Введение в системную семейную психотерапию

семей. И это считается правильным, никто не видит в этом ниче­го особенного, когда родители сами себе, окружающим и самому ребенку объясняют, что, допустим, они живут вместе только ради него. Это считается моральным. Бабушки и дедушки конф­ликтующей супружеской паре могут сказать: «Ну, у вас же дети, поэтому разводиться нельзя!» Дети, таким образом, становятся цементом для всей семейной системы. И часто люди приходят на психотерапию для того, чтобы их научили жить вместе ради детей — вот как бы нам так извернуться, чтобы жить ради детей и при этом не переживать из-за тех супружеских напряжений, которые в этом случае неизбежно бывают. Понятно, что такая вертикальная (дети-родители) организация семейной системы неправильная. В такой системе гораздо хуже происходит сепа­рация, дети менее функциональны, обладают меньшей жизнен­ной компетентностью, у них гораздо больше тревог. Понятно, что правильная семейная структура — это горизонтальная ось супружества, на которую «подвешиваются» дети, внуки и т.д., не вертикальная конструкция, когда главной становится детс­ко-родительская вертикальная ось.

разделяет такую точку зрения. Когда приходят родители с под­ростком и говорят: вот она лесбиянка или он гомосексуалист, помогите нам побыстрее вернуть его на правильную дорогу, то психотерапевт берется выполнять такой запрос. Он говорит: да, сейчас мы будем над этим работать, чтобы эту половую ориентацию сделать правильной. Понятно, что в подростковом возрасте все очень лабильно и неясно на самом деле, какая там в итоге сформируется половая ориентация. Но, берясь за этот запрос, сформулированный в такой лексике, психотерапевт при­соединяется к родительской тревоге, усиливает ее тем самым, потому что он как бы ее легализует, подтверждает своей реакци­ей. Соответственно, усиливается тревога в системе. Представим себе, что психотерапевт человек прогрессивный, просвещенный и широко мыслящий. Допустим, что психотерапевт не знает, какая половая ориентация правильная, а какая нет. Допустим, что психотерапевт считает, что любая половая ориентация имеет право на существование. Тогда он не подряжается на осуществление такого родительского запроса. В такой ситуа­ции гораздо важнее детско-родительские отношения, которые, вообще говоря, должны быть конструктивными и помогающи­ми до тех пор, пока кто-то из участников родительско-детской группы топчет землю. Поэтому в этих случаях эффективнее переформулировать запрос и работать на снижение тревоги, снятие шока, выработку принятия и толерантности по отноше­нию к ребенку-подростку. В атмосфере безопасности ребенок быстрее определится со своей половой ориентацией, и она будет «истинной», а не протестной. Я знаю несколько случаев гомо­сексуализма, когда мне говорили, что если бы не возмущение и давление родителей, то не факт, что они продолжили бы свои половые эксперименты, которые поначалу не так уж разнились по ощущениям полового общения со своим и противоположным полом. Разумеется, есть много других примеров, когда, уступая давлению, люди старались жить по традиционным правилам и заводили семьи и детей, были несчастными, не могли дать радость близким и уже в зрелом возрасте следовали своей истин­ной ориентации, оставляя за собой гораздо больше разрушений, чем если бы они начали жить гомосексуальной жизнью вовремя. Когда психотерапевт страдает гомофобией, все эти соображения не приходят ему в голову. Он вместе с родителями трудится над тем, чтобы вернуть подростка «в лоно», присоединяется

объяснять происходящее в семье с помощью культурных стерео­типов: женщины эмоциональны, мужчины эмоционально тупые и т.д. Вместо того чтобы, например, разбираться в существе коммуникативных нарушений, психотерапевт в ловушке своего сексизма может пропустить много информации, не обращая вни­мания на эмоциональные сигналы жены, потому что «женщины эмоциональны», типа: если плачет, то это не знак страдания и не сообщение, а просто так. Существует масса разного рода вот таких штампов, ничего на самом деле не объясняющих. Так культура, мощнейшая система, заявляет о себе. Естественно, психотерапевты тоже имеют эти предрассудки.

сердитесь и плачете, что в это время делает ваш муж?

Последний вопрос я задаю маме и папе. Из ответов стано­вится ясно, что такие беседы на кухне бывали крайне редко. Супруги часто ссорились. Этот простой пример показывает, как с помощью круговых вопросов становится понятна функция нарушения детского поведения. Уходы сына сплачивают роди­телей и обеспечивают гомеостаз.

в сделках с недвижимостью, но психотерапевтический контракт должен быть. И вопрос ответственности очень важен.

К сожалению, в нашей стране не предусмотрена юридичес­кая ответственность психолога за свои ошибки,. Так что прихо­дится опираться на профессиональное сообщество. Иди в свою профессиональную супервизорскую группу, выясняй, где ты ошибаешься. Все могут ошибаться, но ответственность за эту ошибку — на терапевте, и он должен это исправлять.