Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современная наука в теории и практике. Часть VI. Монография
.pdf
Закономерная связь означаемого (предмета) и означающего (культурного
средства) выражается в жесткой связи, соответствии, характера «при-знака» и
характера знака. Это выделяется в исследованиях (А.Н. Барулин, Н. Гартман,
К. Леви-Стросс и др.). Такая связь предполагает обязательное наличие предмета
для культурного средства, которое указывает на предмет. Без предмета культурное средство престает быть таковым, знаком. «Бытие знака вне отношения – пустая абстракция, которую невозможно определить позитивно: лишь указывая на
предмет, знак обнаруживает свое присутствие в Мире» [22, 9].
Значимость понимается как функция и предмета, и культурного средства.
На особенную роль языка как знаковой системы, позволяющей постичь сущность функции значимости, указывает В.И. Плотников: с того времени, когда в
качестве знака стала выступать речь, «знак как таковой есть только «указатель»,
а зато предмет есть все, что человеку необходимо как конкретно историческому
существу <...> Предмет становится носителем конкретной значимости, а знак носителем абстрактной значимости, какой угодно «пустой», но способной стать
сколь угодно «содержательной» [там же, 12, 26-27].
Таким образом, с тех пор, когда все группы культурных средств стали обозначаться словами, их значимость стала абстрактной.
Абстрактная значимость культурного средства и конкретная значимость
предмета составляют значение для человека установленного отношения как целостности. Поскольку любое культурное средство обладает возможностью выведения человека за рамки фактических отношений, задающей направленность –
смысл – его активности, его будущее, то абстрактная значимость культурного
средства выступает и его смысловой значимостью – смыслом (рис. 1).
Смысл культурного средства как смысловая значимость культурного средства определяется предметом в его абстрактном виде как источником удовлетворения потребности человека и выступает предметно определенным значимым.
Во внутренней деятельности человека этот смысл предстает мыслительным образом устанавливаемого отношения. Такой мыслительный образ, представляющий знаниевый и деятельностный компоненты личностного опыта, составлен
знаниями о культурном средстве, включая знания о нем самом, также неявно знания о его значимых характеристиках (что это такое) и включая знания о способах
его применения (как это применять), и знаниями о ценности этого культурного
средства: явно знаниями о его значимых характеристиках и о необходимости
стремления к реализации его значимых характеристик (зачем, для чего это применять).
За счет знаний о ценности культурного средства в структуре смысла, смысл
объясняет значимость культурного средства как необходимой составляющей для
деятельности в целом. Так смысл вводит отношения «часть-целое», на которое
указывают ученые (А.Б. Невелев, В.И. Плотников, Г.Г. Шпет и др.). Смысл
«вписывает» культурное средство как необходимую часть в целостность, так как
определяет место культурного средства в деятельности как целостности. Например, смысл Добра для профессиональной деятельности по социальной работе как
целостности.
52
С одной стороны, этот когнитивный, «знаниевый», мыслительный образ
устанавливаемого отношения задает предметную определенность стремлению к
значимому: наполняет смыслом стремление – личностную ценность человека.
Благодаря этому личностная ценность выступает «смыслосодержащим»
стремлением – смысловой универсалией (В. Франкл), смысловым образованием
(Г. Олпорт), органным единством существования и смысла (Н.О. Лосский).
Вхождение смысла в строение личностной ценности объясняет на глубинном
уровне, почему личностные ценности (ценностный компонент личностного
опыта) определяются характером деятельности и потребностями человека (деятельностным и знаниевым компонентами личностного опыта человека).
С другой, чтобы мыслительный образ устанавливаемого отношения был
реализован человеком, нужно, чтобы он ориентировался на этот образ как на значимый не для кого-то, а для себя, личностно значимый. Такую «личностную зна-
чимость» обеспечивает стремление, энергия жизни, которая есть в каждом человеке как природном существе, обладающем индивидуальным духом. Энергия
жизни «заряжает» смысл. Заряженный энергией жизни смысл превращается из
«мертвого» знания в «живое» личностное знание (термины В.П. Зинченко):
смысл становится личностно отнесенным смыслом, личностным смыслом
(А.Н. Леонтьев), актуализированным, востребованным. Только на такой смысл
человек может ориентироваться как на значимый для себя и устанавливать с опорой на него отношение с миром – деятельность.
При столкновении человека с жизненной проблемой или с ее отсутствием,
обусловленных необходимостью удовлетворения его потребностей, он переживает необходимость решения проблемы или ее предотвращения (если проблемы
пока нет). Это предполагает и переживание смысловой значимости используемого культурного средства. На этой основе у человека возникает стремление
решить проблему или предотвратить ее, т. е. стремление найти способ (культурное средство) для ее решения или предотвращения как стремление к той смысловой значимости (смыслу) применяемого культурного средства (либо стремле-
ние к поиску такого средства, если его нет у человека), которое позволит решить
или предотвратить проблему. На базе такого переживания у человека возникает
личностная ценность. Личностная ценность как предметно определенное
стремление к значимому – стремление к смыслу – «схватывает», фиксирует в
себе, смысл и направляет человека на его осуществление в деятельности. Лич-
ностная ценность направляет человека на применение выбранного культурного
средства для решения или предотвращения жизненных проблем, в процессе и
результате которого человек обнаруживает объективную смысловую значимость
(смысл) применяемого культурного средства. Так возникает личностная ценность, благодаря которой смысл актуализируется в деятельности: становится
личностным смыслом (см. рис. 1).
Возникшая личностная ценность как стремление, соединенное со смыслом, может быть рассмотрена как преобразованный, «заряженный», мыслитель-
ный образ, включающий стремление и смысл. Наличие и взаимообусловленность
стремления и смысла в строении личностной ценности объясняют выделение
53
двух групп свойств личностных ценностей: энергийных свойств, описывающих
стремления, и предметных свойств, характеризующих предметы стремлений
[32, 215]. Анализ приводимых учеными (В. Дильтей, Н.Л. Худякова, М. Шелер
и др.) свойств и собственные исследования позволяют нам отнести к основным
энергийным свойствам личностных ценностей (устойчивость, проблемно-по-
требностную обусловленность, повторяемость, мощность, длительность), а к
основным предметным свойствам личностных ценностей (предметную определенность, иерархичность, универсальность, общезначимость, регулятивность).
Поэтому личностная ценность предстает, с одной стороны, стремлением, отличающимся стойкостью, постоянством (устойчивость); вовлекающим человека в
решение или предотвращение проблем (проблемно-потребностная обусловленность); частым по проявлению (повторяемость), сильным (мощность), протяженным во времени (длительность). С другой стороны, личностная ценность выступает стремлением, «смыслосодержащим», открывающим смысл способа деятельности, осмысленным, сознательным и осознанным, т. е. отнесенным к сознанию в целом: и к еще неосознанному, но присутствующему в сознании, и к уже
осознанному (предметная определенность); терминальным или инструментальным, т. е. более или менее важным по содержанию предмета потребности, взаимообусловленным другими стремлениями в системе личностных ценностей, и
целостным стремлением, состоящим из комплекса стремлений меньшего порядка (иерархичность); универсальным, позволяющем человеку решать или
предотвращать проблемы в определенном числе устанавливаемых отношений с
миром (универсальность); общезначимым, рассматриваемым как средство решения или предотвращения проблем определенным количеством людей (общезначимость); адекватным, задающим соответствующую направленность деятельности человека при установлении отношений с миром (регулятивность).
Личностная ценность – форма выражения смысла в личностном опыте. В
общественном опыте смысл фиксируется в форме объективированных ценностей (знаний о ценностях) и в группах культурных средств [там же, 133-134].
Итак, смысл входит в строение личностной ценности и предметно определяет, «уточняет», ее. Зафиксированный в личностной ценности смысл может
быть представлен как смысл личностной ценности. Вместе с тем смысл, смысловая значимость культурного средства, составляет значение (содержание предмета), поэтому смысл оказывается связан со значением (см. рис. 1). Это делает
необходимым прояснение связи смысла и значения.
Смысл и значение чего-либо рассматриваются либо как тождественные,
либо как разные, но связанные понятия.
В Словаре русского языка смысл и значение отождествляются и определяются друг через друга: Смысл – это «содержание, значение чего-нибудь, постигаемое разумом...»; значение – это «смысл, то, что данное явление, понятие,
предмет значит, обозначает; важность, значительность, роль» [21, 235, 735]. Но
в некоторых примерах значение рассматривается именно как важность, а не как
54
смысл: «... неправильно употреблять в значении «значительность», «многозначительность» или «скрытый смысл», например сказал, посмотрел со значением»
[21, 235]. То есть сказал, посмотрел важно, а не со смыслом.
В целом при анализе проблемы смысла подчеркивается мысль о его неоднозначности и сложности. Так, A.И. Новиков указывает на несколько причин,
мешающих однозначному определению смысла: во-первых, на представление о
смысле как экстралингвистическом явлении, относимом к ментальной, а не к
языковой сфере, характеризующем деятельность сознания; во-вторых, на большой объем этого понятия, включающего «в себя широкий круг различных явлений: от смысла жизни до смысла «знакового выражения»; в-третьих, на нечеткость, вариативность, изменчивость, субъективность смысла и, как следствие, на
трудности его формализации и прямого наблюдения [20].
«Смысл относится к тем загадочным явлениям, которые считаются как бы
общеизвестными, поскольку постоянно фигурируют как в научном, так и обыденном общении. На самом деле он не только не имеет сколько-нибудь строгого
общепринятого определения, но и на описательном уровне существует большой
разброс суждений о том, что это такое. Иногда допускается, что смысл принадлежит к тем наиболее общим категориям, которые не подлежат определению
и должны восприниматься как некоторая данность» [там же] (курсив A.И. Новикова – И. М.).
Но ученые не оставляют попыток более точно определить понятие смысла.
Хотя они изучают смысл в различных областях знания, все ученые так или иначе
имеют дело с языком (речью). С помощью языка человек стал обозначать все
группы культурных средств словами. Язык как «универсальное культурное средство» относится и к мышлению человека, к его личностному опыту и к миру в
многообразии его предметностей. Поэтому одни аспекты языка исследуются философами, вторые – лингвистами, третьи – психологами и другими учеными. Для
нас в определении смысла и его связи со значением при использовании языка
особую роль будут играть позиции философов и лингвистов о смысле и значении
в речи. Кроме того, в нашем исследовании воспитание личностных ценностей у
будущих социальных работников квалификации бакалавра осуществляется на
уровне понятий как ведущем, что предполагает использование студентами
именно языка как ведущего культурного средства. Поэтому ценностно-смысловой подход в части связи смысла и значения в речи и их места в строении личностной ценности основывается также на ряде положений логико-философских
и лингвистических исследований.
Отправной позицией для нас служит мысль Г.Г. Шпета о том, что «знаки
<...> выражают <...> некоторое значение» [36, 306]. То есть знаки (слова) выражают не всё, не полное, а только некоторое значение предмета. Действительно,
в значение предмета входят и смысл (абстрактная значимость культурного средства, фиксируемая знаком), и конкретная значимость предмета, фиксируемая самим реально существующим предметом (рис. 1, 2). Поэтому знак (слово), за которым стоит только смысл (абстрактный мыслительный образ устанавливаемого
55
на основе культурного средства отношения), и будет выражать только некото-
рое значение предмета. Хотя абстрактная значимость связана с конкретной зна-
чимостью как общее и особенное, где «единообразие» (абстрактный мыслительный образ) уточняется через «многообразие» (конкретный мыслительный образ),
все же абстрактная значимость не исчерпывается конкретной значимостью и не
является одним и тем же с конкретной значимостью. Поэтому значение предмета
включает в себя смысл, зависит от смысла, но не является «автоматически» одним и тем же со смыслом, так как, кроме смысла, значение включает и конкретную значимость предмета.
Итак, в онтологическом аспекте смысл и значение как смысл знака и значение предмета оказываются связанными, но значение предмета оказывается
шире смысла знака. Если рассматривать смысл и значение как смысл знака и зна-
чение знака в логико-философском и лингвистическом аспектах, то смысл и зна-
чение также разводятся, при этом оказываясь также связанными, а смысл знака
(слова) рассматривается шире значения слова. Причем значение слова в логикофилософском и лингвистическом аспектах не есть значение предмета в онтологическом аспекте (см. рис. 2). Поясним эти позиции.
Четко различить обозначаемые предметы (денотаты – значения), их имя
(слово) и смысл (сигнификат или десигнат) пытается Г. Фреге. Он противопоставляет смысл (информацию о предмете) значению (самому обозначаемому
предмету – денотату) [31]. Для нашего исследования важным является именно
различение смысла, значения и имени (слова, знака) Эту традицию продолжают
в «аналитической философии». В частности, Б. Рассел указывает на два разных
типа отношения знаков (слов) к объекту (предмету): имена и другие слова (дескрипторы), применяющиеся для описания (дескрипции) имен. Их различие он
показывает на следующем примере: «У автора есть имя «Скотт» и об этом же
писателе можно сказать, что он «автор Веверлея». «Автор Веверлея» – дескрипция, описание. И «Скотт», и «автор Веверлея» – это два выражения, обозначающие один и тот же объект» [Цит. по: 8, 395]. Отсюда важным для нас выступает
необходимость различения знака (слова, имени, которым назван предмет) и опи-
сания знака через другие слова (дескрипции, значения). Анализируя осмысленные
и бессмысленные высказывания, Л. Витгенштейн обнаруживает за границами
этих высказываний невысказываемое, то есть такое нечто, которое не подда-
ется высказыванию [там же, 399]. Поэтому он обращает внимание на ограничен-
ные возможности слов в «зеркальном отражении» смысла и на решающую роль
контекста в выявлении смысла. Важно здесь то, что смысл слов полностью не
сводится к значению слов и не выводится «автоматически» из значения слов;
смысл слов постигается, «вычисляется», из контекста: из части высказывания,
текста, законченной по смыслу и потому содержащей смысл. В логико-философских, феноменологических, работах Э. Гуссерль сближает смысл и значение:
значение трактуется как «лингвистически оформленный» смысл. Сам смысл –
ноэма (предметный момент сознания, «что» сознания), связанная с ноэзисом (моментом направленности сознания, «как» сознания) [там же, 318]. Отсюда важ-
56
ными являются возможность описания смысла словами как словесное выраже-
ние содержательных характеристик смысла; понимание необходимости различения словесно оформленного смысла (значения) и самого смысла как мыслительного образа в сознании.
Анализируя в рамках лингвистики соотношение смысла слова (выражения) и его значения, С.А. Васильев акцентирует внимание на то, что «смысл целого высказывания оказывается всегда больше суммы значений, образующих его
слов» [4]. Так, в выражениях «у человека золотые руки», «у человека светлая
голова» смысл этих выражений (переносный смысл) больше значения выражений (буквального смысла). Изучая причины этого, он приходит к важным для нас
выводам: об экстралингвистическом характере смысла, имеющем место в со-
знании; о внешнем характере смысла по отношению к тексту, поскольку смысл
связан с актуализацией прошлого опыта, знания, оценочно-эмоциональных компонентов сознания личности; о прямой «неданности» смысла в тексте, о производности смысла от процесса понимания, в котором смысл собственно и возникает как некоторая субстанция [там же].
В лингвистических работах смысл и значение слова рассматриваются как
взаимно связанные, но разные понятия [27; 29]. Для нас важны выводы
А.В. Бондарко, описывающие смысл в противопоставлении его значению [3].
Смысл и значение противопоставлены как универсальное и не универсальное:
смысл (один и тот же) может быть выражен разными словами одного языка, а
также разными словами другого языка и даже неязыковыми средствами (жестами и др. – И. М.). Значение же жестко связано с конкретным словом. Смысл
и значение противопоставлены как изменчивое и постоянное: в одно и то же
слово с одним и тем же значением может вкладываться разный смысл (разными людьми и даже одним человеком – И. М.). Смысл и значение противо-
поставлены как цель и средство: языковые значения служат средством для
выражения смысла в конкретном высказывании. Кроме этого, содержание
(смысл – И. М.) слов не тождественно простой сумме значений этих слов,
что позволяет выразить в речи бесконечное количество новых смыслов. Значения слов и смысл, выражаемый словами, находятся в отношении перекоди-
рования [там же].
В то же время Э.Д. Сулейменова пытается сблизить смысл и значение
слова, рассматривая их как не противопоставленные понятия через само
слово (имя, знак): «Значение и смысл формируются и функционируют только
в единстве, будучи взаимосвязаны не только генетически, но и функционально» [29, 144]. Ей выделены следующие основные характеристики смысла:
недоступность смысла в прямом наблюдении; инвариантность смысла; актуальность смысла, его ситуативность и субъективность; неполная эксплицируемость смысла; концептуальность смысла [там же].
По поводу связи смысла и значения слов A.И. Новиков предполагает,
что смысл обладает таким интегративным признаком, как доминантность,
выступая сам как доминанта, которая изменяет и подчиняет себе связи
между словами: «Доминанта, возникая в сознании, стягивает вокруг себя
57
определенное содержание, переструктурирует его и тем самым организует
определенным образом семантическое пространство. Нахождение таких доминант, возможно, и есть переход на смысловой код, который непосредственно
не наблюдаем, но осознается как таковой всеми. Применительно к тексту
внешним проявлением такой доминантности, очевидно, является оперирование такими единицами, как ключевые слова, смысловые вехи, опорные
пункты, создающие своеобразный «рельеф» формирующегося в сознании семантического пространства» [20].
На необходимость различения смыслов и значений слов в плане организации целостного и всестороннего развития личности в образовательном процессе обращается внимание и в психологических исследованиях. Учебный
процесс, по А.Н. Леонтьеву, наполнен значениями и не наполнен смыслами
[10]. «Мертвым знаниям» В.П. Зинченко противопоставляет «живое» личностное знание, указывая на необходимость школы смыслового мышления и действия, школы смысла. Он убежден: «Без значения нет предметов, без смыслов
предметный мир не может стать реальностью», переживаемой как нечто соответствующее актуальным потребностям и возможностям ребенка [7]. Как подчеркивают И.В. Абакумова и П.Н. Ермаков, «текст <...> не есть смысл, это
лишь место, указывающее на смысл, <...> текстовая культура, пока с нею не
вошел в соприкосновение субъект, может быть квалифицирована как объективная структура значений» [1]. Проблема развития смыслов и ценностей у
личности в образовательном процессе является одной из важных в педагоги-
ческих исследованиях: «...приобщение обучающихся к поиску и реализации
смыслов становится одной из самых главных задач образования и в то же
время насущным предметом педагогического исследования» [30, 61].
Приведенные позиции позволяют сделать обобщения, на которых будет
основываться ценностно-смысловой подход в нашем исследовании:
x абстрактная значимость культурного средства, через применение ко-
торого человек устанавливает отношение с миром, является его абстрактным
мыслительным образом (рис. 2). Такой образ задает человеку направленность
его жизни, его будущее, и поэтому выступает смысловым образом, смыслом
устанавливаемого (через использование культурного средства) отношения человека с миром. С помощью языка человек обозначает используемое культурное средство словом (знаком, именем, термином). Возникшее слово определяется смыслом. Слово становится формальным носителем смысла, так как само
слово является обозначением, названием, именем смысла, «указателем
смысла», но не самим смыслом. Смысл стоит за словом как содержание (сущность) слова;
58
x смысл определяет и значение слова, которое возникает как результат
процесса формализации, описывания, смысла (содержания) слова другими
словами. Значение слова жестко связано с самим словом. Значение слова, используемого в научном обороте, предстает как определение понятия, категории (дефиниция). Если смысл является содержанием слова, то значение выступает словесно оформленной содержательной характеристикой слова – ха-
рактеристикой содержания слова через другие слова (рис. 2). Такая характеристика – это не словесное описание всего содержания (смысла), а только описание, дескрипция, особенностей смысла – главных его черт, которые отли-
чают этот смысл этого слова от другого смысла другого слова;
x возможности слов-описателей (дескрипторов), составляющих значе-
ние слова, ограничены в описывании смысла как мыслительного образа, поэтому значение не есть сам смысл. Значение слова как не универсального по
отношению к смыслу слова как универсальному является формальным (словесным) описанием особенностей смысла, своеобразной «словесной редукцией смысла».
x несмотря на ограниченность значения, значение связано со смыслом,
является своеобразным «мостиком» между словом и смыслом. Значение слова
составлено дескрипторами и их формальными взаимосвязями. За каждым из
них также стоит свой смысл и свое значение. Так происходит дальнейшее описывание особенностей смысла слова (имени) – декомпозиция значения. Описывание как процесс определения множества особенностей смысла и установ-
59
ления их формальных взаимосвязей в рамках текста запускает и другой процесс – понимание, «вычисление», смысла – как определение множества осо-
бенностей смысла и установление их сущностных взаимосвязей в рамках контекста. Следовательно, декомпозиция значения продолжает формализацию,
описывание, смысла и одновременно запускает обратный процесс: деформализацию смысла, «освобождение» смысла от слов и переход слов в смысл. Так
значение «перекодируется», переходит, в смысл по аналогии с переходом количества в качество. Возможность перехода значения слова в его смысл реализуется через чтение человеком текстов (литературы), которые помогают
найти все особенности смысла, накопить их и обобщить, приблизиться к
смыслу. Поэтому тексты являются «указателями» на смысл, выступают источниками смысла;
x изложенная взаимосвязь слова, его значения и смысла аналогична при
ее рассмотрении в отношении личностной ценности, которая, однако, привносит в них особенность: накладывает своеобразную «печать заряженности»,
прежде всего, на смысл, идущую от стремления. При этом смысл становится
личностным, интенциональным, смыслом – личностной ценностью. В рамках
уровня понятий как ведущего для социальных работников квалификации бакалавра, личностный смысл обозначается термином (названием личностной
ценности) и формально описывается определением понятия, категории (значением, дескрипцией, дефиницией личностной ценности). Значение конкретной
личностной ценности выступает содержательной характеристикой этой ценностной категорий (дескрипторами этой ценностной категорий). Личностная
ценность фиксирует стремление к значимому, стремление к смыслу, например
стремление к Добру как личностная ценность. В него входят стремление к знанию значения термина, стремление к пониманию его смысла и стремление к
принятию его смысла. Но в термин, к примеру «Добро», разные люди могут
вкладывать различный смысл. Смысл конкретной личностной ценности – это
содержание данной личностной ценности (подразумеваемое), которое постигается разумом человека. Будущие социальные работники квалификации бакалавра могут узнать терминологическое обозначение, значение и понять
смысл конкретных ценностных категорий социальной работы, в первую очередь, через чтение необходимой философской и научной литературы, разъясняющей смысл этих ценностных категорий. Принятие смысла происходит в
практической деятельности: через решение, предотвращение профессиональных проблем.
Таким образом, применение ценностно-смыслового подхода позволяет
выявить базовые ценностные категории социальной работы (их словесное,
терминологическое, обозначение; название) и их основные содержательные
характеристики (дескрипторы ценностных категорий; значение), могущие
стать основой для формулирования целей воспитания, а также позволяет вы-
делить области философского и научного знания , выступающие источниками
содержания ценностей социальной работы, составляющих ЦОПД СР квалификации бакалавра, и могущие стать содержанием воспитания. На основе этого
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]