Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5493 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Корабли идут на бастионы

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
Адмирал сошел на пристань, осмотрел стрелы, гини, шпили и убедился в том, что Куликов даже не сумел пра­вильно расставить людей на аврале. Везде виднелось много народу, и все были заняты, но люди больше толк­лись, чем работали. Капитан Куликов ходил за адмира­лом с тоской в сердце и шептал Доможирову:
— Подвели, сударь, бог вас суди. Не ожидал я от вас таковой конфузии.
Доможиров с ненавистью глядел на него и гудел:
— Сами себе, государь мой, конфузии чините, плакать­ся не на кого — говорил я вам баркас послать.
Куликов махал рукой со знакомым, ненавистным До­можирову перстнем.
— Привычки петиметровы
1
,— грубо вслух бормотал До-
можиров, трепля свои густые, как лесные дебри, волосы.
— Иван Николаевич,— обернулся адмирал к капитану фрегата,— вы бы Финогена по пустякам не употребляли. Пошлите его срубы к люкам готовить.
И не давая опомниться Куликову, приказал разгрузить стоявший у пристани баркас, доставивший гини и тро­сы, послать его за пустыми бочками, а лишних людей, которые зря возились с бревнами, отправить на помощь Финогену. Затем он посоветовал вызвать водолазов.
Капитан Куликов совсем не умел работать, когда его торопили и нахлестывали, как коня нагайкой.
— Как прикажете, ваше превосходительство,— покор­но отвечал он на все распоряжения адмирала.
— Под фрегат подвести еще несколько грунтовов,— го­ворил адмирал, обращаясь на этот раз к Доможирову.— Переосновать гини от стрел к левому борту судна.
Последнее уже касалось не частностей, а общего плана работ, и Доможиров обиделся. Он считал себя непогрешимым и всякие советы воспринимал как оскор­бление. Поэтому он тотчас забыл свои добрые чувства к адмиралу.
«Самолюбие, государь мой! Надо что-нибудь найти — и нашел»,— думал он, с еще большим ожесточением взби­вая свои вихры.
1
Щеголь.
121
«Ничем никогда нельзя угодить человеку,— мысленно вторил Доможирову капитан Куликов. Возня с новыми грунтовами начинала томить его. Ему очень хотелось, чтоб грунтовов не оказалось или чтобы они лопнули.— Пока адмирала не было, все шло тихо, мирно, гладко. Даже злой и вечно шипящий Доможиров был явно доб­рее. И что бы адмиралу пожить еще с месяц в Петербур­ге? Все бы без него кончили спокойно, не торопясь. Нет, не утерпел, прискакал, чтоб показать, какой он рачитель есть. Только, видно, там его рачение по заслугам расце­нили. Недаром все говорят, что государыня его даже принять не пожелала и скоро придет приказ направить Ушакова на Каспий вместо графа Войновича»,— продол­жал роптать Куликов.
Угадал ли адмирал чувства обоих командиров или ему казалось, что приказания его передают недостаточно быстро, но он стал распоряжаться сам. Если ему не да­валась гармония в музыке, то гармонией труда он владел всецело. Он сам знал в себе эту способность и любил ее. Понемногу люди встали каждый на свое место, и дело пошло, как по цепи, звено за звеном, и чем дальше, тем стройнее и лучше.
Ушаков спрыгнул в гичку и приказал грести к лихтеру. Черный борт чуть сочился смоляными крупными сле­зами. Как тонкая волосяная сеть, бежало по обшивке отражение водяной ряби. И от острого запаха дегтя воздух был еще легче и свежей.
Адмирал почувствовал под подошвами башмаков го­рячую палубу лихтера. Одну ногу даже чуть-чуть ожгло, потому что подошва проносилась. Но даже это было по­чему-то приятно. Балансируя, Ушаков пробежал по брев­ну, которое упиралось в борт фрегата. Оно еще не было закреплено и в тот момент, когда Ушаков приблизился к концу его, накренилось и подалось в сторону. Кто-то вскрикнул за спиной адмирала. Но Ушаков ловким прыж­ком перепрыгнул на накрененный борт фрегата.
— Батюшка, да что это вы! — неодобрительно закричал Финоген, стоявший по пояс в воде.
Отовсюду к адмиралу протянулись крепкие руки мат­росов.
122
Осмотрев фрегат и дав указания людям, Ушаков тем же акробатическим путем вернулся в гичку и вскоре был на пристани.
Подготовительные работы заканчивались. Матросы, посланные в адмиралтейство за бочками, возвратились и дружно найтовили их к борту фрегата.
Но Ушакову уже было недостаточно того, что он лич­но руководил работами. Его мускулы, тело томились желанием движения, напряжения, борьбы. Поэтому, как только басом заскрипели шпили, натягивая гини, адмирал засучил рукава рубашки, безжалостно уминая плиссированные манжеты, и кивнул матросу, уже поло­жившему руки на вымбовку.
— Не сдужаете, ваше превосходительство,— сказал матрос.
— За собой смотри, братец! — весело крикнул адмирал и налег на рычаг.
То же самое сделали матросы.
Поскрипывая, рычаги начали вращаться, убыстряя свое движение с каждым оборотом вокруг шпиля. Пе­ред глазами Ушакова замелькали, чередуясь, голые ноги матросов, шедших впереди, конец бревна, в который упиралась грузоподъемная стрела, чуть подрагивавшие блоки.
Скоро шея и лицо адмирала покрылись испариной, а на спине взмокла рубашка. Чтоб вытереть пот, не снимая рук с вымбовки, он проводил щекой по своему плечу или засученному рукаву рубашки, и сердце его билось хотя и учащенными, но вольными ударами. Крепкие бревна грузоподъемных стрел высоко вздымались над его головой, и море и высокое небо дышали вместе с ним широким привольем.
— Эгей, Дмитрий Андреевич! — окликнул Ушаков ка­питана над портом.— Сегодня, так и знайте, за обедом я полбарана съем.
— Мясо жизнь сокращает,— сердито прогудел Доможи­ров, из служебного приличия также ставший к другому шпилю.
— Полноте, батюшка. Это лекари придумали. Я весь век баранину ем, а посмотрите — вас переживу.
123
Убегая за уходящей вымбовкой, адмирал перешагнул через натянутый канат и опять налег руками и грудью на рычаг.
— Пошел! — произнес кто-то около Ушакова.
— Пошел, пошел! — закричали кругом.
Деревянные блоки, ввязанные в нижние концы вант фрегата и похожие на сосновые шишки, медленно пол­зли вверх. Стропы задрожали от напряжения.
Куликов, измученный суетней и страхом, что ему и тут не повезет, с жадной опасливостью поглядывал на фре­гат. Он теперь не только не желал, чтобы грунтовы лоп­нули, но каждый скрип бревен или визг шпиля заставлял холодеть его сердце. Ведь если фрегат не встанет, для него все будет кончено. Только бы он встал, только бы встал, и тогда Куликов тотчас подаст просьбу о переводе в Николаев, подальше от этого человека.
Левый борт фрегата едва заметно поднимался над водой. Близ судна плескались небольшие волны. Они достигали неподвижных, словно прикованных ко дну лихтеров и замирали возле них. От пристани и кораб­лей, в глубину, уходили длинные темнеющие отраже­ния. Они повторяли все с такой точностью, словно там, под ногами, была вторая киленбанка, висевшая прямо в небе. Флаги на флагштоках не шевелились.
Наконец тень от берега стала густой и захватила при­стань. Волна, поднятая рывком выпрямившегося фрега­та, подбежала к лихтерам и, журча, отступила. Фрегат стал прямо, юферсы перестали дрожать.
— Шабаш! — закричал адмирал.
— А-а-о! — откликнулись ему с лихтеров, с фрегата, с пристани и как будто из глубины бухты.
Ушаков выпрямился. Мокрое от пота, багровое от натуги лицо его было счастливым.
15
Прежде чем просить руки самой прекрасной девушки в Севастополе, капитан Саблин считал долгом совести покончить со своим прошлым, «исполненным страс-
124
тей». Женитьба должна была положить грань между жизнью прошлой и будущей.
Саблин всегда умел вовремя и решительно обрывать свои многочисленные любовные увлечения. Только от­ношения его с дочерью корабельного мастера достав­ляли ему довольно много хлопот. Белокурая толстушка была так наивна и так ребячески глупа, что увлечься ею было можно на день или два — не больше. Как только история с дочерью корабельного мастера несколько устарела, в городе заговорили о новой победе Саблина над легкомысленным сердцем жены капитана Шишма­рева. Было ли это так или нет, никто наверно не знал. Но когда Саблин, необычно серьезный и строгий, оде­тый в новый мундир, постучал в двери дома адмирала, репутация непобедимого обольстителя вдруг показалась капитану несколько стеснительной.
Ушаков принял гостя в кабинете. На столе перед адми­ралом лежало множество больших и маленьких листов бумаги, исписанных нотами.
— Вот хочу гармонию постигнуть,— сказал Ушаков, мельком взглянув на белую перчатку, надетую на левую руку Саблина, и тотчас отвел взгляд.— Сочинительством вздумал заняться.
Адмирал положил на свои листки книгу, как будто бо­ясь, что Саблин прочтет ноты, и вдруг начал излагать очень пространно и очень непонятно теорию гармо­нии.
Саблину было скучно, так как теорией музыки он ни­когда не интересовался. Недовольное и сердитое выра­жение на лице адмирала его встревожило, но не потому, что он боялся своего начальника (он бы не устрашился гнева кого угодно), а потому, что адмирал, казалось, до­гадывался о цели его визита и, вероятнее всего, цель эту не одобрял.
На самом же деле Ушаков не заметил ни парадного вида, ни той серьезной торжественности, которая по­явилась в манерах Саблина. Адмирал уже давно занимал­ся сочинительством, но тщательно скрывал это занятие и стыдился его, уверенный, что сочинительствует очень плохо. Однако надежда постичь тайну гармонии его не
125
оставляла. Рассчитывал он больше на свое упорство, чем на талант, и, когда на него нисходили редкие минуты вдохновенья, считал врагом каждого, кто ему мешал.
Сегодня к тому же, мнилось ему, нечто недурное начи­нает вылупляться в душе его, словно птенец из скорлупы. А потому визит Саблина был ему особенно неприятен. Скоро он заметил, что чем больше говорит он о гармо­нии, тем быстрее улетает его вдохновение. Решив, что все окончательно испорчено, адмирал сразу оборвал свое повествование о теории музыки и сухо сказал:
— Я слушаю вас, Яков Николаевич. Вы ведь не ради рассуждений моих пришли.
Капитан Саблин ответил с обычной раздражавшей всех самоуверенностью:
— Да, Федор Федорович, я пришел к вам с намерением столь серьезным, перед коим отступает все остальное. Для того, кто имел возможность оценить превосходные душевные качества Елизаветы Васильевны, для того нет иного счастия в мире, как посвятить ей всю жизнь свою. Я пришел просить у вас ее руки.
Адмирал поднес к глазам флейту, словно увидел ее впервые. Он давно ждал, что Саблин придет к нему, чтобы взять Лизу. Рано или поздно это должно было случиться, и все-таки предложение Саблина застало его врасплох.
Ушаков давно мысленно перебрал всех, кто мог пре­тендовать на руку Лизы. Все, кого он знал, совершенно очевидно ее не стоили. Вероятно, не стоил и Саблин, но лучшую партию трудно было найти. Капитан был человеком независимым, смелым и безусловно честным. Он обладал довольно большим состоянием, и будущее Лизы можно было считать вполне устроенным. Одно только смущало Ушакова: это многочисленные любов­ные приключения лихого капитана.
Ушаков положил флейту.
— Благодарю вас, Яков Николаевич, за честь,— сказал он,— но, простите меня, я буду вполне откровенен. Я знаю вас за храброго и прекрасного офицера, но образ жизни вашей не дает мне уверенности в будущем счастье моей крестной дочери,— вдруг сердито закончил он.
126
Дымчатые, тщательно уложенные на висках букли Саблина задел только ветер из большого открытого окна. А черная мушка из тафты, изображавшая гения с факелом и прилепленная к щеке под глазом, ни на ми­нуту не дрогнула. Капитан ответил с обычной холодной твердостью:
— Я отдал, как и все, дань безумию молодости. Теперь же наступила пора иная, и долгом своим я почитаю охранять счастье той, коя вверит мне судьбу свою.
Адмирал ничего не мог возразить. Саблин высказал общее ходячее мнение. Признавалось вполне естест­венным, что молодой человек должен перебеситься, прежде чем связать себя крепкими нерасторжимыми узами брака. Никому бы не пришло в голову укорять муж­чину за его прошлое. Пожалуй, даже скорее можно было посмеяться над тем, у кого этого прошлого не было.
— Но последние отношения ваши...— начал было ад­мирал, слыхавший о связи Саблина с дочерью корабель­ного мастера.
— Отношения эти порваны. Я ничего никому не обе­щал и не связывал себя словом.
— В подобных случаях дело ведь идет не о векселе. Вступая в некоторые отношения, вы тем самым уже берете на себя обязательства,— серьезно заметил Уша­ков.
— Какие же обязательства, ваше превосходитель­ство? — простодушно и искренне удивился Саблин.— Не могу же я жениться на женщине, которая не имеет ни скром­ности, ни чести и может только опозорить мое имя.
Саблин с недоумением смотрел на адмирала, припод­няв брови. Он всегда глубоко презирал женщин, кото­рые сдавались на его домогательства, и никогда бы не женился ни на одной из них. Он рассуждал очень просто: если девушка или женщина вступает до брака в близкие отношения с мужчиной, то значит, это женщина дурная, и если жениться на ней, то она после брака непременно будет обманывать и мужа. И рассуждали так не только он и люди его круга, а все.
— Вы сомневаетесь в чести моей? — спросил Саблин. Глаза его сузились, и все лицо стало чуть бледнее.
127
— Нет, Яков Николаевич, не сомневаюсь,— со вздохом сказал адмирал. Был ли он вправе предлагать Саблину к руководству свои убеждения взамен общепринятых? В конце концов, Саблин был не только не хуже, а даже лучше других. Он ни от кого не скрывал своих приклю­чений, и потому, может быть, его жизнь казалась более бурной, чем у других. Иной на вид и безгрешен, как херу­вим, а заглянешь в него поглубже, окажется чернее беса. На слово Саблина можно вполне положиться, он скорее умрет, чем изменит ему. А главное, видимо, в жизни его наступила действительно та пора, когда желание любви настоящей и сильной становилось вполне зрелым. А кто как не Лиза могла вызвать такую любовь?
— Я поговорю с Лизаветой Васильевной и передам ей ваше предложение,— сказал адмирал, вставая и соби­рая свои листки, на которых тщетно пытался постичь гармонию.
— Но вы сами, Федор Федорович? Могу я рассчиты­вать на одобрение моих намерений? — спросил капитан несколько хрипловатым дрогнувшим голосом.
— В моем согласии можете не сомневаться,— сказал адмирал, протягивая гостю руку.— Иначе я не стал бы передавать пропозиции вашей. Я знаю вас как храбро­го и достойного офицера, а таковым, полагаю, плохой человек быть не может.
Капитан пожал руку Ушакову с такой горячностью, что сразу стало видно, какое значение придает он его согласию.
— Сколь счастлив я, Федор Федорович! Сего вы и по­стичь не можете,— сказал он.
16
Лиза укладывала в решето ранние черешни. Она уме­ла делать это очень красиво и убористо. Ее приемная мать, вдова шкипера Варвара, собиралась ехать с ней в урочище Кач-Кальон, где уже восемнадцать лет подви­зался святой жизни отшельник. Обитал он в каморке, высеченной им самим в скале, и не вкушал ни горячего,
128
ни мясного, а только хлеб, воду и плоды. Варвара хотела попотчевать его в столь глубоком уединении первыми черешнями из своего сада.
Грамоте и необходимым ей наукам обучал Лизу Не­пенин и прилагал все усилия, чтоб искоренить в ней малейшее суеверство и очистить ее ум от предрассудков. А потому Лиза не верила в силу отшельника. Укладывая черешни, она была полна самых суетных помышлений. В следующее воскресенье праздновалась Троица, и весь город должен был собраться в церкви. Вот тогда-то Лиза наденет ту шаль, которую привез ей из Петербурга ад­мирал. Она накинет ее на свои черные волосы так, что­бы кружево спускалось на лоб и слегка затеняло одну щеку.
Она войдет в церковь вместе с адмиралом, и все будут смотреть на нее. Он тоже чуть прищурит глаза, что на том языке, который установился между ними еще с ее детства, означает, что он доволен ею и что она лучше всех. И все станут говорить, что Лиза самая милая и красивая девушка в Севастополе!
Лиза глубоко вздохнула, как бы под тяжестью собст­венного очарования. Потом, подняв обе руки, она потя­нулась, привстав на цыпочки. Над нею столбом вились мошки, дрожа и блестя чуть заметными крыльями. Этот трепещущий столб казался голубоватым и как будто ухо­дил далеко в небо.
Из-за гор показался месяц в остром ночном колпаке, очень похожем на колпак анахорета. Казалось, он шел пересчитывать звезды, как пересчитывал анахорет при­рученных им птиц, когда они слетались к нему на кор­межку. В большом небесном хозяйстве царила глубокая неизменная тишина.
«Если он действительно святой,— думала Лиза об ана­хорете,— то он непременно узнает, что я съела из этого решета десятка два черешен. Очень было бы любопыт­но, если бы он вдруг это сказал». Девушка не верила в чудеса, но всегда сожалела о том, что их не было.
Она взяла заполненное решето, чтоб нести его в дом, но калитка необычно громко хлопнула, и за густыми зарослями акаций мелькнул знакомый белый мундир.
129
Лиза поставила решето на стол и побежала навстречу
адмиралу.
— К старцу собираетесь? — тотчас догадался Ушаков. — Да, матушка хочет. — А ты не хочешь? Суеверством считаешь? — Считаю. — А по-моему, старец сей тебе судьбу весьма добрую
намолил,— шутливо возразил Ушаков.
— Да, у меня очень добрая судьба,— простодушно со­гласилась девушка, глядя ему в лицо большими, радостно сияющими глазами.
— Значит, ты довольна?
— Очень довольна.
— И ничего больше не желаешь?
— Ничего, пусть все будет так, как есть.— Лиза произ­несла это слегка настороженно. Ей вдруг показалось, что адмирал с каким-то тайным намерением задает ей эти вопросы.— Хочешь? — спросила она, опуская руку на блестящие крепкие ягоды.— Один ряд можно.
— Нет уж, что обижать старца,— сказал адмирал. Поче­му-то ему представилось невозможным вдруг разрушить ту простодушную ясность, которая сквозила в каждом ее взгляде и каждом движении.— Ну, а как Троица? Избие­ние жителей Севастополя готовится? — спросил адми­рал. Он был посвящен в заговор тщеславия и готовился добросовестно выполнить возложенную на него роль.
— Ты хотел побед, теперь я хочу побед,— отвечала Лиза.
После возвращения адмирала из Петербурга между ними установился тон легкой шутки, из которого ни­как нельзя было выйти, даже когда шутить совсем не хотелось.
Ушаков взял крестницу под руку и, увлекая ее к дому, сказал:
— Об одной из самых блестящих побед я и хочу ска­зать тебе.
Как только он произнес это, Лизе все сразу стало по­нятно. Та тоскливая тревога, которую она всегда испы­тывала в присутствии капитана Саблина, возникла так живо, словно он шел тут, рядом с ней.
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности