Философия страха

к окружающему миру. Иметь привычку – значит, усвоить для себя некий взгляд на мир99. Привычки включены в сложные взаимосвязи. Без привычек окружающий мир не казался бы осмысленным, поскольку привычки скрепляют его в единое целое, на фоне которого отдельные вещи могут обретать смысл. Также это означает, что имеющиеся у нас привычки влияют на наше восприятие множества феноменов, которые на первый взгляд тесно с ними не связаны.

Моя гипотеза заключается в том, что страх превращается в такую привычку. Я имею в виду не столько сильный, всепоглощающий страх, сколько то, что можно назвать страхом слабой интенсивности. Впрочем, привычка играет определенную роль и в возникновении фобии. Психолог Исаак Маркс, являющийся одним из ведущих экспертов мира по проблемам страха и паники, считает, что многие фобии в значительной мере являются приобретенными100. Например, в случае, если боязливость матери или отца заражает и ребенка, и он наследует страх. Можно сказать, что родители развивают в ребенке и передают ему свою привычку бояться.

Складывается впечатление, что мы привычно фокусируемся на потенциальных опасностях всего того, с чем нам приходится сталкиваться в жизни. Надо различать страх как общую пред-

82

расположенность и страх как актуальную эмоцию. Человек, действительно боящийся высоты, не тот, кто стоит рядом с тобой на краю крыши, дрожа всем телом, а, скорее, тот, кто готов на все, лишь бы избежать встречи с высотой. Можно сказать, что последний имеет столь глубокую диспозиционную боязнь высоты, что он или она систематически избегает всякой ситуации, в которой страх может проявиться как актуальная эмоция. Различные ситуации, в которых мы чувствуем страх, переживаются по-разному. Чувство страха не всегда одно и то же – оно может изменяться не только по критерию интенсивности, но и по своему качеству. Боязнь ввязаться в драку и страх упасть со стремянки различаются по своему качеству. Отдаленный страх заразиться болезнью, которая вспыхнула на другом конце планеты, существенно отличается от непосредственного страха получить физическое увечье здесь и сейчас.

В исследованиях страха во главу угла ставится страх высокой интенсивности. Страх, преобладающий в нашей культуре, как было сказано выше, скорее, является страхом слабой интенсивности, это страх, который окружает нас и создает фон, влияющий на наше познание и взгляд на мир101. Это страх, имеющий характер не чувства, а, скорее, атмосферы. Социолог Зигмунд Бауман

83

пишет о том, что он назвал «отвлеченный страх», т. е. о страхе, который возникает не при непосредственном столкновении с опасным объектом и не потому, что человек ранее пострадал изза подобного объекта, – он проявляется в ощущении, что все ненадежно, что существуют угрозы, которые могут внезапно нанести удар и что наш мир небезопасен102. Такой страх является своего рода мироощущением, при котором собственная уязвимость становится основополагающим фактором.

84

It`s like risk versus reward, baby.

Шарлин Шихерлис «Схватка» (1995)*

Социолог Энтони Гидденс описывает поздний модерн как «культуру риска»103. Смысл этого выражения не в том, что жизнь людей стала опаснее, чем раньше, а в том, что осознание сегодняшним человеком опасностей и угроз стало иным, более глубоким. В «обществе риска» – по определению, данному Ульрихом Беком, – сформировавшееся у граждан представление о риске основано не только на своем и на чужом опыте, но и на «чужом не-опыте», т. е. представление о риске основывается не столько на том, что фактически с кем-то произошло, сколько на гипотезах о том, что может произойти104. Граждане этого общества риска проживают свои жизни с той разновидностью страха,

87

который был описан в конце предыдущей главы, – со страхом как мироощущением. Общество риска – это культура страха.

Однако, чтобы понять сущность жизни в обществе риска, лучше всего начать не с социологических исследований Гидденса и Бека, а с сатирического романа Дона Делилло «Белый шум» (1985). Роман рассказывает о жизни Джека Глэдни, американского гитлероведа из маленького заштатного колледжа на Среднем Западе, и его семье. Красной нитью в романе проходит тема невыразимого страха смерти, и этим страхом не в последнюю очередь движет бесконечная череда опасностей, которые, по мнению семьи Глэдни, подстерегают ее на каждом шагу. В школе, где учатся дети, проходит эвакуация из-за выброса ядовитого газа:

Во вторник пришлось эвакуировать начальную школу. У детей начались головные боли и воспалились глаза, появился металлический привкус во рту. Один учитель принялся кататься по полу и говорить на иностранных языках. Никто понятия не имел, что стряслось. По словам тех, кто проводил расследование, дело, возможно, было в системе вентиляции, в краске или лаке, в пенопластовой изоляции, в электрообмотке, в пище из школьной столовой, в излучении мини-компьюте- ров, в огнеупорном асбестовом покрытии, в клее

88

на коробках, в испарениях хлорированного бассейна, а может, и в чем-то более таинственном, с более тонкой структурой, более прочно вплетенном в саму основу положения вещей105.

Ничего нельзя сказать наверняка: в чем заключается опасность, откуда она исходит и как она велика. Однако очевидно, что опасность где-то все-таки таится, и вот проходит слух, что во время осмотра школы один из людей в защитном костюме и противогазе упал замертво. Многие опасности, фигурирующие в романе, исходят от химических соединений, входящих в состав жевательной резинки матери. Новые технологии намертво связываются с риском, не в последнюю очередь за счет бесчисленных упоминаний об авто- и авиакатастрофах. Джек видит, что его 14-летний сын теряет волосы, и размышляет

отом, почему это происходит:

УГенриха появились залысины. Это заставляет задуматься. Не употребляла ли его мать при беременности какое-либо вещество, изменяющее наследственность? А может, это я в чем-то виноват? Вдруг я, сам того не зная, растил его близ свалки химикатов, на пути перемещения воздушных потоков, в которых содержатся промышленные отходы, способные вызвать выпадение волос. […] Вину человека перед историей и перед множеством его сородичей усугубляет развитие

89

технологии, вероломное убийство, совершаемое изо дня в в день106.

Технология отождествляется с чудовищной опасностью, поскольку никогда нельзя полностью предсказать всех последствий ее развития. Сам Генрих больше всего озабочен всевозможными излучениями, которыми мы окружены

вповседневной жизни:

–Реальная проблема – излучение, ежедневно бьющее по нам со всех сторон. Радиоприемник, телевизор, микроволновка, линия электропередачи возле дома, радар контроля скорости на шоссе. […] Разливы, утечки и осадки – пустяки. Рано или поздно вас погубит то, что находится совсем рядом...107

Для общества риска характерно, что никто из его граждан ни от чего не застрахован – пострадать могут абсолютно все, вне зависимости от места жительства или социального статуса. Джеку трудно с этим мириться, когда токсичное облако угрожает их местному обществу:

Подобные происшествия опасны для бедняков, живущих в незащищенных районах. Общество устроено таким образом, что во время природных и промышленных катастроф больше всех страдают бедные и необразованные люди. Жители низин страдают от наводнений, люди, ютящиеся в лачугах, – от ураганов

90

исмерчей. А я – профессор колледжа. Ты видела когда-нибудь, чтобы во время какого-нибудь наводнения, показанного по телевидению, профессор колледжа плыл на лодке по собственной улице? Мы живем в чистом, уютном городке, возле колледжа с необычным названием. В таких местечках, как Блэксмит, ничего страшного не происходит108.

Однако город пострадал, и Джек подвергся воздействию токсинов, не зная, каковы будут последствия. Никто не застрахован от опасности. Риск вторгся в жизни тех, кто раньше чувствовал себя достаточно защищенным. Все эти мысли о потенциальной опасности приводят к тому, что страх смерти переворачивает жизни Джека и его жены Бабетты. Этот страх настолько силен, что Бабетта начинает принимать экспериментальный препарат дилар, который должен полностью подавлять страх смерти. Она получает препарат в обмен на сексуальные услуги, которые оказала сотруднику фармацевтической компании, производящей дилар. Она пьет лекарство, хотя ей известно, что его применение связано с риском: «Я могу умереть. Могу выжить, но может умереть мой мозг. Левое полушарие мозга может отмереть, а правое – остаться целым

иневредимым»109. Потенциальный риск таких побочных эффектов удержал бы большинство

91