Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уральский венок М.Ю. Лермонтову. К 200-летию со дня рождения. Сборник стихотворений
.pdf
ЛЕВ СОРОКИН
Тарханы
Вслед самолету
Махнула сосенка
В звездной предутренней мгле.
Вот и шагаю
По пензенской
Звонкой
Литературной
Земле.
Всюду равнина.
В дождях непрестанных –
Рощи,
Пшеница
И рожь.
Но на равнине –
Вершина –
Тарханы!
Дух перехватит –
Взойдешь!
Вижу отсюда просторы России,
Всю ее мощь-красоту.
Надо всходить на вершины такие,
Чтоб не увязнуть в быту,
51
Чтобы с тобою,
Тенгинский поручик,
Не разминуться в веках…
В прорези тучи
Пробившийся лучик
Золотом пишет в лугах.
С этой вершины
Российского духа
Ближе до звездных миров.
Дождик проходит
То гулко,
То глухо,
Но не погасит стихов!
52
ВЕНЕДИКТ СТАНЦЕВ
Лермонтов. Вольный венок сонетов
Свободы, гения и славы палачи!
М. Ю. Лермонтов. Смерть поэта
1
Когда поэт касается пера,
Перо дар речи обретает:
Живет, ликует и страдает
Душа – поэзии сестра…
Туманится над Машуком с утра
Седая облачная стая,
Грозу под вечер предвещая.
И вдруг срываются ветра…
Дрожат покои царского двора,
И голос самодержца слышен в гуле:
«Сегодня же услать его под пули!»
Садится Лермонтов за белую бумагу,
И льются строки боли и отваги
Во имя чести, правды и добра.
2
Во имя чести, правды и добра
Живет поэт… Пусть истина стара,
Но палачам неведома она
И в давние, и в наши времена…
53
В горах кавказских посвист пуль с утра,
Поручик саблю пробует: остра.
Гойтинский лес – зеленая стена,
Как струны, натянулись стремена.
Мундир долой: мешает развороту,
Еще чуть-чуть – и в смертную работу.
Он молится: «Пошли мне, Боже, рану:
Писать стихи – вот вся моя забота».
Еще надеялся: даль звездного полета
Изведает он поздно или рано.
3
Изведает он поздно или рано –
Мой современник – сытую охрану,
Работу выполняющую рьяно,
И трупы средь колымского бурьяна.
Я об этом говорю невольно,
Весь пронзенный лермонтовскою болью.
Ненавижу, если взводят пистолеты,
Взяв на мушку горсточку поэтов…
Мой народ, который без вины
Выбит был войной и без войны,
В том виновен лишь, что славил истукана.
Ни оправданьем, ни потоком слов
Теперь не смыть и в тысячу веков
Безвинных кровь на рукавах тирана.
54
4
Безвинных кровь на рукавах тирана
Поэт увидел в озаренья миг,
когда накликал Божий суд на них –
Развратников царева балагана.
Что у поэта? Слово лишь одно,
Пусть гневное, но не убьет оно,
А у царей всех рангов и мастей
Застенки, пули, нары лагерей.
Петлистая у правды колея,
Но время – неподкупный судия:
Часы возмездия в свой срок пробьют.
И потому разгневанный поэт
Свободу славит и творящий свет,
Когда тиран над правдой правит суд.
5
Когда тиран над правдой правит суд,
От злобы он по-волчьи сатанеет,
Выходит к птицам – птицы не поют,
К народу явится – народ немеет.
В миру поэт, как Мцыри, одинокий –
Ни матери, ни друга, ни жены,
И вещие к нему нисходят сны,
Слагаясь в горестные строки:
Полдневный жар… Долина Дагестана,
Сочится кровь, дымится рана…
55
Без промаха тираны в гений бьют,
Но не своей держаной дланью –
Лишь пальцем шевельнут в негодованьи,
Мартыновская свора тут как тут.
6
Мартыновская свора тут как тут –
Статисты в предстоящей драме.
Над Машуком уже не облака плывут,
А тучи черные, набитые громами…
И разразится здесь июльская гроза,
И будет молнии крошить о Пятигорье.
Поэт спокойно смотрит в небеса
И улыбается, как в добром разговоре.
Но в небесах ни тени провиденья,
И тишина пока, как в первый день творенья,
Лишь тучи сонные сползают грузно с гор.
У всех свидетелей берестяные лица,
Изобразив улыбочку, убийца
Стреляет без раздумия в упор.
7
Стреляет без раздумия в упор
Лишь тот, кому убийство не в укор,
Кому в вину не ставится вина…
Дантес российский знал и понимал,
«на что он руку поднимал»!
Как ты, палаческая миссия, страшна!
56
В Тарханы, в полночь, тихо, через степь
Въезжает он…
И нагло входит в склеп,
И трогает свинцовый гроб рукой,
Которой сделал выстрел роковой.
И снова, как при той кровавой драме,
Выходят тучи, дыбятся громами,
И подает свой гневный голос бор,
И замолкает звездный разговор…
8
И замолкает звездный разговор,
И Млечный Путь взирает с изумленьем,
Когда корабль с турбинным дерзким рвеньем
Врезается в космический простор.
Вдруг Королев – свидетель горьких лет, –
Гагаринской ракете глядя вслед:
«Ах, каким бы космонавтом был
Лермонтов!» – сказал и загрустил.
А в космосе летит, летит поэт –
Его стихи, его земной портрет,
Как он мечтал в тот час перед рассветом.
И «спит земля в сиянье голубом»,
И вечен мир, покуда жизнь на нем.
Да! Утверждаю я венком сонетов…
57
9
Да! Утверждаю я венком сонетов,
Что нет любви взаимной у поэтов,
А если есть, то призрачна она.
Ах, Варя! Варенька Лопухина…
Знаю, знаю: загнанный поручик,
Кинув взгляд на грозовые тучи,
Твердо встретил волчий зрак ствола –
И дохнула холодом о-н-а…
Стало ясно – смерть неотвратима.
Не молитву прошептал он – имя,
Но остался оклик без ответа.
А ведь было – доля молодая –
Вы цвели, стихи его читая…
Чувство начинается с поэтов.
10
Чувство начинается с поэтов,
Детство голубое со стихов.
Ах как много в эти года света
И еще невысказанных слов.
И летит, летит наш парус белый,
А под ним лазурная струя,
И мечты еще не отлетели,
И еще доверчивы друзья.
Но все пройдя и став отцам на смену,
Мы в этой жизни славим неизменно
Женщину, детей и соловьев.
58
И, как поэт, мы до предела жизни
Несем любовь к единственной Отчизне –
Чувство, воскрыляющее кровь.
11
Чувство, воскрыляющее кровь, –
С ним идут на подвиги в бессмертье,
В нем живут любовь и милосердье,
Только с ним и хлеб, и мирный кров.
Строки, воскрешающие бой,
Зовущие солдатскими устами:
«Ребята! Не Москва ль за нами!» –
Живут с тех пор для нас с тобой.
Я слышу: «Позади Москва!..» –
Клочкова-Диева железные слова –
«Нам за Москвой земли советской нету!»
С народом первыми встают на бой
Поэт – с пером, с оружием – герой,
Без них в безмолвие низвергнется планета.
12
Без них в безмолвие низвергнется планета,
Нет, не в безмолвие! В ликующую тьму…
Год сорок первый… Нас сгрузили где-то,
А где – известно Богу одному.
Наш политрук, измученный и хилый,
Протер очки и мне сказал одно:
«Иди, комсорг, и постарайся, милый,
Чтоб завтра знали все Бородино».
59
Ах, вот где час пробьет последний мой!
Я повторял: «Умремте ж под Москвой», –
Бессмертную строку поэта.
О, пламень предков! Он бушует в нас,
Но если он погаснет хоть на час, –
Сердца людей заблудятся без света.
13
Сердца людей заблудятся без света.
Я вам потом скажу еще об этом.
А сейчас вернемся в Пятигорье…
Мокрое январское предзорье.
Был штыком эльбрусский воздух вспорот,
Гвардия вломилась с громом в город.
Обелиск… Проходят «илы» низко,
Строй солдат застыл у обелиска.
И молвил капитан: «Великому поэту
Клянемся мы добыть великую Победу!»
«Клянемся!» – и салют из поднятых стволов.
Если ж верх берут раздьявольские силы,
То вырастет могила на могиле
И облачится в ненависть любовь.
14
И облачится в ненависть любовь,
Когда согнут ее девичьи плечи:
Она же вся земная, человечья,
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]