Философия страха

людей от приема этого препарата, однако страх уже настолько одолел Бабетту, что она готова на все, лишь бы от него избавиться. Этим в романе подчеркивается еще один существенный признак общества риска: в попытке избежать риска, присутствующего в нашей повседневной жизни, мы зачастую выбираем средства, приводящие к более серьезным проблемам, нежели те, которые они были призваны решить.

Слово «риск» происходит от итальянского risicare, что означает «рисковать». С этой точки зрения риск связан с актом выбора. Риск – это то, в пользу чего делается выбор. Вопрос в том, какому риску мы как отдельные индивиды и как члены общества предпочитаем подвергаться. Ответ, по-видимому, таков: наименьшему. Современный дискурс, по сути, предполагает, что риск является не столько тем, что мы выбираем, сколько тем, чему мы подвергаемся против воли110. Сейчас немногие вспоминают о том, что слово «риск» изначально имеет как негативное, так и позитивное значение, при котором риск обуславливает позитивную перспективу. Сегодняшнее понятие «риск» за редким исключением, как, например, на рынке акций и в экстремальных видах спорта, несет практически всегда негативную нагрузку. Можно сказать, что «риск» почти превратился в синоним «опасности».

92

Не существует единого мнения насчет того, что представляет собой риск, является ли он объективной величиной или же социальной конструкцией111. Риск включает в себя объективные элементы, коль скоро существуют объективные причинно-следственные связи, однако это еще не все. К этому надо прибавить субъективный и социальный аспекты. Риск не был бы риском, если бы мог существовать независимо от тех, к кому он имеет отношение. Вероятность того, что произойдет некое событие, во многих случаях можно вычислить, основываясь на объективных данных, но риск не сводится к определению вероятности некоего события. Полноценное понятие о риске должно также отражать значение этого события для тех, кого оно затрагивает, а это не является объективной взаимосвязью. Кроме того, ясно, что всякое отношение к чему-либо как к риску социально обусловлено.

Дискурс риска складывается вследствие процесса отбора, при котором какой-то риск оценивается как значительный, другой просто не принимается во внимание112. Критерии, по которым одни виды риска преобладают над другими, включены в более крупную систему воззрений, главным образом это касается сферы морали, варьирующей в зависимости от культурных традиций и особенностей менталитета. Нет никаких

93

оснований считать, что наша концепция риска оторвана от социального контекста. Кроме того, бывает так, что некую опасность замечают, лишь найдя виноватого. Качество воды в средневековой Европе представляло серьезную опасность для здоровья, однако об этой опасности впервые заговорили только после того, как кто-то обвинил евреев в том, что они отравляли источники воды113.

Всякий вид риска вписывается в дискурс морали. Бек отмечает, что утверждения риска являются нравственными суждениями о развитии общества, пусть они и выглядят как выводы, основанные на фактах114. Эта мысль хорошо раскрыта в работах социального антрополога Мэри Дуглас, которая связывает риск с понятием вины, точнее, определяет, как понятие риска включено в нравственный

иполитический дискурс, где виновность возникает, когда кому-то угрожает опасность. Подверженность риску приобретает то же значение, что

иподверженность нравственной несправедливости. Детей настигает кара не за грехи отцов, а, скорее, за риски, которые они впустили в мир115.

Перспектива страха и риска предполагает наличие жертв – без действительных или потенциальных жертв она теряет силу. Поэтому расширение фокуса страха совпадает с соответствующим увеличением количества жертв, постоянным при-

94

ростом новых категорий жертв. Большинство людей относятся или относились к так называемой «слабой» группе, будь то дети, старики, иммигранты, женщины, бедные, больные и т. д. Надо сильно постараться, чтобы не быть зачисленным в одну или несколько подобных групп, и только на основании принадлежности к такой группе можно без всяких сложностей приобрести статус жертвы или крайне уязвимого индивида, нуждающегося в защите. Быть жертвой – значит быть избавленным от ответственности за ситуацию, в которой находишься. Статус жертвы становится полностью легитимным, если пострадавший «невинен». Таким образом, «невиннейшие» являются лучшими кандидатами в жертвы, а кто может быть невиннее ребенка? Как следствие из детей также делают объект для неизменно растущего набора опасностей. Дэвид Альтхайд пишет: «Дискурс страха как перспектива открывает прямо-таки безграничный простор для изучения потенциальных бед, жертвой которых может стать ребенок»116. Одно американское исследование показало, что четверо из пяти американских детей являются «жертвами агрессии со стороны братьев и сестер»117. Банальная ссора и стычка, которые сплошь и рядом случаются между братьями и сестрами, определяются как «агрессия», что превращает ребенка в жертву. «Задирание», которое, вне всякого сомнения, мо-

95

жет быть мучительным для того, кто является его объектом, по всей видимости, уже перестало существовать – вместо него возникла такая категория, как «моббинг», который может нанести ребенку непоправимый вред.

Мы стремимся исключить всякий риск из жизни детей. Наша боязнь за детей, судя по всему, ведет к тому, что мы лишаем их важного жизненного опыта. Разумеется, необходимо учить детей быть внимательными на дороге, осторожными с водой, электричеством и т. д. Однако едва ли они должны усваивать, что страх – это основа отношения к жизни. Когда-то детей учили преодолевать чувство страха, теперь же страх является естественнойсоставляющейихжизни118.Вначалепрошлого века широкое распространение получила точка зрения, согласно которой следовало обучать детей не бояться и не показывать страх, или же повзрослев они якобы станут неадекватными невротиками119. Сегодня мы, похоже, ударились в другую крайность, внушая детям, что большая часть планеты просто усеяна опасностями. В то же время мы, судя по всему, чрезмерно защищаем их от опасного окружающего мира, как от «незнакомца». Страшилки, которые вдалбливаются детям, больше не повествуют о троллях и ведьмах, а, скорее, о педофилах и о незнакомых людях вообще. В конце восьмидесятых и в де-

96

вяностые годы СМИ особенно муссировали эту тему, навязывая реальность, в которой все дети были подвержены серьезной опасности стать жертвой нападения педофила. Ни в коем случае нельзя сквозь пальцы смотреть на проблему сексуального насилия над детьми, однако тогда вместо трезвой оценки опасности умы захлестнула настоящая паранойя. Обстоятельства, которые в худшем случае указывали на то, что насилие могло иметь место, толковались как прямое доказательство того, что насилие фактически имело место. Немало жизней ни в чем не повинных людей были загублены из-за абсолютно беспочвенных заявлений о домогательстве. Обвинения зачастую были до того неправдоподобными, что

вумах должна была сработать сигнализация, но она явно не включилась. Вероятность убийства ребенка незнакомцем так мала, что практически должна быть отброшена. В убийстве ребенка ответственен, как правило, кто-то из ближайших членов семьи. Случается, что ребенка убивает незнакомец, но такие ужасные трагедии происходят крайне редко, поэтому вряд ли стоит формировать отношение ребенка ко всем незнакомым людям, опираясь на столь малую вероятность.

Люди задумываются о риске потому, что наши жизни не просчитаны и уязвимы. Проблема

втом, что осторожность зачастую предоставля-

97

ет нам системно искаженную картину мира. Например, мы имеем склонность преувеличивать значимость обстоятельств смерти, если они получают широкую огласку, в частности, таких, как пищевое отравление или убийство. Соответственно, мы недооцениваем значимость обстоятельств смерти, скажем, от астмы и диабета, если им не уделяется такое повышенное внимание120. Большинство привыкло считать, что в основном люди гибнут в результате несчастных случаев,

ане от болезней, хотя реальность подтверждает противоположное. После сообщений об авиакатастрофах или крушениях поездов некоторые предпочитают не пользоваться самолетом или поездом, выбирая путешествие на автомобиле, потому что считают опасными поездку на поезде или полет на самолете. Это весьма неразумный выбор, учитывая, что вероятность попасть в автомобильную аварию в разы выше. Предположительно 1200 американцев погибли после 11 сентября 2001 года, побоявшись лететь на самолете и предприняв вместо этого поездку на автомобиле121. Представления людей о риске зачастую не только системно искажены, но порой и откровенно непоследовательны, например, в случае, когда речь идет об одной и той же технологии,

аименно о лучевой технологии, применение которой в медицине считается относительно безо-

98

пасным и весьма опасным в промышленном использовании122.

Почему наши представления об опасностях, которым мы можем подвергнуться, так искажены? Это объясняется присущей нам психологической особенностью больше концентрироваться на отрицательных, а не на положительных событиях. Важным фактором является тенденция считать информацию о серьезном риске более достоверной и надежной, чем информацию о риске незначительном, исходит ли она от властей, от промышленных или идеологических организаций, союзов или объединений. То есть вне зависимости от того, кто является источником информации, люди воспринимают наихудший сценарий развития событий как наиболее достоверный123. Кроме того, большинство людей не задумывается о вероятности, сосредотачиваясь на самом плохом, а не на самом вероятном. Статистически весьма значимые различия едва ли сказываются на представлении людей о риске. Сколь бы ма1лой ни

была вероятность воплощения в жизнь сценария катастрофы, она все равно вызывает страх.

В основном люди узнают о различных напастях посредством СМИ, которые лелеют «драматические» сюжеты. Новости – это тоже развлечение, которое должно быть захватывающим, и поэтому СМИ часто пытаются установить связь между

99

зрителем и передаваемой новостью. Новость попадает в цель, если она имеет прямое отношение к жизни зрителя. Отдельные события преподносятся в таком антураже, что выглядят уже как проблема общества в целом, нечто, угрожающее «всем нам» или по меньшей мере широким слоям населения. Разумеется, во многих случаях это в высшей степени правомерно, однако в самой манере излагать информацию присутствует тенденция сверх меры раздувать всякое событие: чем больше новость раздута, тем она «лучше». Когда происходит несчастье – например, психически нездоровый человек убивает прохожего на улице или одного из пассажиров трамвая, – события излагаются таким образом, что все мы оказываемся под угрозой нападения большего количества подобных индивидов, которые вообще не должны свободно разгуливать по улицам среди нормальных людей. Летом 2006 года в Осло пациент с явной психической патологией зарезал врача. Многие врачи тогда заявляли, что на работе не чувствуют себя в безопасности. Конечно, это убийство – трагедия, однако скольких врачей в действительности убили на работе? Отдельное событие было истолковано как признак того, что целая категория профессионалов находится в опасности.

Всегда найдется множество напастей, которые могут послужить основой для газетной статьи,

100

можно без всяких проблем выпускать ежедневную газету, целиком и полностью посвященную всевозможным опасностям. Некоторые опасности отбираются для освещения в прессе, другие отбрасываются. Однако между количеством материала, посвященного некоему феномену, и масштабом опасности, которую он представляет, не прослеживается четкой связи. Опасность, которая, согласно статистике, является незначительной, зачастую привлекает к себе повышенное внимание массмедиа, в то время как более серьезными опасностями они пренебрегают. Одним словом, ценность новости заключается не в актуальной опасности – гораздо важнее, чтобы опасность была «увлекательной». Эта опасность обсуждается какое-то время, пока из нее не выжмут все до последней капли, а затем заменяется новой.

Основное правило при отборе новостного материала заключается в предпочтении негативных, а не позитивных новостей; как следствие негативным новостям в СМИ уделяется значительно больше внимания, чем позитивным. Было проведено исследование, предметом которого стал отклик СМИ на две статьи, напечатанные в одном из выпусков Журнала Американской медицинской ассоциации (Journal of the American Medical Association), в обеих статьях речь шла о связи между облучением и раковой опухолью. В первой

101