Феномен пространства в философско-архитектурном контексте. Монография

Особое внимание обращалось на футуристическую игру материалов и кон­струкций, грандиозный масштаб сопоставлений пластических форм. На эски­зах часто появляются самолет, дерижабль, ракета и вовсе не как элемент де­кора, а как указатель на масштаб планирования и перспективу. В темном фоне его графических работ так и читается бескрайний космос, делающий жизнь человека такой ничтожной, но в то же самое время не бесполезной в силу того, какие творения могут быть подвластны нашему сознанию.

И вот наступили страшные для Леонидова времена, когда его проекти­рование признали не только не пригодным, но и абсолютно фантастическим, а сам архитектор стал вечно витающим в облаках. Социальный и политиче­ский климат начала ХХ в. менялся так стремительно, что в одну минуты ар­хитектора, художника или поэта могли носить на руках, а в другую свергнуть с этого пьедестала. Так и случилось. Внутри архитектурного сообщества обострились разногласия, поменялась идеологическая направленность в про­ектировании, архитекторы перестали «мечтать», создавать поистине удиви­тельные работы. Задачи были совсем другими – массовая застройка и деше­вый проект. В качестве мишени был выбран Иван Леонидов.

Популярность этого проекта в наши дни объясняется масштабом талан­та самого архитектора, потому что даже на современный взгляд он выглядит действительно революционно, но уже не фантастично. Леонидов, несмотря на серьезную изоляцию в профессиональной среде, всегда держался на гребне чего-то совершенно нового и удивительного. Его эстетический вкус, с одной стороны, выглядит очень аскетичным, но с другой – в нем прослеживается широта взглядов и нетрадиционное авторское мышление. Его графические эскизы производят впечатление «пограничности», ведь в них сочетается стро­гость формы, рационализм, четкая структурированность и в то же время по­лет фантазии, мечты и утопические идеалы. Такая противоречивость рождала удивительные архитектурные работы философской направленности, напол­ненные глубоким замыслом и творческой свободой. Думается, что и сам ар­хитектор мог сомневаться в возможности осуществить многие свои проекты, но этот нюанс не остановил полет его архитектурной мысли ни на минуту.

Архитектура – это пространственный вид искусства. Для каждого из нас должен быть знаком опыт пребывания внутри пространства, которое мо­жет быть природным либо искусственным, однако воздействие его на челове­ка остается одинаково актуальным. Так как индивиду свойственна активная созидательная деятельность, то в мире, пожалуй, уже не найти пространства, которое бы не было преобразовано. Поэтому главной задачей строительного искусства остается создание среды, пригодной для полноценной жизни.

Такая форма осмысленности характерна более всего для профессиона­ла, поэтому архитектор, по мнению Ладовского, вынужден разрабатывать свое абстрактное мышление различными способами. Изучение действитель­ности в целях профессионального совершенствования для зодчего подразуме­вает использование системы суждений и умозаключений. Выстраивая в со­знании определенную пространственную форму, он закладывает в этот образ конкретные материальные и духовные потребности человека. Но вот насколько удачным будет воображаемая форма для тех целей, которым она при реализации станет служить, насколько уместно и рационально будет вы­строено пространство, может показать только реальный процесс эксплуата­ции строительного объекта. Поэтому любой архитектурный проект, какой бы опытный и именитый архитектор его не выполнял, отчасти несет в себе дух эксперимента, в котором участвуют и зодчие, и его потребители. И результа­ты такого опыта могут быть определены лишь последующей практикой чело­веческой деятельности, которая также понимается как познавательная функ­ция строительного искусства.

Наряду с традиционными направлениями, изучающими гармонизацию пространства или способы декорирования зданий, возникают совершенно но­вые интересные темы для анализа. Если вспомнить слова Аристотеля о том, что «через искусство возникают те вещи, форма, что находятся в душе»97, то мы имеем некоторое право судить об архитектуре как о рефлективном спосо­бе осознания внутреннего мира человека и эпохи, отраженной в нем.

Насколько глобально значение архитектуры в жизни человека, обнару­живается даже в закрепленных языковых формах, которые наполняются ар­хитектурной терминологией (строить семью, карьеру, любовь). И даже пер­вый самостоятельный игровой навык ребенка по собиранию кубиков также относится к теме строительства. В этом смысле архитектура – это искусство абсолютного проникновения в человеческое существование, в его повседнев­ность. А если подойти к этой теме с семиотической точки зрения, то «считы­вание» означаемого в знаковой системе архитектурного пространства (к при­меру, лестница, окно, дверь) приводят к решающей роли во многих переме­щениях субъекта. И архитектор, таким образом, заранее выстраивает опреде­ленные «телесные конструкции» путем вложенных в сооружение функций. Кто дирижирует оркестром, таково и исполнение.

100