представлениях о добре и зле, должном
и справедливом, будет решать, необходимо ли данную конкретную
сделку квалифицировать по ст. 168 ГК РФ как сделку, не соответствующую требованиям законов и иных правовых актов, или же данная
сделка должна быть квалифицирована по ст. 169 ГК РФ как сделка,
подрывающая основы правопорядка и нравственности.
Теперь более подробно об антисоциальных сделках. На наш взгляд,
все антисоциальные сделки предварительно могут быть разделены
на следующие три категории. Во-первых, содержание конкретной
антисоциальной сделки может одновременно противоречить основам публичного правопорядка и нравственным устоям; нарушать как
юридические, так и моральные запреты. Во-вторых, содержание антисоциальной сделки может противоречить только основам правопорядка (публичному порядку), однако никоим образом не затрагивать
морально-нравственную сферу. Наконец, в-третьих, содержание сделки
может противоречить только нормам морали и нравственности, однако по крайней мере прямым образом, не нарушать и не затрагивать
норм публичного порядка либо иных аналогичных юридических императивных предписаний. Для целей настоящего очерка такие сделки
мы будем называть антиморальными сделками. Теперь на конкретных примерах проанализируем каждую из трех обозначенных разновидностей сделок с целью выявления их социально-юридических
особенностей.
По всей видимости, наиболее распространенным и часто встречающимся в практической деятельности видом антисоциальных сделок
являются сделки первого типа, т.е. сделки, чье содержание одновременно противоречит и основам правопорядка, и нормам нравственности. Примеры сделок данной категории весьма разнообразны
и встречаются в различных блоках законодательства. Например,
в сфере договорного права это могла бы быть ситуация, когда лица
заключают между собой «договор», посредством которого одна сторона прибегает к «услугам» киллера, поджигателя, лжесвидетеля,
посредника при даче взятки. Также сюда можно отнести и «договор»
о провозе контрабанды. В сфере семейного права такими сделками
можно было бы назвать «договор» о продаже ребенка, обоюдное
соглашение мужчины и женщины о заключении между ними фик-
45

А.В. Мыскин
тивного брака с целью получения гражданства, регистрации по месту
жительства или иных имущественных либо нематериальных благ.
В сфере наследственного права это могло бы быть, к примеру, завещание, по которому один из супругов завещает все свое имущество
другому супругу, но лишь с условием, что супруг-наследник не вступит в новый брак, либо завещание, по условиям которого денежные
выплаты отказополучательнице будут осуществляться только до тех
пор, пока она не выйдет замуж за еврея. В области интеллектуальных прав сюда можно было бы отнести сделки, направленные на
изготовление и (или) распространение литературы или иной аналогичной продукции, пропагандирующей войну, национальную,
расовую или религиозную вражду. В области гражданско-правовой
ответственности это мог бы быть, например, договор, по которому
одна из сторон – должник принимает на себя дополнительное обязательство, по которому в случае неисполнения или ненадлежащего
исполнения им своего основного долга он предоставляет своему
контрагенту (кредитору) право подвергнуть себя или близких ему
людей личному («натуральному») наказанию (например, предоставить
кредитору право самостоятельно осуществить личный арест должника, осквернить могилу его умершего родственника, удерживать
ребенка должника в заложниках, нанести должнику заранее оговоренное телесное повреждение, отрубить ему ту или иную часть тела)1.
В правоприменительной практике был выявлен и такой случай, когда
одно лицо заплатило другому лицу за то, чтобы последнее на одном
общественно-публичном мероприятии не вставало при исполнении
Государственного Гимна РФ.
Весьма интересный пример сделок данной категории приводит
Д.В. Новак. Прокурор обратился в арбитражный суд с иском о признании недействительным на основании ст. 169 ГК РФ договора о сотрудничестве, в соответствии с которым медицинское учреждение обязалось предоставить обществу с ограниченной ответственностью трупы
безродных людей, ампутированные конечности и мертворожденные
плоды для использования в научных и учебных целях в анатомической
1
В данной связи нельзя не вспомнить произведение В. Шекспира «Венецианский
купец», в котором должник по денежному долгу (Антонио) выдал своему кредитору (ростовщику Шейлоку) вексель, где указал, что в случае неплатежа денег в срок, кредитор
получает право вырезать из тела Антонио один фунт мяса, причем вырезать в любом
месте, где пожелает сам кредитор. Юридический анализ данного произведения см.: Ко-
лер И. Шекспир с точки зрения права (Шейлок и Гамлет); Белов В.А. Указ. соч. С. 87–134.
46

Два очерка из области цивилистики
лаборатории общества, а общество обязалось после использования
трупного материала в научных и учебных целях захоронить их за свой
счет путем кремации. Установив, что общество заключило договор
с целью изготовления из полученного трупного материала анатомических препаратов с дальнейшей перепродажей изготовленных препаратов по коммерческому контракту, суд признал данный договор
недействительным на основании ст. 169 ГК РФ как совершенный с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности1.
Достаточно интересные примеры указанных сделок в европейской
судебной практике приводит И.М. Хужокова. Например, это обязательство одного из родителей отказаться от своих родительских прав
на ребенка; обязательство жениться только на определенном лице
с выплатой последнему заранее установленной неустойки в случае
такого отказа (английская практика). Договор займа, направленный
на приобретение борделя; поставка бесплатного алкоголя в день выборов с целью повлиять на волеизъявление избирателей; обещание
вознаграждения за перемену конфессии; покупка должности или
ученой степени, – указанные сделки были признаны недействительными как противоречащие публичному порядку судами Франции
и Германии2.
Весьма любопытные примеры сделок подобного рода можно обнаружить и в одном из ведущих документов унификации европейского
частного права – Принципах международных коммерческих договоров
УНИДРУА 2010. Статья 3.3.1 Принципов («Договоры, нарушающие
императивные нормы») иллюстрируется следующими примерами.
Пример 1. Подрядчик А из страны Х заключает соглашение с В
(комиссионное соглашение), в соответствии с которым В за вознаграждение в 1 млн долл. США заплатит 10 млн долл. США высокопоставленному советнику по закупкам Министерства экономики и развития D в стране Y для того, чтобы уговорить D передать А контракт на
строительство новой электростанции в стране Y. Как в стране Х, так
и в стране Y взятки чиновникам запрещены законом. Комиссионное
соглашение нарушает этот установленный законом запрет своим содержанием.
1
См.: Новак Д.В. Комментарий к постановлению Пленума ВАС РФ от 10 апреля
2008 г. № 22 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с применением статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник гражданского права. 2008. № 3. С. 128.
2
См.: Хужокова И.М. Указ. соч. С. 22, 23, 62, 63, 76, 78.
47

А.В. Мыскин
Пример 2. Подрядчик А из страны Х заключает соглашение (комис-
сионное соглашение) с агентов В для уплаты последним 100 тыс. евро
С, который является высокопоставленным чиновником компании
D из страны Y, для того, чтобы тот уговорил D передать А контракт
на установку сложной технологической информационной системы.
Ни в стране Х, ни в стране Y взятки в частном секторе не запрещаются законом, в обеих странах это считается нарушением публичного
порядка. Комиссионное соглашение будет нарушать эти принципы
публичного порядка своим содержанием.
Пример 3. А, являющийся крупным розничным торговцем в стра-
не Х, заключает с В, имеющим производство в стране Y, соглашение
о производстве игрушек. А знал или должен был знать, что заказанные
игрушки будут производиться с использованием детского труда. Как
в стране Х, так и в стране Y использование детского труда считается противоречащим публичному порядку. Исполнение соглашения
о производстве будет противоречить принципам публичного порядка1.
Если говорить о второй категории антисоциальных сделок, т.е.
сделок, чье юридическое содержание противоречит только требованиям публичного порядка, но либо вообще не затрагивает норм
морали и нравственности, либо затрагивает их самым минимальным
(как правило, косвенным) образом, то, как нам представляется, такие
сделки в практической жизни встречаются намного реже.
Примеры сделок данной категории содержатся в уже упоминавшемся выше Постановлении Пленума ВАС РФ от 10 апреля 2008 г.
№ 22, где речь, в частности, идет о сделках, направленных на производство и отчуждение определенных видов объектов, изъятых или
ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов); сделки, направленные на изготовление или сбыт
поддельных документов и ценных бумаг (п. 1 Постановления). Другие
примеры: соглашения об инициировании фиктивного судебного разбирательства, о неразглашении порочащих фактов во время судебного
разбирательства, о вознаграждении за предоставление фальсифицированного доказательства, о вознаграждении за сокрытие доказательства2,
договор об уплате вознаграждения за неподачу уголовной жалобы или
за недонесение о преступлении. Конечно, данные примеры необходи-
1
Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010 / Пер. с англ.
А.С. Комарова. М.: Статут, 2013. С. 128–130.
2
См.: Хужокова И.М. Указ. соч. С. 44.
48

Два очерка из области цивилистики
мо понимать в том ключе, что в ряде случаев соответствующие сделки
могут быть напрямую направлены на подрыв не только требований
публичного порядка, но и морально-нравственных заветов, и следовательно, такие сделки должны быть отнесены к антисоциальным
сделкам первой категории. Однако в ряде случаев в зависимости от
конкретных фактических обстоятельств, при которых и во исполнение которых совершается сделка, такие сделки напрямую могут и не
нарушать норм морали и нравственности.
Более того, в некоторых обстоятельствах такие антисоциальные
сделки, как это не парадоксально звучит, могут, наоборот, преследовать благие морально-нравственные цели. Пример сделки подобного
рода приводит К.И. Скловский. Это подделка документов с целью
вызволения человека из неволи. И далее автор вполне обоснованно
отмечает, что такая сделка, несмотря на ее позитивные морально-нравственные мотивы, все равно должна считаться антисоциальной, как
нарушающая основы правопорядка1. Кстати сказать, К.И. Скловский
приводит еще один весьма интересный пример, но уже с обратной причинно-следственной связью. Он отмечает, что договор о продаже акций
или нефти никак не нарушает основ правопорядка, хотя бы стороны
в дальнейшем и намеревались получить неоправданные налоговые
выгоды или даже употребить вырученные средства на совершение
сколь угодно тяжких преступлений2.
Наконец, третьей категорией антисоциальных сделок, являются
сделки, формально никак не нарушающие требований нормативных
правовых актов (установленный публичный правопорядок), однако
прямо посягающие и, если так можно выразиться, оскорбляющие
морально-нравственные принципы и ценности, сложившиеся в общественном сознании людей (антиморальные сделки).
И снова обратимся к примерам. Двое молодых людей заключают
между собой пари «на продолжительность жизни своих собственных отцов». Выигрывает тот, чей отец проживет дольше3. В сфере
1
См.: Скловский К.И. О пределах действия нормы статьи 169 ГК РФ // Вестник гра-
жданского права. 2007. № 3. С. 137.
2
См. там же.
3
Данный пример приводится в следующей работе: Цвайгерт К., Кетц Х. Указ. соч.
С. 82. Похожий пример приводит и И.М. Хужокова: по делу было признано ничтожным пари о том, к какому полу относится французский дипломат-транссексуал (Хужо-
кова И.М. Указ. соч. С. 22). В более общем виде эту проблему поднимал еще Г.Ф. Шершеневич, который указывал, что составлялись сделки, на основании которых один обещал другому определенную сумму денег, если к такому-то сроку тот или иной видный
49

А.В. Мыскин
наследственного права такой сделкой могло бы быть, к примеру,
завещание, по которому отец завещает определенное имущество
своей дочери, но лишь с условием, что она разведется со своим мужем1. Достаточно богатый материал в этой области дает нам сфера
договорно-обязательственных отношений. Например, в настоящее
время достаточно распространенной является ситуация, когда в качестве такси используется автомобиль «Скорой помощи», который
достаточно быстро доставит пассажира в любую часть города, минуя
многочисленные автомобильные пробки, хотя с гражданско-правовой
точки зрения такая доставка – это всего лишь обыкновенный договор перевозки. Другой пример. Один из эстонских банков в наши
дни предлагает широкому кругу граждан-потребителей кредиты под
залог души заемщика. С формальной точки зрения получается, что
если кредит не будет возвращен, душа заемщика попадет в распоряжение банка. Причем, как отмечают сами сотрудники такого банка,
от желающих получить кредит именно на таких условиях нет отбоя.
Наконец, Г.Ф. Шершеневич указывал, что внутренние монастырские
и церковные здания не могут быть отданы внаем под торговые или
трактирские заведения2. В нашем современном правопорядке такого
прямого юридического запрета нет. Однако фактически такой запрет
соблюдается неукоснительным образом. Возможно, что он подкрепляется какими-то церковными канонами.
В сфере интеллектуальной деятельности к данной категории сделок
можно было бы отнести авторский договор-заказ на написание карикатуры либо пасквиля, явно, очевидно и чрезмерно оскорбляющих
и унижающих честь и достоинство того лица, в отношении которого
они будут созданы.
общественный деятель умрет или останется жив. Адмиралы, полководцы, государственные люди становились такими объектами игры. Эти операции вызывали отрицательное отношение к себе со стороны юристов и законодателей, потому что в сделке играли человеческою жизнью (Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. 2: Товар. Торговые сделки. М.: Статут, 2003. С. 383).
1
Данный пример приводится в следующей работе: Новиков А.А. К истории завещания под условием в отечественном гражданском праве / Цивилистические исследования. Вып. 1: Сб. науч. тр. памяти проф. И.В. Федорова / Под ред. Б.Л. Хаскельберга,
Д.О. Тузова. С. 341. Сам автор также отмечает, что такое условие, как противоречащее
добрым нравам, должно признаваться как бы несуществующим при сохранении силы
за завещанием в целом.
2
См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 2. М.: Статут,
2005. С. 147.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
