Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Два очерка из области цивилистики
.pdf
Два очерка из области цивилистики
Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8
«О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», где прямо отмечается,
что при рассмотрении гражданского дела, одной из сторон в котором
является несовершеннолетний, объявленный в соответствии со ст. 27
ГК РФ эмансипированным, необходимо учитывать, что такой несовершеннолетний обладает в полном объеме гражданскими правами
и несет обязанности, за исключением тех прав и обязанностей, для
приобретения которых федеральным законом установлен возрастной
ценз (например, ст. 13 Закона РФ «Об оружии», ст. 19 Закона РФ
«О воинской обязанности и военной службе»).
Теперь хотелось бы привести на первый взгляд банальный, но
на самом деле каверзный пример из сферы наследственного права.
Пункт 2 ст. 1118 ГК РФ гласит, что завещание может быть совершено
гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. Логическое и систематическое толкование
данной правовой нормы должно нас привести к выводу, что если
несовершеннолетнее лицо стало полностью дееспособным до момента своего совершеннолетия, такое лицо уже в этом возрасте может
самостоятельно составить завещание, а нотариус не имеет права ему
в этом отказать1.
Но теперь ответим на вопрос, что такое «составление завещания
несовершеннолетним, но дееспособным лицом»? Самостоятельная
реализация своей дееспособностью того права, которое такому лицу
принадлежало и ранее, входило в содержательную матрицу его же
правоспособности, или модификация (разрастание) объемных рамок
данной правоспособности? Ответ на этот принципиальный вопрос
хотелось бы проиллюстрировать мыслью, высказанной О.С. Иоффе
около полувека тому назад, но не потерявшей и в настоящее время
своей актуальности. Он отмечал, что нельзя поручить составление завещания опекуну или попечителю (в более широком плане – законному
представителю). Это документ чисто личного характера и составить
его должен сам завещатель. Поскольку способность к составлению
завещания возникает лишь с достижением 18-летнего возраста, следует
1
См., например: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей (постатейный) / Отв. ред. Н.И. Марышева, К.Б. Ярошенко. М.: ИНФРА-М;
Юридическая фирма «КОНТРАКТ», 2009. С. 30–31; Гущин В.В., Гуреев В.А. Наследственное право России. М.: Эксмо, 2009. С. 55–57.
21
А.В. Мыскин
прийти к выводу, что у лиц, не достигших этого возраста, нет не только
завещательной дееспособности, но и завещательной правоспособности1. И далее Олимпиад Соломонович продолжал, что точно также
немыслимо существование брачной правоспособности без брачной дееспособности, трудовой правоспособности без трудовой дееспособности, ибо речь идет здесь о правах, осуществлять которые может только
сам их носитель, а не другие лица, действующие по его поручению или
по уполномочию закона. Поэтому подростки, не достигшие брачного
или трудового совершеннолетия, вообще не могут считаться носителями брачных или трудовых прав и обязанностей. Если гражданин
обладает только правоспособностью, она восполняется при помощи
дееспособности других лиц. Если же такое восполнение невозможно,
то по отношению к данной группе правомочий гражданин вообще не
считается способным быть их носителем2.
Из этой небольшой, но очень насыщенной мысли почтенного ученого нам хотелось бы сделать два вывода: один частного, а другой общего характера. Частный вывод заключается в том, что с того момента,
когда лицо по достижении им возраста 18 лет становится полностью
дееспособным, в содержании правоспособности такого лица происходят метаморфозы – у такого лица появляются права, ранее у него
отсутствующее. Иными словами, изменения происходят не в сфере
дееспособности, а именно в сфере правоспособности физического
лица, которая наполняется новыми юридическими красками. А соответствующий «возросший» объем дееспособности просто позволит
такому лицу реализовать эти права на практике.
Вывод общего характера будет сводиться к следующему. Зададимся
вопросом: может ли несовершеннолетний ребенок, вне зависимости
от его возраста, купить земельный участок, отдать в коммерческий
наем принадлежащую ему квартиру, принять в дар некое ценное
имущество либо стать собственником автомобиля? Естественно,
может! У несовершеннолетнего есть соответствующие юридические
возможности по вступлению в данные гражданские правоотношения,
и уровень его правоспособности позволит ему сделать это. Просто
ввиду того, что у такого несовершеннолетнего лица будет отсутствовать необходимый объем дееспособности, все перечисленные
1
См.: Иоффе О.С. Избранные труды. В 4 т. Т. 2. Советское гражданское право. СПб.:
Юридический центр Пресс, 2004. С. 142.
2
См. там же.
22
Два очерка из области цивилистики
сделки сможет совершать не лично он, а его законный представитель.
И конечно же все совершаемые сделки должны будут соответствовать
правам и законным интересам такого несовершеннолетнего. Если
же речь будет идти о гражданско-правовых сделках и иных юридических актах, носящих строго личный характер, которые несовершеннолетний в силу возраста не вправе осуществлять не только лично
сам, но и через своих законных представителей (как то: составление
завещания, вступление в брак, усыновление ребенка, учреждение
юридического лица, приобретение некоторых товаров, получение
водительского удостоверения), то такие правовые возможности не
будут входить в состав его правоспособности; в лучшем случае они
будут находиться в зачаточном, неком предстартовом состоянии. Как
вполне точно в свое время указывал О.А. Красавчиков, в конструкции
«правоспособность» акцент должен делаться не на категории «право»,
а на категории «способность»1. Такие потенциальные возможности
«вырастут» вместе с несовершеннолетним лицом и с годами войдут
в качестве правовых реалий в юридический арсенал его правоспособности. В данной связи, проводя некую аналогию, нельзя также
не вспомнить слова Р.О. Халфиной, которая вполне обоснованно
отмечала, что понятия «субъект права» и «субъект правоотношения»
не являются понятиями идентичными. Субъект права – это лицо,
потенциально могущее быть участником неких правоотношений.
А субъект правоотношения – это непосредственный участник правоотношения, лицо, которое своими собственными действиями реализует определенные субъективные права и обязанности2.
Таким образом, правоспособность взрослого и несовершеннолетнего человека с рассматриваемых здесь позиций действительно будет
находиться в различных качественных формациях. Поэтому, еще раз
повторим это, возраст есть основание ограничения правоспособности
человека.
Гражданство. Несмотря на свое собственное название, нормы гражданского законодательства регулируют деятельность не только российских граждан, но и отношения с участием иностранных граждан,
лиц с двойным гражданством, а также лиц без гражданства (апатридов),
1
См.: Красавчиков О.А. Гражданская правосубъектность как правовая форма //
Категории науки гражданского права. Избранные труды. В 2 т. Т. 2. М.: Статут, 2005.
С. 31–32.
2
См.: Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М.: Юридическая литерату-
ра, 1974. С. 114–116.
23
А.В. Мыскин
если указанные лица в той или иной степени будут связаны с российским правопорядком. Для гражданского права политическое гражданство человека по общему правилу не имеет никакого значения.
А если это так, то российские граждане и лица с «иностранным элементом» в сфере частных отношений находятся в юридически равном
положении друг по отношению к другу и никакими преимуществами
в этом плане не обладают. Все сказанное в полной мере относится
и к категории правоспособности. Статья 1196 ГК РФ так прямо и заявляет, что иностранные граждане и лица без гражданства пользуются
в Российской Федерации гражданской правоспособностью наравне
с российскими гражданами, кроме случаев, установленных законом.
Из этой нормы ГК РФ следует прямой вывод, что если «иное» положение вещей может быть установлено в неком федеральном законе, то это
означает, что «нероссийские» граждане могут наделяться «усеченным»
юридическим статусом по сравнению с гражданами России.
Принято считать, что такие ограничения существуют в основном
в сфере публично-правовых отношений (например, иностранцы не
обладают ни активной, ни пассивной избирательной правоспособностью, они не могут быть государственными служащими, в некоторых случаях свобода их передвижения может ограничиваться).
Однако и область гражданско-правовых отношений не закрыта от
этого явления. Нельзя сказать, что таких ограничений в нашем правопорядке очень много, но они все же объективно в нем присутствуют. Причем в большинстве случаев они не сосредоточены в нормах
именно гражданского законодательства, а разбросаны по иным отраслям частного права. В связи с этим остановимся на конкретных
примерах.
Обратимся для начала к нормам российского жилищного законодательства, а именно к положениям, регулирующим отношения,
связанные с договором социального найма жилого помещения. Часть
5 ст. 49 Жилищного кодекса РФ (далее – ЖК РФ) прямо устанавливает, что жилые помещения по договорам социального найма не
предоставляются иностранным гражданам, лицам без гражданства,
если международным договором Российской Федерации не предусмотрено иное. Эта норма жилищного законодательства означает, что
указанные лица не могут состоять на учете по улучшению жилищных
условий (ст. 52 ЖК РФ), им не может быть предоставлено жилое
помещение во внеочередном порядке (ч. 2 ст. 57 ЖК РФ), данным
гражданам не может быть выдан ордер на занятие некого жилого
24
Два очерка из области цивилистики
помещения1, такие лица вообще не могут быть социальными нанимателями жилых помещений у соответствующих публично-правовых
образований. Если говорить на языке нашей темы, то это означает,
что иностранные граждане (лица без гражданства) в плане данных
жилищно-правовых возможностей являются неправоспособными.
Однако, с другой стороны, необходимо также признать то обстоятельство, что любой иностранный гражданин вправе приобрести
на территории России жилое помещение на праве собственности;
законодательных запретов в этом плане наш правопорядок не устанавливает. С этих позиций иностранные и российские граждане
будут находиться на равных юридических высотах, обеспечиваемых
их собственной правоспособностью.
Определенные запреты по участию иностранных граждан в гражданско-правовых отношениях содержатся и в земельном законодательстве. Например, ст. 3 Федерального закона от 24 июля 2002 г.
№ 101-ФЗ «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения»
императивно закрепляет, что иностранные граждане могут обладать
земельными участками из земель сельскохозяйственного назначения
только на праве аренды, т.е. их собственниками они быть не вправе.
Кстати сказать, и сам Земельный кодекс РФ как ключевой нормативный акт по регулированию данных общественных отношений в п. 3
ст. 15 устанавливает, что иностранные граждане, лица без гражданства
не могут обладать на праве собственности земельными участками,
находящимися на приграничных территориях, перечень которых устанавливается Президентом РФ в соответствии с законодательством
о Государственной границе РФ.
Наконец, можно сослаться на ст. 56 Кодекса торгового мореплавания РФ которая гласит, что в состав экипажа судов, плавающих под
Государственным флагом РФ, кроме граждан Российской Федерации,
могут входить иностранные граждане и лица без гражданства, которые
не могут занимать должности капитана судна, старшего помощника
капитана судна, старшего механика и радиоспециалиста.
Должность. Данный показатель является достаточно содержательным, так как в настоящее время действующее законодательство
1
В противном случае такой ордер по иску заинтересованных лиц может быть признан недействительным. Более подробно по этому вопросу см. п. 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 2 июля 2009 г. № 14 «О некоторых вопросах, возникших
в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации».
25
А.В. Мыскин
устанавливает весьма много ограничений, а чаще всего – прямых
запретов по участию лиц, занимающих определенные должности
или занимающихся некими видами профессиональной деятельности,
в гражданских правоотношениях. Опять-таки обратимся к конкретным примерам.
Статья 17 Федерального закона от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» устанавливает весьма обширный перечень запретов, связанных с прохождением гражданской службы. В частности, гражданскому служащему
запрещается:
– участвовать на платной основе в деятельности органов управления
коммерческой организацией;
– осуществлять предпринимательскую деятельность;
– приобретать в случаях, установленных федеральным законом,
ценные бумаги, по которым может быть получен дивиденд;
– быть поверенным или представителем по делам третьих лиц в государственном органе, в котором он замещает должность гражданской
службы;
– получать в связи с исполнением должностных обязанностей вознаграждения от физических и юридических лиц (подарки, денежные
вознаграждения, ссуды, услуги, оплату развлечений, отдыха, транспортных расходов и иные вознаграждения).
Кроме того, в таком документе, как «Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2007 г.» содержится весьма смелая, но абсолютно правильная мысль, что депутаты законодательных (представительных) органов
государственной власти субъектов РФ (а в нашей интерпретации – вообще все государственные служащие) обладают специальной правоспособностью и дееспособностью в силу своего правового статуса, но
в то же время не лишены статуса гражданина Российской Федерации
(п. 5 Судебной практики по гражданским делам).
В «усеченных» гражданско-правовых рамках находятся нотариусы,
причем вне зависимости от того, являются ли они нотариусами государственными или частнопрактикующими. Как прямо устанавливает
ст. 6 Основ законодательства РФ о нотариате 1993 г., нотариус не
вправе заниматься самостоятельной предпринимательской и никакой
иной деятельностью, кроме нотариальной, научной и преподавательской. В похожем юридическом положении находятся и адвокаты,
так как п. 1 ст. 2 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об
26
Два очерка из области цивилистики
адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»
устанавливает схожую норму, а именно, что адвокат не вправе вступать
в трудовые отношения в качестве работника, за исключением научной,
преподавательской и иной творческой деятельности, а также занимать государственные должности. Кроме того, любой адвокат в своей
деятельности связан таким весьма специфическим документом, как
Кодекс профессиональной этики адвоката, который был принят Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 г. В данном документе,
в частности, отмечается, что адвокат не вправе приобретать каким бы
то ни было способом в личных интересах имущество и имущественные
права, являющиеся предметом спора, в котором адвокат принимает
участие как лицо, оказывающее юридическую помощь (подп. 8 п. 1
ст. 9 Кодекса).
С ограниченной правоспособностью вынужден жить и руководитель унитарного предприятия, так как он в силу п. 2 ст. 21 Федерального закона от 14 ноября 2002 г. № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» не вправе быть учредителем
(участником) юридического лица, занимать должности и заниматься
другой оплачиваемой деятельностью в государственных органах, органах местного самоуправления, коммерческих и некоммерческих
организациях, кроме преподавательской, научной и иной творческой
деятельности, заниматься предпринимательской деятельностью, быть
единоличным исполнительным органом и членом коллегиального исполнительного органа коммерческой организации, а также принимать
участие в забастовках.
Наконец, нельзя не сказать, что и в ГК РФ содержатся некоторые
нормы, ограничивающие правоспособность человека в связи с его
должностным статусом. В качестве иллюстрации можно сослаться на
ст. 575 ГК РФ, в которой категорично устанавливается, что не допускается дарение (за исключением обычных подарков, стоимость которых
не превышает 3000 руб.) двум категориям работников. Во-первых,
работникам образовательных организаций, медицинских организаций, организаций, оказывающих социальные услуги, и аналогичных
организаций, в том числе организаций для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, гражданами, находящимися в них на
лечении, содержании или воспитании, супругами и родственниками
этих граждан. Во-вторых, лицам, замещающим государственные должности Российской Федерации, государственные должности субъектов,
муниципальные должности, государственным служащим, муниципаль-
27
А.В. Мыскин
ным служащим, служащим Банка России в связи с их должностным
положением или в связи с исполнением ими служебных обязанностей.
Осуждение (судимость). Не вдаваясь в детальный анализ этого вопроса, хотелось бы привести два примера ограничения правоспособности по этому основанию: один из области гражданского, а второй
из области семейного права. Гражданско-правовая деятельность осужденных лиц ограничена, в частности, ст. 7 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. № 2124-I «О средствах массовой информации», в которой
устанавливается, что учредителем средства массовой информации не
может выступать гражданин, отбывающий наказание в местах лишения
свободы по приговору суда. А Семейный кодекс РФ (далее – СК РФ)
гласит, что не могут быть усыновителями (опекунами, попечителями)
лица, имеющие неснятую или непогашенную судимость за тяжкие
и особо тяжкие преступления, а также лица, имеющие или имевшие
судимость, подвергающиеся или подвергавшиеся (за исключением лиц,
уголовное преследование в отношении которых прекращено по реабилитирующим основаниям) за преступления против жизни и здоровья,
свободы, чести и достоинства личности (за исключением незаконного
помещения в психиатрический стационар, клеветы и оскорбления),
половой неприкосновенности и половой свободы личности, против
семьи и несовершеннолетних, здоровья населения и общественной
нравственности, а также против общественной безопасности (ст. 127,
146 СК РФ).
Таким образом, в рамках данного очерка было рассмотрено четыре
наиболее классических основания (возраст, гражданство, занимаемая
должность, осуждение), по которым в нашем правопорядке может производиться ограничение правоспособности (потенциальных правовых
возможностей) физических лиц. Однако необходимо понимать, что
представленный перечень является далеко не исчерпывающим. Можно
даже сказать, что в более частных моментах таким основаниям просто
нет числа, а их стройная и законченная научная классификация вообще вряд ли возможна. В качестве примера такой «частности» можно
привести п. 2 ст. 216 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», в соответствии с которым
индивидуальный предприниматель, признанный банкротом, не может
быть зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя
в течение года с момента признания его банкротом. А в комментарии
к данной норме, данном в п. 37 постановления Пленума Высшего
Арбитражного Суда РФ от 30 июня 2011 г. № 51 «О рассмотрении
28
Два очерка из области цивилистики
дел о банкротстве индивидуальных предпринимателей», отдельно
отмечается, что при применении данной нормы следует учитывать,
что повторная регистрация гражданина в качестве индивидуального
предпринимателя не может происходить в течение всего времени, пока
продолжается конкурсное производство.
Можно еще раз обратиться к содержанию ст. 127 СК РФ, устанавливающей требования к усыновителям, чтобы увидеть, что усыновителями, в частности, не могут быть:
– лица, признанные судом недееспособными или ограниченно
дееспособными;
– лица, лишенные по суду родительских прав или ограниченные
судом в родительских правах;
– лица, отстраненные от обязанностей опекуна (попечителя) за ненадлежащее выполнение возложенных на них законом обязанностей;
– бывшие усыновители, если усыновление отменено судом по их
вине;
– лица, которые по состоянию здоровья не могут осуществлять
родительские права;
– лица, не имеющие постоянного места жительства;
– лица, проживающие в жилых помещениях, не отвечающих санитарным и техническим требованиям.
И все эти факторы есть не что иное, как ограничение правоспособности физических лиц – потенциальных усыновителей.
Конечно, необходимо понимать, что установление определенных
ограничений или запретов применительно к отдельным субъектам
права или правовым ситуациям является неизбежным социальным
явлением, без которого не может обходиться ни одно государство ни
при каких исторических формациях. Абсолютная свобода – это путь
к абсолютному злу. Абсолютная правоспособность – это утопия, которая не имеет право на существование. Главное в этом вопросе – чтобы
государство в лице своих представителей при конструировании модели
правоспособности в целом и ее отдельных элементов в частности (причем вне зависимости от ее отраслевой принадлежности) делало это не
произвольно, не механически, не хаотично, а взвешенно, органически,
обдуманно, последовательно, с учетом надлежащего баланса частных
и публичных интересов. В противном случае юридический статус человека рискует быть зажат в правовые тиски государственной машины.
А данное явление есть не что иное, как прямой путь превращения
человека из субъекта в объект, из цели в средство.
29
А.В. Мыскин
В связи с этим как-то невольно вспоминается первоначальная редакция ст. 12 Федерального закона от 29 декабря 2004 г. № 189-ФЗ
«О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации». Данной статьей были внесены дополнения в ч. 1 ст. 4 Закона
РФ от 4 июля 1991 г. № 1541-I «О приватизации жилищного фонда
в Российской Федерации», в соответствии с которыми не подлежали
приватизации жилые помещения, предоставленные гражданам по
договорам социального найма после 1 марта 2005 г. (даты вступления
в силу ЖК РФ)1. Казалось бы, мелочь. Но вместе с тем, чем граждане,
проживающие по договорам социального найма в жилых помещениях,
предоставленных им после 1 марта 2005 г., хуже и ущербнее граждан,
проживающих на аналогичных основаниях в жилых помещениях,
предоставленных до указанной даты? Именно этот вопрос и был задан Конституционному Суду РФ, который в своем постановлении
от 15 июня 2006 г. № 6-П «По делу о проверке конституционности
положений подпункта 1 пункта 2 статьи 2 Федерального закона «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации» и части первой статьи 4 Закона Российской Федерации «О приватизации
жилищного фонда в Российской Федерации» (в редакции статьи 12
Федерального закона «О введении в действие Жилищного кодекса
Российской Федерации») в связи с запросом Верховного Суда Российской Федерации и жалобой граждан М.Ш. Орлова, Х.Ф. Орлова
и З.Х. Орловой»» данные нормы признал неконституционными.
Как отмечалось в данном документе, единственным различием
в условиях заключения договоров социального найма до и после 1 марта 2005 г. является форма административного решения о предоставлении нуждающемуся гражданину жилого помещения: до 1 марта 2005 г.
оно предоставлялось на основании ордера, а после этой даты – на
основании решения органа местного самоуправления. Данное различие
носит формально-юридический характер и не является существенным,
оно не влияет на правовой режим жилого помещения, занимаемого
по договору социального найма, и потому не предопределяет какихлибо его особенностей. Следовательно, и после 1 марта 2005 г. право-
1
Кстати сказать, похожие нормы были приняты в г. Москве еще в 1995 г. Как указывалось в постановлении Правительства г. Москвы от 20 июня 1995 г. № 543 «О приватизации квартир в домах-новостройках и после реконструкции и капитального ремонта», муниципальная жилая площадь в домах-новостройках, а также в домах, вводимых в эксплуатацию после реконструкции и капитального ремонта, предоставлялась
гражданам без права приватизации в течение пяти лет.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]