Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Биографическая проза Ромена Роллана. «Жизни великих людей», «Пеги». Монография
.pdf
ГЛАВА II. «ЖИЗНИ ВЕЛИКИХ ЛЮДЕЙ»
красот стиля, и стремление раскрыть личностный аспект своего героя,
рассказать о нем не только как о великом музыканте, но и как о человеке, достойном подражания.
Характерно в этом отношении то значительное место, которое занимает в структуре плутарховых жизнеописаний нравственная и психологическая характеристика героев, задачей которой и является
собственно
раскрытие этого личностного аспекта героя. Первое, что
сообщает Плутарх после сведений о происхождении своих героев, –
это то, каковы они нравом, каковы их человеческие качества. «Итак,
мне казалось, что Тесей во многом сходен с Ромулом. Оба появились
на свет тайно и вне брака, обоим приписывалось божественное происхождение <…> у обоих сила
Плутарх сравнительное жизнеописание Тесея и Ромула
соединена с мудростью», – так начинает
175
. Так же начи-
наются и очерки, посвященные каждому из героев «Жизнеописаний».
В начале биографии Тесея автор замечает, что «Тесей был еще совсем
молод, когда вместе с крепостью тела в нем обнаружились отвага, рас-
176
судительность, твердый и в то же время живой ум...»
. А биография
Ромула вслед за изложением различных версий происхождения героя
сообщает, что «Ромул был, казалось, крепче умом, обнаруживал здра-
177
вомыслие государственного мужа…»
.
Другим проявлением « психологизма» у Плутарха стало обостренное
внимание к художественным деталям, использование их для воссоздания характера героя. Плутарх пояснял во вступлении к жизнеописанию
Юлия Цезаря и Александра Македонского: «Мы пишем не историю,
а жизнеописания, и не всегда в самых славных деяниях бывает видна
добродетель или порочность, но часто какой-
нибудь ничтожный поступок, слово или шутка лучше обнаруживают характер человека, чем
битвы, в которых гибнут десятки тысяч, руководство огромными арми-
178
ями и осады городов»
.
Роллану была близка позиция древнегреческого писателя в этом вопросе. В «Жизни Бетховена» Роллан стремится показать своего героя не
в минуты высокого вдохновения, творчества, а запечатлеть подробности
его обыденной жизни, его человеческого облика, поэтому Роллан не забывает упомянуть о неприятном, вымученном, резком смехе Бетховена
175
Плутарх. Сравнительные жизнеописания. – Т. 1. – С. 6.
176
Там же – С. 7.
177
Там же. – С. 28.
178
Там же. – Т. 2. – С. 395.
61
В. П. ТРЫКОВ. БИОГРАФИЧЕСКАЯ ПРОЗА РОМЕНА РОЛЛАНА. «ЖИЗНИ ВЕЛИКИХ ЛЮДЕЙ», «ПЕГИ»
и о его привычке сидеть с закрытыми глазами и с длинной трубкой в зубах где-нибудь в углу. В очерке неоднократно упоминается «разговорная» записная книжечка, которой пользовался глухой Бетховен, и многие
другие подробности его внешнего облика, поведения, быта.
Роллан не только наследует традиции Плутарха, но и развивает,
обогащает их
в «Жизни Бетховена». Так, заимствуя у древнегреческого писателя прием нравственной и психологической характеристики
героя, он значительно усложняет его в соответствии с новым уровнем
и качеством своего психологизма. Предельно лаконичные характеристики Плутарха у Роллана превращаются в развернутые предисловия,
портреты и заключения, все вместе образующие в «Жизни Бетховена»
своеобразную композиционную
раму.
Это обрамление отличается от основного биографического повествования в «Жизни Бетховена» приподнятостью тона, обилием риторических вопросов и патетических восклицаний, призывным пафосом,
насыщенной метафоричностью, публицистичностью авторской речи.
И хотя в той или иной степени все эти особенности характерны для
стиля роллановской биографии в целом, но эта патетика растворяется
в общем
потоке строгого, научно обоснованного, изобилующего датами, фактами, сносками и отсылками биографического повествования. В обрамлении же она достигает предельной концентрации. Здесь
и многочисленные патетические восклицания, призывы авторского
вступления («Распахнем же окна! Впустим вольный воздух!», «Протянем страждущим целительный бальзам священного страдания»,
«Уничтожим преграды времени. Воскресим племя героев», «Укрепим-
их мужеством», «Вдохновимся же этими гордыми словами. После-
ся
дуем примеру Бетховена и возродим у людей веру в жизнь и в самого
человека»), которое все – призыв к действию, к духовному очищению.
Здесь и риторические вопросы («Какое завоевание может сравниться с этим? Какая битва Бонапарта, какое солнце Аустерлица могут поспорить
в славе с этим сверхчеловеческим трудом, с этой победой, самой сияющей из всех, которую когда-либо одерживал дух?»),
и развернутые метафоры (нравственная атмосфера в Европе в авторском вступлении уподобляется душному, спертому воздуху в запертой
комнате; а в заключении Роллан помещает большое метафорическое
сравнение жизни Бетховена с грозовым днем (52–53), и
патетические
восклицания («...Какое несказанное благо окунуться в этот животворный океан воли и веры!», «Человек, помогай себе сам!»), и прямые ав-
62
ГЛАВА II. «ЖИЗНИ ВЕЛИКИХ ЛЮДЕЙ»
торские декларации, отлитые в чеканную, почти афористическую форму («Важно быть, а не казаться великим», «Я не знаю иных признаков
превосходства, кроме доброты»).
Вступительная часть композиционной рамы (предисловие автора
и портрет героя в начале «Жизни Бетховена») позволяет Роллану создать определенную атмосферу, настроить читателя, подготовить его
к восприятию последующего биографического повествования
как чего-то большего, чем просто суммы сведений о великом композиторе.
Предисловие автора в предельно сжатой форме выражает идейную
концепцию очерка; здесь заявлены все основные темы и мотивы, которые получат в «Жизни Бетховена» дальнейшее развитие: тема героизма, мотив страдания, проблема художника и искусства, тема нравственного совершенствования,
мотив побежденного победителя. А портрет
героя – воплощение его душевной сущности – непосредственно предваряет биографическое повествование, в котором внутренний мир героя раскрывается через его поступки, отношения с другими людьми,
события его жизни, самохарактеристики и оценки современников.
В заключительной части композиционного обрамления Роллан подытоживает жизненный путь героя. Заключение в «Жизни Бетхове
на» не содержит выводов о творчестве Бетховена, о его значении для
мировой культуры. Писатель подытоживает все сказанное о личности
Бетховена, пытается найти, так сказать, формулу его судьбы. Такой
формулой становится девиз, которым завершается очерк о Бетховене:
«Радость через Страдание».
Таким образом, композиционное обрамление является художественным приемом в «Жизни Бетховена
», который позволяет Роллану
раскрыть внутренний мир своего героя, дать обстоятельную нравственно-психологическую характеристику его личности, выразить отношение автора к изображаемому, подготовить читателя к восприятию
новаторского в жанровом отношении произведения.
Такая композиция «Жизни Бетховена» могла быть подсказана писателю музыкальными источниками, о чем свидетельствует высказывание самого Роллана в
его музыкально-критическом очерке «Дон Лоренцо Перози» (1899). Восхищаясь композиционным совершенством
ораторий дона Перози, Роллан особенно подробно анализирует одну их
особенность. Он пишет: «Каждое произведение открывается большим
вступлением, всегда тщательно обработанным, и дон Перози придает
этой части особую ценность. Он хочет, по его словам, чтобы у здания
-
63
В. П. ТРЫКОВ. БИОГРАФИЧЕСКАЯ ПРОЗА РОМЕНА РОЛЛАНА. «ЖИЗНИ ВЕЛИКИХ ЛЮДЕЙ», «ПЕГИ»
была прекрасная дверь, украшенная тонкой резьбой <…>. Поэтому он
сочиняет свое вступление по окончании всей оратории, – в покое и сосредоточенности. Он желает сконцентрировать в нем моральную атмосферу, сущность души и страстей своей «священной драмы»
179
.
Подобное заимствование Ролланом отдельных приемов из музыкальных произведений и их использование в литературных творениях
можно рассматривать как частное проявление «музыкальности» и синтетичности роллановского художественного мышления. Однако гораздо большую роль, нежели собственно музыкальные произведения,
в генезисе «Жизни Бетховена», в формировании жанровой специфики
этой биографии сыграли музыкально-исторические портреты,
принад-
лежащие перу Роллана.
«Жизнь Бетховена», как и музыкально-исторические портреты
Роллана, строится на чередовании собственно биографических фрагментов с музыковедческими характеристиками и анализами бетховенских творений. Так, например, рассказ о любви Бетховена и Терезы
Брунсвик прерывается краткой, но емкой характеристикой его «Четвертой симфонии» (27–28), а за эпизодом, повествующем о
встрече Бетховена с Гёте, следует анализ Седьмой и Восьмой симфоний
(32–34). Почти в самом финале «Жизни Бетховена», после описания
самого тяжелого периода в жизни композитора, дан отрывок о Девятой симфонии, снова переходящий затем в биографическое повествование о последних месяцах жизни героя (43–47).
Однако при наличии сходных композиционных элементов структура музыкально-исторических очерков «Рихард Штраус» (1899), «Дон
Лоренцо Перози» (1899), «Камилл Сен-Санс» (1901), «Моцарт» (1903),
с одной стороны, и «Жизни Бетховена» – с другой, весьма различны.
Прежде всего не одинаков удельный вес музыковедческих элементов,
различно их соотношение с элементами биографическими в структуре
произведений этих двух жанров. Так, например, в «Рихарде Штраусе»
анализу оперы «Гунтрам
» или симфонических произведений посвящены целые разделы. Анализы эти представляют собой подробные, обстоятельные разборы с использованием специальной музыковедческой
терминологии. В «Жизни Бетховена» музыковедческий элемент представлен, как правило, краткими характеристиками, а зачастую всего
лишь упоминаниями тех или иных произведений Бетховена. Здесь эти
179
Роллан Р. Собр. музыкально-исторических сочинений: В 9 т. – М., 1938. – Т. 5. – С. 208.
64
ГЛАВА II. «ЖИЗНИ ВЕЛИКИХ ЛЮДЕЙ»
характеристики и упоминания – лишь вкрапления в основное биографическое повествование. Так, читатель узнает, что зенит бетховенской
славы, который пришелся на время Венского конгресса 1814 г., когда
композитор приобретает европейскую известность, ознаменован его
симфонией «Победа Веллингтона», хоровой песней «Возрождение Германии», патриотической кантатой «Славный миг». Этим беглым перечислением да коротким замечанием, что
«эти произведения на случай
способствовали его славе больше, нежели все остальное творчество»,
ограничивается разговор о музыке данного периода в жизни героя (35).
Аналогичный анализ других эпизодов «Жизни Бетховена» позволяет заключить, что в биографическом очерке, в отличие от музыкально-исторического портрета, центр тяжести перенесен на исследование
жизни и личности героя,
а разговор о музыке Бетховена – лишь одно из
художественных средств решения этой главной задачи.
С этим связано и то, что музыкально-исторические очерки тяготеют,
как правило, к рубрицированной структуре, к четкому композиционному разграничению биографических частей и музыкально-критических
анализов, выделению последних в отдельные части и главы. Наиболее
ярким примером такой
рубрицированной, логичной композиции может
служить очерк «Камилл Сен-Санс» (1901), состоящий из трех частей.
Первая часть представляет собой портрет Сен-Санса, характеристику
его личности. Вторая часть – критический анализ особенностей музыкального гения Сен-Санса как «представителя классического француз-
180
ского духа»
. В этой же части содержится сопоставительная харак-
теристика художественной манеры Сен-Санса и Мендельсона, а также
анализ разнообразных музыкальных влияний на Сен-Санса (Вагнер,
Берлиоз, Гендель, Рано, Бах, Бетховен, Гайдн, Моцарт, Лист). В третьей части Роллан рассматривает творчество Сен-Санса на фоне современного ему французского музыкального искусства, делает
выводы
о влиянии на него гения Сен-Санса.
На иных композиционных принципах строится «Жизнь Бетховена»:
здесь Роллан, напротив, стремится достичь органичного соединения,
синтеза биографических и музыкально-критических элементов. Для
этого писатель как бы растворяет свои музыковедческие экскурсы в биографическом повествовании: он делает плавным, незаметным переход от
биографических частей к музыковедческим
характеристикам, для чего
180
Роллан Р. Собр. музыкально-исторических сочинений. – Т. 5. – С. 111.
65
В. П. ТРЫКОВ. БИОГРАФИЧЕСКАЯ ПРОЗА РОМЕНА РОЛЛАНА. «ЖИЗНИ ВЕЛИКИХ ЛЮДЕЙ», «ПЕГИ»
снимает членение текста на собственно биографические и аналитические главы, части, соединяет их в пределах одной и той же композиционной ячейки. Рассказывая о душевных переживаниях Бетховена в связи
с надвигающейся глухотой, Роллан сочетает этот рассказ с характеристикой музыкального творчества Бетховена этого периода, показывает,
как «эта трагическая скорбь отразилась в
некоторых произведениях того
времени – в “Патетической сонате” (ор. 13, 1799 г.) и еще более в ларго
Третьей сонаты для фортепиано (ор. 10, 1798 г.)» (20).
Не менее существенно и другое: членение «Жизни Бетховена» на эти
относительно цельные композиционные ячейки, внутри которых происходит синтез биографических и музыковедческих элементов, основывается на совершенно ином принципе, нежели
почастное членение в музыкально-исторических портретах. В основе композиционного членения
последних лежит логический принцип (с учетом некоторой вариативности в разных портретах эту логику можно было бы выразить такой схемой: от личности художника к его творчеству и к определению места его
творчества в истории музыки или в современной культуре
).
Композиционное членение «Жизни Бетховена» основано на психологическом принципе, то есть каждая часть раскрывает не тот или
иной период его творчества, но логику и периоды жизненного пути
героя. В музыкально-исторических портретах биографические части,
как правило, предваряют музыковедческие. Знакомство с подробностями биографии того или иного композитора позволяет читателю лучше
понять его творения. В очерке «Берлиоз» (1904) разбору его творчества
предшествуют описание внешности композитора и довольно обстоятельная нравственная и психологическая характеристика героя. Роллан выделяет такие особенности личности Берлиоза, как постоянную
и почти болезненную потребность в любви, нежности, мечтательность,
чрезвычайную чувствительность, а также слабость характера и мсти-
181
тельность
. Сходным образом построены и «Дон Лоренцо Перози»
(1899), «Камилл Сен-Санс» (1901), «Глюк» (1904) и др.
В «Жизни Бетховена», напротив, размышления о музыке часто
предпосланы изложению биографических фактов. Авторская мысль
развивается ассоциативно, и замечание Роллана о воинственном характере таких произведений великого композитора, как аллегро «Второй
симфонии», первой части сонаты, посвященной императору Алексан
-
181
Роллан Р. Собр. музыкально-исторических сочинений. – Т. 5. – С. 16–21.
66
ГЛАВА II. «ЖИЗНИ ВЕЛИКИХ ЛЮДЕЙ»
дру, приводит писателя к размышлению о революционной эпохе, породившей эти творения бетховенского гения, а затем заставляет вспомнить об обстоятельствах его жизни в период пребывания в Вене, его
отношении к революции и республике (24).
Но даже и в тех случаях, когда в «Жизни Бетховена» музыковедческим характеристикам предшествует биографический элемент, они
остаются лишь иллюстрацией к тому или иному событию, периоду
в жизни героя. После рассказа о несчастной любви Бетховена к Джульетте Гвиччарди и его душевном кризисе Роллан дает краткий экскурс
в творчество немецкого композитора этого периода, показывая, как душевные переживания героя отразились в его сонате с похоронным мар-
в «Лунной сонате» и ряде других произведений. Здесь отсылка
шем,
к музыке великого композитора – это лишь иллюстрация, подтверждение правильности выводов писателя, достоверности его рассказа.
Характерны в этом отношении как бы присоединяющие, добавочные интонации тех предложений, которые вводят музыкальные экскурсы в биографическое повествование. Вот как, например, дан переход от
рассказа
о несчастной любви Бетховена к его творчеству тех лет: «Эту
любовь, страдание, упорство воли, эти чередования уныния и гордости, внутренние драмы – все это мы находим в великих творениях Бетховена, написанных в 1802 г.» (23).
Сопоставление с музыкально-историческими портретами позволяет
обнаружить минус-прием, используемый Ролланом в «Жизни Бетховена», – отсутствие
сопоставительных характеристик Бетховена с другими композиторами. Приемом сопоставительных характеристик Роллан
очень часто пользуется в своих музыкально-исторических портретах
и музыковедческих работах. Достаточно вспомнить, к примеру, сопо-
182
ставления Берлиоза и Вагнера в «Берлиозе» (1904)
. Причем эти харак-
теристики могут содержать как сопоставительный анализ их творческих
индивидуальностей, особенностей музыкального дарования, так и их
личностных свойств. Этот прием придает музыкально-историческим
портретам известный аналитизм. Автор хочет понять сам и объяснить
читателям неповторимость таланта того или иного музыканта.
В «Жизни Бетховена» главная задача Роллана не объяснять, а
убеждать, вдохновлять читателя примером своего героя, поэтому писатель
сосредоточен исключительно на фигуре Бетховена. Роллан избегает
182
Роллан Р. Собр. музыкально-исторических сочинений. – Т. 5. – С. 9–15.
67
В. П. ТРЫКОВ. БИОГРАФИЧЕСКАЯ ПРОЗА РОМЕНА РОЛЛАНА. «ЖИЗНИ ВЕЛИКИХ ЛЮДЕЙ», «ПЕГИ»
всяких сопоставлений, даже в тех случаях, когда они, казалось бы,
были оправданы природой биографического жанра, то есть когда они
документально обоснованы и могли бы пролить свет на некоторые факты биографии героя. Так, например, Роллан в «Жизни Бетховена» пропускает эпизод встречи Бетховена с Моцартом, которому в книге Ноля
посвящена целая
глава
183
.
Между тем другой прием, которым в своих ранних музыкально-критических работах Роллан пользуется лишь эпизодически и очень сдержанно, в «Жизни Бетховена» обретает статус композиционного принципа. Речь идет о введении дневниковых записей, отрывков из писем
героя, из воспоминаний о нем современников в ткань биографического
повествования. Первой работой, в
которой Роллан попытался шире использовать эти приемы, был музыкально-исторический портрет Моцарта (1903). Об этом намерении автора широко ввести в очерк документальные материалы свидетельствует подзаголовок «Моцарт. По его
письмам». И хотя в «Моцарте» Роллану удается собрать и использовать
довольно богатый документальный материал, но органического его
включения в структуру очерка
не получилось. В сущности, структура «Моцарта» очень сходна с построением всех прочих музыкальноисторических портретов, с той лишь разницей, что психологический
портрет героя дается с опорой на документальный материал (письма
Моцарта, отзывы его друзей и т.д.). Как только автор очерка переходит
к разговору о музыке Моцарта, его даровании,
к анализу его творений,
использование документального материала прекращается. Причем, сам
этот переход зафиксирован писателем в такой фразе: «Оставим письма
Моцарта и отдадимся потоку его музыки. Здесь душа его изливается
184
целиком»
.
В «Жизни Бетховена» документальный материал не сосредоточен
в какой-то одной части очерка, но «растворен» во всем повествовании,
незаметно соединяясь с музыкально-критическими характеристиками, биографическими эпизодами, нравственно-психологическими зарисовками автора, подтверждая те или иные авторские суждения или
достоверность каких-либо биографических сведений, раскрывая внутренний мир героя. Синтетичность
той разновидности жанра биографии, основоположником которой стал Роллан, множественность задач,
которые ставил писатель перед биографическим жанром, отразились
183
См.: Ноль Л. Бетховен: Его жизнь и творения. – Глава 9. «У Моцарта».
184
Роллан Р. Собр. музыкально-исторических сочинений… – Т. 4. – С. 364.
68
ГЛАВА II. «ЖИЗНИ ВЕЛИКИХ ЛЮДЕЙ»
в этом стремлении автора «Жизни Бетховена» сплавить воедино, синтезировать различные структурные элементы очерка, подчинив их одной главной художественной сверхзадаче – воплотить в образе Бетховена свой нравственно-эстетический идеал.
В качестве примера такого синтеза укажем лишь на один эпизод
из «Жизни Бетховена»: рассказ о любви Бетховена к Терезе Брунсвик.
Эпизод
этот начинается со скупого сообщения автора-биографа об обстоятельствах знакомства Бетховена с Терезой. Вслед за этим сообщением следует отрывок из воспоминаний Терезы Брунсвик о начале ее
любви к Бетховену. Свидетельства Терезы переходят в авторскую характеристику «Четвертой симфонии», в которой отразились любовные
чувства героя. Затем следует нравственно-психологическая
характеристика Бетховена в этот период его жизни (27–28). Все эти эпизоды, взятые в их единстве, позволяют Роллану раскрыть возвышенный и целомудренный характер бетховенского чувства, создать яркий образ героя,
способный возродить в разочарованных и скептичных современниках
Роллана сильное чувство.
Таким образом, сравнительный анализ музыкально-исторических
портретов, музыковедческих работ, написанных Ролланом
до «Жизни
Бетховена», с одной стороны, и биографического очерка о Бетховене,
с другой, позволяет сделать вывод не только о различии их жанровых
структур, но и постепенном вызревании в рамках музыкально-критического творчества Роллана элементов нового жанра, первым образцом
которого станет «Жизнь Бетховена». Очерк о Бетховене вобрал в себя
богатство
документального материала, мастерство литературного портретирования, точность, глубину и доходчивость музыковедческого
анализа, присущие музыкально-критическим работам писателя.
Анализируя жанровую специфику «Жизни Бетховена», необходимо
сопоставить очерк не только с предшествующими музыкально-историческими портретами и музыковедческими работами Роллана, но и с более поздней роллановской бетховенианой. Огромный цикл «Бетховен.
Великие творческие эпохи
» (1927–1943) в жанровом аспекте довольно
подробно проанализирован в работе Б. С. Урицкой «Ромен Роллан –
музыкант». Рассматривая это произведение Роллана главным образом
как его музыковедческий труд, исследователь выдвигает положение
об изменении метода музыкально-критического анализа в цикле «Бетховен. Великие творческие эпохи» по сравнению, в частности, с работами о Бетховене, написанными
до 1914 г. Суть изменения, по мнению
69
В. П. ТРЫКОВ. БИОГРАФИЧЕСКАЯ ПРОЗА РОМЕНА РОЛЛАНА. «ЖИЗНИ ВЕЛИКИХ ЛЮДЕЙ», «ПЕГИ»
Б. С. Урицкой, – в обострении интереса Роллана к психологии творчества, в признании роли подсознания в творческом акте
185
.
Признавая справедливость этого положения, мы хотим акцентировать внимание на другом различии между «Жизнью Бетховена» и последней работой Роллана о великом немецком композиторе, которое
представляется нам более существенным для понимания жанровой
специфики каждого из названных произведений. Основное различие,
по нашему мнению, заключается в том, что в своем более позднем
труде о Бетховене Роллан анализирует его творчество в историко-культурном и эстетическом аспектах, а в «Жизни Бетховена» – в этическом
и психологическом. Для доказательства этого положения мы сравним
два эпизода: анализ «Девятой симфонии» в «Бетховене. Великих творческих эпохах» и рассказ о том же произведении в «Жизни Бетховена».
В обоих
случаях Роллан уделяет «Девятой симфонии» исключительное внимание. В книге «Бетховен...» анализу этого произведения
посвящена отдельная часть “La Nouvième symphonie”. В небольшом по
объему очерке, каким является «Жизнь Бетховена», рассказ о «Девятой
симфонии» занимает целый раздел почти в самом финале произведения, хотя симфония не была последним музыкальным произведением
Бетховена; за ней последовали
квартеты, о которых лишь упомянуто
вскользь.
Композиция и стиль главы о «Девятой симфонии» в «Бетховене...»
напоминают музыкально-критические статьи и музыковедческие исследования Роллана. Писатель широко пользуется приемом сопоставительного анализа: он сравнивает, например, «Девятую симфонию»
с более ранними произведениями композитора в том же жанре
186
Роллан предпринимает обстоятельный обзор концепций, которые ле-
187
гли в основу симфонии
Германии того времени
зыковедами (Венсаном д'Энди, Шенкером)
, дает пространный очерк культурной жизни
188
. Автор вступает в полемику с другими му-
189
, исследует различные
философские и литературные влияния (Кант, Шиллер) на мировоззре-
190
ние и творчество Бетховена
. Роллан в «Великих творческих эпохах»
широко использует специальную музыковедческую терминологию,
.
185
Урицкая Б. С. Ромен Роллан – музыкант. – С. 218.
186
Роллан Р. Собр. соч. – Т. 12. – С. 26–139.
187
Там же. – С. 31.
188
Там же. – С. 84–85.
189
Там же. – С. 55, 118.
190
Роллан Р. Собр. соч. – Т. 12. – С. 87–90.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]