Школа адвокатуры. Руководство к ведению гражданских и уголовных дел

Сила вступления ответчика заключается именно в том, чего следует избегать во вступлении истца, – в логическом разборе. Я не хочу сказать, что единичный факт может быть опровергнут логическими соображениями; но, если перед вами ряд фактов, и среди них есть и верные, и неверные, вы можете разрушить одни другими. Тощие коровы всегда могут пожрать тучных. Случается, что один гнилой на вид факт губит самое прочное дело.

Если, признав все факты верными, вам удастся показать, что главный вывод вашего противника не является их необходимым последствием, вы сделаете многое в доказательство вашего собственного основного положения.

Идя таким путем, вы уже можете справиться с наиболее сильными доводами своего противника. Когда дойдет очередь до более слабых мест, то прежде всего избегайте страстных и бурных нападок на них, иначе они будут казаться страшнее, чем есть на самом деле. Чтобы вбить обойный гвоздь, нет нужды браться за кузнечный молот. Надо соразмерять силу с задачей. Точно изложенное рассуждение сделает гораздо больше, чем бурная декламация; она напоминает мне пасечника, который колотит в сковородку, отроивая молодых пчел.

Если вам удастся спокойно, но убедительно опровергнуть некоторые из положений вашего противника, присяжным будет казаться, что правда на вашей стороне и по отношению к тем его положениям, которых вы, может быть, и не опровергали. Ваш кредит в их глазах будет гораздо больше, чем вы на самом деле сделали, и ваш успех будет в частностях иметь, так сказать, обратное действие.

Иными словами, факты, сами по себе вполне заслуживающие уважения, пострадают в глазах присяжных вследствие своего соседства с теми, коих слабость и сомнительность вам удалось изобличить. Как ассоциация идей, так и ассоциация фактов или людей имеет большое влияние на зрителей, так же, как окружающие нас обстоятельства налагают

181

на наш жизненный путь отпечаток добра или зла, горя или счастья.

Среди свидетелей, выставленных поверенным истца, часто встречаются такие, которые ничего в пользу иска удостоверять не могли. Они могут быть небесполезны для вас. Только не торопитесь нападать на такого свидетеля. Он похож на человека низкого роста, стоящего в толпе; если вы хотите использовать его, старайтесь не пришибить, а приподнять его. Приберегите его в виде неожиданности к концу вашего разбора свидетельских показаний в пользу иска; приподнимите его над их толпой и сделайте из него центральную фигуру всей группы. Все, что было им показано в вашу пользу, конечно, даст вам существенную поддержку и подкрепит ваши доводы. Благодаря такому приему окажется, что вы опровергаете все показаниями тех, кто вызван для его доказательства, – самый удачный из всех возможных приемов судебной защиты. Признание, сделанное стороной в противность своим интересам, обладает такой доказательной силой, которая уступает только документам.

Плохая речь подточит самое прочное дело. Это все равно, что нарядить миллионера в тряпки. Мнение присяжных о вашем положении в процессе сложится под влиянием их впечатления от вашего вступления, а, раз оно сложилось, с ним так легко справиться. Плохой оратор, это – моряк, который при самом отплытии уже выкидывает сигнал бедствия; многие пожалеют о нем, но никто не пойдет к нему на помощь.

С другой стороны, мне не раз приходилось наблюдать дела, выигранные вступительной речью со стороны ответчика. Эта речь сметала все перед собой, оставляя свободный простор для предстоящих доказательств. Я готов сказать, что, если только поверенному ответчика удалось забрать в руки присяжных своим вступлением, дело можно считать выигранным. Доказательства будут казаться простым дополнением к тому, что уже сделано; они только подтвердят заключение, уже сложившееся у присяжных. Конечно, факты сильнее, чем рассуждения, но,

182

если перед нами факт, не безусловно установленный, то рассуждения в союзе с красноречием могут отнять у него всякое доверие слушателей и уничтожить его, как мыльный пузырь.

Люди почти не изучают, и еще менее знают, искусство речи. О влиянии речи на ум человеческий они не имеют никакого представления. Между тем плохая речь может погубить самое верное дело, как кутила может промотать огромное состояние, тогда как хорошая речь придает и ненадежному делу действительные или хотя кажущиеся преимущества. В речах заурядных адвокатов совсем не бывает искусства, но при умелом пользовании им против того, кто им пользоваться не умеет, и при равенстве прочих условий, едва ли можно сомневаться в исходе процесса. Это магазинное ружье против кремневого.

Никогда не следует упускать из вида, что за речью предстоит возражение противника. Вы должны считаться с этим на каждом шагу процесса и строить вашу аргументацию так, чтобы она как можно меньше пострадала от надвигающегося вихря. Ошибочное рассуждение есть большой промах, но и оно может иной раз выиграть дело; ложные доводы опасны и в большинстве случаев губят дело, как, напр., положительное заявление о наличности факта, который не может быть доказан данными судебного следствия, или утверждение, что факт не установлен, когда на самом деле он доказан. Выставляя такие доводы, вы окажетесь в положении изобличенного обманщика. Подобные ошибки постоянно повторяются в наших судебных речах к ущербу тяжущихся; это происходит не от неопытности, а от того, что наши адвокаты не изучают своего искусства. Судебная практика от таких промахов отучить не может. Столяр, сделавший дверь слишком малого размера, может быть, сработал не одну сотню дверей с тех пор, как взялся за пилу и рубанок, но он неверно измерил просвет.

Когда слово будет за вами, присяжные приготовятся слушать вас так, как будто им предстоит любоваться вторым действием занимательной драмы. Им интересно узнать, что вы до-

183

кажете в ответ на все доводы вашего противника, и они охотно подарят вас своим вниманием. Но берегитесь разочаровать их ожидание: они перестанут слушать, и вы погубите дело, если начнете с неудачных соображений или будете тянуть слова, как будто вам приходится отвечать за грехи вашего доверителя.

После нескольких вступительных замечаний опытный оратор сумеет затронуть любопытство слушателей каким-ни- будь положением, которое увлечет их своей красотой или бросит свет на одно из ранее незамеченных обстоятельств дела. Умение непрерывно подстрекать внимание слушателей есть одно из основных правил красноречия. Неожиданное сравнение, оригинальная мысль или изящный период, – все это служит указанной цели в искусно составленной речи.

Покончив со слабыми местами в доводах вашего противника и ослабив, насколько можно, искусно построенной аргументацией более сильные его положения, вам надо теперь изложить присяжным ваши факты; здесь основное правило заключается в том, чтобы расположить факты по соображению с вероятностями данного дела. Это соблюдается не всегда, а иногда и совсем забывается. Те же факты могут быть расположены столь неудачно, что побочные обстоятельства (которые никогда нельзя упускать из вида, хотя бы они и не имели прямого отношения к делу) могут значительно ослабить вероятность ваших выводов. При искусном расположении фактов получится обратный результат. Если оратор нарушит это правило, его речь будет походить на известную картину, в которой повозка подходит к мосту, лошади уже перешли его, а хозяин погоняет их за полверсты позади.

В этой части процесса многое зависит от искусной группировки фактов с вашей стороны; мало того, чтобы они были представлены в наивыгоднейшем освещении; нужно еще, чтобы они по возможности заслоняли факты противника. Как я уже говорил, в судебном красноречии большое значение имеют контрасты. Но одно голое противопоставление ваших фактов

184

фактам противника при их взаимном противоречии, – это еще далеко не все. Если вы не умеете сделать большего, вы не далеко ушли в своем искусстве. Старайтесь, конечно, выставить факты вашего противника в самом ярком контрасте с вашими,

но умейте расположить их так, чтобы ваши факты представля-

лись наиболее соответствующими данной обстановке. Поставьте молодого человека и девушку у входа в церковь; это будет больше похоже на свадьбу, чем если вы посадите их в партер театра. А если ко времени их выхода из церкви вы прибавите колокольный звон, присяжные неизбежно придут к заключению, что молодые люди обвенчались, хотя ни церковь, ни звон сами по себе не доказывают, что была свадьба.

Если вам приходится иметь дело с явно несообразными или преувеличенными показаниями, не останавливайтесь на них, как на данных, заслуживающих серьезного разбора; укажите на их нелепость, – и только, давая понять, что они ей одной достойны внимания.

Если свидетель удостоверяет под присягой факты, противоречащие всякому человеческому опыту, не утомляйте присяжных соображениями о ненадежности его показания. Но, когда вы подойдете к фактам правдоподобным и удостоверяемым добросовестными свидетелями, тогда будет своевременно показать ваше уменье спорить. Здесь уже приходится опираться на вероятности, а не на несообразности, и в этих случаях ничтожнейшее обстоятельство может иногда получить большое значение. Здесь дело становится похожим на так называемые головоломки, составленные из множества отдельных кусочков, складывающихся вместе в известную фигуру. Если бы в кучку кусочков попали части, принадлежащие к другой такой же игрушке, вы будете всматриваться в их края, цвет и рисунок дерева, чтобы отобрать лишние. Так надо приглядеться и к фактам, выставляемым вашим противником, поскольку они не согласны с вашими, представляясь вместе с тем вполне соответствующими другим обстоятельствам дела.

185

Но, как бы ни было затруднительно ваше положение, остерегайтесь беспомощного топтанья на месте.

Если ваши свидетели заслуживают доверия, не распространяйтесь об их нравственных достоинствах: они могут только проиграть от этого.

Если ваш противник стремится перекрестным допросом по-

дорвать доверие к добросовестному свидетелю, это почти равно-

сильно признанию его правдивости.

Два человека идут по улице; один показывает на другого и кричит: «Вот идет честный человек! Смотрите на этого честного человека!» Вы скажете, что они задумали какое-нибудь мошенничество. Нет худшей рекомендации для человека, как преувеличенное восхваление, и нет худшей ошибки перед присяжными, как старание сделать из него воплощенное совершенство.

Имейте также в виду необходимость приводить ваши доказательства так, чтобы они производили наибольшее впечатление. «Разумеется, разумеется», скажет всякий. Но это в действительности совсем не разумеется. И это указание, как и многие другие, столь же полезно для многих опытных адвокатов, как и для начинающих. Чтобы усовершенствоваться в адвокатском искусстве, мало одной практики. Возьмем для примера (если это не слишком скромное сравнение) магазинное окно, в котором выставлено множество дорогих вещей. Они расположены в известном порядке по старательно обдуманному искусному расчету: одного навыка для этого недостаточно. Это расположение нравится вам, но вы почти не знаете, почему именно. Это оттого, что ни один предмет не оскорбляет глаза, не навязывается вашему вниманию. Искусное сочетание...

всего вместе взятого таково, что главные вещи привлекают ваше внимание потому, что прочие, кругом их расположенные, незаметным образом выдвигают их на показ. Окно не кажется заваленным; все, что в нем есть, находится на виду. Если вам удастся с таким же искусством расположить в своей речи

186

ваши доказательства, вы произведете впечатление, которое не легко будет изгладить. Можно иногда выиграть все дело, показав, так сказать, товар лицом.

Я пойду дальше и скажу, что, если основания иска сильнее возражений против него, но ваша речь искуснее речи поверенного истца, ваши шансы на выигрыш дела будут несравненно больше.

Избегайте вставочных предложений; пользуйтесь ими только, как средством обратить особое внимание слушателей на ту или иную мысль. Чтобы делать это с успехом, нужно уменье, и притом такое, которое приобретается не навыком, а прилежным трудом. При умелом обращении со вставным предложением, вы можете сделать его особенно заметным, подобно главной фигуре в пышном фейерверке; но, если это будет сделано неискусно, оно окажется более похожим на ка- кое-нибудь подмокшее «солнце», которое не горит и образует черное пятно в самом центре окружающих его огней.

Приберегите для заключительных слов ту фразу, которая сложится в наиболее удачной форме. Красивый риторический оборот всегда производит хорошее впечатление, а хорошо построенное заключение может загладить немало из тех шероховатостей, которые промелькнули в вашей речи; слушателям часто кажется, что, если конец был хорош, то и все прочее хорошо. Не следует также забывать, что искусство речи заключается не в одних словах. Впечатление, остающееся у слушателей после слов настоящего оратора, есть ряд образов. Люди не столько слышат, сколько видят и чувствуют истинно великую речь. Поэтому слова, не вызывающие образов, скоро утомляют их. Перед человеком, способным только на извержение слов, слушатели представляют то же, что ребенок, перелистывающий книжку без картинок.

Оратор – чародей, который взмахом своего волшебного жезла создает перед своими слушателями сцены, в которых они не только зрители, но и актеры; они испытывают на себе

187

непосредственное отражение развертывающихся перед ними событий и переживают окружающие их радости и горести. Я не хочу сказать, что следует искусственно заражать присяжных истерикой. Нет; но вы должны достигнуть того, чтобы они не только слышали ваши слова, но и видели картину, рисующуюся перед вами, и были увлечены порывом ваших собственных чувств.

Вот в чем заключается искусство вступительной речи со стороны поверенного ответчика. Если вам удастся выполнить эту часть вашей задачи с успехом, вам нечего опасаться того, что может еще сказать противник, хотя, конечно, ни одно слово не было сказано вами без вдумчивой предусмотрительности перед предстоящим возражением истца.

188

Глава VIII

О заключительной речи ответчика

Об этом приходится сказать лишь несколько слов. Не потому, чтобы эта отрасль нашего искусства имела меньше значения, чем прочие. Напротив того, это – одно из самых ценных прав поверенного на суде. Надо помнить, что заключение не есть повторение вступительной речи; там вы разобрали доказательства, представленные истцом, и показали, что в них совсем не заслуживает внимания, что будет опровергнуто вашими свидетелями. Если это было выполнено вами хотя наполовину так, как мне представляется возможным и нужным, тогда то, что вы устранили из дела, устранено окончательно. Теперь перед вами полный простор для аргументации, анализа и сравнения различных данных дела. Здесь может представиться и удобный случай для некоторого увлечения и усиления речи внешними приемами, иногда даже для некоторого пафоса. Но, если это так, необходимо помнить, что нужны пафос фактов и красноречие фактов; если не будет этого, вы можете с таким же успехом стучать в бубен и воображать себя оркестром.

Вы не лишены, конечно, возможности разбирать доказательства, представленные суду вашим противником, хотя, строго говоря, вам представлено только право «сделать сводку». В общий итог могут войти не только ваши собственные доказательства в их самостоятельном виде, но и те же данные, поскольку они развиваются и подкрепляются объяснениями истца и его свидетелей. Здесь нельзя указать общего правила, но судья не будет слишком требователен в наблюдении за границами вашего изложения в этом отношении.

189

Так как за вашей речью должно последовать возражение поверенного истца, то вы, конечно, примете в расчет его вероятные доводы, и, если вы сколько-нибудь умеете понимать людей, вы будете знать, какие ваши удары были наиболее чувствительны для него. В эту минуту почти все карты уже разыграны, и вы должны в точности звать, какие остались у него на руках. Само собой разумеется, что вам надо подкрепить те пункты, на которые предстоит вероятное нападение, и как можно ярче выдвинуть вперед те, для которых никакие натиски красноречия уже не страшны.

Если только вы не зевали во время судебного следствия, никакие хитрости вашего противника не введут вас в обман. Если он сумел подметить у вас слабое место, от вас ускользнувшее, вашему доверителю грозит полное поражение. Это бывает очень часто, и потому-то с самого начала процесса до последних слов последнего свидетеля необходима величайшая бдительность ко всему происходящему на суде.

Никогда нельзя сказать, какое замечание, – иной раз, какое одно слово свидетеля, – может решить дело. Вы можете лишь догадываться о том, каким мерилом будут присяжные проверять представленные вами доказательства; но, что от наблюдения вашего не должно ускользнуть ни единое слово, это столь же несомненно, как то, что моряк, обозревающий поверхность океана, не может оставить без внимания ни единой скалы и ни единого показавшегося над водой камня, не рискуя гибелью судна.

Я сделаю еще одно замечание. Следите за точностью ваших итогов в заключительной речи; иначе вы можете опрокинуть расчеты ваших собственных свидетелей. Присяжные не терпят ложных подсчетов. Как бы ни расценивали они отдельных слагаемых, им нужен верный итог.

Если ваш общий подсчет верен, они, может быть, исключат из него некоторые отдельные статьи, но примут другие в основу своего решения; в противном случае они могут отбро-

190