Философия античности люди и тексты. Ч.1. Ранняя греческая философия. Учебное пособие

он был главным космообразующим принципом, в то время как у Анаксагора он имеет лишь вторичное значение. Принцип гомеомерий – это принцип связности вещей: «всё во всём». Фактически это принцип взаимного отражения, – причём не только человека и мира, но и каждой вещи в любой другой. Математическим выражением его выступает конструкция топоса, – когда внутреннее содержание объекта определяется совокупностью внешних отношений этого объекта подобными объектами.

При этом идеи Анаксагора оказываются предшественниками химических представлений. Действительно, в химии мы имеем качественное изменение вещества, т.е. переход одного типа вещества в другой. С позиций Анаксагора такое качественное изменение представляется через количественные изменения. Например, озадачившись вопросом, почему человек ест хлеб, а у него растут мясо и кости, Анаксагор объясняет это следующим образом. В каждой вещи присутствуют семена всех вещей – но в хлебе, к примеру, в наибольшем количестве имеются семена, сродственные хлебу. Когда же хлеб попадает в человека, начинают расти семена, сродственные человеку, т.е. мясо и кости, – за счёт усыхания семян других вещей. Но современная химия как раз и говорит, что химические качества вещи зависят от чисто количественного сочетания атомов и электронов разных типов между собой. Например, если СО2 – газ, то С2О5 – кристаллический порошок. Надо сказать, что и нововременная физика Галилея фактически выступила способом перевода чувственных субъективных качеств человека на язык математических количеств. Например, цвет как субъективно воспринимаемое качество вещи представляется как электромагнитная волна определённой величины частоты.

Основное свойство гомеомерии – что у неё часть подобна по своим свойствам целому. Но фактически этот термин был введён только Аристотелем: ни у Анаксагора, ни у Платона, который упоминает в своих работах Анаксагора, этот термин не встречается: вещей. Более того, это понятие используется Аристотелем безо всякой связи с Анаксагором: оно обозначает вид сущего, который находится между четырьмя основными «элементами» (вода, земля, огонь, воздух) и органами животных и растений – в качестве которых выступают, например, медь, золото, железо и др. Сам Анаксагор использует только понятие «семян» вещей.

Когда Аристотель говорит о гомеомерии – то у него этим словом обозначается, скорее, характеристика подобия части вещи целой вещи. У самого же Анаксагора если и идёт речь о подобии части вещи целому, то это подобие понимается не содержательно, а в отношении степени сложности устройства, – что часть состоит также из бесконечного количества семян, что и сама вещь. Собственно, у Аристотеля, у которого впервые появляется это понятие, оно имеет характер субстантивированного прилагательного (это потом, в современной доксографии, оно обрело характер существительного, и homoiomerê, «подобочастный» превратилось в hai homoiomereiai, «подобные частички»). Аристотель, правда, отвергает позицию Анаксагора относительно бесконечной делимости – поскольку физически это невозможно. Кроме того, Аристотель полагал, что в

81

процессе деления вещи на всё более мелкие части в конце концов мы придём к чистым «семенам» – «корням» индивидуальности данного типа вещества – например, в смеси воды и мяса рано или поздно выделятся чистые частички, только мяса и только воды. Другими словами, признавая индивидуальность бытия вещи, в таковой частичкам вещи он отказывал.

Но эта индивидуальность гомеомерий (или, если быть более точным, «семян») связана с присутствием в них самодеятельного начала: хотя по отношению

кмиру в качестве такового начала выступает Нус, Разум, последний не просто внешняя сила (иначе он имел бы характер чисто физической силы), он действует изнутри, заставляя вещь превосходить саму себя. И это не что иное, как формирующая идея90, дополняющая неявное чисто физическое использование у Анаксагора математической конструкции топоса сознательным измерением. Другими словами, полагается, что сознание не сводится только к чисто внешним физическим проявлением (как это предполагается в конструкции топоса), оно экранировано от них. В этом плане демокритовская концепция, выделяющая качественно определённые типы атомов, ещё не вполне приблизилась к абсолютной уникальности любой вещи в мире. По отношению к последней уникальность человеческих личностей и их творений есть лишь наиболее яркое её проявление, – а в принципе таким свойством неповторимости обладает и вообще каждая вещь в мире.

Такая индивидуальность бытия сущих вещей концептуализирована Анаксагором в понятии «существующих вещей», – как специфичной характеристики чистого бытия в его отличии от сущего. Эти «вещи» – не возникают и не уничтожаются: «О возникновении и уничтожении у эллинов нет правильного мнения: ведь никакая вещь не возникает и не уничтожается, но соединяется из существующих вещей и разделяется. И таким образом, правильнее было бы назвать возникновение соединением, а уничтожение разделением»91. Отсюда следует, что таких «существующих вещей» всегда одно и то же количество. Но тогда их число не может быть бесконечным – ведь в случае бесконечного количества прибавление или уменьшение числа элементов не изменяет исходную величину92. Но в этом случае последнее было бы допустимым, а это, в свою очередь, привело бы

кполному хаосу. Поэтому Анаксагор и пишет, что в ходе космогонического процесса таких вещей «в совокупности стало не меньше и не больше (ибо невозможно быть больше всего), но всё всегда равно»93. Такие «существующие вещи» и есть концептуализация парменидовского неподвижного «бытия». Но в мире чувственно наблюдаемых вещей мы видим постоянные изменения, появление и исчезновение каких-то новых качеств вещей. И тогда возникает вопрос, «каким образом из не-волоса мог возникнуть волос и мясо из не-мяса?»94.

90Идея и есть форма, вид, определяющие вещь в её бытии.

91Цит. по: Рожанский И.Д. М., 1983. С.54.

92А именно, ∞ + a = ∞.

93Цит. по: Рожанский И.Д. М., 1983. С. 55.

94Цит. по: Рожанский И.Д. М., 1983. С. 55.

82

Концепция Анаксагора логически непротиворечива, только если принять два дополнительных принципа. Первый принцип – «относительности большого и малого». В самом деле, если каждое семя – своего рода микрокосмос, поскольку включает в себя всё многообразие возможных семян, и в любой, даже самой малой вещи есть семена всех вещей, то граница между «большим» и «малым» оказывается весьма относительной. Будучи количественно малой, она в то же самое время бесконечно сложна содержательно (так же, как анаксимандровский «апейрон»). Но тогда любая конечная вещь есть символ всего бесконечного мира с его бесконечным разнообразием качественно различных индивидуальных вещей. Согласно второму принципу, в отличие от «атома», её можно делить до бесконечности: «Не отсечено топором ни тёплое от холодного, ни холодное от тёплого»95. Это своего рода принцип «непрерывности», – в отличие от принципа «дискретности» Демокрита. Непрерывность означает «перетекание» вещи одного качества в вещь другого качества, при её делении. Действительно, даже в случае демокритовского «атома» как характеристики свойства неделимости её качеств, относящихся к цельной вещи, при его чисто физическом делении качества частей будут другими. Аналогично этому, в биологическом организме артерии, в которых течёт артериальная кровь, истончаются в капилляры, а они незаметно переходят в венулы, в которых уже венозная кровь. Использование принципа непрерывности позволяет объяснить, как нефизический Разум может воздействовать на физический мир. Действительно, если одно качество может «перетекать» в другое, то в предельном своём выражении, нет непроходимой границы между физическим и сознательным, между ними также устанавливается отношение непрерывности. Даже внутри физики мы видим снятие непроходимой границы между веществом и энергией, которые могут переходить друг в друга. Почему бы не распространить действие этого принципа единства мира и дальше, на отношения физического мира и человеческого сознания? Но в таком случае, снимается противоречие между атомистами – Левкиппом и Демокритом,

– и Анаксагором. Получается, у Анаксагора вещь тоже не делится до бесконечности: она делится только до сохранности целостного качества вещи, – до выделения такой мельчайшей её части, которая ещё сохраняет свойства целого. Но такой «атом» как актуально бесконечно малая «единица» бытия вещи есть не что иное, как измерение сознания. И если Демокрит в этом сознании акцентировал внимание на его экранированности от чисто внешнего, физического бытия, то Анаксагор указывает на неотделимость друг от друга физического и сознательного способов существования. «Микро-физические», «тонкие» чисто психофизиологические состояния и движения оказываются непосредственными проявлениями сознания как такового. Потому и говорят, что художник «вложил душу в произведение», – что именно нефиксируемая внешним наблюдением уникальность движений его руки (в которых духовно-личностное содержание его состояния и его физическая реализация нераздельны) приводит к созданию гениальной картины.

95 Там же. С. 58.

83

Более того, это сознательное измерение существования пронизывает собой всё мироустройство, причём на всех стадиях его эволюции, – в силу принципа тождества микрокосма и макроскосма. И тогда описание процесса космогенезиса у Анаксагора косвенно оказывается детальным описанием странствий человеческой души на пути её восхождения к бытийному состоянию человека. В отличие от милетцев, однако, это сознательное начало не «растворено» в природном состоянии мира, а, скорее, везде его «касается», будучи соединено с ним согласно принципу непрерывности. Нечто подобное мы видим у П. Тейяра де Шардена, в его концепции «радиальной энергии», характеризующей движение усложнения материальной организации, которая дополнительна к обычной физической энергии, называемой им «тангенциальной»96. Когда мы задаёмся вопросами о том, принадлежат ли законы квантовой механики только микромиру, то нужно понимать, что сама идея закона природы предполагает, что устройство природы должно быть единым для всей природы, а это значит, что данный закон будет верен везде. Другое дело, что проявление этого закона не везде в мире может быть явным. В частности, даже макрообъект имеет волновые свойства, – но дли-на соответствующей волны для обычных физических тел настолько мала, что волновыми свойствами макрообъектов можно пренебречь. Отсюда и заключает Дж. Холдейн, что сам факт наличия в мире сознания в специфически организованных материальных системах во вселенной – человеческих существах – уже свидетельствует о том, что этим свойством обладает и вся вселенная. «Мы не находим в том, что мы называем материей, никакого очевидного следа ни мысли, ни жизни. И потому эти свойства мы изучаем преимущественно там, где они обнаруживаются с наибольшей очевидностью. Но если современные перспективы верны, то следует ожидать, что они будут в конце концов обнаружены, по крайней мере в рудиментарной форме, во всей Вселенной»97. Собственно, то, что мы считаем чудесными «озарениями» – например, открытиями во сне (как, например, открытие циклической формулы бензола химиком Кекуле, когда он увидел во сне змею, кусающую себя за хвост), «знаками» (указывающими, как нам поступить в сложной жизненной ситуации) и т.п. – есть следствие повышенной чувствительности к тому, что относится к интересующей нас проблеме, – которая связана с действием некоего мирового закона, и мы видим проявление этого закона там, где другие проходят мимо. Так, талантливый художник видит красоту мира там, где обычные люди оказываются слепы к этой гармонии вселенной.

Исходное состояние вселенной, согласно Анаксагору, неоднородно. В переложении на размерность сознания имеем дисгармонию в человеческой душе,

– возникшую из-за усмотрения дисгармонии в мире. Решение проблемы – создание гармонии в собственной душе, и после этого – переустройство мира в соответствии с созданной внутренней гармонией. В свою очередь, принцип непрерывности применительно к сознанию означает удержание состояния сознания в его устойчивости и постоянстве.

96См.: Шарден, П.Тейяр де. Феномен человека. М., 1987. С. 61.

97Цит. по: Кочергин А.Н., Плесский Б.В., Уемов А.И. Философский лабиринт: Сборник задач и упражнений по философии. М., 1992. С. 102.

84

Заключение

Избранные для философской интерпретации тексты античных философов весьма трудны для смысловой расшифровки. Но именно на примере интерпретации текстов первых философов – Парменида, Гераклита, Платона, Аристотеля – методология философской интерпретации выступает наиболее явно. Каковы же её моменты?

1.Специфика философского текста – в том, что он не выступает выражением пред-данного нам смысла.

2.Философский текст всегда есть продукт глубокого мыслительного и духовного опыта, испытанного автором.

3.Текст как выражение этого опыта не отделён от последнего и выступает его завершающим этапом.

4.Философский текст есть выражение не только усмотренной философом истины, но и пути к ней.

5.В философском тексте представлена не только содержательно определенная идея, но и форма (русло пути) мышления, использование которой привело к постижению этой идеи.

6.Выражение становления мысли в философском тексте неотделимо от становления личности.

7.Истоком осуществления личности и её свободы выступает установление непосредственной связи личности с надличностным истоком её бытия, в силу чего текст обретает бесконечную смысловую глубину.

Итак, философский текст имеет четырёхслойное строение:

1.Содержательно определённая идея (смысл).

2.Существование этой идеи в конкретном тексте, в свёрнутом виде выражающем её генезис.

3.Интенция, отсылка к бытию человека: открытость текста человеческой личности и долженствование осуществления собственноличного духовного

имыслительного акта, в ходе которого и может быть понята философская идея во всей её полноте.

4.Конститутирующий человеческую личность исток её бытия. Соответственно, адекватная тексту философская интерпретация также

должна включать в себя выделение и содержательное раскрытие всех этих уровней.

В античности существует как бы «бесконечно малое» различие между материей и идеей. Первые философы в качестве первоначала использовали различные «стихии» (вода, огонь и т.д.). Но «стойхейон», «стихия» в античности означает «шаг», «сдвиг»: «Таким образом, первоначальный сдвиг и даже просто первое появление, а вместе с тем и закономерное соответствие всему окружающему

– вот то, о чём говорит этимология этого греческого слова. Однокоренное русское слово «стихия», как видим, имеет совсем противоположное значение и указывает, скорее, на беспорядок, на отсутствие начала и конца и не несоответствие с окружающей средой. Греческая же этимология этого слова говорит как раз о

85

единстве стихийного происхождения, определённого метода развития и чёткого соответствия со всем окружающим вплоть до постановки в один строгий ряд… «Стойхейон» обозначает первоначальную определённость бытия, противоположную всякой хаотической стихийности, и, наоборот, обозначает нечто раздельное и чёткое»98.

У Демокрита «атом» как раз и характеризует идею этого «бесконечно малого сдвига». Зенон сталкивается с проблемой актуально бесконечно малой величины, качественного скачка между целым и частью. Стойхейон у Платона есть цельная структура, в которой отдельные элементы получают свой истинный смысл и значение.

Здесь выражается мысль о принципиальной дополнительности внешнего мира с его универсальными законами и внутреннего, индивидуального живого состояния человека. Все философские доказательства направлены на одну цель

– побудить человека к самостоятельному размышлению, показать ему необходимость собственноличного усилия мысли, – без которого никогда не сможет родиться то живое знание, которое и является истинной мудростью. Мудрость и есть то знание, которое даёт человеку действительное счастье. Философия потому никогда не сможет совпасть с мудростью, что она лишь направляет человека к мудрости, – но достичь этого состояния человек может только сам.

Пусть и бесконечно мало различие, внешне неотличимо живое состояние мысли от механически зазубренного и повторенного слова философа, – но оно неустранимо и проводит принципиальный раскол между мыслью и псевдо-мыс- лью, между истинным чувством и его подделкой, между настоящим счастьем и его суррогатом, между настоящим человеком и тем, кто только претендует на это звание. Весь пафос устремлений античных философов направлен только к одному: показать, насколько трудно быть и оставаться человеком, – но, в то же время, что достичь этого истинно человеческого состояния вполне возможно, и указать на потрясающее великолепие тех далей и высот, которые открываются, если человек вдруг «перепадает» из мира обычной жизни в мир настоящей жизни, – ради которой только и рождается Человек.

98 Донских О.А., Кочергин А.Н. Античная философия. Мифология в зеркале рефлексии. М., 1993. С.

174.

86

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1.Асмус В.Ф. Античная философия. – М.: Высшая школа, 1976. – 543 с.

2.Ахутин А. В. Античные начала философии. – СПб.: Наука, 2007. – 784 с.

3.Бибихин В. В. Чтение философии / В. В. Бибихин. – СПб.: Наука,

2009. – 536 с.

4.Вольф М. Н. Ранняя греческая философия: В поисках объяснительного принципа. – Новосибирск: ООО «Офсет ТМ», 2021. – 191 с.

5.Гегель В.Ф. Лекции по истории философии. Книга первая. – СПб.:

Наука, 1993. – 350 с.

6.Гуссерль Э. Кризис европейских наук. – СПб.: Владимир Даль,

2004. – 400 с.

7.Донских О.А., Кочергин А.Н. Античная философия. Мифология в зеркале рефлексии. – М., 1993. – 240 с.

8.История философии: Запад – Россия – Восток. Книга первая: Философия древности и Средневековья: Учебник для вузов. – М.: Академический проект, 2012. – 435 с.

9.Лебедев А.В. Логос Гераклита. Реконструкция мысли и слова (с новым критическим изданием фрагментов). – СПб.: Наука, 2014. – 533 с.

10.Лосев А.Ф. История античной эстетики. Ранняя классика. – М.,

2000. – 622 с.

11.Лосев А.Ф. Очерки античного символизма и мифологии. – М.:

Мысль, 1993.

12.Мамардашвили М.К. Лекции по античной философии. – М.:

Аграф, 1999. – 320 с.

13.Ницше Ф. О философах. // Ницше Ф. О пользе и вреде истории для жизни; Сумерки кумиров; утренняя заря: Сборник. – Мн.: ООО

«Попурри», 1999. – С. 231-358.

14.Фрагменты ранних греческих философов / под ред. А. В. Лебедева.

– Москва : Наука, 1989. – Ч. 1. – 576 с.

87

Учебное пособие

Кушнаренко Сергей Петрович

Философия античности: люди и тексты. Часть 1. Ранняя греческая философия

Корректор А.Р. Шерстнёва

Электронное издание. Рекомендовано к публикации

Редакционно-издательским советом СибГУТИ, протокол № 4 от 17 декабря 2024 г

88