Проблемы законодательного регулирования уголовно-процессуального задержания. Научно-практическое пособие. Лекция-1

Глава 3 Соотношение полицейского и уголовно-процессуального задержания

О фактических основаниях по второму варианту задержания. Основания для подозрения, закрепленные в ч. 1 ст. 91 УПК РФ, носят «оперативный», требующий немедленного реагирования характер. Что же касается рассматриваемого варианта, то в качестве фактического основания для него подходит формулировка ч. 2 ст. 91 УПК РФ: «При наличии иных данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления…».

Как видим, здесь нет вероятности спутать различные по своей природе подозрения (административно-правовое и уголовно-процессуаль- ное). Речь сразу идет о преступлении. Фактические данные о причастности лица формируются постепенно, по мере развития расследования, накопления информации, пока не приведут должностное лицо к необходимости принять процессуальное решение. И здесь фактические основания перерастают в правовые основания задержания, когда в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ следователь дает органу дознания письменное поручение об исполнении постановления о задержании (см. приложение № 1). Здесь необходимо различать Письменное поручение… и Постановление о задержании.

По смыслу закона до исполнителя должны дойти оба этих документа, Постановление, как документ, зафиксировавший процессуальное решение следователя о задержании, и Поручение, как организационный, управленческий документ, дающий задание органу дознания1. В подобных случаях уголовное дело уже возбуждено, лицо, подлежащее задержанию, установлено. Исполняя постановление следователя о задержании, орган дознания осуществляет уже уголовно процессуальное задержание. В этом случае названное постановление следователя фиксирует решение, а протокол (см. приложение № 2) — факт задержания со всеми его правовыми особенностями и последствиями.

Если при первом варианте задержания наблюдается сходство процедур задержания в КоАП РФ и УПК РФ (сначала пресечение, а другими словами — предотвращение продолжения правонарушения),

1 На практике довольно часто должностные лица, имеющие право осуществлять уголовно-процессуальное задержание, ограничиваются направлением в органы дознания одного лишь письменного поручения. Строго говоря, подобные действия нарушают принцип обеспечения права подозреваемого на защиту. В соответствии со ст. 123 УПК РФ обжалованию подлежат процессуальные решения, а не организационное, управленческое решение.

41

Проблемы законодательного регулирования уголовно-процессуального задержания

то при втором варианте задержания речь идет об уголовно-процессу- альном задержании в чистом виде.

Субъекты, имеющие право осуществлять задержание

Говоря о задержании в широком смысле, необходимо отметить роль полиции. В статье 3 КоАП РФ сказано, что правовую основу деятельности полиции кроме Конституции РФ, международных правовых и других нормативных актов составляют Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях, Закон «О полиции», Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Отсюда, полиция может осуществлять захват (пресечение правонарушения), административное задержание, уголовно-процессуальное задержание.

В соответствии с Конституцией РФ полиция, представляя исполнительную власть, наделена правом применения мер обеспечения производства по делам об административных правонарушениях, в число которых входит административное задержание (ст. 27.1 КоАП РФ).

Закон «О полиции» предоставляет право этому органу внутренних дел, наряду с предупреждением и пресечением преступлений и административных правонарушений, выявлять и раскрывать преступления, производить дознание по уголовным делам (п. 2, 3 ч. 1 ст. 2 КоАП РФ), а по УПК РФ, кроме того, — выполнение неотложных следственных действий по уголовным делам, по которым предварительное следствие обязательно (ч. 2 ст. 40 УПК РФ).

Во всех этих случаях полиция имеет право осуществлять задержание, как в виде пресечения (предотвращение) правонарушения, так и в виде собственно уголовно-процессуального задержания.

По смыслу ч. 1 ст. 27.1 и п. 1 ч. 1 ст. 27.2 КоАП РФ задержание в целях пресечения административного правонарушения могут осуществлять любые аттестованные сотрудники любого структурного подразделения полиции. Об этом же говорит Закон «О полиции». Причем этот Закон распространяет рассматриваемое право и на случаи пресечения преступлений.

Что касается осуществления уголовно-процессуального задержания, производящегося только в рамках уголовно-процессуальных правоотношений, то здесь круг полномочных субъектов уже. Он ограничен ст. 91 УПК РФ: орган дознания, дознаватель, следователь. Здесь следует обратить внимание на два важных обстоятельства: 1) речь долж-

42

Глава 3 Соотношение полицейского и уголовно-процессуального задержания

на идти о субъектах, принявших дело к производству, а не о субъектах по должности; 2) когда говорится об органе дознания, то нужно иметь ввиду только тех его представителей, которые в силу должностных обязанностей на основании ст. 157 УПК РФ возбудили уголовное дело при наличии признаков преступления, по которому производство предварительного следствия обязательно, и составили протокол задержания подозреваемого или же когда, в силу п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ, органу дознания дано письменное поручение об исполнении постановления о задержании.

Таким образом, круг лиц, имеющих право осуществлять полицейское задержание с целью пресечения правонарушения, более широк и не конкретизирован по сравнению с лицами, имеющими право производить уголовно-процессуальное задержание.

Правовой статус лица, в отношении которого применяется задержание. Единый правовой статус лица, совершившего административное правонарушение, в КоАП РФ не установлен. В статье 25.1 он называется

лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, хотя определенный объем прав и обязанностей для него установлен; в ст. 27.2 — физическое лицо; в ст. 27.4 — задержанное лицо. Эта ситуация усложняет определение начального момента, с которого субъект может реализовать свои полномочия.

В статье 14 Закона «О полиции» применительно к моменту захвата (пресечения правонарушения) говорится о том, что полиция имеет право задерживать: лиц, подозреваемых в совершении преступления, а также лиц, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу (п. 1 ч. 2); лиц, совершивших побег из-под стражи…(п. 2 ч. 2); лиц, уклоняющихся от исполнения административного наказания в виде административного ареста…(п. 3. ч. 2) и т. д.

Далее в последующих частях рассматриваемой статьи субъекта называют — задержанное лицо. Несмотря на то, что в ст. 14 перечисляются права задержанного, Закон по сути не устанавливает его процессуальный статус. Оно и понятно — на момент захвата это и невозможно, поскольку еще не очевидны перспективы уголовного преследования задержанного. Они проявятся только после возбуждения уголовного дела, когда в постановлении будут официально установлены признаки конкретного преступления, в котором подозревается задержанный.

Правовой статус этот субъект приобретет только в рамках уголов- но-процессуальной деятельности после составления документа, фик-

43

Проблемы законодательного регулирования уголовно-процессуального задержания

сирующего факт задержания. Таким единственным документом, после постановления о возбуждении уголовного дела, является Протокол, предусмотренный ч. 1 ст. 92 УПК РФ. И этот вывод соответствует п. 2 ч. 1 ст. 46 УПК РФ.

Законодатель мельком упомянул еще один вариант документа, с которым можно связывать обретения правового статуса лицом, в отношении которого ведется уголовное судопроизводство, — Постановление о задержании (п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ).

В постановлении фиксируется решение следователя. Значит, на момент его вынесения уже сложилось официальное (имеется в виду субъективное мнение должностного лица, осуществляющего расследование) подозрение на основе имеющихся доказательств, и должностное лицо обоснованно подозревает конкретного субъекта в совершении преступления. Поэтому для органов дознания, которые должны будут исполнять поручение следователя, сомнений в правовом статусе задерживаемого нет. Отсюда — они должны исполнять все процессуальные требования, связанные с этим актом.

Есть еще один момент, на который следует обратить внимание. Для обретения правового статуса подозреваемого недостаточно установления официального мнения государственного органа. Важно, чтобы это мнение было доведено до самого задерживаемого, чтобы ему были разъяснены права и обязанности подозреваемого, чтобы он мог реально ими воспользоваться. Кстати, именно эта схема заложена

вконструкции гл. 23 УПК РФ, где речь идет не только о вынесении постановления о привлечении в качестве обвиняемого, но и о предъявлении обвинения и последующем его допросе.

Таким образом, можно говорить, что статус подозреваемого лицо обретает только в рамках уголовно-процессуальной деятельности. Вне ее речь можно вести только об обыденном подозрении.

Срок задержания в соответствии со ст. 27.5. КоАП РФ не должен превышать три часа, а его начало исчисляется с момента доставления лица

вслужебное помещение органа внутренних дел. Отсюда можно сделать вывод, что захват правонарушителя на месте нарушения не считается составной частью задержания, а время с момента фактического лишения свободы передвижения до момента доставления не включается

всрок задержания.

Следует отметить некоторую рассогласованность указанных положений с ч. 1 ст. 22 «Каждый имеет право на свободу и личную не-

44

Глава 3 Соотношение полицейского и уголовно-процессуального задержания

прикосновенность»; ч. 1 с. 21 «Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления» Конституции РФ.

Свобода и личная неприкосновенность субъекта ограничивается уже

вмомент захвата (пресечения правонарушения). В этот же момент возможно умаление достоинства личности при возникновении необоснованного подозрения в совершении правонарушения у должностных лиц, применяющих меры обеспечения производства по делам об административном правонарушении.

Несколько иначе закреплен начальный момент задержания в Законе «О полиции»: «Срок задержания исчисляется с момента фактического ограничения свободы передвижения лица. Срок административного задержания исчисляется в соответствии с законодательством об административных правонарушениях».

Закон явно разделяет эти два вида задержания, по-разному относится к правовой природе «захвата» и, следовательно, к исчислению сроков административного и уголовно-процессуального задержания. Правда, при таком подходе возникает вопрос: «К какому виду задержания следует отнести п. 11 ст. 14 Закона, который говорит о праве полиции задерживать «лиц, предпринявших попытку самоубийства либо имеющих признаки выраженного психического расстройства и создающих своими действиями опасность для себя и окружающих, — до передачи их

влечебные учреждения либо по месту жительства?».

Первый вид задержания следует, видимо, отождествлять с уголов- но-процессуальным задержанием и, судя по редакции нормы, включать действия по пресечению правонарушения (захват) составной частью задержания.

Отсюда, срок задержания нужно исчислять с момента захвата. Если такой подход применить к варианту задержания по постановлению следователя (п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ), то никаких противоречий с основными требованиями уголовного процесса не обнаруживается.

Иное дело, когда рассматривается второй вариант уголовно-про- цессуального задержания — в порядке ст. 92 УПК РФ. В соответствии с этой статьей трехчасовой срок, в пределах которого должен быть составлен протокол задержания, начинает течь с момента доставления подозреваемого в орган дознания или к следователю. Отсюда следует, что ни сам захват, ни срок от момента захвата до момента доставления… в понятие задержания не включены. Но этот вывод не согласуется

45

Проблемы законодательного регулирования уголовно-процессуального задержания

с определением задержания (п. 11) и момента фактического задержания (п. 15) ст. 5 УПК РФ.

Фактическое лишение свободы передвижения происходит уже в момент захвата, когда сотрудники патрульно-постовой службы, вневедомственной охраны и другие или пресекают правонарушение (п. 1 ч. 1 ст. 91 УПК РФ), или у них возникает подозрение по другим законным основаниям. То есть по смыслу ст. 5 УПК РФ уголовно-процессуальное задержание, а значит, и начало течения его срока должны приходиться на момент захвата (пресечения правонарушения), поскольку субъект реально лишен свободы передвижения. Его передвижение диктуется волей сотрудников полиции.

Казалось бы, прояснение наступило, но закон преподносит очередную загадку.

Пункт 15 ст. 5 УПК РФ связывает фактическое лишение свободы передвижения…с условием, что это лишение должно производиться «…в порядке, установленном настоящим Кодексом…». Но дело в том, что более или менее упорядоченная процедура задержания установлена после доставления подозреваемого в орган дознания или к следователю. Что касается периода с момента захвата, доставления и последующих процессуальных действий, об этом в УПК РФ не сказанно ни слова. Напрашивается естественный вывод — единственный порядок фактического лишения свободы передвижения закреплен в ст. 91 УПК РФ и он не включает в себя полицейское задержание (захват) и доставление.

Рассмотренная процедура не позволяет определить начальный момент исчисления 48-часового срока уголовно-процессуального задержания. Это можно сделать, только определившись с началом процедуры задержания.

Данная проблема разбиралась в разделе «Процедура задержания» (с. 8–10), где высказано мнение о том, что уголовно-процессуальное задержание возможно только после возбуждения уголовного дела. В соответствующем постановлении впервые дается официальная оценка совершенного деяния, а иногда устанавливается прямая связь между этим деянием и лицом, его совершившим, которое сразу обретает статус подозреваемого (п. 1 ч. 1 ст. 46 УПК РФ).

Но даже в подобном случае должностное лицо, имеющее право задерживать, должно решать вопрос, применять или нет эту меру процессуального принуждения. После принятия положительного решения

46

Глава 3 Соотношение полицейского и уголовно-процессуального задержания

необходимо провести личный обыск и только после этого составить Протокол задержания. Поскольку принятие решения о задержании в данной процедуре не предусмотрено (думается, это является упущением законодателя, так как письменный характер досудебного производства требует письменного оформления любого процессуального решения), единственным письменным документом, фиксирующим факт задержания, является Протокол. С момента составления этого процессуального документа начинается уголовно-процессуальное задержание и начинается отсчет его 48-часового срока.

В главе 12 «Задержание подозреваемого» нет прямого указания на начальный момент исчисления срока задержания. Только в ст. 94 «Основания освобождения подозреваемого» в ч. 2 косвенно указывается срок задержания: «По истечении 48 часов с момента задержания подозреваемый подлежит освобождению…». На начало исчисления этого срока указывает п. 11 ст. 5 УПК РФ — «…с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления». Думается, именно рассогласованность общей и специальной норм порождает трудности в определении природы сроков захвата и сроков уголовнопроцессуального задержания.

Деление процедуры задержания на две части (см. стр. 8–10) и то, что в них задержание осуществляют разные субъекты (см. стр. 11, 12) требуют разного подхода к определению правовой природы срока задержания в этих в этих частях. Первый срок является сроком административного (полицейского) задержания, а второй — сроком уголовно процессуального задержания, который начинает течь с момента составления протокола задержания.

В Руководстве Международной Амнистии по справедливому судопроизводству говорится: «В различных национальных правовых системах и международных нормах термины, относящиеся к справедливому суду, определяются по-разному. Целью приведенных ниже определений является объяснение смысла ряда терминов, используемых в руководстве и в документах Международной Амнистии. Эти определения не всегда совпадают с теми, которые используются в международных нормах и национальных законах». В частности, термин «задержание» используется в том случае, если человек был лишен свободы, не будучи осужденным за совершение преступления, а арест определяется как акт лишения человека свободы государственными

47

Проблемы законодательного регулирования уголовно-процессуального задержания

властями с целью его задержания и предъявления обвинения в совершении уголовного преступления1.

Применительно к рассматриваемому вопросу, термин «арест» аналогичен используемому в нашей уголовно-процессуальной литературе неофициальному термину «захват». Термин «задержание» имеет одинаковое с отечественным уголовным процессом смысловое содержание. Разность процедур, если можно говорить о процедуре захвата, очевидна.

Процессуальная форма более или менее полно разработана в УПК РФ применительно к задержанию. Именно поэтому начало исчисления срока задержания приходится на составление протокола.

Но лицу, в отношении которого сначала применяется захват («арест»), а затем уголовно-процессуальное задержание, безразлично, по какой процедуре его лишают свободы передвижения. На это обращается внимание в Руководстве по справедливому судопроизводству, где говорится, что международные правозащитные нормы предусматривают ряд защитных мер с целью создания гарантий против злоупотреблений в отношении задержанных. «Хотя данное руководство охватывает многие права, применимые ко всем заключенным, включая и находящихся в административном задержании, основной упор в нем делается на права, применимые к лицам, обвиняемым в совершении уголовного преступления»2.

Видимо, поэтому российский законодатель включил срок с момента захвата до момента составления протокола задержания в 48-часовой срок задержания. При этом еще раз следует подчеркнуть, что прямого указания на это нет, а вывод основан на систематическом толковании закона (ч. 2 ст. 94, ч. 2 ст. 92, п. 11,15 ст. 5 УПК РФ).

1 Руководство Международной Амнистии по справедливому судопроизводству / Издание Международной Амнистии 1 Easton Street London WC1X 8DJ Соединенное Королевство Великобритании. М.: Права человека, 2003. С. 21.

2 Там же. С. 29.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное исследование позволило прийти к следующим выводам.

1.Нормы, регулирующие уголовно-процессуальную деятельность по задержанию, страдают отсутствием системности. Широкое толкование понятия «задержание» привело к смешению категорий из административного и уголовно-процессуального права.

Отсюда проистекает самая грубая ошибка — предполагается возможность применения меры уголовно-процессуального принуждения вне рамок уголовного процесса. И тогда человек лишается возможности воспользоваться своим конституционным правом на обжалование действий должностных лиц, осуществлявших задержание. Кроме того, ущемляется право на реабилитацию и др.

2.Неадекватное использование термина «задержание» в УПК РФ привело к ошибке использования термина «подозреваемый». Расширенное толкование этого термина приводит к мнению, что наделение уголовно-процессуальным статусом «подозреваемый» также возможно вне рамок уголовного процесса.

Это в свою очередь позволяет говорить, что процессуальные права

иобязанности у данного субъекта (см. ч. 4 ст. 46 УПК РФ) реализуются еще при осуществлении административно-правовой деятельности, регламентируемой, в частности, и «Законом о полиции».

3.Следующим последствием подобного подхода является то, что, по мнению некоторых процессуалистов, осуществлять уголовно-про- цессуальное задержание могут любые представители органов дознания

идаже, что совсем необъяснимо, обычные граждане.

То есть до возникновения уголовно-процессуальных правоотношений, до принятия дела к своему производству представители органов предварительного расследования могут применять меры уголовно-про- цессуального принуждения.

4. Уголовно-процессуальная категория «подозрение» лежит в основе обретения процессуального статуса лица, в отношении которого ведется уголовное преследование. Для всех процессуальных решений уголовно-процессуальный закон ввел единую форму — постановление

49