Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Экстремизм и его причины. Монография
.pdf
5.3. Эмпирическое исследование личностных особенностей лиц, склонных...
201
8) реактивное образование – выработка и подчеркивание социально одобряемого поведения, основанного на «высших социальных
ценностях».
При анализе данных, полученных с помощью опросника
«Индекс жизненного стиля LSI», мы обнаружили, что группы исследуемых различаются между собой по выраженности и представленности психологических защит. У исследуемых с ксенофобией
преобладающими являются такие способы защиты, как отрицание, регрессия и проекция. При этом значимость выраженности
отрицания и проекции в этой группе респондентов значимо выше, чем в группе респондентов без ксенофобии (использовался
ц-критерий Фишера).
Все перечисленные способы защиты относятся к группе архаичных. Наименее выраженными являются, напротив, зрелые способы
защиты, такие как компенсация, подавление (вытеснение), замещение, интеллектуализация, и их выраженность меньше, чем в группе
респондентов без ксенофобии. Полученные в исследовании данные
приведены в табл. 5.4.
Таблица 5.4
Представленность психологических способов
защиты у респондентов, несклонных (группа 1)
и склонных (группа 2) к ксенофобии
Вид психологической
защиты
Отрицание 54 88 0,006
Подавление 49 24 0,047
Регрессия 56 72 –
Компенсация 29 16 –
Проекция 39 68 0,031
Замещение 30 26 –
Интеллектуализация 51 33 –
Реактивное образование 72 48 0,058
Значение показателя, %, для
группы
12
Значимость
различий
Таким образом, можно сделать вывод, что у лиц, склонных к ксенофобии, преобладают архаичные способы защиты, сильно искажающие реальность. При этом искажениям подвергается в первую очередь восприятие их взаимоотношений с социумом. Они зависимы
от внимания окружающих, но плохо понимают, как их воспринимают другие люди, поскольку блокируют признаки негативного отношения (отрицание), приписывают другим свои собственные отри-
202
Глава 5. Психологические проблемы экстремизма
цательные черты (проекция) и склонны к инфантильным паттернам
реагирования и поведения.
Для диагностики уровня ригидности мы использовали методику измерения ригидности. Методика представляет собой перечень
утверждений, содержание которых достаточно широко отражает те
ситуации, где находит проявление психическая ригидность, т.е. в которых от человека требуется изменить программу поведения – образ
жизни, стереотипы, отношения, установки, привычки, навыки, темп
и ритм жизни и деятельности, средства достижения какой-либо цели, саму цель и т.д. Утверждения предполагают ответ «да» или «нет»,
за которые при совпадении с ключом начисляются баллы. В результате диагностируется низкий, средний или высокий уровень ригидности.
Результаты исследования ригидности приведены в табл. 5.5.
Таблица 5.5
Показатели ригидности у респондентов, несклонных
(группа 1) и склонных (группа 2) к ксенофобии
Уровень
ригидности
Низкий 7 35 1 5 0,004
Средний 11 55 9 45 –
Высокий 2 10 10 50 2,9311
Группа 1 Группа 2 Значимость
количе-
ство
человек
% количе-
ство
человек
%
различий
Как видно из данных таблицы, у испытуемых с ксенофобией уро-
вень ригидности более высокий. У респондентов без признаков ксенофобии 90% имеют низкие и средние показатели, в то время как
в группе с признаками ксенофобии у 95% респондентов показатели
высокие и средние. Значимыми являются различия в группах между
высокими и низкими показателями ригидности, которые выявлялись с помощью ц-критерия Фишера.
Исходя из содержания и логики опросника, можно говорить, что
ксенофобам, как людям с повышенным уровнем ригидности, присуща такая констелляции черт, которая включает в себя строгое повиновение властным фигурам, нетерпимость к противоположному
мнению, предубеждение, склонность создавать чрезмерно упрощенный взгляд на мир, тенденцию использовать резко поляризованные когнитивные конструкты и циничный взгляд на природу
человека.
5.3. Эмпирическое исследование личностных особенностей лиц, склонных...
203
Для исследования копинг-поведения нами была использована
методика Хэйма. С ее помощью можно исследовать, насколько часто в трудных жизненных ситуациях испытуемый прибегает к адаптивным, неадаптивным либо относительно адаптивным способам
совладания с ними. При этом сами способы совладания делятся на
поведенческие, когнитивные и эмоциональные.
При сравнении двух групп испытуемых были выявлены интерес-
ные различия между ними, которые заключаются в следующем.
Между группами практически отсутствуют различия в представ-
ленности поведенческих стратегий совладания. В обеих группах
преобладают адаптивные стратегии, а неадаптивные и относительно адаптивные встречаются значительно реже. Это говорит о вполне адекватном внешнем поведении лиц, склонных к ксенофобии.
Однако когнитивные и эмоциональные стратегии совладания в двух
группах существенно различаются, что заставляет еще раз предположить, что внутренний мир ксенофобов отличается качественным
своеобразием. Лица с признаками ксенофобии значительно реже (на
50%) используют адаптивные когнитивные и эмоциональные стратегии совладания, а неадаптивные, напротив, используют на 80% чаще. В качестве неадаптивных копинг-стратегий когнитивного плана
они чаще всего используют смирение, растерянность, диссимуляцию и игнорирование, т.е. внутренние способы объяснения для себя
каких-либо неприятных событий заключаются либо в сознательном
желании не замечать их, уверять себя, что ничего неприятного не
происходит, либо в растерянности и неверии в собственную способность найти из них выход. В эмоциональной сфере они прибегают
к подавлению эмоций, покорности, самообвинению либо к агрессивности.
Следует заметить, что хотя опросник Хэйма базируется на поня-
тийных конструктах, не относящихся к психоаналитической парадигме, данные, полученные с его помощью, тем не менее, подтверждают результаты изучения психологических защит.
Для более детального выявления особенностей Я-концепции ксе-
нофобов в 2011 г. нами было проведено исследование таких личностных характеристик, как представление о себе и самоотношение.
Различные аспекты самоотношения изучались с помощью мето-
дики исследования самоотношения (С.Р. Пантелеев). Для выявления
представления испытуемых о себе и своих особенностях в межличностных отношениях использовалась методика диагностики межличностных отношений Т. Лири. Мы также изучили особенности
идеологических предпочтений ксенофобов, использовав для этого
методику «Шкала фашизма» (Т. Адорно, Э. Френкель–Брунсвик,
204
Глава 5. Психологические проблемы экстремизма
Д. Левинсон, Р. Сэнфорд), которая, с точки зрения ее авторов, позволяет выявить подверженность антидемократической идеологии.
При проведении этого исследования нами также был разработан
исследовательский инструментарий, позволяющий более точно
диагностировать выраженность ксенофобической настроенности
у респондентов. «Опросник уровня ксенофобии» содержит шесть
утверждений ксенофобического характера типа «существуют национальности, склонные к криминальному поведению» или «мое отношение к человеку ухудшается, если он определенной национальности», сформулированных как утвердительно, так и отрицательно.
Степень согласия с данными утверждениями респондент должен
оценить, выбрав ответ среди следующих его вариантов: «абсолютно
согласен», «скорее согласен», «затрудняюсь ответить», «скорее не согласен», «абсолютно не согласен». Каждый вариант ответа оценивается в баллах от 1 до 5. Общая сумма баллов показывает уровень ксенофобии, который обозначается как низкий (6–12 баллов), средний
(13–23 балла) или высокий (24–30 баллов).
Для выявления взаимосвязи уровня ксенофобии, особенностей
самоотношения, т.е. представлений о себе, и подверженности антидемократической идеологии использовался коэффициент ранговой
корреляции Спирмена. Для определения значимости различий между испытуемыми с различными уровнями ксенофобии использовался критерий Манна–Уитни.
В качестве выборки нами были взяты респонденты молодого
и зрелого возраста (20–46 лет) из числа жителей Московского региона (г. Москва и Московская область), так как мы предполагали,
что ксенофобия формируется достаточно поздно, в связи с особенностями ее когнитивной составляющей. Для возникновения неприязни на национальной или культурной основе необходимо, чтобы
были сформированы такие абстрактные понятия, как нация, раса,
культура, религия, что предполагает достижение индивидом уровня
формальных операций (по Ж. Пиаже) в сфере интеллектуального
развития, поэтому вряд ли можно обнаружить ксенофобию ранее
подросткового возраста. В ходе проведенного в 2011 г. пилотажного
исследования не удалось выявить ни сформированной национальной идентичности, ни ксенофобических убеждений у старшеклассников многонациональных московских школ.
В данном исследовании выборку составили 66 человек, в основном
женщины (90%). Мужчины составили 10% выборки. Подавляющее
большинство респондентов относит себя к русской национальности,
принадлежность к другой нации признали 10% респондентов.
5.3. Эмпирическое исследование личностных особенностей лиц, склонных...
205
Данные, полученные в ходе эмпирического исследования, под-
твердили наши предположения о наличии взаимосвязи между уровнем ксенофобии и такими личностными характеристиками, как самоотношение, Я-концепция, подверженность антидемократической
идеологии. При этом были выявлены значимые взаимосвязи:
обратная между ксенофобией и отраженным самоотношением,
•
ксенофобией и саморуководством;
прямая между ксенофобией и недоверчиво-скептическим и за-
•
висимопослушным стилями межличностных отношений в образе
Я-идеала, между ксенофобией и властно лидирующим типом межличностных отношений в образе «представителя моей нации»;
прямая между ксенофобией и подверженностью антидемокра-
•
тической идеологии, ксенофобией и антиинтрацепцией (склонность
к неприятию всего субъективного, творческого); ксенофобией и авторитарной агрессией, ксенофобией и деструктивностью и цинизмом, ксенофобией и преувеличенной озабоченностью сексуальной
жизнью.
Интерпретируя имеющиеся данные, можно нарисовать следую-
щий психологический портрет ксенофоба.
Данные, полученные с помощью методики Пантелеева, показывают, что отношение ксенофобов к себе является скорее неблагоприятным, особенно когда они пытаются представить, как к ним
относятся другие люди (шкала «Отраженное самоотношение»). Они
ощущают себя неспособными вызывать уважение у окружающих,
получать от них поддержку и одобрение, а способными вызывать
лишь осуждение и порицание. В связи с этим им трудно организовывать свои отношения с другими людьми и прогнозировать последствия, к которым приведет их взаимодействие с окружающими.
Кроме того, они в малой степени могут координировать и направлять собственную активность, свое поведение в целом и считают, что
их жизнь зависит от внешних обстоятельств и мало подвластна им
самим (шкала «Саморуководство»). Этот вывод подтверждают значимые различия, полученные по показателю «отраженное самоотношение» между ксенофобами и лицами без ксенофобии. Ксенофобы,
как уже указывалось, считают, что не способны вызывать хорошее
отношение у окружающих, в то время как респонденты без ксенофобии считают, что окружающие их принимают, ценят их личностные
и духовные качества, высоко оценивают их поступки и действия,
а также приверженность групповым нормам и правилам. Они считают себя общительными, эмоционально открытыми и легко устанавливающими деловые и личные контакты.
206
Глава 5. Психологические проблемы экстремизма
С помощью методики Т. Лири мы выявили, что идеальным в пред ставлении ксенофобов является человек, характеризующийся недоверчиво-скептическим и зависимо-послушным стилями межличностных отношений. Это обособленный, замкнутый индивид с ригидными установками и критическим настроем к любому мнению,
кроме собственного. Он подозрителен, проявляет неконформность
суждений и поступков, но при этом чувствителен к критике в свой
адрес, не удовлетворен своей позицией в группе и убежден в недоброжелательности окружающих лиц. В отношениях он пассивен,
подчиняем, не уверен в себе, обладает заниженной самооценкой
и повышенной склонностью к рефлексии, щепетилен в вопросах
морали и совести. Описывая представителей собственной нации,
ксенофобы приписывают им властно-лидирующий тип отношений
с окружающими: высокую активность, выраженную мотивацию достижений, тенденцию к доминированию, повышенный уровень
притязаний, легкость и быстроту в принятии решений. Образ представителя собственной нации – это образ группы, с которой ксенофобы себя идентифицируют, и можно видеть, что он является комплементарным к образу идеального «Я». Если в образе идеального
«Я» рисуется индивид, хотя и негативно относящийся к другим, но
не позволяющий себе открытых проявлений агрессии, то в групповом образе подчеркивается как раз возможность проявления силы
и воли.
Дополняют психологический портрет ксенофоба данные, полученные при изучении склонности к антидемократической идеологии с помощью «Шкалы фашизма». Выраженная положительная
связь между ксенофобией и подверженностью антидемократической идеологии показывает, что ксенофобы с высокой вероятностью
являются личностями с авторитарной структурой характера и потенциально склонны к фашизму (по терминологии авторов опросника).
Особенно тесные связи выявлены между ксенофобией и деструктивностью и цинизмом, что говорит о том, что ксенофобы склонны к очернению человеческой природы и считают естественной
враждебность по отношению к чужакам. Они также склонны к неприятию всего субъективного, творческого, подавлению фантазии
и воображения, боятся проявлений подлинных чувств и потери самоконтроля. Ими обесцениваются человеческие чувства и переживания, и они стараются придать особую значимость объективной
реальности.
Боясь проявлений индивидуальности, чувствительности и тому
подобной слабости и несовершенства человеческой природы, ксенофобы осуждают и отвергают людей, не уважающих традиционные
5.4. Архетип «чужой» и его криминогенная роль
207
ценности, считая, что таких людей следует наказывать. Одновременно
ксенофобы проявляют высокую озабоченность сексуальной жизнью,
как своей, так и чужой. Все это говорит о том, что область чувств
и их адекватного выражения является для них весьма проблемной,
пугающей их своей силой и непредсказуемостью. Данные опросника также свидетельствуют о том, что ксенофобы склонны подавлять
агрессивные импульсы в отношении «мы–группы», в связи с чем
испытывают потребность во внешнем объекте для разрядки этих
импульсов. Подобное поведение является проявлением типичного
защитного механизма расщепления – примитивной защиты, позволяющей групповому образу сохранять идеализированные черты
за счет перемещения негативных черт и вызываемой ими агрессии
на внешний объект, в случае ксенофобии – на представителей других наций.
Подводя итог проведенным исследованиям, можно сделать вывод,
что действительно существуют личностные особенности, обуславливающие предрасположенность к возникновению ксенофобии.
Таким образом, проведенное нами эмпирическое исследование
полностью подтвердило все выдвинутые нами предположения, касающиеся психологических особенностей лиц, склонных к ксенофобии. Подобные личностные особенности будут присутствовать
и у экстремистов, так как архаичные страхи, на которых основана
ксенофобия, лежат и в основе экстремистского поведения.
5.4. Архетип «чужой» и его криминогенная роль
Возможности архетипической психологии могут быть с успехом
использованы для научного объяснения самых разных социальных
явлений, в том числе и таких сложных, как преступное поведение
и преступность. Ниже будет предпринята попытка понять отдельные
виды преступности с архетипических позиций. Представляется, что
такой подход отличается новизной и будет значим для науки и практики, в том числе уяснения неискоренимости подобных явлений:
архетипическая природа человека и общества будут все время порождать преступность, но, разумеется, во взаимодействии с другими
факторами.
Прежде всего обратимся к очень яркой архетипической фигуре –
к «чужому».
«Чужой» – это праобраз, который сопровождает человечество
с доисторических времен. У примитивных сообществ он наделялся
таинственными мистическими силами, его следовало опасаться, как
208
Глава 5. Психологические проблемы экстремизма
и убийц, воинов, убивших врагов, женщин во время менструаций,
женщин после родов, лиц, находящихся в трауре, и т.д. «Чужой» вы-
ступал в качестве некоего психологического представителя враждебных сил, окружающих человека. С тех пор он неотвязно преследует
людей в разных формах и разных ситуациях, но всегда олицетворяя
угрозу, разрушение и даже смерть. Очень возможно, что на заре развития человеческой психики «чужой» был совершенно необходим –
он заставлял думать и переживать.
«Чужой» – это человек другой страны, другого рода, нации, язы-
ка, религии, расы, иных убеждений, обычаев и традиций. Одним
словом, «чужой» – это представитель другой культуры.
Для древних людей, как и для многих современных, своя территория воспринималась (и воспринимается!) не просто как ландшафт,
дома, улицы, люди «моей» культуры и т.д., но и как нечто, хранящее
духовные ценности, символы и смыслы, без которых существование немыслимо. Человек здесь ощущает свое как бы мистическое
слияние со своей землей. Как справедливо отмечает Т.В. Евгеньева,
в условиях социокультурного кризиса современный человек готов
отказаться от собственной индивидуальности в обмен на чувство
защищенности, безопасности, которое дает реальное или мифологическое слияние с группой. При этом на первом этапе кризиса
вперед выходят наиболее очевидные этнические и этноконфессиональные характеристики, по которым и происходит идентификация. Позже они дополняются идентификацией региональной, где
регион выступает в качестве особым образом идентифицированного субъекта («мы») и возникает мистическое единство общности
с территорией
254
.
«Чужой» существует потому, что есть свой, свои, «мы».
Принадлежность к «мы», т.е. к данному сообществу, определяется
через «нашу» культуру, ее духовные ценности, обычаи, обряды, традиции. Ощущение принадлежности к ней в индивидуальном и групповом сознании обычно пребывает в латентном состоянии, но в кризисные периоды активизируется. Виртуальные «мы» и «чужие» есть
реальная жизнь людей, многие из которых теряют самоидентичность
из-за экзистенциального слияния с группой, ее символами и мифами, мифологизированными представлениями о времени, обществе,
истории и т.д.
Архетип «чужого» и порождаемая им ксенофобия не исключение
из правил, а всеобщая закономерность. История религий, культур,
отдельных стран, войн – это история разделения на своих и чужих,
это не только постоянный страх перед «чужими», но и неугасающая
убежденность в том, что он хуже (он коварный, глупый, бездарный,
5.4. Архетип «чужой» и его криминогенная роль
209
трусливый и т.д.), чем «мы», что то, чем он владеет, не должно, посправедливости, принадлежать ему, он завладел им с помощью обмана или грубой силы, по недоразумению или невероятному стечению
обстоятельств. Владения «чужого» вызывали зависть и ревность,
а иногда страх и ощущение опасности.
«Чужое» – это система таинственных и непонятных, а поэтому пугающих знаков, это система мифов, обычаев и традиций, в корне отличающаяся от «нашей» в первую очередь тем, что они представляют
собой сплошную череду нелепостей. Ксенофобические же установки
порождаются не только страхами перед другими, но и леностью, вялостью ума, интеллектуальной и эмоциональной ограниченностью
людей, не желающих выходить за пределы привычных стандартов
и коллективистских норм, которые представляют собой пережитки
общинной психологии. Поэтому можно утверждать, что ксенофобия является мощным источником идеологии и психологии толпы,
т.е. массового сознания, этого главного хранителя архетипа «чужого». Вместе с тем названные стандарты и нормы являются фактором,
обеспечивающим цельность, единство со своей средой, что всегда
остро необходимо человеку толпы. Он с радостью отдает этому единству самого себя, в том числе и свою свободу, лишь бы избавить себя
от невыносимого нами принятия решений и ответственности.
С. Московичи писал, что толпа, масса – это социальное животное,
сорвавшееся с цепи. Моральные запреты сметаются вместе с подчинением рассудку. Ослабляется социальная иерархия. Стираются
различия между людьми, и люди выплескивают, зачастую в жестоких действиях, свои страсти и грезы: от низменных до героических,
от исступленного восторга до мученичества
255
. В цивилизациях, где
толпы играют ведущую роль, человек утрачивает смысл существования, как и чувство «Я»
256
.
Так же как каждому животному, толпе нужна добыча, и ею очень
часто становится «чужой», выделяемый по любому признаку его
непохожести на толпу и ее человеческих единиц: расовому, политическому, национальному, сексуальной ориентации и т.д. Толпу
невозможно убедить, что «чужой» ни в чем не виновен, поскольку
она в этом не нуждается, ей нужны не доказательства, а жертва. Она
заранее знает, что жертва виновна, потому что она есть воплощение
архетипа «чужого». При этом правильное понимание психологии
толпы предполагает, что ее члены отнюдь не только те, которые
находятся в данный момент среди множества других таких же во
время, например, демонстрации, собрания, шествия, погрома и т.д.
Носителями ее идеологии и психологии являются все те, которые
210
Глава 5. Психологические проблемы экстремизма
принадлежат ей и в своей повседневной жизни даже в одиночку будут думать и действовать как действительные ее члены, т.е. не по
законам разума.
Точно так же идеология и психология толпы не существуют только в тот момент, когда она во множестве собрана и мобилизована на
что-то. Страна, в которой жизненно важные вопросы решаются не
с помощью демократических процедур, а с опорой на толпу, путем
ее провоцирования, скорее всего, находится в глубоком кризисе со
всеми соответствующими последствиями.
Из-за неспособности думать толпа проецирует извне свои образы – идеи. Она принимает за реальные факты то, что на самом деле является продуктом ее желаний и фантазий, слухов и внушений.
Толпа очень легко может уверить себя, что существует некая угроза,
исходящая от той или иной социальной или религиозной группы,
она приписывает ей ритуальные убийства, обманы, изнасилования и другие преступления, раздувает слухи и пускается в погромы
и убийства. Если власть, опирающаяся на толпу, принимает недемократические или антигуманные решения, то она может быть уверена
в их поддержке толпой. Она безразлична к противоречиям, поэтому
может принять и смешать идеи, которые не вяжутся друг с другом:
шовинистические, националистические и социалистические, идеи
братства и ненависти и т.д., нисколько не смущаясь тем, что они явно противоречат друг другу. Нечувствительность к явным противоречиям, как у древних людей, объясняет тот факт, что масса завтра
может поклоняться тому, что отрицала вчера.
Игнорирование толпой явных противоречий, нежелание искать
объяснение явлений и, напротив, желание видеть причины бед в «чужих», их кознях и вероломстве, склонность к принятию простейших
решений и использованию грубой силы и др. дает определенные
основания полагать, что психология толпы является хранилищем
архаического психического материала. В этом аспекте следует признать закономерным, что в объятия толпы сравнительно редко попадают люди с высокой культурой и образованием, разве только лишь
в качестве вождей и других лидеров; она обычно состоит из тех, кого
раньше с большой точностью называли простонародьем. Гитлер был
точен, когда утверждал следующее: «Искусство пропаганды состоит
в том, чтобы, примеряясь к уровню понимания тех слоев, среди которых работает воображение, слоев широких масс, ведомых инстинктом, пропаганда в надлежащей психологической форме находила
пути к их сердцу». Он превозносит использование образа во всех его
формах, поскольку тем самым человек должен еще меньше напрягать свой рассудок.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]