Магия

дать, но если ему удастся объединить свою природу с высши­ми принципами и тем самым превратиться в существо с дру­гой природой, их терзания не будут иметь для него большого значения. Таково единственное разумное философское объяс­нение «отпущения грехов», и священники могли бы отпускать грехи, если бы были способны обратить грешника в святого или управлять законом Кармы. Это, однако, под силу сделать лишь самому «грешнику», получившему, возможно, наставле­ния от кого-то мудрого. А чтобы наставлять другого относи­тельно законов или его собственной природы, человеку безус­ловно необходимо знать самому эти законы и постичь истин­ное строение человека.

которые он совершает во сне, хотя ему может казаться, что он задействует свою волю. Вещи, которые он видит, для него ре­альны, и он не сомневается в их вещественности, в то время как внешние материальные предметы для него не существуют, и даже сама возможность их существования не присутствует в его сознании. Ему может сниться, что перед ним яма и он хо­чет перепрыгнуть ее, но на самом деле он не прилагает к этому свою волю, а только следует побуждениям, возникшим у него во время бодрствования. Человек, находящийся в трансе, иногда настолько подпадает под влияние «магнетизера», что его собст­венная воля совершенно перестает работать, и он следует только за воображением «оператора». Каналы его внешних чувств пе­рекрыты, он живет полностью в субъективном мире, где нет места материальным объектам и в который эти объекты нико­им образом нельзя ввести. В то же время, все, что он видит, для него реально, и если оператор создает в его воображении пропасть, представленную, может быть, меловой чертой на полу (эта черта нужна, чтобы помочь воображению оператора), «субъект», приблизившись к ней, испытает ужас, ровно такой же, какой охватил бы его в нормальном состоянии, если б у ног его разверзлась пропасть, и этот ужас отразится на его лице. Если же оператор окажется настолько жесток, что заста­вит находящегося в трансе прыгнуть в пропасть, это может иметь для того самые серьезные последствия. Выпив стакан воды, превращенный волей «месмериста» в воображаемое вино, гипнотизируемый может опьянеть; а если воду обратить в вооб­ражаемый яд, им можно отравить или даже убить впечатлитель­ного человека. Сильный месмерист может создать чудесную или устрашающую картину в своем уме и, передав ее с помо­щью воли в ментальную сферу восприимчивого человека, зас­тавить его — даже в нормальном состоянии — наслаждаться или страдать, а образы, порожденные в уме последнего, в свою очередь, могут быть переданы другим и восприниматься ими.

их воздействия на пассивного медиума будет пропорциональ­на проявляемой ими активности. В такой же роли иногда выс­тупает элементал, астральное тело или злонамеренное влияние, и тогда медиум становится эпилептиком, маньяком или пре­ступником. Человек, который позволяет распоряжаться своим воображением без разбора всем неизвестным силам, поступает столь же безумно, как тот, кто доверяет свои деньги и ценности первому попавшемуся незнакомцу или бродяге, который пред­ложит ему это.

который эта форма представляет, это заведет нас во тьму, а не выведет к свету. Если мы считаем, что изображения божеств представляют неких реально существующих личностей, мы осознаем и свою собственную личность по отношению к яко­бы личностному божеству, и в таких случаях вместо расшире­ния сознания происходит его концентрация на нашем собствен­ном «я». В силу этого вера в персонифицированных богов ук­репляет иллюзию «я»: она превращает человека в труса; она заставляет его просить о милостях, которых он не заслужил, в ущерб людям, их достойным; на ней зиждется власть священ­нослужителей, и благодаря ей лживый прелат восседает на троне, с которого истинный Бог был изгнан. Такое неправиль­ное понимание принижает достоинство мужчин и лишает чис­тоты женщин, и религиозные системы, основанные на подоб­ных практиках, заставляют человека деградировать, вместо то­го чтобы возвышать его характер. Тот, кто поднялся к жизни превыше иллюзии формы и осознал существование истинного Бога в своем сердце, не нуждается ни в каких иллюзорных формах, привлекающих его внимание. Он носит храм внефор­менного и вечного Бога в своей душе и поклоняется этому Богу не церемониями и ритуалами, а вечной любовью.