Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Самодержавие и либерализм эпоха Николая I и Луи-Филиппа Орлеанского
.pdf
церкви. Торжественная церемония открытия состоялась 25 декабря
1826 г.
А спустя два года, 24 октября 1828 г., была торжественно открыта
Арка Главного штаба тоже по проекту Росси. Арка была построена
как главный и завершающий монумент, посвященный Отечественной войне 1812 г.
Испытывая чувство национальной гордости за победу над
Наполеоном, Николай не испытывал к поверженному неприятелю
какой-либо неприязни. Несмотря на то что отношения между
Россией и Францией в эти годы были весьма натянутыми, многие
шедевры, прославляющие победу русского воинства над Наполеоном были созданы в России именно французами, причем непосредственными участниками Наполеоновских войн. По приглашению Николая в России, как мы уже знаем, дважды побывал художник-баталист Орас Верне. Но, наверное, самым известным из
французов, трудившихся во славу России, был Огюст Рикар
Монферран. Кроме Исаакиевского собора, он создал Александровскую колонну, монумент, прославлявший силу русского духа и
оружия.
В 1813 г. Огюст Монферран, окончив Школу Архитектуры, поступил на военную службу в наполеоновскую гвардию. Отличившись в сражении при Арно, был награжден орденом Почетного
легиона и получил должность старшего квартирмейстера. Вскоре
после Лейпцигской битвы он вышел в отставку. Апрель 1814 г. коренным образом изменил его судьбу. Монферран привлек к себе
внимание Александра I, преподнеся ему выполненный собственноручно «Альбом разных архитектурных проектов, посвященных Его
Величеству Императору Всероссийскому Александру I». Это произошло сразу же после вступления русских войск в Париж. Среди рисунков в альбоме были проекты конной статуи, колоссального обелиска, Триумфальной арки «Храброму Российскому воинству» и
«Колонны в честь всеобщего мира», в которой прослеживаются мотивы будущей Александровской колонны. Рисунки альбома были
аннотированы кратким перечнем необходимых строительных материалов, и там же указывалась стоимость затрат. Показав себя не
только прекрасным рисовальщиком и любителем классического искусства, но и технически подкованным специалистом, Монферран
получил официальное, но весьма любезное приглашение приехать в
Санкт-Петербург.
В 1816 г. он прибыл в северную столицу, не побоявшись изменить свою судьбу. Более сорока лет, до самой смерти, он жил и работал в Петербурге, став на русский манер Августом Августовичем.
291
Монолит из красного гранита для Александровской колонны
был добыт и обработан в Пютерландской каменоломне близ
Выборга, погружен на судно и двумя пароходами отбуксирован в
Петербург. Колонна высотой 47,5 метра и массой 600 тонн была поднята с помощью системы блоков и 60 кабестанов и без каких-либо
креплений установлена на постамент. В подъемных работах, продолжавшихся около двух часов, участвовало три тысячи человек.
Венчает колонну фигура ангела (скульптор Б.И. Орловский), лицу
которого приданы черты Александра I
1
. По словам Бургоэна,
Монферран предложил сделать внутри колонны винтообразную
лестницу и требовал для этой работы, которую предполагалось выполнить в течение десяти лет, только двух человек: мужчину с молотом и резцом и мальчика с корзиною, в которой тот выносил бы обломки гранита. Но Николай отклонил идею, опасаясь, что резчик
может случайно повредить внешнюю сторону колонны2.
Открытию колонны должно было предшествовать открытие в
Петербурге Триумфальной арки в честь победы в Отечественной
вой не. Первоначально Триумфальные ворота были построены (за
один месяц) для встречи русских войск, возвращавшихся из Европы
в 1814 г., на Нарвской заставе, на границе города вблизи Обводного
канала по проекту Джакомо Кваренги из дерева и алебастра.
В 1814 г. русские войска прошли под аркой 4 раза: 30 июля, 8 сентября, 18 октября, 25 октября. Однако ворота из дерева и алебастра
быстро пришли в негодность. Генерал-губернатор СанктПетербурга, участник войны М.А. Милорадович выступил в их защиту, и на высочайшем уровне Николаем I было принято решение о
постройке новых каменных ворот на берегу реки Таракановки, несколько южнее прежнего места.
Архитектор В.П. Стасов в целом сохранил замысел Кваренги и
26 августа 1827 г. в годовщину Бородинского сражения был заложен
первый камень. Особенность проекта новых ворот состояла в том,
что конструкцию создавали из кирпичной кладки, обшиваемой медными листами. Из медных листов создана и скульптурная группа:
шестерка коней (первая серьезная работа Петра Клодта) и фигура
Славы (работы С.С. Пименова). По бокам ворот имеются надписи:
«Начаты 26 августа 1827 г. Открыты 17(29) августа 1834 г.»
Посмотреть на новые ворота прибыла императорская семья.
Разумеется, члены дипломатического корпуса были приглашены на
1
Россия под надзором... С. 123.
2
Воспоминания барона Бургоэна // Отечественные записки. 1864. № 11.
С. 219.
292
эти торжества. Отсутствовал лишь посол Франции маршал Мэзон.
Не присутствовал он и на открытии Александровской колонны: ветеран Наполеоновских войн, маршал не пожелал участвовать в унизительном для своей страны праздновании ее поражения в войне с
Россией. Как писал Сен-Жюльен, «это был отличный день для
России, но очень печальный для Франции, участь которой была решена в этих далеких краях. Это воспоминание никогда не
оставляет»
1
.
По всей видимости, маршал Мэзон долгое время искренне полагал, что колонна, воздвигаемая на Дворцовой площади, будет просто
памятником покойному императору Александру, лишенным какойлибо политической окраски. Он не знал, что Николай I еще на стадии утверждения проекта Монферрана внес свои коррективы в замысел архитектора, став, по сути, его соавтором. Об этом Мэзону
сообщил сам Монферран, спешно вызванный для разъяснений во
французское посольство. Мэзон нашел благовидный предлог для
своего отсутствия: незадолго до открытия колонны, сопровождая
императора на маневрах, он упал с лошади, и именно в этот момент
его состояние ухудшилось2.
В 1835 г. Франция, как мы знаем, направила в Петербург нового
посла, теперь штатского – барона Проспера де Баранта. Будучи предельно любезным с послом ненавистного ему Луи-Филиппа,
Николай не упускал возможности задеть честолюбие Баранта и показать ему свое истинное отношение к режиму Июльской монархии,
а заодно продемонстрировать чувство гордости за победы, одержанные над Наполеоном. Например, такой случай представился в середине июля 1836 г., когда посол присутствовал на организованном в
Кронштадте смотре 26 трехпалубных кораблей. Изучая список кораблей, Барант сразу обратил внимание на весьма показательную
деталь: большинство судов были названы в честь побед, одержанных
русскими над французами. Император, видя, как внимательно посол
изучает список, подошел к нему и дружелюбно сказал: «Я думаю,
Вам еще сложно бегло читать по-русски, давайте-ка, я Вам помогу».
Первым в списке значился корабль с гордым названием «Березина».
Николай, как бы пытаясь сгладить впечатление, поспешил успокоить посла, заметив: «В ваших эскадрах есть «Аустерлиц» и
«Фридлянд»; все гордятся воспоминаниями о военной славе. Все
1
Saint-Julien Ch. Voyage pittoresque en Russie. Р. 37.
2
См. об этом подробнее: Черкасов П.П. Шпионские и иные истории из
архивов России и Франции. С. 102–110.
293
это очень просто». – «Это свойственно всем нациям, сир, – ответил
Барант, – и мы также умеем чтить наши победы». Хотя колкий подтекст этого разговора был очевиден, Барант в донесении сделал всетаки вывод, что в словах императора не было «ничего ранящего»
1
.
К 25-летнему юбилею Бородинской битвы было приурочено начало строительства второго Храма Христа Спасителя в Москве.
Строительство первого храма было начато еще при Александре I:
25 декабря 1812 г., когда последние наполеоновские солдаты покинули пределы России, император подписал Высочайший Манифест
о построении церкви в Москве, лежавшей в то время в руинах. Храм
задумывался как коллективный кенотаф воинов Русской императорской армии, погибших в войне с Наполеоном, – на стенах храма
начертаны имена офицеров, павших в Отечественной войне 1812 г.
и Заграничных походах. 12 октября 1817 г., в пятилетнюю годовщину ухода французов из Москвы, в присутствии Александра I был заложен на Воробьевых горах первый храм по проекту Витберга. По
восшествии на престол Николая I строительство пришлось остановить из-за растрат.
Торжественная закладка нового собора произошла в день 25-летия Бородинского сражения – в августе 1837 г. На церемонии присутствовали митрополит Филарет, император Николай I, великие
князья Александр Николаевич и Михаил Павлович. Строительство
второго храма велось по проекту архитектора К.А. Тона и продолжалось почти 44 года, с 23 сентября 1839 г. по 26 мая 1883 г., когда храм
был освящен.
В наследство от старшего брата досталась Николаю и задача увековечить память М.И. Кутузова и М.Б. Барклая-де-Толли, скончавшихся в 1813 и 1818 г. соответственно. Император Александр издал
соответствующий рескрипт 23 сентября 1818 г. Однако скульпторы
Императорской Академии художеств отказывались от участия в
конкурсе на проект памятников, поскольку в нем содержалось обязательное условие изобразить военачальников в современных военных мундирах, а не в туниках или античных мантиях, как было принято в те времена. Поэтому даже через полгода после открытия конкурса не было представлено ни одного эскиза памятника. Модели
памятников поручили изготовить немецкому скульптору Эдуарду
Лауницу, однако его работа не была принята, поскольку ему не удалось создать убедительный образ русских полководцев.
В 1829 г. Николай во исполнение воли брата организовал конкурс
1
Barante P., de. Souvenirs... T. 5. P. 364, 437–439.
294
на создание памятников Кутузову и Барклаю-де-Толли, в котором
приняли участие вернувшиеся из Рима скульпторы Б.И. Орловский
и С.И. Гальберг. Выбор пал на эскиз Орловского, и он в январе
1830 г. начал работу над памятниками.
По предложению Монферрана постамент к памятнику вначале
предполагалось сделать из красного гранита и украсить бронзовыми
барельефами, Орловский предполагал выполнить их из менее помпезного и более дешевого северного гранита, но в итоге Николай I
принял вариант архитектора В.П. Стасова. Постаменты в исполнении известного каменотеса С.К. Суханова были изготовлены из полированного гранита весной 1837 г. Монферран предложил выполнить надписи на постаментах накладными бронзовыми буквами, однако Орловский, указав на непрочность этого варианта, решил
высечь буквы на камне.
Сами памятники были отлиты известным мастером В.П. Еки мовым в литейной мастерской Академии художеств: в 1832 г.–
скульптура Кутузова, в 1836 г. – Барклая-де-Толли.
Под руководством архитектора К.А. Тона статуи были установлены на постаменты: 30 мая 1837 г. – фигура М.И. Кутузова, 15 июня 1837 г. – М.Б. Барклая-де-Толли. Торжественная церемония открытия памятников состоялась 25 декабря 1837 г. в честь 25-й годовщины победы в Отечественной войне. На церемонии
присутствовали вся императорская семья и многие знаменитые особы. Через несколько дней памятникам были отданы воинские
почести.
В целом празднование годовщин Бородинской битвы было для
Николая важнейшим событием, когда можно было в очередной раз
продемонстрировать мощь России, апеллируя к славным временам.
26 августа (7 сентября) 1839 г. во время празднования
Бородинского сражения на Бородинском поле был торжественно
открыт монумент-часовня, а также проведена реконструкция
Бородинского сражения (29 августа (10 сентября)), на которых присутствовал император. Практически ни один представитель дипломатического корпуса на эти торжества допущен не был, что очень
насторожило дипломатов. Очень неоднозначно был воспринят ими
и текст приказа Николая I, произнесенного перед войсками, собравшимися на поле битвы. Какие же слова шокировали Европу?
«Ребята! Перед Вами памятник, свидетельствующий о славном подвиге ваших товарищей! Здесь, на этом самом месте, за 27 лет перед
сим надменный враг возмечтал победить русское войско, стоявшее
за Веру, царя и Отечество! Бог наказал безрассудного: от Москвы до
Немана разметаны кости дерзких пришельцев – и мы вошли в
295
Париж. Теперь настало время воздать славу великому делу»1.
Казалось бы, слова не воинственные, обращенные к славному прошлому, о том, что необходимо помнить о заслугах России. Но в условиях роста русофобских настроений в Европе эти слова могли
восприниматься европейцами чуть ли не как прямая угроза. Вот как
описывал Барант впечатление, произведенное на него этим приказом: «Общество смотрит с удивлением, осуждением и печалью на
поступок, который может иметь очень серьезные последствия, ибо
вызовет большое раздражение во Франции. Все те члены дипломатического корпуса, которые остались в Петербурге, сожалеют об
этом происшествии, которое может нарушить отношения двух держав и осложнить и без того непростое положение дел». По словам
дипломата, даже Нессельроде был «…весьма смущен и опечален демонстрацией, столь мало соответствующей его политическим взглядам […] Не в моих силах было сделать вид, будто я не придаю этому
приказу никакого значения. Он произвел здесь такое сильное впечатление, что, выкажи я равнодушие, это было бы равносильно занятию определенной позиции, на что я вовсе не имею указаний»2.
Впрочем, бородинский инцидент не произвел радикальной перемены в отношениях между Россией и Францией, и так неважных.
Спустя два года Барант, как мы знаем, был вынужден покинуть
Петербург, а граф П.П. Пален – Париж...
1
Император Николай Первый. С. 235.
2
Цит. по: Мильчина В.А., Осповат А.Л. Указ. соч. С. 944.
Глава 5
ФИНАЛ
Почему французы изменили традиции и устроили
революцию зимой: мнение Н.Д. Киселева
ще Геродот говорил, что о человеке, государственном деятеле
Е
можно судить только в финале его политической карьеры. А финал у обоих монархов, героев книги, был трагичный. Луи-Филипп
пришел к власти в результате революции, и низвергла его с престола
тоже революция. Восшествие Николая I было омрачено восстанием
декабристов, а закончилось Крымской войной. При этом многие современники считали, что не случись Крымской войны, восприятие и
оценка царствования Николая Павловича могли бы быть совершенно
иными.
Оба они устали. Если Николай устал от власти, да и от жизни, по
сути, отказавшись бороться за нее на фоне неудач Крымской войны,
то с Луи-Филиппом произошло нечто подобное, когда он отказался
защищать свою власть и корону в дни Февральской революции.
Тогда в глазах французов король впервые в своей жизни проявил
малодушие и трусость...
* * *
Февральскую революцию 1848 г. во Франции многие исследователи воспринимают как естественный выход из того «тупика», в котором, по их мнению, оказался орлеанистский режим во главе с королем Луи-Филиппом1. Что касается современников, то февральские
события стали неожиданностью для самых разных французских политиков – от орлеанистов до решительных республиканцев.
Последние надеялись на успех своего дела только в относительно да-
1
См., например: Droz J. De la Restauration à la Révolution. 1815–1848. P.,
1967; Castries D., de. La fin des rois, 1815–1848. T. 1–5. P., 1972; Agulhon M. 1848
ou l’apprentissage de la Republique. P., 1992; Caron J.-С. La France de 1815 à
1848. P., 1993; April S., Huard R., Lévéque P., Mollier J.-Y. La Révolution de 1848
en France et en Europe. P., 1998.
297
леком будущем и никак не ожидали столь быстрого падения режима.
Подобная развязка вызвала удивление и среди правящих кругов. По
словам видного политика тех лет, умеренного либерала герцога Л.-В.
де Броя, «февральские события обрушились на него, как удар
молнии»
1
, а обычно прагматичный и осторожный король ЛуиФилипп и вовсе не поверил известию о начавшемся восстании, заявив, что его подданные не устраивают революцию зимой.
Действительно, начиная со штурма Бастилии 14 июля 1789 г. революционные события потрясали Францию лишь в жаркие летние
месяцы. Смена режимов в ходе Революции конца ХVIII в. происходила тоже летом. 10 августа 1792 г. пала монархия, в результате восстания 30 мая – 2 июня 1793 г. жирондисты были изгнаны из
Конвента монтаньярами, и, наконец, 27 июля 1794 г. в ходе термидорианского переворота потеряли власть робеспьеристы. В XIX столетии эта традиция была продолжена: в июле 1830 г. произошла революция, приведшая Луи-Филиппа к власти.
Традиционно историки отмечают следующие причины революции: упорный отказ правительства от парламентской и избирательной реформ, узость политической базы режима, осторожная внешняя политика, безразличие к положению рабочего класса, углубление экономического кризиса, нечувствительность властей к критике,
рост коррупции. Однако помимо названных, необходимо учитывать
и причины психологического свойства, лаконично выраженные
Альфонсом Ламартином в известной фразе: «Франция скучает».
К чему ведет такая «скучная» жизнь, прекрасно понимали и в
России. Так, во Всеподданнейшем отчете III отделения за 1839 г. отмечалось: «Продолжительный мир и продолжительная война, две
крайности, производят в людях одинаковые последствия: колебания
умов, жажду перемены положения, а это самое производит толки, из
которых образуется мнение общее»2.
Революция 1848 г. явилась неожиданностью не только для французов. Она застала врасплох и многих иностранцев, находившихся в
стране, в частности, поверенного в делах России во Франции, уже
знакомого нам Н.Д. Киселева.
Начиная с академика Е.В. Тарле в отечественной исторической
науке сформировалось мнение, будто бы Киселев в значительной
степени был наделен опаснейшим для России пороком всех николаевских дипломатов: он систематически стилизовал свои донесения
так, чтобы жадно и внимательно читавший и испещрявший их заме-
1
Цит. по: Rosanvallon P. Le moment Guizot. P., 1985. Р. 321.
2
Россия под надзором... С. 198.
298
чаниями царь был вполне удовлетворен
1
. Конечно, Е.В. Тарле был
прав, подчеркивая подобострастность дипломатов и их стремление
угодить государю. В то же время, даже если согласиться, что Киселев
был «царедворцем с ног до головы», его донесения, отличавшиеся
взвешенным и глубоким анализом ситуации, резко контрастировали
с сухими реляциями графа Палена, который действительно был послушным инструментом политики Николая I. Киселев же в феврале
1848 г. совершил отнюдь не раболепный поступок: он рискнул ослушаться императорского приказа и остался в революционном Париже,
полагая, что его присутствие может оказаться полезным для русских
подданных, находившихся в столице Франции.
Как известно, революционному взрыву февраля 1848 г. предшествовала так называемая «банкетная кампания» 1847 г., явившаяся
своеобразной формой протеста республиканской оппозиции правительству Франсуа Гизо, запретившему уличные собрания и демонстрации2. Оппозиция нашла выход – она стала устраивать антиправительственные собрания и демонстрации в кафе и ресторанах под
видом банкетов по надуманным поводам. С 18 июля 1847 г., когда в
Париже был организован первый политический банкет, в 28 департаментах Франции прошло 70 подобных акций и в них приняли участие более 20 тыс. человек3. Запрет правительством одного из банкетов, который должен был состояться 22 февраля 1848 г. в 12-м округе
Парижа, вызвал взрыв негодования среди республиканцев, став прелюдией к народному восстанию, переросшему в революцию.
Киселев очень хорошо осознавал нестабильность социально-политической обстановки во Франции и готовность оппозиции к решительным действиям. Сообщая в начале февраля об обсуждении в
палатах парламента ответного Адреса на тронную речь короля, он
подчеркнул, что оппозиция сделает все возможное, чтобы ниспровергнуть не только кабинет Гизо, но и сам режим Июльской монархии, то есть доведет дело до революции. Тем не менее он выразил
уверенность, что правительству удастся получить большинство в
ходе обсуждения Адреса4. Адрес и в самом деле был одобрен большинством обеих палат, и в этом Киселев усматривал личную победу Гизо. Он очень высоко ценил этого министра, отмечая его уме-
1
Тарле Е.В. Крымская война // Тарле Е.В. Соч. в 12 т. Т. 8. М., 1959. С. 217.
2
О банкетной компании сам.: Robert V. Le temps des banquets. Politique et
symbolique d’une génération (1818–1848). P., 2010.
3
Черкасов П.П. Русский агент во Франции. Яков Николаевич Толстой
(1791–1867 гг.). С. 270.
4
АВПРИ. Ф. 133. Оп. 469. Д. 118. Л. 43 об. – 44.
299
ренность, верность принципам, отсутствие склонности к популизму, приверженность миролюбивому и компромиссному
внеш не политическому курсу. Более того, по словам Киселева, Гизо
был единственным политиком, способным управлять Францией, а
Европа воспринимала его как гаранта умеренного и миролюбивого
курса страны
1
.
Несмотря на победу сторонников правительства, Киселев опасался, что намеченные на 22 февраля 1848 г. банкет и шествие могли
иметь крайне опасные последствия. По его словам, достаточно было
одного неосторожного выстрела, одной провокации, чтобы события
приобрели неконтролируемый характер. 21 февраля он писал: «По
мере приближения реформистского банкета […] опасения и беспокойство охватывают все классы парижского населения […] Очевидно,
что малейший инцидент, малейшая неосторожность какого-нибудь
отчаянного или недовольного человека, выходка какого-нибудь сорванца против представителя власти может спровоцировать возмущение […] и привести к взрыву, который окончится кровопролитием,
чем поспешат воспользоваться анархисты […] Завтра все будет зависеть от случая […] Никто не может предположить, какой оборот может принять уличная демонстрация, в которой будут участвовать тысячи более или менее возбужденных людей, принадлежащих ко всем
слоям общества»2.
Вывод Киселева относительно социального состава участников
шествия, запланированного на 22 февраля, весьма показателен: только в нескольких донесениях, написанных непосредственно в дни восстания, то есть 22–24 февраля, он сообщал, что в акции протеста участвовали представители всех слоев парижского общества, в том числе члены палаты депутатов и пэры Франции, а люди в рабочих
блузах составляли «значительное большинство»3. В донесениях, составленных после восстания, Киселев настойчиво проводил мысль о
том, что главной движущей силой революции была уличная шпана,
бездельники, всегда готовые к бунту и возмущению.
Осознавая степень опасности запланированного шествия для
правящего режима, российский дипломат тем не менее никак не
ожидал, что правительственный запрет на проведение банкета и шествия в поддержку реформы избирательного права выльется, как он
писал, в «ужасную социально-политическую революцию». По его
словам, ее «никто не мог предвидеть; врасплох были застигнуты да-
1
АВПРИ. Ф. 133. Оп. 469. Д. 118. Л. 85.
2
Там же. Л. 171 об. –172.
3
Там же. Л. 178 об.
300
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]