Эпиграфическая повесть Ф. М. Достоевского «Бедные люди»

кратов-нигилистов. В «Бедных людях» она становится плодом размышлений «маленького человека», заметим — не нигилиста базаровского типа, но признаки «теории разумного эгоизма» (например, Лопухова или Кирсанова из «Что делать?») уже угадываемы и ощутимы

вего размышлениях. Иными словами, самая ранняя повесть Достоев-

ского (не лишенная явных недостатков, в том числе сюжетно- композици-онных1) уже содержит в «зачаточной» форме важные идеологемы будущих произведений писателя, намечает штрихи к ментальному портрету героя-бунтаря Раскольникова.

Более того, портретные черты будущего Родиона Раскольникова угадываются в отдельных персонажах «Бедных людей», и субъектом проекции прежде всего оказывается образ студента Покровского.

«Покровский был бедный, очень бедный молодой человек; здоровье его не позволяло ему ходить постоянно учиться, и его так, по привычке только, звали <…> студентом…» (с. 55). Жил герой в маленькой комнатке, «весьма бедно убранной», «порядка <в ней> было мало» (с. 61), жил «скромно, смирно, тихо». Однако по виду герой был «такой странный; так неловко ходил, так неловко раскланивался <…> вдобавок был раздражительного характера, беспрестанно сердился, за каждую малость из себя выходил» (с. 55). Подобно Раскольникову, бывший студент Покровский занимался репетиторством, «получал кое-какую плату, так что чуть, бывало, у него заведутся деньги, так он тотчас идет себе книг покупать» (с. 55–56), во всей комнате только «книги да бумаги» (с. 61).

Из «Преступления и наказания» памятно сравнение, которое Достоевский использует для описания комнаты Раскольникова, — она похожа на шкаф или на гроб («Каморка его приходилась под самою кровлей высокого пятиэтажного дома и походила более на шкаф, чем на квартиру», с. 229). Заметим, что сходные сравнения появляются уже в «Бедных людях», другое дело, что в повести этими эпитетами маркируется не комнатка Покровского, но «угол» Девушкина: дважды его отгороженная комнатушка названа «конурой» (с. 98, 108). И хотя

вотношении к комнатке Петра Покровского этот эпитет не применен, но весьма близок ему другой пассаж — «хриплый голос его <Покровского> глухо отдавался в тесной его комнате, словно в гробу» (с. 73). Сопоставление «комната-гроб» уже почти выписано и оформлено, по сути конституировано.

1 Например, разряженная, фрагментированная, раздифференцированная композиция, наряду с письмами героев-корреспондентов включающая объемный дневник Вареньки, истории Горшковых, Покровских и проч.

31

Вкачестве важной детали в процессе портретирования Раскольникова уже в самом начале «Преступления и наказания» выделена — выразительная и броская — деталь: «циммермановская шляпа» героя. «”Эй ты, немецкий шляпник!” — и заорал <извозчик> во всё горло, указывая на него рукой, — молодой человек вдруг остановился и судорожно схватился за свою шляпу. Шляпа эта была высокая, круглая, циммермановская, но вся уже изношенная, совсем рыжая, вся в дырах

ипятнах, без полей и самым безобразнейшим углом заломившаяся на сторону. Но не стыд, а совсем другое чувство, похожее даже на испуг, охватило его…» (с. 231). Обращает на себя внимание тот факт, что прообраз этой «циммермановской шляпы» появляется уже в «Бедных людях»: у отца студента Покровского была подобная «шляпа, которая вечно у него была измятая, дырявая, с оторванными полями» (с. 59). Желтоватые пятна на поношенной шинели бывшего чиновника словно бы дополняют колористический раскрас шляпы-двойника.

Раскольниковские — = «нигилистические» — корни героя Покровского проступают (в том числе) и в его близости образу тургеневского Базарова, прежде всего посредством образа его отца. Как старики Базаровы боготворили своего сына, не могли надышаться на него, боялись хоть чем-то потревожить его (и в делах, и на покое), так

и«бедный старик <Покровский> не мог надивиться и нарадоваться на своего Петеньку»: «Когда он приходил к нему в гости, то почти всегда имел какой-то озабоченный, робкий вид, вероятно, от неизвестности, как-то его примет сын, обыкновенно долго не решался войти, и <подолгу> бывало, расспрашивал — что, каков Петенька? здоров ли он? в каком именно расположении духа и не занимается ли чемнибудь важным? Что он именно делает? Пишет ли или размышлениями какими занимается?» (с. 59). В свою очередь, подобно Базарову, «молодой Покровский терпеть не мог отцовских посещений» (с. 59). По словам Вареньки, рассказывающей эту историю, «из всех его <Покровского-младшего> недостатков, бесспорно, первым и важнейшим было неуважение к отцу» (с. 59). И хотя, кажется, ни Базаров, ни Раскольников впрямую не наделяются писателем подобным «недостатком», однако таковая черта явно интерактивна — близка и тургеневскому, и достоевскому героям — и могла проявиться в них.

Вхарактере Раскольникова Достоевским выделены и подчеркнуты такие черты, как раздражительность («с некоторого времени он был в раздражительном и напряженном состоянии, похожем на ипохондрию», с. 232) и нетерпение. Показателен разговор Родиона с Настасьей, прислугой в доме Прасковьи Павловны:

32

«— Прежде, говоришь, детей учить ходил, а теперь пошто ничего не делаешь?

—Я делаю... — нехотя и сурово проговорил Раскольников.

—Что делаешь?

—Работу...

—Каку работу?

—Думаю, – серьёзно отвечал он помолчав» (с. 257).

Настасью веселит ответ жильца Раскольникова, и она со смехом продолжает:

«— Денег-то много, что ль, надумал? — смогла она наконец выговорить.

—Без сапог нельзя детей учить. Да и наплевать. <…> За детей медью платят. Что на копейки сделаешь? — продолжал он с неохотой, как бы отвечая собственным мыслям.

—А тебе бы сразу весь капитал?

Он странно посмотрел на неё.

— Да, весь капитал, — твёрдо отвечал он помолчав» (с. 258). Примечательна уже знакомая фраза о сапогах, звучавшая в речи

Девушкина, но еще более важна перекличка с мыслями и поведением Покровского. О последнем в «Бедных людях» говорится: «Ему выходило куда-то место в учителя; но к этому ремеслу он имел отвращение. Служить где-нибудь в казенном месте он не мог за нездоровьем. К тому же долго бы нужно было ждать первого оклада жалованья. Короче, Покровский видел везде только одни неудачи; характер его портился…» (с. 72–73). Подобно Раскольникову, бедный геройстудент не обладает терпением, но желает получить «всё сразу». Можно вообразить, что, если бы персонаж остался жив («Здоровье его расстраивалось; он этого не примечал. Подступила осень. Каждый день выходил он в своей легкой шинельке хлопотать по своим делам <заболел чахоткой> и умер в глубокую осень, в конце октября месяца», с. 73), то и он, подобно Раскольникову, мог бы решиться взять в руки топор. К тому же хотя в повести еще нет самой старухипроцентщицы (были ростовщичествующие старики), однако «протопит» Алены Ивановны уже узнаваем.

Проточерты старухи-процентщицы Алены Ивановны угадываются в портрете хозяйки квартиры Макара Девушкина: «Хозяйка наша, — очень маленькая и нечистая старушонка, — целый день в туфлях да в шлафроке ходит и целый день всё кричит на Терезу» (с. 34). Рядом с ней — «услужница» Тереза, по словам Девушкина, — «женщина добрая, кроткая, бессловесная» (с. 33). Но хозяйка кварти-

33

ры — «просто безжалостная», она «затирает ее <Терезу> в работу, словно ветошку какую-нибудь» (с. 33). Даже из этих отрывочных цитат ясно, что пара «хозяйка — Тереза» явно предвосхищает пару «Алена — Лизавета». В другой раз Девушкин повторит: «прегадкая женщина наша хозяйка, к тому же сущая ведьма» (с. 44) — и, как понятно, жребий бесчеловечного «эксперимента» мог пасть и на «прегадкую» старуху-хозяйку, будущую «вошь».

В «Преступлении и наказании» запоминающе организована сцена «пробы», которую предпринимает Раскольников, придя к старухепроцентщице и словно бы разведывая и репетируя предстоящее убийство. Родион осматривает комнату старухи: «Небольшая комната <…> с желтыми обоями, геранями и кисейными занавесками на окнах, была в эту минуту ярко освещена заходящим солнцем…» Внимание героя привлекает деталь — солнечный свет: «”И тогда, стало быть, так же будет солнце светить!..” — как бы невзначай мелькнуло в уме Раскольникова…» (с. 234, выд. мною. — О. Б.). Герой словно боится солнечного света, будто намерен ретироваться, скрыться, убежать. Подобное чувство (сомнение) переживает в «Бедных людях» и Макар Девушкин, пришедший к ростовщику: «Комната ничего, на стенах картинки висят, всё генералов каких-то портреты, диван стоит, стол круглый, резеда, бальзаминчики, — думаю-думаю, не убраться ли, полно, мне подобру-поздорову, уйти или нет? и ведь, ей-ей, маточка, хотел убежать! Я лучше, думаю, завтра приду; и погода лучше будет, и я-то пережду...» (с. 121). Для обоих героев поведенческий импульс унифицирован — основанием к сомнению становится (едва ли не в первую очередь) «погода».

Подобного рода перекличек в «Бедных людях» и «Преступлении

инаказании» множество (в том числе, например, мотив сватовства и женитьбы Быкова и Вареньки — в повести, Петра Петровича Лужина

иДуняши — в романе; в обоих случаях без любви, с «жертвованием»1), но в «Бедных людях» детали и мотивы-двойники рассредоточены между различными персонажами, пока еще не выстроившись в некую идейно-смысловую иерархию, не будучи дифференцированными

ипривязанными к тому или иному определенному типу-корреляту — «маленькому» или «великому», «тварям дрожащим» или «право имеющим». В центральном образе «Бедных людей» — Макаре Девушкине — оказались контаминированы черты не только «маленького»

1 Заметим, имя Петр Петрович («камень каменный») еще до Лужина был опробован Достоевским в «Бедных людях» — в образе ростовщика-сослуживца Макара Девушкина, не давшего последнему денег в долг без заклада.

34

забитого персонажа, героя жертвенного (впоследствии — преимущественно стезя Сони Мармеладовой), но и персонажа думающего, размышляющего, способного к деянию1 (спасение Вареньки) и готового к «бунту» (визит к офицеру), то есть таких черт, которые позднее «вырастут» в самостоятельный тип раскольниковского плана, найдут отражение в фактах родионовой биографии (рождение теории, отношение к замужеству Дуни, эпизод на Конногвардейском бульваре, отношения с семьей Мармеладовых и др.). В пределах художественного пространства романа «Преступление и наказание» повесть «Бедные люди» оказывается важным и сущностным (авто)претекстом, причем не только в отношении к образам «пьяненьких», «униженных и оскорбленных», но и образов наполеонического плана, будущих «разумных эгоистов» и их двойников.

Итак, как показывают наблюдения, повесть «Бедные люди» можно рассматривать как основу (едва и не всего2) литературного метатекста Достоевского, ибо именно в ней оказались намечены ведущие, пронизывающие все последующее творчество писателя идейные и мотивные векторы, обеспечившие своеобразие и самобытность, мощный этико-эстетический и ценностно-бытийный потенциал его художественных произведений.

1 В собственных глазах Макар — «твердой … души человек» (с. 35).

2 В ряду произведений-коррелятов может оказаться и роман «Идиот» (1868). Критика уже намечала подобный ракурс. Так, мысль о воплощении Достоевским «незамутненной, чистой природы человека» развита в работе Т. А. Касаткиной (Касаткина Т. А. О творящей природе слова. Онтологичность слова в творчестве Ф. М. Достоевского как основы «реализма в высшем смысле». М.: ИМЛИ РАН, 2004. 480 с.). О. В. Михеева выдвинула тезис о том, что в образе Макара писатель стремился возродить «образ Божий» (Михеева О. В. «Восстановление» человека в романе Ф. М. Достоевского «Бедные люди» // Ежегодная богословская конференция православного Свято-Тихоновского Богословского ин-та. М.: Издво Православного Свято-Тихоновского Богословского ин-та, 2001. С. 348–352). Сходные суждения о героях с «чистым сердцем» высказал В. В. Иванов (Иванов В. В. Христианские традиции в творчестве Ф. М. Достоевского. Дис. … д-ра филол. наук. Петрозаводск, 2004. 430 с.). И подобных наблюдений об авторской идеализации «бедных людей» можно найти немало. Действительно, образ Макара — значение имени персонажа «блаженный», «счастливый» (Тихонов А. Н., Бояринова Л. З., Рыжкова А. Г. Словарь русских личных имен. М.: Школа-пресс, 1995. С. 228) — может рассматриваться как прообраз к еще одному образутексту, к образу князя Мышкина, «идиота».

35