Психологическая суверенность как критерий личной зрелости

С.К. Нартова-Бочавер.

(Московский городской психолого-педагогический университет)

В отличие от зрелости как возрастного периода, границы которо­ го определяются исключительно конвенционально, критерии психо­ логической зрелости как момента и показателя личностного роста определить намного сложнее. Мы считаем целесообразным использо­ вать для этого возможности развиваемого нами субъектно-средового подхода.

Субъектно-средовой подход методологически, с одной стороны, восходит к субъектному подходу, развиваемому в школе А.В. Бруш­ линского (2003), а с другой — к средовым теориям и их вариациям, в частности, к теории приватности И. Альтмана (1975, 1978) и М. Воль­ фе (1978). В общем виде суть и смысл этого подхода состоит в том, что развитие человека как личности предполагает усиление его субъ­ ектности, т.е. способности к спонтанной активности, принимающей форму отчетливых предпочтений, согласия при внутреннем принятии или объективно выраженных действий (Чудновский, 1993; НартоваБочавер, 2003, 2005а, 2005б). Эти формы активности верифицируют­ ся по отношению к персонализированной человеком части внешней среды — его психологическому пространству. Чем более надежны границы этого психологического пространства, тем более продуктив­ ной, осознанной и гуманной оказывается деятельность человека, свободного от необходимости избыточно дефензивного поведения.

Зрелость как период подведения предварительных итогов нередко сопровождаетсякризисами,приводящимикпересмотруосновныхэкзи­ стенциальныхвопросов,вчастностиосмыслесобственногобытия,и как следствие — к смене идентичности и пересмотру границ психологи­ ческого пространства. Эти итоги могут носить интрапсихологический

149

характер («Стал иначе чувствовать, думать, действовать»), что, однако, невсегдаубедительно,ипотомувозникаетнеобходимостьихобъективи­ ровать — «Построить дом, родить сына, посадить дерево». Таким обра­ ­ зом, внутреннее выражает и подтверждает себя через внешнее. В насто­ ящей работе мы планируем продемонстрировать, в каких направлениях чаще всего развивается психологическая суверенность в зрелости.

Основные понятия и теория психологической суверенности

Остановимся на некоторых теоретических моментах. Психологи­ ческую (личностную) суверенность (от французского souverain — но­ ситель верховной власти) мы понимаем как способность человека контролировать, защищать и развивать свое психологическое про­ странство, основанную на обобщенном опыте успешного автономного поведения (Нартова-Бочавер, 2005а).

Очертим терминологический контекст данного понятия. К.Г. Юнг полагал, что обособление психологического индивида в качестве су­ щества, отличного от коллективной психологии, происходит в процес­ се индивидуации, приводящей к обретению самости (неосознаваемой сущностной основы личности), выражающей ее единство и целост­ ность (Юнг, 1994б). Область пересечения психологической суверен­ ности и самости включает в себя эмпирически подтверждаемые пос­ тупки и переживания.

Семантически близко суверенности понятие идентичности, кото­ рая может быть определена как устойчивый образ Я и система спосо­ бов поведения личности, индивидуально вырабатываемых каждым человеком и представляющих собой условие его психического здоро­ вья и психологического благополучия. Это понятие использовалось Э. Эриксоном; оно отражает преемственность разных стадий жизнен­ ного цикла человека (тождественность самому себе). Если пережива­ ние идентичности непрерывно, то переживание суверенности в нашем понимании подразумевает дискретность и привязанность к тем или иным средовым объектам (Эриксон, 1996).

В психоанализе и гуманистической психологии часто говорят о личной автономии — независимости, способности принимать реше­ ния, опираясь на внутреннюю поддержку. Механизмом достижения автономии является сепарация — отделение от физической и социаль­

150

ной среды и ее отдельных объектов, в том числе родителей. Близ­ким содержанием обладают также термины «обособление» и «отчужде­ ние», акцентирующие процесс и результат отделения субъекта от пер­ вичной целостности, в которой он слит со средой (Мухина, 2000).

Понятие суверенности во многом пересекается с категориями «ответственность» и «локус контроля». Локус контроля, как его опре­ делял автор понятия Дж. Роттер,— это склонность видеть источник управления своей жизнью преимущественно в самом себе (интерналь­ ность) или во внешних обстоятельствах (экстернальность). В соот­ ветствии с нашим определением суверенная личность может как ак­ тивно управлять своей жизнью, так и принимать ее обстоятельства; ключевым признаком при этом является внутреннее согласие и пере­ живание ненасилия по отношению к себе (Муздыбаев, 1983).

Суверенность может быть соотнесена и с категорией самоутверж­ дения, используемой в работах Н.Е. Харламенковой. Самоутверждение понимается ею как базовая потребность, которая актуализируется посредством осознания человеком себя как ценности и реализуется в различных стратегиях жизни, которые определяются в основном в аксиологических, а не средовых понятиях и, в отличие от суверен­ ности, не рассматривается как относительно стабильное качество личности, основанное на предыдущем опыте. Если самоутвержде­ ние — это, в первую очередь, «утверждение себя», то суверенность — это защита и сохранение­ своего психологического пространства, структура которого отвечает разнообразному спектру потребностей (Харламенкова, 2004).

В межличностных и социальных отношениях также нередко ис­ пользуют категории конформности-неконформности и независимости.

Конформность дословно означает «принятие формы», т.е. следование образцам, обычно этического или ценностного содержания, предъяв­ ленным извне. При этом очевидно, что явление неконформности также представляет собой вариант зависимости «с точностью до на­ оборот», когда решение противоположно ожидаемому от субъекта, но также принимается не самостоятельно. В.Э. Чудновский предлага­ ет для описания позитивного поведения использовать более точное понятие «независимость» (Чудновский, 1981).

Уточним смысловое поле основного понятия нашего исследова­ ния. Если в исследованиях независимости, автономии, неконформ­ ности, деиндивидуализации осуществляется сопоставление поступка

151

с заданными извне нормами и образцами поведения, то анализ психо­ логической суверенности подразумевает внутреннее эмоциональное согласие человека с обстоятельствами его жизни. Суверенность пред­ ставляет собой не просто признак гармонии с самим собой как инт­ рапсихологическое явление, но и синергичное отношение к жизненным ситуациям, предъявленным на средовом языке. Поэтому суверенность может быть изучена только через отношение к разным измерениям психологического пространства (Нартова-Бочавер, 2005а, 2005б).

Суверенностьпроявляетсявпереживанииаутентичностисобствен­ ного бытия, уместности в пространственно-временных и ценностных обстоятельствах жизни, что способствует принятию уверенности чело­ века в том, что он поступает согласно собственным желаниям и убеж­ дениям. Если же человек действует, следуя логике обстоятельств и воле других людей, которая им не интериоризируется, можно говорить о депривированности­ личности (от английского deprive — лишать). Доминирующее переживание в этом случае состоит в ощущении под­ чиненности, отчужденности, фрагментарности собственной жизни и характеризуется затруднениями в поиске объектов среды, с которыми человек себя идентифицирует: он ощущает себя «на чужой территории» и не в своем времени.

Теория психологической суверенности может быть обобщена в нескольких положениях.

1.О предназначении. Эволюционное и социальное предназна­ чение психологической суверенности состоит в обеспечении саморегуляции посредством селекции воздействий извне; благодаря суверенности личность адаптируется, развивается и обретает продуктивность во всех сферах жизни.

2.О структуре. Суверенность устанавливается по отноше­ нию к разным измерениям психологического пространства и включает в качестве подсистем суверенность физическо­ го тела (СФТ), территории (СТ), личных вещей (СВ), при­ вычек (СП), социальных связей (СС), вкусов и ценностей

(СЦ).

3.О динамике. Психологическая суверенность стремится сохра­ нить или повысить свой уровень и развивается в онтогенезе в направлении усиления и расширения по отношению к пси­ хологическому пространству.

152

4.О феноменологии. Психологическая суверенность зависит от объективно-средовых условий жизни человека, восходит к инстинкту территориальности и служит социальной формой реали­зации биологических программ; поддерживается разны­ ми формами активности субъекта и потому связана с индиви­ дуально-личностными особенностями разных уровней инди­ видуальности.

Итак, все вышесказанное позволяет высказать предположение, что психологическая суверенность действительно может рассматри­ ваться как один из показателей личностной зрелости. Конкретизиру­ ем это предположение, используя возможности четырех методов: те­ оретического анализа; эмпирического исследования с применением авторского опросника «Суверенность психологического пространс­ тва»; клинического метода; метода литературных иллюстраций (Нар­ това-Бочавер, 2003).

Психологическое пространство личностикакобъект суверенности

Суверенность не есть абсолютное качество личности, она устанав­ ливается и проявляется по отношению к персонализированной части среды — психологическому пространству личности (ППЛ), которое мы понимаем как субъективно значимый фрагмент бытия, определя­ ющий актуальную деятельность и стратегию жизни человека и вклю­ чающий комплекс физических, социальных и психологических яв­ле­ ний, с которыми человек себя отождествляет и потому охраняет всеми доступными ему физическими и психологическими средствами*. В ста­ бильные и продуктивные периоды жизни пространство стремится к равновесию, используя сложившиеся и уже освоенные языки само­ выражения. Во время стрессовых событий и личностных кризисов

*Мы уже останавливались на теоретическом обосновании этого понятия, поэтому обратимся сейчас к его объяснительным возможностям примени­ тельно к явлению личностной зрелости.

153

(в том числе и зрелого возраста) границы могут терять свою прочность, а личность совершает регрессию к языкам своего прошлого, например, к психосоматике или импульсивному владению вещами (необоснован­ ным покупкам)*. И если вспомнить закон, подтвержденный палеонто­ логией и биогеографией: человеческая жизнь расцветала лишь тогда, когда ее растущие возможности уравновешивались теми трудностями, которые она испытывала, — то можно предположить, что зрелость личности тем сильнее подтверждает себя, чем сложнее разрешаемые ею внутренние и внешние противоречия (Ортега-и-Гассет, 2005).

Ключевое место в феноменологии психологического пространс­ тва занимает состояние его границ — физических и психологических маркеров, отделяющих область личного контроля и приватности одного­ человека от другого. Понятие границ впервые возникло в связи с изу­ чением территориальности в этологии (Лоренц, 1994; Тинберген, 1993). В современной психологии, особенно социоэтологического направ­ ления, давно признан тот факт, что территориальность — это одна из основополагающих программ человеческого поведения, разумеется, с учетом того факта, что у людей территория включает и социальную­ , и культурную жизнь (этологическое понятие «несущая способность среды» применительно к человеку начинает означать способность сре­ ды удовлетворять социально-статусные, культурные, эстетические и другие потребности человека) (Клауд, Таунсенд, 2000, 2001).

По результатам эмпирических исследований и теоретических обоб­ щений можно выделить следующие функции психологических границ (которые мы будем называть также личностными границами):

•На границе взаимодействия с миром рождается субъектность. Границы определяют, что есть Я и что есть не-Я; пограничная линия показывает, где заканчиваюсь Я и начинается кто-то другой.

* «Супружеские и семейные конфликты …могут быть обусловлены разли­ чием политических, религиозных взглядов или просто повседневными привычками. “Жаворонки” и “совы” трудно уживаются друг с другом, суще­ ствуют и конфликты между любителями открытых и закрытых окон, “стрекозами” и “муравьями”, путешественниками и домоседами, между сторонниками классической музыки и рока…Многие конфликты связаны

сденьгами, с бюджетом и экономическим бессознательным: кто и на что тратит, кто экономит…» (Шутценбергер, 2005, с. 189).

154

•Границы определяют личную идентичность человека. Устанав­ ливая границу, личность самоопределяется и получает возмож­ ность активно выбирать способы самовыражения и самоут­ верждения, не нарушающие личной свободы. Если личностная граница не осуществляет эту функцию, идентичность размы­ вается.

•Устанавливая границу, субъект создает возможность и инстру­ мент равноправного взаимодействия. Контакт как наиболее зрелая форма взаимодействия развивается именно на границе, где сохраняется разделение, а возникшее объединение не на­ рушает цельность личности. Если границы личности не справ­ ляются с этой функцией, способность к контакту подменяется либо пассивной манипуляцией, либо агрессивным неуважени­ ем к другим.

•Границы создают возможность селекции внешних влияний,

а также защиту от разрушительных воздействий. Прочные границы защищают от соблазнов разнообразных зависимостей и разделяемых референтной группой пороков, т.е. позволяет субъекту подняться «над полем». Нарушение границ ведет к развитию у человека склонности к виктимизации и развитию комплекса жертвы.

•Наличие границ определяет пределы личной ответственности. Неспособность осознать пределы собственной ответственнос­ ти может привести к: 1) сверхответственности и психическим перегрузкам, 2) появлению невротического чувства вины, 3) инфантилизации окружающих, не отвечающих за последс­ твия своих ошибок, 4) неспособности обратиться за помощью (психологическая противоположность феномена learning hel­ pless — выученная беспомощность).

Слабость границ влечет за собой неспособность человека стать субъектом и автором своей жизни в ее различных сферах: он уязвим в отношениисоциальныхвоздействий,притязанийналичнуюсобствен­ ность, территорию, мировоззрение и даже тело. Другой стороной этой уязвимости является отсутствие внутренних сдерживающих сил перед внедрением человека в психологическое пространство других людей, т.е. прозрачность границ — условие обобществленной «коммуналь­ ной психики», в которой не допускается приватность. Пространство

155

с целостными границами мы будем называть суверенным, с ригидно закрепленными границами — сверхсуверенным (оно характерно для людей внедряющегося стиля поведения), а пространство с нарушен­ ными границами — депривированным, в этом случае мы используем прямую кальку, так как английское deprive (лишать) происходит от того же корня, что и приватность, и означает лишать права на «личное». В широком смысле слова депривируется потребность в приватности, т.е. возможности управлять потоком информации и взаимодействием с миром.

Итак, личностно зрелый субъект обладает прочными границами, которые он «передвигает» по собственному усмотрению с учетом инте­ ресов других людей; границы личностно незрелого или переживающе­ го кризис человека непрочны, в силу чего он психологически уязвим, неадекватен, склонен к проекциям или интроекциям и, как следствие, не всегда ощущает себя субъектом (автором) собственной жизни.

На основании теоретического анализа и консультативной прак­ тики нами выделены шесть измерений ППЛ: это физическое тело, территория, личные вещи, привычки, социальные связи и вкусы (цен­ ности). Дадим характеристику каждому из них.

1. Суверенность физического тела

Существование и значимость этого измерения психологическо­ го пространства обосновываются в рамках этологии, психоанализа, телесно-ориентированной психологии, теории привязанности. Сре­ ди исследователей, которые интенсивно изучали телесность как важнейшее­ условие гармоничного развития, можно назвать Э. Гус­ серля, В. Райха, А. Лоуэна, Дж. Боулби, М. Малер, А. Валлона, Э. Эриксона, А.Р. Уилсона, А.А. Шутценбергер (Уилсон, 2005; Шут­ ценбергер, 2005), у нас в стране — А.Ш. Тхостова, А.И. Захарова

(Тхостов, 2002).

Понятно, что человек открывает собственное тело раньше другой реальности и учится им пользоваться благодаря развитию сенсорики и моторики. Насилие над телом может выражаться во фрустрации базовых потребностей в пище или комфорте; насильное кормление, неудобная поза, жестокое обращение — все это различные формы внедрения в личное жизненное пространство человека. Телесность играет в онтогенезе психологического пространства следующие функции:

156

1.Установление контакта с собственными потребностями и час­ тями тела (самопринятие).

2.Установление контакта с окружающей средой (предвосхище­ ние изменений и получение обратной связи).

3.Обеспечение базового доверия к миру.

4.Развитие субъектности (независимости от среды и ее измене­ ний).

5.Возможность исследовательской и конструктивной деятель­ ности (целеполагание и «личное действие»).

6.Возможность освоения территории (в эгоцентрической систе­ ме ребенка отсчет пространственных координат начинается от себя).

7.Возможность устанавливать длительную, надежную привязан­ ность.

В зрелости, как правило, процесс овладения собственным те­ лом уже завершен: человек успел привыкнуть к своим потребностям и к схеме тела. Так, даже анализ контура психологического пространс­ тва 33-летней клиентки М. с врожденным пороком развития (отсутс­ твием правой руки) показывает, что она уже адаптировалась к особен­ ностям своей телесности и не испытывает стрессовых переживаний по этой причине. Однако иногда измерение телесности вновь начинает­ интенсифицироваться: например, 38-летняя клиентка М., восстанав­ ливающаяся после разводного кризиса, начинает налаживать отно­ шения с другим мужчиной, но еще не готова к физической близости с ним. Она утверждает, что сейчас он «на расстоянии вытянутой руки» и показывает это жестом; данные ее ответов на опросник СПП также свидетельствуют о сверхсуверенности по измерению собственного тела. Телесность остается депривированной также и у взрослых людей психотического уровня развития с нарушенными по всем направле­ ниям границами личности.

На группе из 68 человек среднего возраста 37 лет (33 мужчины, 35 женщин) мы изучали связь психологической суверенности с таким показателем жизненной продуктивности, как профессиональная са­ мореализованность (сравнивая безработных, работающих не по спе­ циальности и в соответствии с ней). Использование непараметри­ ческого критерия H Крускала-Уоллиса показало, что эти группы различаются по уровню суверенности только среди мужчин (p<0,15),

157

причем различие по показателю суверенности тела значимо (p<0,02), отвечая стереотипам представлений о безработном мужчине почти как о физически несостоятельном. В то же время связь профессиональная самореализованность-телесность у женщин отсутствует, что может быть объяснено тем, что неработающая женщина нередко телесно более автономна и раскрепощена (Нартова-Бочавер, 2005б).

Если не акцентировать телесность как носитель сексуальных воз­ можностей человека, необходимо отметить, что в зрелости, как и во мла­ денчестве, вновь оказывается важным пищевое поведение и способы его удовлетворения (А.А. Шутценбергер в связи с этим использует вы­ ражение «диетическая идентичность»). «Диетическая идентичность», то есть культурно и семейно обусловленные способы питания, в зрелос­ ти могут быть причиной серьезных супружеских и внутрисемейных противоречий; в позднем возрасте люди становятся еще более чувстви­ тельными к пищевым ритуалам.

2. Суверенность территории

Проблема суверенности территории прямо или косвенно затра­ гивалась в работах К. Лоренца, Н. Тинбергена, И. Альтмана, Э. Хол­ ла, Г. Зиммеля, Р. Баркера, А.Р. Уилсона, Б.А. Душкова (Лоренц,1994;

Тинберген, 1993; Уилсон, 2005; Душков, 2001; Altman, 1975). В фи­ зическом пространстве личная территория обычно начинает выде­ ляться по мере развития манипуляций и локомоций; и если тело открывало человеку, в первую очередь, самого себя, то территория обозначает факт существования других людей, которых нужно при­ нимать во внимание­  (проблем личной территории не существова­ ло бы, если бы человек жил в одиночестве). Необходимость иметь «укромное­ убежище» от сверхсильной стимуляции — необходимое условие самоподдержки человека, которое отмечалось в психологии стресса Л.А. Китаевым-Смыком (1983), а в детской психологии — Х. Хефтом (1985).

В психологии чаще изучается территориальность в узком смысле слова: а именно, как та площадь (обычно в домашней среде), которую субъект считает личной и безопасной для себя. Хотя территориаль­ ность отмечается и у животных, у людей можно выделить несколько отличий в ее проявлении. Они состоят в том, что у людей больше со­ циальных ролей, различны мотивы, связанные с территориальностью, неодинакова природа территории; различно обозначение территории

158

иответы на территориальное вторжение. Следовательно, человеческое поведение более вариативно, у людей — тоньше нюансировка терри­ ториальности и ярче ее социальный смысл.

Учеловека, в отличие от животных, территориальность маркиру­ ется еще и жилищем. Дом как личная территория в мировой культуре

ипсихоанализе, особенно юнгианском, традиционно рассматривался как способ самовыражения человека. Так, например, в «Саге о Фор­ сайтах» Дж. Голсуорси основные внешние и внутренние конфликты всегда имеют параллельное «архитектурное» выражение: роман на­ чинается с предложения архитектора Босини построить для Сомса Форсайта не просто практичный, а «дом с чувством собственного достоинства» — именно проблема самоуважения занимает в романе одно из центральных мест.

К.Г. Юнг строил свой дом на протяжении тридцати лет, и, как сле­ дует из его биографии, этот созидательный процесс одновременно был для него способом самопознания и самоизменения, т.е. выполнял психотерапевтическую функцию (Юнг, 1994а). В нашей психотера­ певтической практике желание и готовность сделать ремонт в квар­ тире также служит символическим маркером состояния личности человека.

Обобщим функции территориальности в человеческом поведе­

нии:

1.Обозначение социальной идентичности (статуса в группе).

2.Возможность контролировать интенсивность социальных контактов.

3.Возможность контролировать поток информации.

4.Возможность защититься от сверхсильной стимуляции среды и вторжений.

5.Возможность конструктивной деятельности.

6.Возможность психологической реабилитации.

Таким образом, нарушение территориальных границ приводит к тому, что перечисленные задачи оказываются нерешенными. Имен­ но это и отмечается в тех случаях, когда взрослый человек не имеет собственного дома: нарушение границ приводит к депрессивности, переживанию страха и тревоги. Клиентка А. 38 лет, любимая жена и мать двоих детей, остается в состоянии подавленности, потому что

159

в их семье сложилась традиция, согласно которой свекровь и «парал­ лельная» невестка могут приходить к ней домой без предупреждения и оставаться на любой срок: пока эта проблема не решается, состоя­ ние А. остается субдепрессивным. Клиентка Б. 39 лет, дом которой находится в состоянии перманентного многомесячного ремонта по инициативе мужа, переживает крайнюю растерянность, совершен­ но непродуктивна и старается компенсировать свою «бездомность» огромной хозяйственной сумкой, с которой никогда не расстается, причем сама рефлексирует смысл этого замещения. Работа во внут­ реннем плане по созданию образа обновленного дома, в котором у нее есть кабинет и зимний сад, а также во внешнем плане — тренинг переговоров с мужем об ускорении процесса приводят к замене сум­ ки менее объемным дамским портфелем и решению ряда професси­ ональных задач.

Хотелось бы также отметить, что у взрослых клиентов-мужчин никогда не отмечалось подавления территориальности: можно пред­ положить, что если женщина без приватной территории хотя и не очень благополучно, но может существовать, то мужчина не допускает тако­ го положения дел по определению, и потому даже в моменты пережи­ вания личностных кризисов зрелости, как правило, они в состоянии оберегать свои территориальные границы. Факт проживания на тер­ ритории семьи жены для мужчин изначально несет в себе риск семей­ ных дисфункций.

3. Суверенность личных вещей

Следующее измерение, возникающее с развитием манипуля­ ций, — мир личных вещей, которые не только функционально необ­ ходимы, но также обозначают потребности, склонности, предпочтения людей. Вещи являются текстом, иносказательным сообщением другим людям о себе, и можно говорить об особом языке коммуникаций, кото­ рый для многих является основным.

Процессы приватизации вещей и материальной депривации за­ трагивались в работах У. Джемса, И. Альтмана, К. Лийка, М. Голан,

Х. Хефта (Джемс, 1922; Golan, 1978; Heft, 1985). Функции вещей и способов общения, которые осуществляются при их посредстве, очень разнообразны. Вещи также обладают разной степенью интим­ ности по отношению к их владельцу. Например, имение или яхта, по мнению У. Джемса, служат поддержанию статуса в большом соци­

160

уме, в то время как одежда — это символ эмоциональной защищеннос­ ти и личной идентичности*.

В современной культуре личные вещи нередко используются как маркеры личной и социальной идентичности**. Особо важными пред­ метами, на что обращали внимание еще У. Джемс и Д.Н. Узнадзе, яв­ ляются детали одежды (Джемс, 1922; Нартова-Бочавер, 2005а). Поми­ мо одежды, существуют такие значимые для человека индустриальной культуры предметы, как деньги («всеобщий эквивалент» для облада­ ния вещами), автомобили, компьютеры, мобильные телефоны. Все эти предметы могут рассматриваться как средство самоутверждения; они нередко одушевляются их владельцами, наделяются личными качес­ твами, и пропажа или ущерб, нанесенный этим вещам, может пережи­ ваться как насилие над личностью.

Использование вещей как источника личного могущества особо отмечалось и в различных течениях эзотерической психотерапии. Так, у К. Кастанеды мы читаем: «…как-то он заметил, что некоторые

*Остановимся на ироническом описании одной из техник групповой пси­ хотерапии из романа Д. Лоджа «Академический обмен».

«– А у нас был ведущий, так тот знал, как народ встряхнуть. Все должны были выложить содержимое своих кошельков и бумажников на стол. Пол­ ное саморазоблачение, выворачиваешь себя наизнанку, все видят, что ты там прячешь: презервативы, тампакс, старые любовные письма, памятные медали, похабные картинки и прочую муру. Это было как откровение, полный отпад…

—А ну-ка давайте попробуем,— сказал Филипп, кидая в круг свой бумаж­ ник.

Кэрол высыпала его содержимое на пол.

—Пустой номер,— сказала она.— То, что там и должно быть. Все скучно и пристойно.

—Такой я и есть,— вздохнул Филипп» (Лодж, 2000, с. 114).

**Так, например, в фантастическом романе Ш. О’Фаолейна «И вновь?», пос­ вященномличностнымтрансформациямвовремени,мычитаем:«Я подошел к розовому умывальнику и увидел свое отражение, которое, опершись о края раковины, косилось на бледно-зеленую зубную щетку, лежащую на подзер­ кальнике. Вот оно, мое прошедшее, настоящее и будущее. Неужели я сам купил себе эту пакость гнойного цвета? А если она не моя, то чья же? Я взял ее, поглядел на стертую щетину и положил обратно — брезгливо и недовер­ чиво.Всякаязубнаящеткаобязательночья-нибудь—инепростотак,асамая интимная принадлежность. Можно позаимствовать у друга или даже одол­ жить ему свое мыло, ну, бритву, в крайнем случае даже расческу, но зубную щетку — никогда» (О’Фаолейн, 1988, с. 26).

161

предметы несут в себе определенное количество “силы”. Сам он не ис­ пытывал к предметам силы особого почтения, но сказал, что к их помощи нередко прибегают слабые брухо» (Кастанеда, 2003, с. 14).

Еще одна функция вещей связана с коммуникацией, наиболее тесно — с социальной перцепцией. К сожалению, язык вещей, на наш взгляд, недостаточно изучался в научной психологии, и данные в этой области весьма скудны. Однако некоторые работы все же появляются. Так, в работах И. Альтмана вещи связаны с территориальным поведе­ нием и рассматриваются как один из специфически человеческих маркеров личной территории. Он отмечал, что для людей обладание объектами равноценно обладанию местом. Дети не считают место в кровати или за обеденным столом «своим», если там нет их вещей, то же наблюдается и у взрослых. Не только дом — это «крепость» че­ ловека, но и автомобиль, ручка, одежда, книга. Путешествуя по миру, человек делает его своим благодаря личным вещам; больной в боль­ нице окружает себя своими вещами или вспоминает о доме, т.е. дела­ ет это во внутреннем плане.

Еще одна работа посвящена важному для нас явлению слитности субъекта с его вещами: психологи из Германии Б. Крае и Х. Фенске показали­ , что агрессивное вождение опосредствовано значимостью образа мачо для водителя и мощностью двигателя (Krahe, Fenske, 2002). Очевидно, что этот феномен основан на идентификации собс­ твенной маскулинности с мощностью предмета-заместителя, причем эта связь осо­бенно сильна у более молодых водителей, в то время как более взрослые и опытные, по-видимому, рассматривают автомобиль всего лишь как средство передвижения, не идентифицируясь с ним. Замещающая роль личных предметов позволяет объяснить и многие факты фетишизма.

Нами не было замечено связи суверенности личных вещей и эко­ номического статуса социальной группы, к которой принадлежит человек: в условиях достатка в семье нередко отмечаются феномены несвободы и «золотой клетки» — все есть, но выбрано не самим субъ­ ектом, а предложено ему во владение другими, которые нередко еще и контролируют право собственности.

Таким образом, можно обобщить функции личных вещей в чело­ веческой жизнедеятельности.

1. Орудия деятельности.

162

2.Коммуникативные послания.

3.Средства самопрезентации.

4.Средства поддержания личной и социальной идентичности.

5.Средства установления контакта с действительностью.

6.Средства замещения социальных объектов.

7.Ресурс самоподдержки и стихийной психотерапии.

8.Маркеры личной территории.

В зрелости, как правило, человек управляет миром своих личных вещей, активно использует этот онтологический язык, если он естес­ твен для субъекта. Л.А. Китаев-Смык отмечал, что тренирующийся в особых условиях космонавт использовал в качестве средства само­ поддержки «несметные сокровища»: вещи, которые он взял с собой из дома и которые в другое время не представляли для него никакой ценности (Китаев-Смык, 2003).

Психологическая неспособность иметь личные вещи и распо­ ряжаться ими свидетельствует либо о психотической организации личности, либо об ее чрезмерной инфантильности: так, например, уже упомянутая нами клиентка Б. в начале психотерапевтического процесса стеснялась просить у мужа деньги на новые необходимые личные покупки, и проблема эта открылась лишь после обсуждения того, что ей пришлось занять у своего шофера деньги на оплату пси­ хологической консультации.

Нельзя недооценивать возможности этого измерения: очень час­ то усиление контроля над миром личных вещей («шоппинг-терапия») открывает процесс восстановления самоуважения у женщин, пережив­ ших кризис расставания с мужчиной.

4. Суверенность временных привычек

Режимные и временные привычки косвенно рассматривались в работах Н. Тинбергена, К. Левина, К. Лийка, М. Голан, Л.А. КитаеваСмыка (Лоренц, 1994; Тинберген, 1993; Левин, 2000; Китаев-Смык, 1983; Golan, 1978). Привычки как временная форма владения про­ странством также являются предметом идентификации человека. В этологии в качестве гомолога привычек, по-видимому, может рас­ сматриваться дневной и ночной образ жизни животных на одной и той же территории, благодаря чему они могут избежать соперничества и борьбы. В психологии среды привычки, понимаемые как динамичес­

163

кие стереотипы, привязанные в своей последовательности ко времени, обеспечивают уменьшение неопределенности и предсказуемость шу­ ма, что многими психологами отмечается в качестве одного из важ­ нейших условий создания дружественной среды.

Привычки как отработанные способы поведения определяются: а) продолжительностью действия; б) последовательностью действий. Отсюда становится понятно, что депривация привычек может выра­ жаться либо в прерывании действия, в силу чего человек переживает фрустрацию незавершенности гештальта, либо в нарушении порядка действий, нарушении права первенства.

Уважение к привычкам человека выражается в предоставлении ему возможности завершить начатое дело, не прерывая его ради «вступ­ ления в права» на территорию других людей. Привычки особен­но важ­ ны длялюдей,которыепереживаютослаблениесубъектностиинемогут­ контролировать свою жизнь в полной мере — для детей и стариков. Именно поэтому им так важно знать подробности распорядка дня чле­ нов семьи, так как близкие люди находятся в состоянии созависимости, то эта информация позволяет им заранее приготовиться к событиям.

Порядок действий в повседневном поведении нередко служит бессознательному или осознанному обозначению социального стату­ са (споры о том, кому быть первым, кому раньше пройти, первым за­ нять место, первым зачерпнуть ложкой суп и т.д.).

В психологии привычки изучались крайне скудно, в основном в связи с фактором неопределенности в рамках психологии стресса и совсем немного в связи с проблемами управляемого средообразова­ ния. Тем не менее можно выделить функции режимных привычек в жизнедеятельности человека:

1)предсказуемость (снижение уровня неопределенности) среды;

2)разграничение сфер территориального влияния по времени;

3)разграничение права пользоваться одними и теми же вещами по времени;

4)защита от фрустраций, связанных с незавершенностью дейс­ твия;

5)обозначение социального статуса через первенство–подчине­ ние.

164

Именно эти функции нарушаются в случае временного сме­ щения поведения (когда дети мешают родителям, не отправляясь вовремя спать, или кто-то из членов семьи досаждает близким, пос­ кольку свой ненормированный рабочий день проводит дома). Пси­ хологически переживаемая депривация связана с тем, что во всех этих случаях последовательность владения и управления одной и той же ситуацией сменяется одновременностью владения, порождая конфликты.

Нарушения суверенности временных привычек встречаются в зре­ лости достаточно часто. Так, например, клиентка П., 44 лет, пережива­ ющая системный личностный кризис (развод, разлука с ребенком, отсутствие­ работы, смена профессии), не владеет собственным време­ нем, у нее нарушен сон и распорядок дня, она не способна планировать свои действия и с трудом может представить себя на службе, требующей постоянного присутствия. Все это может быть результатом ее долгой семейной жизни в режиме полной неопределенности и подчинения мужу (П. должна была ждать его с работы, не зная, когда он придет; готовить диетические блюда по его заказу, но нередко он шел обедать в ресторан и отказывался есть приготовленную ей пищу). Естественно, способность к временной самоорганизации у П. сильно страдает, отчего она не всегда чувствует течение времени. Работа с ней ведется в направ­ лении краткосрочного планирования и тренировки умения «вписывать­ ся» в режим и привычки других людей.

Б., 56 лет, напротив, демонстрирует сверхсуверенность времен­ ных привычек, что выражается в ее настойчивом стремлении планиро­ вать не только свою жизнь, но и «строить» окружающих. Это меша­ ет ей работать по режиму присутствия; и после окончания недолгого консультативного процесса она открыла собственное дело, в котором сама определяет последовательность и время выполнения разных поручений.

5. Суверенность социальных связей

Способность поддерживать, углублять и развивать межличност­ ные отношения как ценность отмечалась всеми ведущими исследова­ телями личности и общения: Р. Бернсом, Ч. Кули, Дж. Мидом, В. Сто­ линым, Г.М. Андреевой, И.С. Коном (Бернс, 1986; Кон, 1987).

Значимые люди, отражая различные потребности человека, начи­ нают включаться в психологическое пространство по мере разделения

165

социального мира на «своих» и «чужих» и, по мнению И.С. Кона, также связаны с территориальным инстинктом: друг — это человек, живущий на той же психологической территории, от которого не нужно защи­ щаться, к которому можно с безопасностью для жизни повернуться спиной (Кон, 1987). Референтная группа (группа авторитетных, оказы­ вающих влияние на субъекта людей) представляет собой давно и под­ робно изученный предмет социальной психологии. Связь со значимы­ ми людьми помогает лучше понять себя, способствует повышению самосознания. Социальная среда выделялась раньше других подструк­ тур среды, в частности, в работах У. Бронфенбреннера и Дж. Вулвилла

(Children and Environment, 1978). Надежность отношений с другими предполагает возможность влиять на них, отвечать за них и самостоя­ тельно контролировать.

Отсутствие суверенности в установлении социальных отношений приводит либо к отчужденности, либо к симбиотической зависимости. В диадических отношениях (а значимые другие практически всегда включены именно в диадические отношения) эти дистанционные отношения нередко дополняют друг друга*.

В психологии среды и психологии приватности социальная де­ привация изучалась больше всего в связи с особыми условиями изо­ ляции (в госпитале, тюрьме) или чрезмерной скученности (иногда там же). В обоих случаях человек не может прерывать или инициировать контакты и оказывается зависимым от среды.

Суверенность социальных связей — необходимая предпосылка формирования пристрастности и избирательности в социальных от­ ношениях, которые уводят человека от общения по типу «анонимной стаи» (К. Лоренц) и делают возможным «общение-встречу» (М. Бу­

*Проиллюстрируем это отрывком из романа Дж. Стейнбека «Заблудивший­ ся автобус»: «Глаза Хуана смотрели на нее издалека, как на что-то забавное. И это вселяло в Алису ужас. Она знала, что он видит в ней не сердитую женщину, омрачающую мир, а просто одну из миллиона сердитых женщин, которых можно изучать, разглядывать — да, и даже получать от этого удо­ вольствие. В ужасе Алисы был холод одиночества. Хуан заслонял собой весь мир, а она — она знала это — ничего ему не заслоняла. Он мог видеть не только вокруг нее, но и сквозь нее — что-то другое» (Стейнбек, 2002, с. 126). В приведенном примере общение со стороны Хуана принимает форму отчуждения, со стороны Алисы — симбиоза, но в обоих случаях отсутствует психологическая интимность.

166

бер) (Лоренц, 1994; Бубер, 1993). Без практики подобной избиратель­ ности не может возникнуть субъектного отношения к другому, а сле­ довательно, не может быть достигнута психологическая интимность.

Можно выделить такие функции суверенности социальных ­связей:

1)установление отношений психологической интимности;

2)начиная с некоторого возраста — установление сексуальной интимности;

3)выбор референтной группы или значимого другого;

4)развитие самосознания («зеркального Я»);

5)обретение личной и социальной идентичности;

6)принятие личной ответственности за отношения с людьми.

В зрелости, как правило, контроль над собственным коммуника­ тивным полем уже установлен. Сверхсуверенность говорит о высокой избирательности, вплоть до социальной ригидности и консерватизма, когда человек закрывает границы своего социального пространства и потому шанс нового «общения-встречи» для него невысок. Действи­ тельно, в зрелости новые знакомства завязываются, как правило, среди «социально близких», что существенно сужает круг возможнос­ тей. Например, 44-летняя П., о которой мы уже упоминали, при всей глубине переживаемого ею кризиса сохранила высокую социальную избирательность и потому ищет помощи только в узком кругу (что одновременно и защищает ее, и сужает возможности повторных близ­ ких отношений).

Низкая суверенность свидетельствует о неразборчивости в зна­ комствах, среди которых могут быть и нежелательные, о социальной виктимности и склонности быть объектом манипулирования, что встре­ чается у инфантильных и психотических личностей. Так, например, 39-летняя клиентка Г., обратившаяся с запросом на освобождение от психотерапевтической зависимости (неспособность разорвать роле­ вые отношения с пожилой женщиной-психотерапевтом, у которой, похоже, Г. оказалась единственной «кормилицей»), по данным опрос­ никаСПП,совершеннонеконтролируетсвоисоциальныесвязи.26 лет­ няя Ш., жертва повторяющихся насилий (в том числе со стороны собственного мужа), глубоко виктимная женщина, пережившая не­ сколько тяжелых и редких заболеваний, также исключительно довер­ чива и неразборчива в своих знакомствах.

167

6. Суверенность вкусов и ценностей

Наконец, последнее выделенное нами измерение психоло­ гического пространства — это вкусы и ценности, которые отража­ ют индивидуальную­ позицию в начале жизни, а затем — миро­ воззренческий аспект человеческого бытия. Вкусы и ценности направлены не на условия­ выживания (необходимые предметы потребностей), а скорее обнаруживают­ ресурс развития, те «запас­ ные элементы» системы, которые и делают возможной индиви­ дуализацию и собственно человеческое развитие. Важность вку­ сов и ценностей для развития личности отмечались К.Г. Юнгом, Э. Эриксоном, К. Левином, В. Франклом, И. Яломом, У. Брон­ фенбреннером и многими другими исследователями (Юнг, 1994а, 1994б, 1995; Эриксон, 1996; Левин, 2000; Франкл, 1990; Ялом, 1999).

Вкусы мы понимаем как выражение пристрастности по отно­ шению к объекту, необходимому для поддержания идентичности (а не биологического выживания). Стремление настаивать на своих вкусах не может быть объяснено одномерно в контексте производи­ мого человеком действия, оно предполагает индивидуализированную интерпретацию: например, маленький ребенок не может аргументи­ ровать свою нелюбовь к манной каше ее вредоносным воздействием на здоровье; он просто ее не любит и хочет есть овсянку. Если родите­ ли все же станут настаивать на своем, это будет переживаться как одна из форм насилия над психологическим пространством ребенка. Оче­ видно, что пристрастность вкусов меняет свое содержание на про­ тяжении онтогенеза и через утверждение детско-подростковой суб­ культуры развивается в стремление к суверенности личной позиции и мировоззрения.

Согласно психоанализу, ценности — это «интернализованные» родители, и потому они обладают влиянием на основные жизненные выборы человека. Они могут быть личными, а могут разделяться с другими, но при этом также лично приниматься. Мировоззрение как приватное качество отмечалась психологами очень давно; в час­ тности, еще У. Джемс называл мышление самым интимным свойс­ твом человека (Джемс, 1922). Идентификация с идеями описывалась в гуманистической и экзистенциальной психологии в работах В. Франкла, Э. Фромма, в крайних вариантах одержимости сверх­ ценной идеей исследовалась в клинической психологии. Человек как

168

субъект идеи и как ее раб являются предметом пристального внима­ ния культуры Нового времени*.

К.Г. Юнг отмечал, что «только то общество может считаться жи­ вучим и долговечным, которое умеет сохранять свою внутреннюю связь и свои коллективные ценности при возможно большей свободе индивида. А так как индивид есть не только единичное существо, но предполагает и коллективное отношение к своему существованию, то процесс индивидуации ведет не к разъединению, а к более интен­ сивной и более коллективной связанности» (Юнг, 1995, с. 522). Таким образом, индивид и социум не противопоставлены друг другу, а нахо­ дятся в состоянии дополнительности: уважение к ценностям и взгля­ дам отдельного человека укрепляет общество в целом, а насильствен­ ная подмена личного мировоззрения коллективным — к протесту против общества и его разрушению. Это положение утверждает необ­ ходимость идеологической синергичности человека и мира.

Иначе вкусы и ценности рассматривались в рамках психологии приватности. И. Альтман также отмечал в качестве специфиче­ски чело­ веческой особенности «когнитивную территориальность», или идею. Не только на материальные предметы и территорию заявляет свои пра­ ва субъект, но также и на ментальные явления, такие, как наука, искус­ ство, авторские права, патенты, другие виды авторства на идеи обладают для человека высокой важностью. Очень существенно и первенство в идеях, т.е. временной аспект их использования (Altman, 1995).

Депривация вкусов и ценностей проявляется в том, что близкие не разделяют и не уважают присущих субъекту ценностей. Очевидно, что низкая внутрисемейная толерантность к вкусовым и идеологичес­ ким предпочтениям членов семьи сопровождается психологическими травмами, отсутствием преемственности традиций, конфликтами

*Г.К. Честертон писал по этому поводу так: «Есть люди — и я из их чис­ ла — которые думают, что самое важное, то есть практически — важное, в человеке — это его мировоззрение. Я думаю, что для хозяйки, имеющей в виду жильца, важно знать размеры его дохода, — но еще важнее знать его философию. Я думаю, что для полководца, собирающегося дать сражение неприятелю, важно знать численность его, но еще важнее для него знать философию неприятеля. И я думаю даже, что вопрос совсем не в том, ока­ зывает ли мировоззрение влияние на окружающую среду, а в том, может ли в конце концов что-нибудь другое оказывать на нее влияние» (цит.

по: Джемс, 1910, с. 9).

169

«отцов и детей», что многократно описано в психологической практи­ ке и мировой художественной литературе. Неспособность защитить собственную идеологию приводит к появлению некритичности по от­ ношению к мировоззренческим системам других людей и, как следс­ твие, — к неспособности выстраивать прочные границы перед идеоло­ гическим вторжением и конформностью.

Если суверенность физического тела, территории, личных ве­ щей — это необходимые условия выживания человека как индивида, то суверенность привычек, социальных связей и ценностей делают возможным его самотрансценденцию, обретение им логоса, его само­ осуществление как личности. Поэтому можно ожидать, что эти изме­ рения представляют собой более позднее историческое и онтогенети­ ческое образование.

Обобщим функции способности человека отстаивать суверен­ ность ценностей:

1)обеспечение экзистенциальной уверенности (свободы, осмыс­ ленности, ценности собственного бытия);

2)обеспечение креативного отношения к собственной жизни;

3)обеспечение критичности к идеологическому воздействию;

4)обеспечение личной ответственности.

По данным нашего эмпирического исследования, суверенность вкусовиценностей—единственноеизмерение,значимокоррелирующее и с переживанием осмысленности собственного бытия (Нартова-Боча­ вер, 2005а). Наш педагогический и клинический опыт позволяет утвер­ ждать, что практически все взрослые социально адаптированные и в ос­ новном здоровые студенты отделений второго высшего образования, обучающиеся по психологическим специальностям (которые частично использует это образование как «информирующую психотерапию», а частичнодействительностановятсявпоследствиипсихологами),пере­ живают отчетливый кризис ценностей и вкусов, что сопровождается резким понижением показателя СПП по соответствующей шкале. Их самоотчеты также изобилуют указаниями на то, что они находятся на перепутье, меняют видение жизни, ищут свой путь. Если это пони­ жение имеет временный характер, то, как правило, взрослый человек приобретает новый конструктивный духовный опыт. Продолжительная аксиологическая депривация приводит, как правило, к высокой психо­

170

логической зависимости от наставника или группы «духовного роста», нередко служащей манипулятивно-деструктивным целям.

Наш клинический опыт привел к следующим наблюдениям. Уже упоминавшаяся­ 39-летняя клиентка Г. с запросом на зависимость от психотерапевта находится также и в состоянии аксиологической депривации: она мечется между христианством и разными вторичными космологическимитечениями,следуетэклектическомунаборуритуалов и непредсказуемо меняет их. 38-летняя А. также находится в процессе самоопределения, выбирая для себя подходящее мировоззрение и по­ сещая многочисленные психологические тренинги; ее показатель по оп­ роснику также намного ниже границы нормы. Таким образом, отсутс­ твие «авторского» видения мира — признак момента неравновесия личности, обычно вызванного системным (сопрово­ждающимся объ­ ективными изменениями обстоятельств жизни) или экзистенциаль­ ным (изменяющим мировоззрение при условии решения­ многих задач зрелости) кризисом, который может привести как к возрождению, так и к дальнейшей дезадаптации и разрушению личности.

Выводы

Итак, обобщая сказанное, можно констатировать, что психоло­ гическая суверенность действительно может быть рассмотрена как важный показатель личностной зрелости. Становление зрелости мо­ жет инициироваться психотерапевтической работой, направленной на установлениесуверенностииподнятиеееуровня.Особоважнаяроль в переживании кризисов зрелости принадлежит аксиологической со­ ставляющей (измерению вкусов и ценностей).

Литература

Бернс Р. Развитие Я-концепции и воспитание. М., 1986. Брушлинский А.В. Психология субъекта. СПб., 2003.

Бубер М. Я и Ты. М., 1993.

Джемс В. Прагматизм. Новое название для некоторых старых методов мыш­ ления. СПб., 1910.

Джемс У. Психология. Пг., 1922.

171

Душков Б.А. Психология типов личности, народов и эпох. Екатеринбург, 2001. Кастанеда К. Учение дона Хуана. Отдельная реальность. Путешествие в Ик­

стлан. Сказки о силе. Киев: София, 2003. Китаев-Смык Л.А. Психология стресса. М., 1983.

Клауд Г., Таунсенд Дж. Барьеры / Пер. с англ. СПб.: Мирт, 2001. Клауд Г., Таунсенд Дж. Брак: где проходит граница? СПб., 2000. Кон И.С. Дружба. Этико-психологический очерк. М., 1987.

Левин К. Теория поля в социальных науках. СПб., 2000.

Лодж Д. Академический обмен: повесть о двух кампусах. М.: Независимая газета, 2000. 320 с.

Лоренц К. Агрессия (так называемое зло). М., 1994. Муздыбаев К. Психология ответственности. Л., 1983. Мухина В С. Возрастная психология. М., 2000.

Нартова-Бочавер С.К. Понятие «психологическое пространство личности»: обоснование и прикладное значение // Психологический Журнал. 2003. Т. 24. № 6. С. 37–48.

Нартова-Бочавер С.К. Опросник «Суверенность психологического пространс­ тва» — новый метод диагностики личности // Психологический журнал. 2004. Т. 25. № 5. С. 77–89.

Нартова-Бочавер С.К. Психологическая суверенность личности: генезис и проявления. Автореф. дис. …докт. психол. наук. М., 2005.

Нартова-БочаверС.К.Психологическое пространство личности. М.: Прометей, 2005. 312 с.

Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс. М., 2005. Стейнбек Дж. Заблудившийся автобус. М.: Текст, 2002. Тинберген Н. Социальное поведение животных. М., 1993. Тхостов А.Ш. Психология телесности. М., 2002.

Уилсон Р.А. Психология эволюции. М.: София, 2005. 299 с. Фаолейн Ш.О’. И вновь? М., Радуга, 1988.

Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

Харламенкова Н.Е. Генез самоутверждения личности в процессе взросления. Автореф. дис. …докт. психол. наук. М., 2004.

Человек и среда: психологические проблемы / Под ред. Т. Нийта, М. Хейд­ метса и Ю. Круусвалла. Таллин, 1981.

Чудновский В.Э. К проблеме соотношения «внешнего» и «внутреннего» в пси­ хологии // Психологический журнал. 1993. Т. 14. № 5. С. 3–13.

Чудновский В.Э. Нравственная устойчивость личности. М., 1981.

172

Профессиональная зрелость человека (психологические аспекты)

В.А. Бодров. (Институт психологии РАН)

I.Введение

Труд в жизни человека является одним из основных условий его существования и развития. Он служит средством познания и преоб­ разования окружающего мира, формирования субъекта труда, его пот­ ребностью, целью, ценностью и смыслом жизни. В трудовой деятель­ ности развивается и проявляется психика человека, он формируется и раскрывается как личность.

Сложность и многообразие связей личности и деятельности обус­ ловлены как особенностями ее психической регуляции, структуры и детерминирующей функцией личностных черт, так и спецификой деятельности, ее операционных, пространственно-временных и других характеристик (Абульханова-Славская, 1960, 1980; Анцыферова, 1980, 1991; Бодров, 1991, 2001; Деркач, 2002 и др.). Это делает систему лич­ ностно-деятельностных отношений достаточно динамичной, что про­ является во взаимном приспособлении, адаптации компонентов лич­ ностнойидеятельностнойструктур,вкомпенсациинаиболее«ранимых», менее адекватных требованиям взаимных отношений их отдельных элементов. Данный процесс сопровождается не только актуализацией деятельностно значимых психических компонентов личности, форми­ рованием структур наиболее адекватного личностного обеспечения целей, задач и содержания деятельности, но также развитием личнос­ ти — как отдельных ее черт и качеств, так и их совокупностей.

Процесс развития личности в связи с характером деятельности реализуется достаточно своеобразно, исходя из особенностей целого

174

ряда личностных и деятельностных факторов. Это развитие направ­ лено на обеспечение надежного и адекватного поведения человека в конкретных и типичных жизненных и профессиональных условиях, на формирование устойчивых черт и структур личности, необходимых, в частности, для обеспечения деятельности. Известно, что в ситуа­ циях целенаправленного поведения, характерных, в первую очередь, для профессиональной­ деятельности, зарождаются и формируются системные качества субъекта труда, отражающие особенности взаи­ мосвязи личностных характеристик и внешних деятельностных и со­ циальных факторов, выступающих в роли требований к личности, стимулов развития личности, формирования тех ее черт и качеств, которые наиболее адекватны конкретным формам поведения и де­ ятельности. В то же время включение личности в деятельность, уста­ новка на реализацию ее целей и задач обусловливает стремление субъекта переломить, адаптировать содержание и способы обеспече­ ния трудового процесса к тем функциональным возможностям, кото­ рые определяются психологическими особенностями человека.

Взаимосвязь и взаимовлияние характеристик личности и деятель­ ности, динамический характер этого процесса определили постановку проблемы психологического изучения процесса формирования лич­ ности профессионала (Бодров, 1991; Зеер, 2003; Климов, 1986, 1996;

Кондаков, Сухарев, 1989; Кудрявцев, 1981, 1985; Кудрявцев, Шегуров, 1983; Поваренков, 1989; Реан, 2003; Сафин, Ников, 1984 и др.). Опор­ ными точками в изучении данной проблемы являются понятия «про­ фессионал», «профессионализация», «профессионализм», «компетент­ ность», «квалификация» и «профессиональная зрелость». Последняя категория («профессиональная зрелость») является, на наш взгляд, интегрирующим свойством субъекта труда, она отражает как процесс формирования профессионала («профессионализация»), так и его результат («профессионализм», «квалификация», «компетентность»). Содержание понятия «профессиональная зрелость» раскрывается в ряде исследований отечественных авторов (Деркач, 2002; Деркач, Зазыкин, 1998; Зеер, 2003; Носкова, 2000; Поваренков, 1999; Реан, 2003; Толочек, 2005), однако процесс формирования этого свойства субъекта труда, особенности его проявления в профессиональной деятельности и характер взаимосвязи с другими компонентами регу­ ляции формирования профессионала остаются еще недостаточно изученными.

175

II. Зрелость субъекта труда

Понятие «зрелость человека» характеризует высший уровень личностного, психологического, социального и профессионального развития, отражающий его адекватное отношение к явлениям внешне­ го мира, усвоение им морально-нравственных, этических, культурных, профессиональных и других норм и правил общества в поведении, общении и познании, проявление позитивных мотивов, ценностей, смыслов, планов и функциональных ресурсов организма и психики. Это понятие широко используется для характеристики определенно­ го возрастного периода жизненного пути человека на основании осо­ бенностей его развития как индивида, личности, субъекта труда.

Зрелость — это степень, этап развития человека, когда он стано­ вится способным полноценно выполнять свои гражданские, семейные, профессиональные и другие обязанности, а также продуктивно про­ являть себя в конкретной сфере общественной и трудовой деятель­ ности. «… анализ развития выявляет сложную и полную противоречий картину этого процесса: неодновременность достижения наиболее высокого уровня в развитии разных систем организма человека отно­ сительно простых и совсем сложных образований его психики и такую же неодновременность, гетерохронность начала их инволюции и не­ одинаковость быстроты ее протекания» (Деркач, 2002, с. 291).

Степень зрелости конкретной личности зависит от индивидуаль­ ных особенностей человека, степени их соответствия требованиям социальной среды, условиям его развития. Зрелую личность характе­ ризуют такие качества, как моральная и социальная независимость, способность самостоятельно принимать решения, автономно сущест­ вовать, проявлять твердость характера, благоразумие, надежность, честность (Крайг, 2000).

О.Г.Носкова(2004)отмечает,чтоамериканскийпсихологК.Аржи­ рис выделили семь критериев, существенным образом отличающих зрелую личность от незрелой, инфантильной. К таким базовым кри­ териям зрелости личности относятся: пассивность–активность; зави­ симость–независимость; уровень развития произвольной регуляции поведения; устойчивость и глубина интересов; временная перспекти­ ва жизни — краткосрочная или долгосрочная; способность человека выстраивать с окружающими партнерские отношения, подчиненные отношения или отношения превосходства; уровень развития рефлек­

176

сии. Сюда можно отнести и такие качества, как способность к само­ оценке, самопознанию и самосовершенствованию, критичность, адек­ ватность восприятия явлений внешнего мира и др.

Можно сказать, что перечисленные критерии зрелой личности в полной мере отражают представления о зрелой личности профессио­ нала, однако профессиональная зрелость субъекта труда характеризу­ ется и рядом других качеств, таких, как его высокая мотивированность к труду, профессиональная пригодность к конкретному виду деятель­ ности, наличие осознанных ближайших и перспективных профессио­ нальных целей, программ, ценностей, стратегий поведения и т.д.

Особенности развития личности на жизненном пути являлись предметом изучения многих исследователей (Л.С. Выготский, С. Л. Ру­ бинштейн, Б.Г. Ананьев, А.В. Петровский, Л.И. Анцыферова, Э. Эрик­ сон, А. Маслоу, К. Роджерс и др.).

В ряде работ феномены развития человека связываются с его воз­ растной периодизацией. С точки зрения формирования личности про­ фессионала, наибольший интерес представляют особенности психи­ ческого развития в периоды взрослости (ранней — от 20 до 40 лет, средней — 40–60 лет и поздней — 60–75 лет) (Крайг, 2000). Очевидно, что становление профессионала закладывается на более ранних этапах развитиячеловека,нозрелыйвозраст(от40до60лет,поВ.Квини,2000) в наибольшей степени характеризует данное свойство личности.

А.А. Реан с соавт. (2003) на основании анализа опубликованных результатов других авторов и собственных исследований отмечают, что в период возраста средней взрослости (зрелости) наблюдается относительное снижение характеристик психофизиологических фун­ кций, что, однако, не отражается на состоянии когнитивной сферы человека, не снижает его работоспособности. Продолжается развитие отдельных способностей, особенно тех, которые связаны с различными­ формами деятельности, отмечается максимальное развитие кристал­ лизованного интеллекта. В этот период человек достигает состояния мудрости — он обладает обширными знаниями, умением оценивать события и информацию наиболее всесторонне и глубоко, способнос­ тью прогнозировать развитие той или иной ситуации, контролировать ход событий, творчески решать различные задачи и т.д. Как отмечают авторы, особенности интеллектуального развития человека в этот период во многом зависят от его личностных характеристик, жизнен­ ных установок, планов и ценностей.

177

Развитие эмоциональной сферы человека в зрелом возрасте ха­ рактеризуется разнообразием проявлений и иногда резкими перепа­ дами настроения. Как правило, в период средней взрослости проис­ ходит стабилизация семейной жизни, наиболее полная реализация духовного и физического потенциала, реализация жизненных и про­ фессиональных планов, что способствует преобладанию положитель­ ных эмоций и чувств. В то же время чрезмерно завышенная и зани­ женная самооценка может сопровождаться депрессией, чувством неудовлетворенности своим социальным и трудовым статусом, сни­ жением уровня стрессоустойчивости и т.д.

Вструктуре мотивации, как отмечают авторы, возможна ориен­ тация на удовлетворение обостряющихся потребностей в силу жела­ ния человека достигнуть планируемых результатов в наиболее полной форме и по возможности в наиболее короткие сроки (эффект возраст­ ного прессинга). Основными мотивами активации поведения являет­ ся стремление к реализации творческого потенциала, передача своих знаний, опыта, результатов деятельности следующим поколениям, обеспечение безопасности самого себя и своих близких, корректиров­ ка своего социального и профессионального статуса, помощь родным

вреализации жизненных планов, подготовка к спокойной и обеспе­ ченной жизни в пожилом возрасте. Характерной особенностью для этого возраста является осмысление и переоценка жизни, корректи­ ровка ранее принятой системы ценностей в личной, семейной и про­ фессиональной сферах. Вынужденные жизненные и профессиональ­ ные изменения (смерть близких, развод, увольнение с работы, переход на новую работу и т.п.) могут вызвать не только развитие стресса, но смену ранее принятых мотивов и жизненных планов, а также отказ от них.

Впериод зрелости обогащается Я-концепция новыми представ­ лениями о самом себе (самооценка, самоутверждение, самореализация и т.д.) и об окружающем мире. Я-концепция развивается в результате обогащения концептуального ядра личности. Ее сутью становится самоактуализация не любыми доступными индивиду средствами, а в пределах принятых нравственных норм, правил и личностных ценностей. Осознанное, взвешенное, реалистическое отношение к себе обеспечивает возможность регуляции эмоций, адресуемых собствен­ ному Я. Самооценка приобретает обобщенный характер, и ее «проек­ ция» проявляется в различных ситуациях. «Я-образ» трансформиру­

178

ется в направлении обеспечения развития других личностей (детей, учеников и др.), что связано с коррекцией собственного статуса и при­ нятых социальных ролей.

В зрелом возрасте ведущим видом деятельности человека остает­ ся труд. Все большее значение приобретает накопленный опыт в про­ фессиональной деятельности. Развиваются и проявляются новые формы трудового поведения, связанные с функциями наставничества, руководства, что усиливает значение функции коммуникации, меж­ личностных отношений. Возрастают масштабы сфер деятельности, проявляются новые стратегии поведения, увеличивается ответствен­ ность за процессы и результаты собственного труда и других специа­ листов. Поведение в семье, как правило, характеризуется стабиль­ ностью, размеренностью, спокойствием, но возрастает потребность в помощи детям, вступающим во взрослую жизнь, и пожилым роди­ телям. Досуговая самореализация ограничена из-за дефицита времени в связи с большой трудовой нагрузкой, снижением функциональных резервов и необходимостью больше внимания и времени уделять восстановлению работоспособности.

Итак, возраст средней взрослости (зрелости) в основном характе­ ризуется прогрессивным развитием различных компонентов структуры личности, что обусловливается в значительной степени влиянием осо­ бенностей трудовой деятельности, формированием и реализацией ос­ новных жизненных и трудовых мотивов, совершенствованием, станов­ лением адекватной Я-концепции, соответствием своих возможностей в достижении собственных целей и планов, в реализации ценностносмысловых установок. В то же время этот возраст характеризуется возникновением нормативных кризисов и деформаций личности, кото­ рые могут свидетельствовать о нарушении позитивной тенденции в развитии личности или даже отрицательно влиять на состояние и про­ явления некоторых компонентов структуры личности (мотивации, эмоций и др.) и ее поведение.

Психическое развитие личности на жизненном пути в различ­ ные его возрастные периоды характеризуется не только качествен­ ным своеобразием тех или иных компонентов структуры личности, но и проявлением некоторых закономерностей этого процесса, а имен­ но: 1) неравномерность развития различных психических функций и свойств, которые подвержены колебательным процессам (имеют свои стадии подъема, стабилизации и спада), при этом чем ниже уровень­ их

179

развития, тем сильнее колебания; 2) гетерохронность, т. е. разновремен­ ность (несовпадение по времени) фаз развития отдельных компонентов личности, определяемой особенностями строения и роли структурных образований и функций в психической деятель­ ности­ и жизнедеятель­ ности человека; 3) неустойчивость отдельных периодов развития, про­ являющаяся в частых, низкоамплитудных и несовпадающих во време­ ни колебаниях, которые обеспечивают устой­чивость, динамизм всей системы психической активности; 4) сензитивность, повышенная чувс­ твительность психических функций к внешним воздействиям в неко­ торые периоды развития, т.е. накопление изменений предшествующего периода в последующем с определенной трансформацией полученного эффекта; 5) дивергентность–конвергентность хода развития, т.е. повы­ шение разнообразия в про­цессе психического развития и его свертыва­ ние, усиление избирательности (Реан, 2003). Данные закономерности отмечались нами при изучении проблемы профессионализации лич­ ности и, в частности, при формировании летных способностей (Бодров, 1995, 1999).

III. Профессионализация субъекта труда

Профессиональную зрелость человека следует рассматривать как результат и как процесс формирования личности профессионала, профессионализации субъекта труда. Этот процесс связан с овладе­ нием и реализацией трудовой деятельности, но он не сводится только к развитию ее операциональной сферы, накоплению знаний, навыков и умений, а предполагает формирование структурно-функциональ­ ных систем психической регуляции социального поведения личности, о чем свидетельствуют результаты исследований С.Л. Рубинштейна, Б.Г. Ананьева, Б.Ф. Ломова, А.Н. Леонтьева и др. Существенную роль в этом процессе играет развитие представлений о тех явлениях, кото­ рые связаны с основными закономерностями профессионального становления личности, с выявлением факторов регуляции его дина­ мики, построением на этой основе процедур и критериев осознания себя субъектом собственной профессиональной деятельности и пони­ манием социальной значимости своей профессии.

Важным источником поступательного раскрытия возможностей личности в процессе профессионализации, изменения ее отдельных

180

компонентов и структур является целеобразование и целепостроение в динамике развертывания конкретной деятельности. Выбор, опреде­ ление системы целей, достижение которых требует адекватной акти­ вации соответствующих психологических структур, определенной степени их консолидации в соответствии с содержанием отдельных компонентов деятельности и психического напряжения для достиже­ ния заданного результата, являются также источником развития психической организации личности субъекта труда. С этим механиз­ мом развития непосредственно связан и процесс формирования и кон­ кретизации, «опредмечивания» мотивов деятельности, мотивационнопотребностной ее регуляции, которые на каждом этапе трудового процесса, проходя определенные фазы изменения, развертываются, обогащаются конкретным содержанием и деятельностной направлен­ ностью, становятся побудительными факторами психического и про­ фессионального развития (Бодров, Бессонова, 2005).

Процесс профессионализации субъекта труда, становления лич­ ности профессионала включает в себя поиск и создание способов овла­ дения операционной стороной деятельности, усвоение содержания и взаимосвязи компонентов психологической системы деятельности.

Одним из основных механизмов регуляции этого процесса яв­ ляется формирование представления о себе как личности (Я-концеп­ ция), образа «Я-профессионал» и эталонной модели профессионала, а также соотношения этих представлений, выявление и анализ проти­ воречий между ними.

Подтверждением роли указанных субъективных моделей служат результаты исследований, в которых обнаружено, что «стереотипный, схематизированный, профессиональный эталон делает невозможной полноценную интеграцию личностного опыта, а профессиональное становление в этом случае является даже препятствием для развития личности» (Реан, 2003, с. 203). Развитию личности способствует толь­ ко индивидуализированный, т.е. принятый личностью с учетом ее индивидуальных особенностей профессиональный эталон, поскольку он выражает соответствующее особенностям конкретного человека целеполагание.

Результаты изучения психической сферы субъекта труда имеют особое значение для понимания процессов регуляции формирования личности профессионала в связи с тем, что состояние, особенности развития психических функций, свойств предопределяют уровень

181

трудовых достижений, который отражает характер влияния трудовой деятельности на человека.

Профессионализация субъекта труда, формирование личности профессионала со своей жизненной позицией, целями и программа­ ми действий, отношением к процессу и результатам деятельности и с другими специфическими свойствами является следствием пре­ ломления субъектом законов развития человека, изменения его психологического склада на жизненном пути под влиянием деятель­ ностных детерминант.

Учитывая динамический характер этого преобразования личности на жизненном и профессиональном пути, качественные особенности филогенетического и главным образом онтогенетического развития человека, а также роль в ней трудовой деятельности, всю совокупность проблем профессионализации субъекта, становления профессиона­ ла, можно определить термином «профессиогенез». Профессиогенети­ ческий подход к анализу и организации деятельности человека служит методологическим, теоретическим и методическим основанием для интеграции психологических дисциплин и отдельных отраслей других наук, изучающих трудовую деятельность человека.

Особенности проблемы формирования, становления личности профессионала определяют главные черты профессиогенетического подхода к вопросам профессионализации субъекта труда. Этот подход основан на изучении закономерностей социального и психологическо­ го развития субъекта труда на этапах профессионального пути. В нем предусматриваются возможности активного управления процессом профессионального развития и пригодности личности к трудовой де­ ятельности. Он ориентирован не только на изучение особенностей развития личности и становления профессионала, но и на психоло­ гический анализ существующих видов деятельности, механизмов психической­ регуляции процессов адаптации к ней и согласования ресурсных­ возможностей человека и требований профессии, а также на прогнозирование психологических особенностей перспективных видов деятельности и профессий. Продуктивность такого психологи­ ческого анализа существующих и перспективных видов деятельности определяется наличием как информации о технических и технологи­ ческих решениях при проектировании деятельности и, следовательно, о характере профессиональных требований к личности, так и состоя­ нием психологической теории деятельности.

182

Впрофессиогенезе центральным вопросом является становление субъекта труда, его профессионализация, которую следует рассматри­ вать в нескольких аспектах. Во-первых, как процесс развитияличности, который проявляется в возрастной периодизации, зависит от уровня активностиконкретногосубъектатрудаихарактераосновной(ведущей) деятельности. Психическое развитие заключается, прежде всего, в фор­ мированиимотивовтруда,активациипрофессиональноважныхкачеств

испособностей личности, соответствующих требованиям конкрет­ ной деятельности. Во-вторых, как социализация субъекта, т.е. усвое­ ние индивидом социальных норм, преобразование социального опыта в собственные профессионально ориентированные установки, ценнос­ ти и программы деятельности, принятие социальной роли и обществен­ ной задачи, вхождение в социальную среду и т.д. В-третьих, как профес­ сиональное самоопределение, самореализацию субъекта на жизненном пути,входекоторыхпрофессионализация обусловливаетсяпроцессами самопознания, саморегуляции и самоконтроля, а также влиянием жиз­ ненного опыта, стиля жизни и т.д. Развитие и профессионализация на протяжении жизненного пути отражаются в возрастных периодах, в стадияхжизнедеятельностичеловека,атакжезависятотпротиворечий между требованиями общества и стремлением самой личности к са­ мореализации. В-четвертых, профессионализация характеризует и от­ ражает форму активности личности, которая рассматривается в со­ ответствии с деятельностью и выступает как динамическое условие становления личности и ее собственного движения (Абульханова-Слав­ ская, 1991; Ананьев, 1997; Анцыферова, 1981; Бодров, 1991; Климов, 1988; Маркова, 1996 и др.).

Отмеченные выше особенности профессиогенеза отражают про­ цесс непрерывного становления личности профессионала, стремление субъекта труда к достижению профессиональной зрелости, т.е. к его формированию как сознательного деятеля, творца общественных ценностей, как всесторонне развитую личность, как специалиста выс­ шей категории.

Реализация положений профессиогенетического подхода к изу­ чению процессов профессионализации нашла отражение в результатах некоторых наших исследований.

Впоследние 15 лет особенности социально-экономического по­ ложения в нашей стране существенно отразились на поведении че­ ловека в профессиональной среде. В частности, распространенным

183

явлением становится профессиональная переориентация, особенно среди лиц зрелого возраста. Проблема самоопределения и професси­ онализации личности получила новые черты в связи с вовлечением в эти процессы субъектов с различным профессиональным опытом, устойчивыми ценностными ориентациями, сформированной личнос­ тной структурой, определенными социальными, профессиональными, экономическими установками своего существования и реализации жизненных планов.

Нами совместно с М.А. Ратниковой проведено исследование, целью которого являлось изучение психологических особенностей смены профессии (или приобретения новой профессии) и адаптации

кней в зависимости от характера ситуации профессиональной пере­ ориентации и индивидуально-психологических характеристик субъ­ екта труда (Бодров, Ратникова, 1999).

Установлено, что особенности профессиональной переориентации в зрелом возрасте и ее влияние на процессы профессионализации оп­ ределяются: 1) видом ситуации переориентации (вынужденная или добровольная);2)социально-демографическимиипрофессиональными особенностями контингента (военнослужащие, управленческий персо­ нал, инженеры, врачи, учителя различного возраста и стажа работы); 3) характером их предыдущей работы; 4) индивидуально-психологи­ ческими особенностями субъектов переориентации (интернальность– экстернальность, интровертированность–экстравертированность, тревожность­ и др.). Успешность переориентации характеризовалась уровнем профессиональной, социальной и психологической адаптации

кновой деятельности, которая по истечению испытательного срока (6 мес.) достигла наивысших значений (93%, 68% и 33% случаев со­ ответственно виду адаптации) при вынужденной переориентации — увольнение, банкротство предприятия и т.п., и 84%, 63%, 58% случаев при добровольной переориентации или выборе дополнительной про­ фессии, т.е. вынужденная переориентация сопровождалась наибольши­ ми затруднениями в психологической адаптации к новой профессии. Скорость адаптации связана с характеристиками интернальности-экс­ тернальности и личностной тревожности.

Теоретические положения о структурной архитектонике личнос­ ти и, в частности, о специальных способностях, о детерминирующей роли деятельности в развитии личности, о динамических преобразо­ ваниях структуры и содержания самой деятельности и изменении

184

в этой связи профессиональных требований к личности определяют пути дальнейшего изучения процессов профессионализации и совер­ шенствования на этой основе системы психологического отбора спе­ циалистов. Эти положения получили экспериментальное обоснование

висследованиях, результаты которых легли в основу концепции струк­ турно-динамического подхода к оценке профессиональной пригоднос­ ти (Бодров, 1995; Бодров, Писаренко, 1994).

Обследование более 600 курсантов-летчиков на протяжении четы­ рех лет обучения позволило установить, что сочетание отдельных профессионально­ важных качеств (ПВК), определяющих летные спо­ собности (оперирование пространственными представлениями, репро­ дуктивное мышление, оперативная память, распределение и устой­ чивостьвнимания,сенсомоторныереакции,координацияидр.),образует­ ряд типичных структур (у 95% обследованных — 23 типа конфигураций­ психометрических профилей), которые характеризуются типовыми различиями в степени выраженности внутренних взаимосвязей между компонентами структуры летных способностей и в характере иерархи­ ческих отношений между этими компонентами. Данный факт свиде­ тельствует о наличии широкого диапазона индивидуальных различий

встепени развития способностей у курсантов в начале процесса станов­ ления профессионала. Можно предположить, что этап их профессио­ нальной ориентации в процессе выбора профессии летчика не обеспе­ чивает в полной мере определения контингента будущих специалистов, относительно однородного по состоянию психического статуса, и его соответствия требованиям профессии.

На разных этапах обучения (теоретическое, тренажерное, летное) отмечено изменение соотношения количества, характера и тесноты взаимосвязей ПВК, вызванное различиями в профессиональных тре­ бованиях к курсантам в связи с разным содержанием учебных задач, а также степенью адаптации к этим требованиям, т.е. уровнем адекват­ ности, приспособленности индивидуальной функциональной (психо­ логической) системы деятельности (по В.Д. Шадрикову) к содержа­ нию и условиям выполнения этих задач.

Установлено, что большая вариативность динамики показателей степени выраженности отдельных ПВК у курсантов в период обучения отражает неравномерность изменений и гетерохронность фаз психи­ ческого развития, а также влияния на состояние ПВК особенностей каждого вида учебной деятельности. Выявлен эффект увеличения

185

структурирования ПВК в процессе обучения, который заключается в постепенном уменьшении количества слабых связей между отдель­ ными качествами; в изменении характера связей между отдельными элементами структуры летных способностей в зависимости от этапов профессионального обучения (на первом курсе — незначительно и равномерно выраженные связи между всеми ПВК, на четвертом кур­ се — увеличение количества существенных, «сильных», связей между ведущими качествами); в выделении трех относительно автономных блоков в структуре ПВК — когнитивного (преобразование информа­ ции), психомоторного (управляющая активность), активационного (информационный поиск, организация внимания и контроль).

Данные корреляционного анализа выявили достоверные разли­ чия по количеству и степени выраженности связей ПВК у курсантов с высокой и низкой успеваемостью, которые свидетельствуют о фор­ мировании у наиболее подготовленных курсантов пластичной, адап­ тивной системы функциональных блоков ПВК, а у слабо подготов­ ленных — жесткой, консервативной системы ПВК, что затрудняет освоение ими новых профессиональных заданий.

Таким образом, установленные закономерности профессиональ­ ного развития личности, отражающие особенности профессионализа­ ции курсантов-летчиков, свидетельствуют о том, что этот процесс сопровождается специфической интеграцией свойств и качеств про­ фессионально важных психологических качеств, формированием личности как профессионально ориентированной целостной системы. Можно предположить, что отмеченные индивидуальные различия в качестве профессионализации личности определяют разные возмож­ ности специалистов в достижении профессиональной зрелости.

Профессионализация субъекта труда как процесс развития, ста­ новления профессионала направлен на достижение ряда конечных целей, а именно высокого уровня профессионализма, квалификации, компетенции и зрелости. Каждая из этих характеристик имеет боль­ шое значение для суждений об особенностях профессионализации, степени и качестве развития личности и, главным образом, о резуль­ татах этого процесса.

Понятие «профессионализм» используется как характеристика субъекта труда, отражающая уровень овладения профессией и дости­ жения производственных результатов на основе развития и проявления­ профессионально важных психологических качеств, знаний, навыков­ ,

186

опыта и мастерства в конкретной трудовой деятельности. Под мастерс­ твом понимается свойство субъекта труда, характеризующее высший уровень профессиональных умений в определенной сфере деятельнос­ ти. А.К. Маркова (1996) отмечает, что термин «“профессионализм” используется в разных смыслах: и как нормативное требование профес­ сии к человеку, к его профессиональным и психологическим качествам, и как нормативный, профессионально ориентированный набор этих качеств, присущих конкретному человеку и обеспечивающий успеш­ ность профессиональной деятельности». Автор выделяет следующие критерии профессионализма: «стремление развивать себя как про­ фессионала; внутренний локус профессионального контроля; объем опознаваемых признаков профессионала; целостный образ себя как профессионала­ ; способность к саморазвитию средствами профессии и к компенсации недостающих качеств и др.» (с. 40–41).

Для оценки степени профессионализма используется понятие «квалификация» специалиста, которое отражает количественные и ка­ чественные характеристики уровня его профессиональной подготов­ ленности, результативности деятельности, работоспособности, про­ фессиональной пригодности, успешности самосовершенствования. Эти характеристики соотносятся с нормативными требованиями оп­ ределенной профессиональной деятельности к личным качествам (профессиональным, психологическим, социальным и др.) конкрет­ ного человека. Наличие высокой профессиональной квалификации является одним из основных условий формирования и проявления зрелости субъекта труда, хотя в некоторых случаях при недостаточной профессиональной зрелости ряд трудовых функций человек может выполнять достаточно квалифицированно.

Часто употребляемое понятие «компетентность» как мера оценки профессионализации и профессионализма пока не получило четкого определения. Оно используется и в смысле требований конкретной деятельности к субъекту труда, и в качестве характеристики самого субъекта по отношению к особенностям определенной деятельности. В наиболее общем виде данное понятие относят к характеристике зна­ ний, осведомленности, авторитетности человека в каких-либо областях жизни, общественной и профессиональной деятельности. По мнению А.К. Марковой (1996), компетентность конкретного человека является более частной характеристикой, чем его профессионализм. В этой связи­ можно различать разные виды профессиональной компетентности,

187

а именно: специальную (в реализации трудового процесса), социальную (в осуществлении совместной деятельности), личностную (владение приемами саморегуляции, самосовершенствования и т.д.) и др. Неко­ торые авторы выделяют также компетентность в профессиональном общении, в развитии личности профессионала (Деркач, Зазыкин, 1998;

Зеер, 2003).

Перечисленные виды компетентности не обязательно должны в полном своем объеме характеризовать конкретного человека,— он может быть хорошим профессионалом, но не обладать достаточно выраженными навыками саморегуляции или способностью к межлич­ ностному профессиональному общению, т.е. при высокой специальной компетентности иметь низкую выраженность личностной и социаль­ ной компетентности.

Можно предположить, что, в свою очередь, уровень профессио­ ­ нализма обусловливается компетентностью субъекта в широком спек­ тре социальных, психологических, экономических и других вопросов, влияющих на направленность, содержание, показатели профессиона­ лизации и уровень профессионализма специалиста.

ИсследованияДж.Равена(2003)позволилиобосноватьструктурнофункциональнуюконцепциюкомпетентности,сущностькоторойможно свести к следующим основным положениям: 1) системообразующее значение в ее формировании и проявлении принадлежит ценностномотивационной сфере личности, которая, в первую очередь, определяет личные ценности, социальные и политические убеждения и мнения; 2) личностные ценности как компонент компетентности отражаются в таких ее качествах, как инициатива, лидерство, непосредственный интерес к содержанию и организации трудового процесса; 3) природа компетентностиосновананапроявлениииоценкебалансакогнитивных, эмоциональных и волевых процессов, готовности индивида выполнять ряд независимых задач, решение которых приводит к успешному дости­ жению цели; 4) компетентность формируется не только благодаря акту­ ально проявляющимся ее компонентам, но и латентным, которые могут проявляться в новых ситуациях жизнедеятельности; 5) компетентность определяется большим числом ее компонентов, многие их которых от­ носительно независимы друг от друга, но могут в значительной степени заменять друг друга в качестве детерминант эффективного поведения.

К числу компонентов компетентности (эффективного поведе­ ния), кроме когнитивных, эмоциональных и волевых, следует отнести

188

такие качества, как уверенность в себе (в своих профессиональных знаниях, лидерских качествах и др.); умение принимать решения и руководить их исполнением; способность эффективно работать в интересах общей цели, искать, распознавать и использовать обрат­ ную связь; способность к саморегуляции, самосовершенствованию, самоутверждению; самоконтроль, адаптивность, готовность решать сложные вопросы и идти на умеренный риск, настойчивость, персо­ нальная ответственность и др.

Как отмечает Э.Ф. Зеер (2003), исследование функционального развития профессиональной компетентности показало, что по мере становления профессионала происходит интеграция различных видов (компонентов) компетентности и усиление их связи с профессиональ­ но важными качествами личности. По всей видимости, основными уровнями компетентности становятся профессиональная подготов­ ленность и опыт, самосознание, уверенность в своих возможностях, признание указанных компетенций другими лицами и прочие качес­ тва субъекта труда, которые характеризуют его профессионализм и зрелость как профессионала.

Можно предположить, что между перечисленными показателя­ ми профессионализации субъекта труда, становления профессионала (профессионализм, квалификация, компетентность) и профессиональ­ ной зрелостью субъекта существует взаимосвязь и взаимовлияние.

IV. Формирование профессиональной зрелостисубъекта труда

В условиях жестко детерминированных требований, нормативов деятельности личность приобретает и проявляет не только многооб­ разие форм и способов приспособления, самоорганизации, но и конс­ труктивную активность в поиске и выработке механизмов и приемов регуляции деятельностью, нахождении наиболее оптимальных и ин­ дивидуально своеобразных путей и процедур организации психичес­ кой деятельности для достижения требуемых результатов. Типовые задачи и требования деятельности человек обеспечивает индивиду­ ально удобным, субъективно привлекательным и творчески найден­ ным образом.

Как отмечает К.А. Абульханова-Славская (1980), основное поло­ жение о проявлении и развитии личности в деятельности, выдвинутое

189

С.Л. Рубинштейном, сохраняет свое принципиальное методологическое значение. Но в это положение Л.И. Анцыферова внесла ограничение, связанное с конкретным и, в частности, оптимальным для развития личности соотношением с деятельностью, а именно то, что не всякая деятельность развивает личность и не всякое развитие способностей равнозначно развитию личности (Анцыферова, 1980). Принципиально важно, что развитие личности и появление потребности в деятельности связано с достижением субъектом чувства удовлетворенности от про­ цесса и результатов труда, наличием стремления к преодолению труд­ ностей и успешностью решения сложных задач, желанием проявить свои возможности в трудовом процессе, что является залогом успешной профессионализации, достижения высокого профессионализма и про­ фессиональной зрелости.

Профессионализация личности является процессом динамичным, каждая стадия которого своеобразно детерминирует ее развитие. Реали­ зация человеком своего профессионального потенциала в деятельности происходит на фоне, а точнее, при регулирующем воздействии уже сложившейся к данному моменту психологической организации лич­ ности, в результате уже пройденных личностью стадий развития. «Лич­ ностно-психологические новообразования каждой стадии развития человека, все последовательно формирующиеся типы активного отно­ шения индивида к миру — предметные действия, общение, игра, учение, общественно-политическая деятельность, труд… закрепляются в пре­ образованном виде в системной организации личности, выступая в виде основных ее уровней и функциональных подсистем… Они образуют вертикальную и горизонтальную функциональную структуру личнос­ ти» (Анцыферова, 1980, с. 57–58).

Профессионализация субъекта деятельности и развитие его лич­ ности сопровождается формированием зрелости профессионала.

Профессиональную зрелость можно определить как свойство субъекта труда, которое характеризуется высшим уровнем лич­ ностного и профессионального развития и проявляется в высо­ ком профессионализме, квалификации и компетентности, а также в гармоничном развитии морально-нравственных, этических, куль­ турных, социальных и профессионально значимых качеств и черт личности.

Формирование профессионала заключается не только в приобре­ тении им большого объема и широкого спектра знаний, навыков

190

и умений, профессионального опыта и мастерства, но также в воспи­ тании, развитии зрелой личности. Профессиональное компоненты мастерства приобретаются, развиваются и актуализируются только при личностном осознании большого значения личных и обществен­ ных целей, содержания и результатов деятельности, что определяет формирование позитивной профессиональной мотивации, социаль­ ной и профессиональной ответственности, работоспособности и го­ товности к труду, инициативности и творчества, удовлетворенности трудом, стремления к совершенствованию и других качеств, которые характеризуют уровень профессиональной зрелости субъекта труда. Профессиональная зрелость отражает соответствие личных идеалов, установок, ценностей, смысла жизни и деятельности требованиям профессиональной, социальной, психологической среды.

Показатели зрелости личности профессионала могут выступать в следующих формах: 1) понимание системы нравственных ценностей, связанных с профессией; 2) способность к накоплению и анализу собственного профессионального опыта; 3) принятие адекватной мо­ дели образа эталонного профессионала и стремление в своем развитии соответствовать ему; 4) способность максимально мобилизовать свои усилия, личные ресурсы на достижение поставленных целей; 5) прояв­ ление чувства удовлетворенности трудом; 6) стремление к самосовер­ шенствованию; 7) отсутствие личностных деформаций; 8) представ­ ление о личных функциональных возможностях организма и психики­ и степени их соответствия требованиям профессии и т.д.

Умение субъекта деятельности соотносить свои функциональные возможности и потребности с профессиональными требованиями яв­ ляется одним из наиболее важных показателей профессиональной зрелости.Этотпоказательопределяетсяособенностямипрофессиональ­ ной Я-концепции. К зрелому возрасту, к периоду профес­сио­наль­ной зрелости она обогащается новыми Я-образами, принимает во внима­ ние, с одной стороны, изменяющиеся требования жизни и дея­тельно­ сти, а с другой — трансформацию, развитие самооценок. Как отмечает А. А. Реан (2003), в зрелом возрасте Я-концепция развивается, в част­ ности, под влиянием профессиональной деятельности, за счет появ­ ления большого числа частных концепций. Она становится более реа­ листичной, помимо прочего, применительно к профессиональному компоненту концепции в связи с ростом профессионального мастер­ ства. Личность становится более избирательной в выборе целей для

191

приложения своих сил и более ответственной за результат своего «само­ выражения». Сутью Я-концепции становится «...самоактуализация личности в пределах нравственных правил и более значительных, чем ситуационные, личностных ценностей» (Реан, 2003, с. 189).

У профессионально зрелых личностей усиливается когнитивный компонент самооценки в силу их достаточных знаний о себе. Эмоци­ ональное сопровождение самооценки становится более сдержанным. Самооценка профессионала уже в большей степени ориентирована на его внутренние эталоны. Осознанное, реалистичное отношение к себе ведет к тому, что знания о себе начинают регулировать и вести за собой эмоции. Число частных самооценок сокращается, самооценка приобретает обобщенный характер.

В структуре профессиональной самооценки можно выделить ее операционально-деятельностный аспект, который связан с оценкой себя как субъекта труда, что выражается в самооценке уровня про­ фессионального мастерства и компетентности, а также личностный аспект, который выражается в оценке своих личных качеств в соотно­ шении с концепцией «Я-профессионал» (Поваренков, 1999; Реан, 2003).

Профессиональная самооценка предусматривает оценку результа­ тов деятельности и собственных ресурсов (потенциала) профессионала, первая из них отражает степень удовлетворенности трудовыми дости­ жениями, а вторая связана с оценкой своих возможностей (само­эф­ фективности) и характеризует степень уверенности человека в своих силах. Низкая самооценка результата не обязательно свидетельствует о профессиональной незрелости или комплексе профессиональной «неполноценности». Указанный самооценочный паттерн лежит в осно­ ве позитивной мотивации саморазвития и коррелирует с социальным и профессиональным успехом личности.

Изучение процесса развития личности профессионала, его ста­ новления свидетельствует о тесной связи содержания понятий «про­ фессионализм» и «профессиональная зрелость»: оба этих понятия раскрываются через категории продуктивности деятельности и раз­ вития личности профессионала, однако в первом из них делается ак­ цент на профессиональных достижениях, а во втором — на формиро­ вании под влиянием характеристик процессов и целей деятельности не только высоких и устойчивых показателей деятельности, но и все­ сторонне развитой, гармоничной личности.

192

Таким образом, психологический аспект профессиональной зре­ лости представляет собой системное свойство субъекта труда, осно­ ванное на комплексе деятельностно ориентированных психических и личностных процессов, функций и черт профессионала, обеспечи­ вающих самодетерминацию и саморегуляцию формирования профес­ сионализма, который, в свою очередь, является системным качеством этого свойства. Значимым элементом психологической системы про­ фессиональной зрелости выступают такие факторы, как ценности и смыслы профессиональной деятельности, профессиональная гор­ дость, совесть и честь. Системообразующими факторами зрелости профессионала выступает профессиональное самосознание (как ре­ зультат развития личности профессионала) и профессиональная при­ годность субъекта труда (как результат его профессионального разви­ тия и становления).

V. Заключение

Проблема формирования профессиональной зрелости субъекта труда в последнее время привлекает к себе все возрастающее вни­ мание и является, в частности, предметом исследования ряда оте­ чественных психологов (А.А. Деркача, Э.Ф. Зеера, Е.А. Климова, А. К. Марковой, Ю.П. Поваренкова, А.А. Реана и других). Категория деятельности рассматривается в совокупности с другими процессами и свойствами субъекта труда и изучается на материале данных пси­ хологического развития личности и деятельности, их взаимосвязи и взаимовлияний.

Становление профессионала как зрелой личности осуществляется­ нетольковпериодпрофессиональногоразвитиясубъек­та.На всем про­ тяжении жизненного пути человека происходит, как правило, фор­ мирование зрелой личности, развитие мировоззренческих взгля­ дов, морально-нравственных, этических, психологических и других черт и качеств человека в соответствии с требованиями и норма­ ми поведения­ в социуме. Включение человека в процесс профессио­ ­ наль­ной деятельности детерминирует развитие личности в соответ­ ствии с новыми требованиями, что отражается на формировании мотивационно-ценностных ориентиров, трудовой установки, коррек­ ции планов, программ и смыслов жизни и деятельности.

193

Профессиональная зрелость рассматривается, во-первых, с по­ зиции развития профессиональных качеств субъекта труда, его дви­ жения к вершинам мастерства, основанного на формировании и про­ явлениях профессионально значимых психологических качеств, а, во-вторых, как результат достижения высокой профессиональной квалификации и компетентности профессионала с гармонически развитой личностью. Этот процесс осуществляется в соответствии с закономерностями развития личности в онтогенезе и ее профес­ сионализацией, которые проявляются в детерминирующем влия­ нии особенностей, требова­ний конкретных видов деятельности («ведущей», «доминирующей», по В.В. Давыдову, А.. Леонтьеву, Д.Б. Эльконину­ ), в неравномерном изменении и гетерохромности фаз развития, в возникновении нормативных кризисов и возможной деформации личности, в определенных стадиях и формах личност­ ного и профессионального развития, в своеобразных проявлениях личностных особенностей в зрелом возрасте и т.д.

Характерной чертой формирования зрелости субъекта труда явля­ ется развитие не только его личностных, психологических (когнитив­ ных, интеллектуальных, эмоциональных и др.) и профессиональных черт, процессов и качеств, но также их консолидация, взаимовлияние для обеспечения эффективной адаптации и самореализация в жизни и деятельности. Но использование в литературе и психологической прак­ тике таких двух понятий, как «зрелость личности профессионала» и «профессиональная зрелость» предполагает существование некоторых различий в их толковании. В первом случае предусматривается акцент на формировании самой личности субъекта труда, позитивных и устой­ чивых проявлениях индивидуально и общественно ориентированных ее качеств, а во втором случае подразумевается становление професси­ оналакаквсестороннеразвитогоиподготовленногомастерасвоегодела, в полной мере соответствующего требованиям конкретной профессио­ нальной деятельности, а также высоким критериям развития личност­ ных свойств и качеств. И все же для профессиональной деятельности важна гармония личностной и профессиональной зрелости субъекта труда, которая способна обеспечить не только эффективность, надеж­ ность и безопасность труда, но и развитие его личности в труде, форми­ рование эталонной концепции «Я-профессионал», самоутверждение, самореализацию и полную адаптацию к социальной и профессиональ­ ной среде.

194

Литература

Абульханова-Славская К.А. Деятельность и психология личности. М.: Наука, 1960.

Абульханова-Славская К.А. Категория деятельности в советской психоло­ гии // Психологический журнал. 1980. № 4. С. 11–28.

Абульханова-Славская К.А. Типологический подход к личности профес­ сионала // Психологические исследования проблемы формирова­ ния личности профессионала / Под ред. В.А. Бодрова. М.: ИП АН

СССР, 1991. С. 58–66.

Ананьев Б.Г. О проблемах современного человекознания. М.: Наука, 1977. Анцыферова Л.И. Личность с позиций динамического подхода // Психоло­ гия личности в социалистическом обществе (Личность и ее жиз­ ненный путь) / Отв. ред. Б.Ф. Ломов и К.А. Абульханова-Славская.

М.: Наука, 1990. С. 7–17.

Анцыферова Л.И. О динамическом подходе к психологическому изучению личности // Психологический журнал. 1981. № 2. С. 8–18.

Анцыферова Л.И. Психологические закономерности развития личности взрослого человека и проблема непрерывного образования // Пси­ хологический журнал. 1980. № 2. С. 52–66.

Анцыферова Л.И. Развитие личности специалиста как субъекта своей про­ фессиональной жизни // Психологические исследования проблемы формирования личности профессионала / Под ред. В.А. Бодрова. М.: ИП АН СССР, 1991. С. 27–42.

Бодров В.А. Профессиогенетический подход к проблеме формирования про­ фессионала / Психология субъекта профессиональной деятельнос­ ти / Под ред. А.В. Брушлинского и А.В. Карпова. М.-Ярославль: ДИА-Пресс, 2001. С. 54–72.

Бодров В.А. Психологические исследования проблемы профессионализации личности // Психологические исследования проблемы формиро­ вания личности профессионала / Под ред. В.А. Бодрова. М.: ИП АН

СССР, 1991. С. 3–26.

Бодров В.А. Психологические проблемы профессиогенеза в операторской деятельности // Проблемы психологии и эргономики. Тверь-Ярос­ лавль, 1999. № 2. С. 38–44.

Бодров В.А. Экспериментальное изучение профессиональных способностей (структурно-динамический аспект) / Труды ИП РАН. М.: Изд-во ИП РАН, 1995. Т. 1. Кн. 1. С. 37–48.

195

Бодров В.А., Бессонова Ю.В. Развитие профессиональной мотивации спасате­ лей // Психологический журнал. 2005. № 2. С. 45–56.

Бодров В.А., Писаренко Ю.Э. Исследование структуры и динамики разви­ тия летных способностей // Психологический журнал. 1994. № 3. С. 65–77.

Бодров В.А., Ратникова М.А. Психологический анализ ситуаций профессио­ нальной переориентации в зрелом возрасте // Проблемы психоло­ гии и эргономики. Тверь-Ярославль, 1999. № 3. С. 32–35.

Деркач А.А. (ред.). Акмеология. Учебник. М.: Изд-во РАГС, 2002.

Деркач А.А., Зазыкин В.Г. Профессионализм деятельности в особых и экстре­ мальных условиях (Психолого-акмеологические основы). М.: МААА, 1998. 178 с.

Зеер Э.Ф. Психология профессий. М.: Академический проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2003.

Квини В. Прикладная психология. СПб.: Питер, 2000.

Климов Е.А. Введение в психологию труда. М.: Изд-во МГУ, 1988.

Климов Е.А. Психологическое содержание труда и вопросы воспитания. М.: Знание, 1986.

Климов Е.А. Психология профессионала. М.; Воронеж: Феникс, 1996. Кондаков И.М., Сухарев А.В. Методологическое обоснование зарубежных

теорий профессионального развития // Вопросы психологии. 1989. № 5. С. 158–164.

Крайг Г. Психология развития. СПб.: Питер, 2000.

Кудрявцев Т.В. Психология профессионального обучения и воспитания. М.: МЭИ, 1985.

Кудрявцев Т.В. Психолого-педагогические проблемы высшей школы // Вопросы психологии. 1981. № 2. С. 20–30.

Кудрявцев Т.В., Шегуров В.Ю. Психологический анализ динамики про­ фессионального самоопределения личности // Вопросы психоло­ гии. 1983. № 2. С. 51–60.

Маркова А.К. Психология профессионализма. М.: МГФ «Знание», 1996. Носкова О.Г. Психология труда / Под ред. Е.А. Климова. М.: Издательский

центр «Академия», 2004.

Поваренков Ю.П. Профессиональное становление личности. Дис. … докт. психол. наук. Ярославль, 1999.

Поваренков Ю.П. Психологический анализ процесса профессионализации (Понятие «цель профессионализации») // Способности и деятель­ ность / Под ред. В.Д. Шадрикова. Ярославль, 1989.

196