Юридическая психология. Ответы на экзаменационные вопросы

Исправление преступника – сложный психологизированный процесс его личностной реконструкции. Драматизм психического состояния преступников состоит в том, что своему жуткому, мерзкому преступлению они придают положительный личностный смысл, оправдывают себя путем обесценивания нарушенных ими ценностей, ограждения своего внутреннего мира от психотравмирующих воздействий, использования ложных, суррогатных замещений.

Исправить преступника – значит осуществить его глубинную личностную перестройку, изменить личностную направленность, сформировать новый социально адаптированный стиль его жизнедеятельности. Но возможно ли достижение этих задач только методом наказания? Человека нельзя сформировать и тем более исправить методом устрашения, кары, прямого грубого принуждения. Одно и то же наказание по-разному действует на разных людей.

Пенитенциарное воздействие – воздействие духовное. Личность может самоизменяться только изнутри. Внешние же побуждения — лишь условие для принятия ею своих решений.

Исправление провинившейся личности может быть достигнуто только через покаяние, самоснятие вины преступником посредством ее признания и чистосердечного самоосуждения — раскаяния, ее ценностной переориентации, включение в сферу ее стыда и совести нарушенной социальной ценности.

Барьер нравственного самоанализа преступника — основное препятствие на пути его ресоциализации. Закоренелый преступник — индивид с кризисом нравственного самоанализа, атрофированным нравственным самосознанием.

Кризис нравственного самоанализа является не только индивидуальным пороком. Он имеет широкую социальную базу. Прошедшие десятилетия нашей истории были малочувствительны к душевным проблемам личности, нравственные категории относились к разряду второстепенных по сравнению с политической грамотностью.

161

12.2. Жизнедеятельность и психологическое состояние предварительно заключенных и осужденных

Тюрьмы предварительного заключения, следственные изолятор (СИЗО) – скорбное обиталище людей, суд над которыми еще не состоялся и которые могут быть еще признаны невиновными. Но их уже карают тяжелым тюремным режимом; тяжелым настолько, что, длительно пребывая в этих невыносимых условиях, че- ловек становится способным на самооговор, чтобы побыстрее попасть в более приемлемые условия стационарного заключения.

Основным видом учреждения, в котором отбывается предварительное заключение, является тюрьма (следственный изолятор), то есть самый тяжелый режим наказания. Требования этого режима наказания грубо подавляют личность.

Ресоциализация осужденных осуществляется исправительными колониями общего, строгого, особого режимов и тюрьмой.

Âисправительных колониях общего режима отбывают наказание лица, впервые осужденные к лишению свободы за совершение умышленных преступлений небольшой и средней тяжести.

Для них установлена трехступенчатая система условий содержания — обычные, облегченные и строгие. Лица, совершившие особо тяжкие преступления, содержатся в колониях строгого и особого режима.

Отряды осужденных постоянно обновляются вновь прибывшими, что значительно затрудняет процесс группового нормообразования.

Âисправительных колониях строгого режима содержатся лица, осужденные на срок более десяти лет, совершившие особо тяжкие преступления, и лица, ранее судимые за умышленные преступления. Это наиболее криминализированная часть преступников, трудно поддающаяся ресоциализации, укорененная в криминальную субкультуру. Это стабильный контингент ис-

правительной колонии, с которым осуществляется длительная исправительная работа.

162

Исправительные колонии особого режима и тюрьма – учреждения с ужесточенным режимом, в которых содержатся рецидивисты.

Эти осужденные отбывают наказание в строгих условиях, постоянно находятся в запираемых помещениях. Их права в приобретении продуктов и предметов первой необходимости существенно ограничены. Тюрьма – исправительное учреждение особого режима, исполняющее наказание в виде лишения свободы в отношении лиц, представляющих особую общественную опасность. Отличается строжайшей изоляцией и подавлением личности заключенного. Несовершеннолетние правонарушители содержатся в воспитательных колониях.

Особенно жестоко изоляция травмирует неокрепшую психику подростков. Здесь возможны тяжкие, необратимые психические деформации личности. Ограниченность поля возможностей для развития и самореализации личности особенно пагубна для подростков. Но еще более пагубна для них ранняя криминализация. Уже на «входе» в систему ИУ в следственном изоляторе на несформированную еще личность обрушивается шквал тяжких испытаний: ритуал «прописки», испытание на выносливость, сообразительность, толерантность. Все это сразу вскрывает перед подростком значимость криминальной субкультуры.

Криминальная субкультура включает в себя ряд поведенческих императивов: цинизм, жестокость, дерзость, запирательство в уголовном процессе, необходимость обязательного реагирования на оскорбление и т. п. Однако сила, жестокость, цинизм высоко ценятся лишь в среде «вульгарных» преступников. В среде организованной преступности более высоко ценятся интеллект, расчет, решительность, многоопытность.

Криминальная субкультура – это наложение на кальку нормальных социальных отношений антисоциального содержания. Эта субкультура и определяет, направляет поведенческие схемы как на свободе, так и в условиях тюремного содержания.

Тюремное сообщество имеет строгую внутригрупповую и межгрупповую дифференциацию, криминальную стратификацию (разделение на разностатусные

163

слои). Существует и система криминальной статусной атрибуции (условные татуировки, местоположение в камере и др.).

Устойчивыми носителями и блюстителями криминальной субкультуры являются так называемые «воры в законе» — высший, элитарный слой криминального сообщества, профессиональные преступники, ритуально возведенные в свой «воровской» сан и пользующиеся большой властью.

Далее идут «блатные», имеющие большой криминальный опыт совершения «престижных» преступлений, проявляющие особую жестокость и преданность «воровскому закону». Стремясь к титулу «вора в законе», они отличаются демонстративно криминальным поведением, знанием тонкостей криминальной субкультуры.

Блатных и воров в законе обслуживает «пристяжь» («шестерки»), выполняющие черновую работу – сбор денег в общак, обеспечение запаса продуктов и т. п., «быки», выполняющие карательные функции, и «громоотводы», берущие на себя вину за деяния, совершенные ворами в законе. Боясь гнева авторитетов, «пристяжь» лихо усердствует в наведении порядка в тюремном общежитии.

Значительную часть тюремного сообщества образуют «мужики» – относительно автономная часть тюремного сообщества, не вступающая в конфликт с авторитетами, но и не прислуживающая им. Это крепкие «парни», которых лучше не трогать.

Самую нижнюю касту тюремного сообщества образуют так называемые «обиженные» («опущенные», «петухи», «козлы») и всеми гонимые «чушки», совершившие различные «позорные» проступки.

Чувство безнадежности, обреченности становится постоянным негативным фоном самосознания личности. И только при достаточной квалифицированности персонала осужденный может осознать некоторые перспективы своей самоорганизации, возможности сосре-

164

доточения своего поведения на стратегически правильных направлениях.

Оглядываясь на прошлое, делая выводы на будущее, заключенный выходит из тюрьмы, становится освобожденным. Одни люди выходят на свободу с чистой совестью. Это, как правило, глубоко раскаявшиеся так называемые случайные преступники. Свое наказание они восприняли как должную и самоочистительную кару.

Особенно трагично положение женщин в тюрьме. Иногда они находятся в тюрьме со своими маленькими детьми (по закону дети до трех лет могут находиться с осужденной матерью).

Женщины в тюрьме так же, как и мужчины, создают суррогаты утраченной жизни. Обзаводятся «семьями», состоящими из «верхней» и «нижней» половины. Заботятся друг о друге, изменяют и буйно ревнуют. Психических утрат у женщин в тюрьме больше, чем у мужчин, сфера блокированных потребностей шире и глубже. Потери переживаются острее, и личностное самосохранение дается труднее. Личностная акцентуация здесь встречается чаще. Женщины труднее адаптируются к тюремным условиям, а затем и к условиям жизни на свободе.

В тюрьме спасается тот, кто спасает свой внутренний мир, не вступая в конфликт с внешним миром, не снижая самоценности своего Я. Участвуя в различ- ных актах группового сплочения, они подпитывают самоуважение к себе, приобретают высокий групповой статус, получают групповую защиту. Они хорошо знают в каждой ситуации допустимые пределы отклонений и всеми возможными средствами защищают свои личностно базовые ценности. Строгость режима они трансформируют в строгость самоконтроля.

165

12.3. Изучение личности осужденного. Методы воздействия на осужденного в целях его ресоциализации

Для ресоциализации личности осужденного необходимо знать личностные особенности каждого осужденного. Задача эта сложна и трудоемка. Ее решение требует специальных психологических познаний, ориентации в структуре личности, динамике ее поведения, в релевантных (значимых) для нее средствах воздействия.

Источники получения информации о личности и методы ее изучения следующие:

1.Изучение материалов личного дела осужденного и иных документов – ознакомление с автобиографией и характеристиками, данными различными учреждениями и следователем, с содержанием приговора и другими материалами личного дела, выявление ценностно-ори- ентационных и поведенческих особенностей осужденного, его ролевого статуса в преступном сообществе, поведения в процессе предварительного следствия и судебного разбирательства, анализ публикаций, переписки, социальных связей.

2.Объективное и включенное наблюдение – полу- чение и анализ данных о непосредственно проявляемых осужденным личностных качествах в различных условиях жизнедеятельности: особенности взаимоотношений с людьми в зависимости от их группового статуса, предпочитаемый стиль поведения, объекты повышенной ориентации, деформированность отдельных социальных качеств, референтные группы, «уязвимые места» психики, зоны повышенной чувствительности.

3.Изучающая беседа (метод опроса) – получение сведений от осужденного по определенной программе

ñцелью выявления личностных позиций, системы его отношений к различным социально значимым явлениям, жизненного пути личности, возможностей опоры на положительные качества личности.

4.Анализ данных медицинского (соматического и психотерапевтического) обследования – ознакомление

166

с состоянием физического и психического здоровья осужденного, с рекомендациями по организации его труда и быта в связи с возможными личностными акцентуациями, психопатическими проявлениями.

5.Анализ данных о психических особенностях личности – интеллектуальных особенностях (уровне интеллектуальных возможностей, широте кругозора, глубине и обоснованности суждений), особенностях волевой и эмоциональной сферы (специфике принятия решений, их транзитивности или нетранзитивности, самостоятельности и настойчивости реализации, сфере импульсивных проявлений, преобладающих эмоциональных состояниях, склонности к аффективному поведению).

6.Анализ результатов различных воспитательных воздействий (разработка системы средств эффективного ресоциализирующего воздействия на данную личность, коррекция системы воспитательных воздействий).

Эффективность исправительного воздействия в зна- чительной мере зависит от установления психологиче- ского контакта с осужденным. Такой контакт возможен лишь на основе знания его индивидуальных особенностей, предпочтительных ориентаций и актуализированных интересов.

Общаясь с осужденным, воспитатель должен знать: t где и когда родился осужденный, наиболее яркие

его впечатления в различные периоды жизни, уклад семейной жизни, особенности семейных отношений, этнические обычаи и традиции, взаимодействие с микросредой;

t наиболее существенные психотравмирующие жизненные обстоятельства: был ли рожден в браке, воспитывался ли обоими родителями или одним из них, в каких материальных условиях, какие обстоятельства семейной жизни имели психотравмирующее воздействие, какое получил образование, какую имеет профессию и специальность, где работал до осуждения и какие были взаимоотношения с окружающими, имел ли семью, к кому был особенно привязан, кого чаще всего вспоминает и по каким поводам, каким наказаниям подвергался, какова шкала предпочтений; в каком воз-

167

расте и при каких обстоятельствах совершил первые деликты (проступки) и первое преступление, какие чувства испытал при этом, где и при каких условиях приходилось отбывать наказание, чем занимался после отбытия наказания, совершил ли последнее преступление в составе группы, какое положение занимал в ней, как относится к совершенному преступлению и назначенному наказанию, каковы его защитные механизмы, особенности самооценки; каков уровень зараженности криминальной субкультурой, знает ли жаргон, поведенческие схемы в криминализированной среде, знает ли значение своих татуировок, при каких условиях они были нанесены, как переносит сексуальную депривацию (вынужденное воздержание), имеет ли болезни и физические травмы;

t как относится к своему нынешнему положению, какие трудности межличностных отношений глубоко переживает, какую тактику поведения предпочитает, чем живет, на что надеется, как планирует свое будущее.

Лишь зная типологическую схему поведения данной личности можно вписаться в эту схему.

Завершающим и наиболее ответственным периодом ресоциализации является реадаптация освобожденного к жизни на свободе, в новых, как правило, трудных условиях, требующих значительных усилий: бытовая неустроенность, нарушенность прежних социальных связей, отсутствие жилья, настороженность родных и знакомых, холодный взгляд отвержения в отделах кадров по найму рабочей силы — все это ложится тяжелым гнетом на психику освобожденного. Ситуация, особенно опасная для тех, у кого за плечами уже был острый конфликт с обществом. И в этой ситуации существенна не только психологическая установка на новый образ жизни, необходим комплекс социальных условий для реализации этой установки. Необходима специальная социальная служба по реабилитации лиц, отбывших наказание.

Наибольшая вероятность «срыва», совершения повторного преступления приходится на первый год после освобождения. Этот год и должен быть социально-

168

патронажным годом, годом социальной реабилитации освобожденного, с соответствующим социально-пра- вовым его обеспечением. И речь здесь идет не об унизительном строгом контроле, а о создании самых необходимых условий для начала новой жизни. Необходим, конечно, и социальный контроль, проверка соответствия поведения реабилитируемого лица соответствующим социальным ожиданиям. Малоэффективный административный надзор должен быть дополнен социальным патронатом.

169

ЛИТЕРАТУРА

1.Алексеева Л.Б., Андреев В.И., Андреева Т.К. Настольная книга судьи. Введение в профессию. Практическое пособие. – М., 2000.

2.Андреева Г.М. Социальная психология. – М., 1998.

3.Анисимов С.А., Гусева А.С., Кандыбович С.Л., Конюхов Н.И. Психодиагностические противопоказания к деятельности служащих судов и прокуратур. – М., 1999.

4.Антонян Ю.М., Бородин С.В. Преступность и психические аномалии. – М., 1987.

5.Антонян Ю.М., Еникеев М.И., Эминов В.Е. Психология преступника и расследований преступлений – М.: Юрист, 1996.

6.Арокцер Л.Е. Тактика и этика судебного допроса. – М., 1969.

7.Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступлений. – М., 1970.

8.Васильев В.Л. Юридическая психология. – М. 2004.

9.Гаррис Р. Школа адвокатуры. Руководство к введению гражданских и уголовных дел. – Тула, 2001.

10.Глоточкин А. Д., Пирожков В.Ф. Исправительнотрудовая психология. – М., 1974.

11.Долгова А.Н. Организованная преступность, ее развитие и борьба с ней // Организованная преступность –

3.– Ì., 1996. Ñ. 9-15.

12.Дулов А.В. Основы психологического анализа на предворительном следствии. – М., 1973.

13.Еникеев М.И. Основы общей и юридической психологии. Учебник для вузов. – М., 1996.

14.Ковалев А.Г. Психологические основы исправления правонарушителя. – М., 1968.

15.Кони А.Ф. Искусство речи на суде // Избранные произведения: В 2 т. Т.1. – М., 1959.

16.Коченов М.И. Введение в судебно-психологиче- скую экспертизу. – М.,1980.

17.Кудравцев В.Н. Причины правонарушений. – М.,

1976.

170