Проблемы законодательного регулирования уголовно-процессуального задержания. Научно-практическое пособие. Лекция-1

Глава 1 Анализ понятия «уголовно-процесуальное задержание»

Но «Кесарю-кесарево, а слесарю — слесарево». В уголовном процессе нужно оперировать только уголовно-процессуальными категориями, иначе происходит смешение отраслей права, что может привести к нарушению системы права.

Самостоятельность отрасли права, по мнению Д.А. Керимова, определяется совокупностью следующих черт: предметным критерием, методом правового регулирования, специфическими правовыми принципами, характерной внутренней и внешней формой, особым механизмом регулирования, «нерасторжимостью» входящих в нее институтов и обособленностью законодательства1. Поэтому и возникла необходимость определиться

ссодержанием понятия уголовно-процессуального задержания.

Вотличие от Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, который использует понятие «Административное задержание» (ст. 27.3), тем самым обозначая отрасль, где применяется принуждение, УПК Российской Федерации, оперирует понятием «задержание подозреваемого». Как видим, в этом обороте нет указания на отрасль применения, поскольку лицо может подозреваться в совершении и административного, и уголовного и других правонарушений. Думается, в этой нечеткости кроются законодательные, теоретические и практические проблемы рассматриваемого института. Причем проблемы связаны и с термином «задержание», и с термином «подозреваемый». Это словосочетание в целом порождает вопросы, поскольку предполагается, что на момент задержания задерживаемый уже обладает процессуальным статусом подозреваемого.

Это противоречит п. 2 ч. 1 ст. 46 УПК РФ, по смыслу которой лицо становится подозреваемым после его задержания в соответствии со ст. 91 и 92 настоящего Кодекса. Хотя, ради справедливости, следует отметить, что редакция ст. 91 и 92 УПК РФ подводит к мысли о первичности подозрения и вторичности действий принудительного характера. Но подобного рода умозаключения, хотя и возможны, но совсем не желательны в ежедневной борьбе с преступностью.

Впунктах 1, 3, 4 ч. 1 ст. 46 УПК РФ появление процессуального субъекта — подозреваемого обусловлено наличием процессуальных документов: соответственно постановлением о возбуждении уголовного дела (п. 1), постановлением о применении меры пресечения до предъявления

1 Керимов Д. А. Философские проблемы права. М.: Мысль, 1972. С. 296, 297.

11

Проблемы законодательного регулирования уголовно-процессуального задержания

обвинения (п. 3), уведомлением о подозрении в совершении преступления (п. 4). И лишь в отношении п. 2, если четко следовать букве закона, о таком требовании (наличие процессуального документа) речь не идет.

Согласно ст. 91, 92 и п. 11, 15 ст. 5 УПК РФ подозреваемый появляется в связи с действиями (задержанием в смысле, определенном законодателем), произведенными представителями правоохранительных органов. Причем важно отметить, что эти действия могут реально осуществлять не только лица, наделенные процессуальными полномочиями по предварительному расследованию преступлений (дознаватель, следователь), но и иные представители органов дознания. Например,

ворганах внутренних дел — сотрудники вневедомственной охраны, выехавшие на проверку сработавшей сигнализации.

Ивсе же применительно к п. 2 ст. 46 УПК РФ в одном месте законодатель упоминает процессуальный документ, связанный с задержанием. В пункте 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ говорится о праве следователя давать органу дознания письменное поручение об исполнении постановления о задержании.

Иными словами, в абсолютном большинстве случаев, обозначенных в законе, наделение лица, в отношении которого ведется уголовное преследование, статусом подозреваемого связано с наличием процессуального документа.

Из этого ряда выпадают случаи, связанные с задержанием не по постановлению следователя, случаи так называемого фактического задержания, когда подозреваемый (в смысле, установленном законодателем

вп. 11 ст. 5 УПК РФ) появляется с момента лишения лица свободы передвижения. Закономерно возникают два вопроса: «Почему законодатель отошел от общего правила в данном случае и действительно ли при таком фактическом задержании лицо приобретает статус подозреваемого?»

Отвечая на первый вопрос, напомню ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы». Поскольку некоторые международные нормы применимы ко всем формам задержания, включая административное задержание, «Руководство по справедливому судопроизводству» делает основной упор на нормы, применимые к уголовным процессам1.

1 Международная амнистия. Руководство по справедливому судопроизводству. М.: Права человека, 2003. С. 29.

12

Глава 1 Анализ понятия «уголовно-процесуальное задержание»

Статья 3 Всеобщей декларации прав человека, ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах и др. провозглашают право каждого человека на личную свободу. Главным следствием права на свободу является защита против произвольного или незаконного задержания1.

Понятие фактического задержания введено в уголовный процесс

ирегламентировано специальной нормой. И, несмотря на то, что на этот момент уголовное дело может быть не возбуждено, а значит, и отсутствуют необходимые процессуальные документы (по сути, ни о каких уголовно-процессуальных правоотношениях речи быть не может), российский законодатель вынужден был признать фактическое задержание задержанием подозреваемого и наделить последнего процессуальным статусом2.

То есть необходимость следования международным правовым нормам заставила законодателя пренебречь отечественными уголовно-про- цессуальными формами в угоду соблюдению прав и законных интересов личности. Однако необходимо отметить, что значение, ценность уго- ловно-процессуальной формы как раз и заключается в том, чтобы наряду с другими добиться соблюдения прав и законных интересов личности.

Ответ на второй вопрос базируется на традиционном понимании значения уголовно — процессуальной формы, которая способствует

иустановлению обстоятельств дела и обеспечивает соблюдение прав

изаконных интересов субъектов уголовного судопроизводства, т. е. создает оптимальные условия для достижения целей правосудия.

Несомненно, соблюдение прав и законных интересов субъектов уголовного судопроизводства имеет приоритетное значение перед раскрытием преступления. Однако не следует забывать предмет обсуждения: в рамках уголовного судопроизводства (а оно в нашем примере еще не начато) речь нужно вести не о личности вообще, а о личности, наделенной процессуальным статусом, к которой применяется уголовнопроцессуальное задержание.

1 Там же.

2 Представляется, что подобной нужды не было вовсе. Не надо было в рамки уголовного процесса «загонять» правоотношения, не относящиеся к уголовно-про- цессуальным. Международное право ценит право на личную свободу в целом, вне зависимости от отрасли, которая ее охраняет. Всем была бы понятна ситуация, когда административное принуждение перерастает в уголовно-процессуальное после возбуждения уголовного дела.

13

Проблемы законодательного регулирования уголовно-процессуального задержания

Решение о наделении процессуальным статусом может принять только полномочный субъект, и оно должно быть оформлено процессуальным документом (вновь приходится напоминать о письменной форме досудебного производства).

Этих важнейших факторов на момент фактического задержания вне рамок уголовного дела нет. Не улучшает ситуацию и предложение зачитывать права в момент фактического задержания, так как еще неизвестно, что совершено административное правонарушение или преступление или человек оказался не в то время не в том месте.

Кроме того, достаточно абсурдно предположить, что задерживающие будут зачитывать все права, закрепленные в ч. 4 ст. 46 УПК РФ. Но в подобном случае налицо явное нарушение прав подозреваемого. Напрашивается единственный вывод: при фактическом задержании не может быть подозреваемого в его уголовно-процессуальном смысле.

Теперь о самом действии. В пунктах 11 и 15 ст. 5 ч. 1 ст. 92 УПК РФ задержание связывается с «моментом… фактического лишения свободы передвижения лица, подозреваемого в совершении преступления». Представляется, что указанная формула предполагает двоякое толкование. Этот момент может приходиться и на момент захвата предполагаемого правонарушителя (данный термин, имеющий самое широкое значение, используется сознательно. — Р. А.), и на момент составления протокола задержания, которым документируется факт задержания. В теории и на практике, к сожалению, получила распространение точка зрения, согласно которой начало уголовно-процессуального задержания связывается с моментом захвата.

Эта позиция вполне приемлема с точки зрения ст. 14 Закона о полиции, однако совсем не соответствует основным положениям уголовного судопроизводства.

Во-первых, исходя из тезиса о том, что главной формой осуществления уголовного судопроизводства является уголовно-процессуальное правоотношение, в которой осуществляется уголовно-процессуальная деятельность, отметим — первое уголовно-процессуальное правоотношение возникает при поступлении информации о совершенном или готовящемся преступлении в органы, уполномоченные решать вопрос о возбуждении уголовного дела. Это связано с любым из поводов, закрепленных в ст. 140 УПК РФ. В свете рассматриваемой проблемы особенно интересно сообщение в форме рапорта сотрудника органа

14

Глава 1 Анализ понятия «уголовно-процесуальное задержание»

внутренних дел об обнаружении признаков преступления, которое регистрируется в Книге учета сообщений о происшествиях1. В используемом нами примере это первое уголовно-процессуальное отношение возникает после фактического задержания, после доставления лица в орган внутренних дел. Все, что осуществляется правоохранительными органами до этого момента, находится вне рамок уголовного процесса.

Во-вторых, появление большинства участников уголовного судопроизводства возможно только после возбуждения уголовного дела — акта, означающего официальное начало предварительного расследования, а значит, и возможность применения законных мер уголовно-процессуаль- ного принуждения. Особенно это касается лица, в отношении которого ведется уголовное преследование. Напомню, на момент фактического задержания в смысле п. 11, 15 ст. 5 УПК РФ уголовное дело не возбуждено.

В-третьих, основные субъекты уголовного судопроизводства (например, следователь) появляются в результате принятия соответствующего процессуального решения (принятие дела к своему производству), которое должно быть задокументировано, это также происходит после возбуждения уголовного дела. Ранее в уголовно-процессуальной литературе было высказано подобное мнение: «…уголовно-процессуальное задержание начинается с составления процессуального документа и направления подозреваемого в помещение для задержанных в целях исключения для него возможности скрыться, помешать ходу расследования или совершить новое преступление.

Такое задержание сопровождается личным обыском и оформляется специальным протоколом. Все эти меры могут иметь место лишь при наличии уже возбужденного уголовного дела»2. При этом решение должно исходить от должностного лица, принявшего дело к своему производству и отвечающего за законность, обоснованность и мотивированность своих решений и действий. Сказанное позволяет прийти

1См.: Приказ МВД РФ от 29 августа 2014 г. № 736 «Об утверждении Инструкции

опорядке приема, регистрации и разрешения в органах внутренних дел Российской Федерации заявлений, сообщений и иной информации о происшествиях».

2 См.: Алексеев Н. С., Даев В. Г., Кокорев Л. Д. Очерк развития науки советского

уголовного процесса. Воронеж, 1980. С. 172. Об этом же см.: Гуткин И. М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания. М.: Изд-во Академии МВД СССР,

1980. С. 27; Булатов Б. Б. Государственное принуждение в уголовном судопроизводстве: Монография. Омск: Омская академия МВД России, 2003. С. 57.

15

Проблемы законодательного регулирования уголовно-процессуального задержания

к единственному выводу: на момент захвата правонарушителя на месте происшествия ни о каком уголовно-процессуальном задержании речи быть не может. Отсюда второй вывод — подозреваемый как процессуальный субъект появляется гораздо позднее.

В соответствии с ч. 1 ст. 92 УПК РФ после доставления подозреваемого (в нашем понимании — заподозренного. — Р. А.) должен быть составлен протокол задержания. В рассматриваемом случае фактического задержания (в смысле п. 15 ст. 5 УПК РФ) протокол задержания является первым после постановления о возбуждении уголовного дела процессуальным документом, исходящим от должностного лица, уполномоченного осуществлять уголовно-процессуальное задержание.

Вотличие от протокола следственного действия (ст. 166 УПК РФ) в нем отражается не только само действие, но и законность задержания, результаты личного обыска задержанного, а также делается отметка о том, что подозреваемому разъяснены права, предусмотренные ст. 46 настоящего Кодекса. Последнее важно не только для реализации его прав. Протокол не только является первым процессуальным документом, знаменующим появление подозреваемого (в тех случаях, когда задержание происходит не по постановлению о задержании), но и завершает формирование его процессуального статуса.

Таким образом, первым процессуальным документом, знаменующим появление подозреваемого как процессуального субъекта, является названный протокол. Он содержит два юридических факта: факт уго- ловно-процессуального задержания и факт появления уголовно-про- цессуального субъекта.

Высказанный вывод косвенно подтверждается в ст. 46 УПК РФ.

Вчасти 4 этой статьи закон, перечисляя права подозреваемого, говорит о том, что подозреваемый вправе: «1) знать, в чем он подозревается, и получить… копию протокола задержания…». То есть еще раз подтверждается требование фиксировать уголовно-процессуальные действия в уголовно-процессуальных документах.

Определившись с моментом уголовно-процессуального задержания и моментом наделения лица процессуальным статусом подозреваемого, было бы логично связать с этим и начальный момент отсчета 48-часово- го срока задержания, так как срок тоже должен быть процессуальным.

Однако здесь вступает в действие другой фактор: необходимость соблюдения прав и свобод личности, предусмотренных Конституцией РФ.

16

ГЛАВА 2

Подозрение1 как основание применения уголовно-процессуального задержания

Глава 2 Конституции РФ презюмирует добропорядочность любого человека, даже того, в отношении которого ведется уголовное судопроизводство. При этом уголовно-процессуальный закон не запрещает официального подозрения. Более того, позволяет наделить лицо временным статусом подозреваемого с тем, чтобы оно могло воспользоваться предоставленными правами для активной защиты своих законных интересов, а с другой стороны, чтобы правоприменители могли использовать весь арсенал средств для установления истины. Однако довольно часто при правоприменении (и что совсем недопустимо — при законотворчестве) не различают обыденное и официальное подозрение.

Уголовно-процессуальная категория «подозрение» играет значительную роль в реализации функции преследования. Статья 5 УПК РФ, где Закон закрепил основные уголовно-процессуальные дефиниции, не дает определения подозрения. При этом именно подозрение должно лежать в основе обретения процессуального статуса лица, в отношении которого ведется преследование. В дальнейшем подозрение позволяет применять к нему меры процессуального принуждения, в частности, задержание и, естественно, реализовывать права и обязанности, предусмотренные законом.

Отсутствие определения подозрения в УПК РФ, в отличие от определения обвинения (п. 22 ст. 5), не единственный законодательный недостаток. Сравнительный анализ отдельных норм еще более усложняет понимание этой категории. Так, например, отсутствует согласование трех норм. В части 1 ст. 46 УПК РФ говориться, что статусом подозре-

1 Следует обратить внимание на то, что среди научных и практических работников довольно часто происходит смешение понятий «подозрение» и «основания для задержания». Последнее в соответствии с ч. 1 ст. 91 УПК РФ состоит из двух законодательных требований: основания для подозрения и возможности назначения наказания в виде лишения свободы.

18

Глава 2 Подозрение как основание применения уголовно-процессуального задержания

ваемого наделяется лицо, «которое задержано в соответствии со статьями 91 и 92 настоящего Кодекса» (т. е. подозреваемым лицо становиться после производства процессуального действия). В то же время в ч. 1 ст. 91 УПК РФ говориться «…вправе задержать лицо по подозрению в совершении преступления…» (т. е. сначала возникает подозрение и только потом совершается процессуальное действие). Не проясняет ситуацию и ст. 92 УПК РФ. Не ясно, что предшествует доставлению подозреваемого в орган дознания или к следователю. Отсутствие системности в изложении содержания рассматриваемой категории негативно влияет на теоретические исследования. Негативно сказывается и на правоприменительной деятельности.

ВФедеральном законе от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» используется словосочетание «задержание лиц, подозреваемых в совершении преступлений» (см.,например, п. 25 ч. 1 ст. 13; п. 1, п. 6 ч. 2 ст. 14;

п.1 ч. 3 ст. 17 и др.). Логика подсказывает, что принудительное действие производится после возникшего подозрения и наделения лица статусом подозреваемого. Определенный интерес представляет формулировка

п.2 ч. 1 ст. 13, в соответствии с которой полиции предоставляется право проверять документы…, «если имеются данные, дающие основания подозревать их в совершении преступления…». Необходимо подчеркнуть, что здесь уже говорится о том, что для возникновения подозрения должны быть определенные данные. Подобная формулировка используется и в ч. 2 ст. 91 УПК РФ: «При наличии иных данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления…».

Представляется, что ее можно использовать для уяснения механизма появления и развития категории «подозрение» в уголовном процессе. Однако следует иметь в виду, что содержание подозрения не всегда одинаково, не всегда должно толковаться как однозначное уголовнопроцессуальное подозрение. Сначала появляются какие-либо данные, дающие основание подозревать в совершении не конкретизированного по отраслям права правонарушения. Затем получение новых данных может привести к необходимости решения вопроса о задержании или о применении иных мер процессуального принуждения. И, наконец, действия, произведенные в соответствии с ч. 1 ст. 46 УПК РФ, приводят к появлению в процессе лица со статусом подозреваемого.

Всоответствии с уголовно-процессуальным законом наделение лица статусом подозреваемого не связано жестко с уголовно-процессуаль- ным задержанием. В частности, подобное возможно при расследовании

19

Проблемы законодательного регулирования уголовно-процессуального задержания

в форме дознания, когда в соответствии со ст. 223.1 УПК РФ дознаватель составляет письменное уведомление о подозрении в совершении преступления.

По аналогии с обвинением в совершении преступления было бы логичным применять к уголовно-процессуальному подозрению требования законности и обоснованности.

Законность и обоснованность подозрения — факторы взаимосвязанные. Законность подозрения предполагает, что уголовно-процессуальные нормы должны закреплять в дефиниции (например, в ст. 5 УПК РФ) основания подозрения, как фактические, так и юридические, а его обоснованность — наличие фактических данных для подозрения и четкую реализацию этих предписаний закона в документах правоприменительной деятельности.

УПК РФ предлагает фактические основания подозрения в ч. 1 и 2 ст. 91, то есть перечень фактических ситуаций, когда адекватно возникает подозрение, а также «иных данных…» (например, оперативно-ро- зыскных). Юридическое основание (т. е. процессуальный документ,

вкотором на основе фактических оснований принимается решение должностного лица органов расследования о введении в процесс субъекта с процессуальным статусом) подменено либо документом о начале расследования (п. 1 ч. 1 ст. 46), либо применением процессуального принуждения к лицу (п. 2, 3 ч. 1 ст. 46). Только в п. 4 ч. 1 ст. 46 имеется некий намек на процессуальный документ, непосредственно связанный с подозрением — уведомление.

Для всех процессуальных решений уголовно-процессуальный закон ввел единую форму — постановление, в структуре которого указывается на автора документа, основания и мотивы принимаемого решения и формулировка самого решения. Уведомление — документ иного рода,

вкотором нет решения. Им лицо лишь извещается1 о предположении дознавателя в незаконности действий заподозренного. Хотя следует отметить, что по своему содержанию уведомление многим напоминает постановление, за изъятием одного важного структурного элемента — резолютивной части. Не изменяет правовую природу документа и требование составления протокола о разъяснении прав подозреваемого и с отметкой о вручении лицу копии уведомления (ч. 1 ст. 223–1 УПК РФ).

1 См.: Ожегов С. И. Словарь русского языка. Изд. 25-е. Около 53000 слов. Изд. 4-е, стереотип. М.,1997. С. 684.

20