Дифференцированность и интегрированность ментальных объектов

Т.А. Ребеко. (Институт психологии РАН)

Термином «ментальный объект» в настоящей работе мы называем ментальные репрезентации событий, т.е. результат взаимодействия с объектами внешнего мира в широком смысле слова. Как свидетель­ ствуют данные экологического подхода, единицей анализа является не объект и субъект, а событие: «Событие включает субъект и объект, и содержание события зависит от уровня взаимодействия субъекта и объекта» (Барабанщиков, 2004, с. 114).

Результат любой категоризации отражает не только свойства предметов, но и свойства познающего субъекта. Категоризация пред­ метов часто используется для построения ментальной модели собы­ тий. Уровни ментальной репрезентации не являются стабильными и неизмен­ными. Для описания их динамики используются поня­тия дифференциации­ и интеграции (Чуприкова, 2002). Зрелая репрезен­ тация предполагает не только дифференциацию отдель­ных свойств, но и их интеграцию. Процесс «созревания» выражается в этапах­диф­ ференциации и одновременной интеграции. Например, в модели Ю . А. Александрова дифференциации уровней сопутствует интегра­ ция, которая означает преодоление амбивалентности.

Мы исходим из предположения, что процесс дифференциации и интеграции декларативного знания (выраженный в таксономичес­ кой структуре понятий) сопряжен с развитием (дифференциацией и интеграцией) процедурного знания. Это развитие процедурного знания выражается в построении структуры исполнительных актов и в становлении имплицитных контрольных реперных точек.

В отношении декларативного знания установлено, что дефини­ тивные зрелые структуры являются результатом развития. Путь

61

структурирования начинается с этапа «общего сходства» (на осно­ ве «интегральной бездименционной перцепции») и завершается эта­ пом, который автор назвала «дименсиональной идентичностью» (Smith, 1989). Исследования Л. Смит позволяют сделать вывод о том, что в основе феноменально «сходных» результатов категоризации­ ле­жат либо зрелые, либо инфантильные механизмы. Известно, что пос­ ле 6 лет дети легко могут классифицировать объекты, на основе оппо­ зиции «то же самое — отличное» по одной-единственной дименции, однако зрелые формы категоризации базируются на дифференциро­ ванном сходстве, структурированном по дименциям.

Такое зрелое дифференцированное сходство мы называем интег­ рированностью ментальных объектов. В таком случае одним из кри­ териев зрелости может служить факт выделения в ментальном про­ странстве дифференцированных, но сообразующихся между собой дименций. Это проявляется в способности выделять в объекте при­ знаки, необходимые и достаточные для организации (планирования, исполнения и контроля) своего поведения.

Вкачестве рабочего критерия зрелости мы предлагаем следую­ щий: дифференцированность отдельных дименций и их интегриро­ ванность, согласованная с требованиями задачи.

Вкогнитивных исследованиях показано, что одновременно сосу­ ществует несколько способов кодирования, или модусов дифференци­ ации и интеграции. Переход к доминированию одного из них зависит как от условий задачи, так и от уровня когнитивной зрелости индиви­ да. Согласно схеме ЭУС (Я.А. Пономарева), опыт взаимодействия с объектами, выраженный в виде побочных продуктов, оказывает вли­ яние на процесс выполнения задачи и на построение ментальной моде­ ли ситуации. Следовательно, опыт взаимодействия с объектом влияет как на структуру декларативного знания, так и на структуру процедур­ ного знания. Ведь даже самые абстрактные объекты не существуют «бездейственно» или же «бесцельно». Их дефинитивная репрезентация потенцирует способы взаимодействия с ними. П. Шайнс и Л. Роде показали, что таксономическая структура категорий включает функ­ циональные признаки. Косвенным подтверждением могут служить эксперименты М. Тьюкера и Р. Эллиса: испытуемым предъявляли объекты в разной проекции (зеркальное предъявление относительно вертикальной оси или ротированное), которые можно по-разному схватить. Требовалось определить, в какой ориентации предъявляется

62

объект. По результатам опознания авторы сделали вывод о том, что ви­ димые объекты автоматически «потенцируют компоненты действий»,

которые допустимо с ними осуществить.

Не только репрезентация процедуры зависит от репрезента­ ции объекта, но и репрезентация объекта связана с репрезентацией процедуры.

Мандлер показала, что базовые категории не являются исходными­ концептуальныим категориями. Напротив, дети имеют более глобаль­ ные категории, которые в последующем дифференцируются и создают базовый уровень. Эти глобальные категории базируются на «процессу­ альных» компонентах. Моррис и Марфи (Morris, Murphy, 1990) выяс­ няли, действительно ли концепты, репрезентирующие обычные соци­ альные события, имеют базовый уровень (по аналогии с концептами объектов). Авторы показали, что, как и в случае с объектами, в событи­ ях базового уровня упоминается наибольшее число актов, и эти акты быстрее узнаются. Но, в отличие от объектов, внутрикатегориальное сходство оказалось больше для суперординатного уровня.

Некоторые авторы связывают суперординатный уровень действий с целевой или каузальной структурой. Например, в работе Ришара и Кекенбош (Richard, Kekenbosch,1995) доказывается, что действия запоминаются тем лучше, чем более высокое положение они занимают в сети, т.е. когда они соответствуют обобщенным целям; тогда как объ­ екты запоминаются лучше на базовом уровне. Вудворд, используя технику привыкания, показала, что цель узнается лучше, чем путь (у де­ тей 9 месяцев), и что начиная с 6 месяцев дети различают действия людей и движения объектов. При этом действия людей кодируются при «более зрелом понимании целенаправленной деятельности».

Любой объект потенцирует не только возможные действия с ним и возможного исполнителя. Например,Форбе и Пулэн-Дюбуа (Forbes, Poulin-Dubois, 1997) исследовали генерализацию глаголов на новые действия и установили очередность такой генерализации: сначала (в 1,8 лет) новые глаголы генерализуются на действия с новым объек­ том;и только в 2,2 года дети начинают переносить знакомые названия действий на другие действия, различающиеся в результате или спосо­ бе действия.

В работе Беренда (Behrend, 1990) также используется парадигма «искусственных глаголов». Автором установлено, что маленькие дети (ввозрасте3лет)сначалахужеосуществляютперенос«искусственных»

63

глаголов на похожие действия, если изменяется результат. Изменение же «инструмента» оказывает наименьший деформирующий эффект. В работе Аренса и Свинни (Ahrens, Swinney, 1995) изучалось, какие компоненты глагола непосредственно доступны при его актуализации в процессе понимания. Авторы сравнивали аргументы (или объекты действия) и «тематические роли» (исполнительные акты). Оказалось, что когнитивная нагрузка возрастает пропорционально количеству тематических ролей (или актов) и не зависит от сложности структуры аргументов. Ришар (Ришар, 1998) приводит данные относительно «тождественности» глаголов «покупать» и «продавать» и объясняет это тождественностью исполнительной части действия обоих глаголов.

Кордье (1993) показала, что действие чаще всего репрезентиру­ ется через его окончательное состояние. Например, лучше понимают­ ся инструкции, в которых сначала указывается результат, а потом то, что надо сделать для его достижения. Энгелькамп с соавт. (Engelkamp et al., 1994) сравнивали продуктивность узнавания предложений, в которых описывается либо полное действие, либо операции. Оказа­ лось, что продуктивность узнавания снижается, если действия и опе­ рации интерферируют.

Вомногихработахпоказано,чтооперацииявляютсявбольшеймере­ контекстно-обусловленными, тогда как действия в значительной части задаются целью. В исследовании Диксон (по: Cordier, 1994) было обна­ ружено, что переходные глаголы и отглагольные прилагательные созда­ ют семантическую­ репрезентацию, которая включает результаты дейст­ вий, но не полные действия. Авторы предполагают, что информация о предварительных требованиях действия находится на самом низком уровне иерархии и доступ к ней осуществляется в последнюю очередь.

Согласно модели Ришара, структура процедурного знания анало­ гична структуре декларативного знания: оба типа знаний организова­ ны в таксономию. На основании собственных экспериментов и анали­ за литературных данных автор делает вывод о том, что в ментальной репрезентации действий суперординатой является цель действия, а нижний уровень «заполнен» конкретными операциями.

Мы полагаем, что репрезентация действий включает не только представление об объекте, но и о субъекте, его намерениях и способах реализации.

Кекенбош и Бромберг рассматривали проблему концептуальной репрезентации статических и динамических ситуаций. Авторы выде­

64

лили лексические признаки, представляющие три метакатегории: агентность (относится к одушевленным сущностям, которые иници­ ируют процесс и его контролируют), причинность (кто-то или что-то воздействует на кого-то или на что-то) и темпоральность.

Видимо, содержание «агентности» близко связано с понятием «субъектность», разрабатываемым А.В. Брушлинским (Брушлинский, 1995) и «телеологичность». Введение данных категорий позволяет дифференцировать инициированные и требующие участия состояния (активности, контроля) от состояний, при которых нечто совершается

вбезличной форме (случается).

Вцикле исследований, проводимых под руководством Е.А. Серги­ енко, показано, что в основе прогнозируемости и понимания действий одушевленных существ лежит теория психического, т.е. приписывание другому чувств, желаний и интенций, отличных от собственных. Раз­ витая теория психического означает разделения себя и другого, а так­ же опыта, переживаемого собой и другим.

Идея имманентности живого как движущей силы появляется очень рано, до осознания концепта «внутри» (Gottfried, Gelman, 2005). Берд с соавт. (Bird et al.) показали, что система оценки глаголов и оду­ шевленных предметов базируется на функциональных признаках, а неодушевленных — на сенсорных. По данным Б. Содиана с соавт. (Sodian et al.), система интерпретации действий, которая составляет ядро «наивной психологии», не является «попризнаковой», но явля­ ется «телеологической». Согласно данным авторов, дети после 1 года не только кодируют достижение и хватание как целенаправленное, но они также предвосхищают способы движения руки по нормальному достижению объекта. Это базируется на «абстрактных принципах», которые «лежат в основе ожиданий о целенаправленном поведении агента».

Если говорить о грамматической представленности действий в форме ментальных глаголов, на определенном этапе онтогенеза происходит выделение исполнителя на лингвистическом уровне. Беза­ гентной форме репрезентации действия соответствует инфинитив, а агентной — изменяемая форма глагола. Показано, что в онтогенезе сначала развивается инфинитивная форма, которая меньше интерфе­ рирует с контекстом. В частности, было выявлено, что неадекватный контекст оказывает мешающее воздействие преимущественно на из­ меняемые формы глагола.

65

Некоторые авторы полагают, что каузальность следует отнести к необходимым компонентам действия. Кекенбош (Kekenbosch, 1994) указывает, что для понимания текста выделение каузальных связей является основным (Kekenbosch, 1994, p. 20). Анализируя результаты исследований, посвященныхпониманию текста(сказки,повествования, политические дискурсы), Кекенбош показала, что «в процессе, сопос­ тавимом с решением проблем, устанавливаются связи, которые форми­ руют каузальную сеть» (цит. по: Eimerl, 1994, p. 158). В исследовании Рида с соавт. (Read, Druian, Miller, 1989) рассматривается значение отдельного акта. Авторы полагают, что значение действия предопреде­ ляется результатом процесса, в котором отдельные действия связаны

впоследовательность, или сценарий. Авторы заключают, что посредс­ твом изменения очередности актов можно принципиально изменить смысл действия и что очередность актуализирует «каузальные струк­ туры знания», позволяя «прогнозировать исполнителей и объекты».

Каузальная и смысловая структура действия представлена в за­ кономерной смене отдельных актов. Закономерная смена действий, ориентированных на определенный результат, называется скриптом. «Скрипт — это когнитивная структура, которая сводится к совокупнос­ ти знаний, связанных с последовательностью событий, которые часто наступают в определенном порядке; короче, скрипт — это стандартная последовательность событий» (цит. по: Richard, Kekenbosch, 1995. р. 217). Иногда говорят, что скрипт — это схема, построенная в соот­ ветствии с принципом темпоральной организации действий относи­ тельно цели (цит. по: Houde, 1992, р. 65). Согласно Ришару и Кекенбош, «скрипты выполняют ту же функцию, что и схемы: организуют события

вуровни и блоки, которые обеспечивают быстрый доступ к знаниям, участвуют в понимании событий и других людей, а также управляют собственными действиями» (Richard, Kekenbosch, 1995, р. 217).

Мандлер показала, что, в отличие от семантических категорий, структуры схем «базируются не на близости включения и не на сходс­ тве между членами класса. Скорее, речь идет о структурах, организо­ ванных пространственно или по временному принципу, их члены связаны на основе сопряженности и переживаются в пространстве и времени. Схема строится исходя из опыта с объектами, сценами или событиями и содержит серию ожиданий касательно вида, функции вещей и порядка их следования. Части или единицы схемы состоят из серии переменных, или слотов, которые могут быть заполнены,

66

или партикуляризированы, в данной ситуации теми значениями, кото­ рые более или менее вероятны в появлении» (цит. по: Houde, p. 60).

Согласно Мандлер, в развитии можно выделить два модуса — схе­ матический и категориальный. В схематическом модусе имеется свя­ занность между гетерогенными элементами — «функциональными, темпоральными, пространственными» (р. 346). Второй способ орга­ низации знаний — категориальный — подчиняется принципу субсти­ туциональности, «объединяя объекты в парадигматическую структу­ ру, чьи гомогенные элементы образуют категорию».

Нельсон дополнила модель Мандлер и предложила гипотезу о генетической связи между схемами и категориями. Нельсон разли­ чает два типа парадигматических категорий в зависимости от уровня «де-контекстуализации»: заполняющие слот категории (slot-filler) и таксономические категории. Первые являются контекстуально ог­ раниченными категориями и ответственны за заполнение слота кон­ кретной схемы (слот «одежда для завтрака» включает панталоны, носки и т.д.). Таксономические категории являются де-контекстуали­ зированными; они не зависят от конкретной схемы. Их появление происходит при объединении схем «одежда для завтрака», «одежда для прогулки» и т.д. Эти категории подчиняются правилу включения (инклюзивной принадлежности) и организованы таксономически.

Кордье (Cordier, 1993, 1994) рассматривала процесс формирова­ ния скриптов в ходе онтогенеза. На ранних этапах онтогенеза скрипт репрезентирует содержание, связанное с определенным контекстом, т.е. организованноевсоответствииспространственно-временнойструк­ турой одного сценария. На более поздних этапах онтогенеза скрипт охватывает содержание, организованное в соответствии со структурой декларативного знания.

Таким образом, в ментальную модель вводится связь декларатив­ ного и процедурного знания. Процедурное знание «отвечает» за «свя­ занность» с контекстом и ситуативность.

Связанность декларативных и процессуальных компонентов выра­ жается в различных теоретических моделях. Например, Ж.-Фр. Ле Ни

(Le Ny, 1988) различал стабильные репрезентации (имеют пропозици­ ональную структуру) и временные репрезентации (образуются при решении конкретных проблем в конкретных условиях и конкретным исполнителем). Временные репрезентации — это скорее знания в их функциональномаспекте,включающемконтекстуальныеиситуативные

67

составляющие. Некоторые авторы вместо понятия «временные репре­ зентации» употребляют термин «ситуативные модели» или «ситуаци­ онные концепты» (Завалишина, 2005, с. 371).

Один из вариантов взаимодействия декларативного и проце­ дурного знания предложен Ришаром (Ришар, 1998). Автор вводит понятие партикуляризации декларативной схемы. По определению, этот процесс состоит в соотнесении абстрактной схемы с конкретной ситуацией, имеющей пространственные и временные параметры. Было показано, что процесс партикуляризации управляется, прежде всего, результатом (целью) действия.

Анализ литературных данных свидетельствует о том, что в репре­ зентации действий декларативные и процедурные компоненты обра­ зуют сложную структуру, в которой уровень развития декларативных компонентов сложным образом связан с опытом овладения процедур­ ными компонентами.

Цель настоящего исследования состоит в выявлении компонен­ тов, организующих ментальную репрезентацию действия.

Любое действие сочетает декларативные и процедурные ком­ поненты, поэтому для выполнения поставленной цели необходимо разработать процедуру, с помощью которой возможно надежно выде­ лить декларативные и процедурные компоненты.

Вкачестве модели развернутого действия использовался скрипт,

вкотором модулировался уровень абстракции как декларативных, так и процедурных компонентов путем изменения уровня репрезен­ тации (см. далее описание методики). Однако любой скрипт как це­ лостная схема действия не допускает независимого изменения декла­ ративных и процедурных компонентов.

Данное требование было реализовано посредством разработки скрипта на разных языках, в которых существенно различается семан­ тическая сеть декларативного знания. Базовым глаголом, резюмиру­ ющим скрипт, был выбран глагол «готовить» в русском и армянском языках. Глагол «готовить» в русском языке используется в двух кон­ текстах: приготовление пищи и приготовление уроков. В армянском языке имеется две словоформы глагола «готовить»: форма «эпель» используется в контексте приготовления уроков, а глагол «патрас­ тель» — в контексте приготовления пищи. Следовательно, выбранный глагол позволяет модулировать уровневую организацию деклара­ тивного знания, так как декларативная цель приготовления уроков

68

и пищи определяется в русском языке содержанием скрипта, а в ар­ мянском языке — грамматической формой глагола.

Что касается процедурных компонентов, то они также различают­ ся при использовании семантики «готовить» и «патрастель». Абстрак­ тные процедуры, сопряженные с «готовить», включают большее число исполнительских актов по сравнению с процедурами той же степени абстракции, сопряженными с «патрастель».

Мы полагаем, что на конкретном уровне репрезентации скрипта («приготовление обеда» или «патрастель» обеда) процедурные ком­ поненты уравниваются. Поэтому сравнение результатов выполнения зада­ ­ния на русской (РС) и армянской (АРМ) выборках позволяет «раз­ делить­ » связанные компоненты и оценить вклад декларативных и про­ цедурныхкомпонентоввментальнуюмодельситуации.Инымисловами, методический прием, состоящий в сопоставлении скриптов на разных языках, позволяет модулировать участие декларативных компонентов при относительной стабильности процедурных компонентов.

Методика

Стимульным материалом является нарратив, построенный в со­ ответствии с моделью репрезентации действия (Ришар). При состав­ лении отдельных фраз нарративов мы опирались на концепцию универсаль­ ного­ «Естественного Семантического Метаязыка» А. Веж­ бицкой. Согласно­ А. Вежбицкой, значение любой языковой единицы может быть представлено как некоторая комбинация неразложимых элементарных смыслов. Эти элементарные смыслы считаются прин­ ципиально вербализуемыми в любом естественном языке и являют­ ся универсальными для всех языков (см. тексты с указанием соот­ ветствующих параметров в приложении).

Все «примитивы» использовались при составлении нарративов на двух уровнях: базовом и конкретном, т.е. каждый примитив «про­ писывался» с использованием наиболее частотных ассоциаций базо­ вого и конкретного уровней.

Было составлено по два текста скрипта на русском и армянском языках с глаголом «готовить». Выбранный глагол тождествен в русском и армянском языках в отношении семантического примитива, вве­ денного в 1972 г. Р. Шанком. Этот примитив называется «PROPEL»

69

и описывается следующим значением «применить силу к физическому объекту» (цит. по: Richard, Kekenbosch, 1995).

Подготовленные нарративы были записаны в оцифрованном формате. Предложения, относящиеся к одному и тому же этапу изло­ жения скрипта, были синхронизированы. Тексты читал один и тот же диктор, говорящий без акцента на армянском языке и несколько ин­ тонированно на русском.

Процедура. Использовалась техника дихотического слушания. Испытуемым предлагали либо два текста (про уроки и обед) на базо­ вом уровне, либо на конкретном уровне. Испытуемые должны были воспроизвести нарративы о приготовлении пищи.

Испытуемые. В исследовании приняло участи 80 человек (по 20 человек в каждой группе). Использовался план эксперимента, в кото­ ром независимыми факторами были язык предъявления нарратива (русский/армянский) и уровень скрипта (базовый/конкретный). Испытуемыми были взрослые люди (20–50 лет), говорящие только на армянском языке (АРМ) или только на русском языке (РС). Отве­ ты испытуемых записывались на магнитофон, а затем кодировались в соответствии с разработанной схемой кодировки.

Описание компонентов скрипта

Весь текст скрипта был разделен на 10 высказываний, которые репрезентируют основные параметры, используемые в последующей переработке (см. приложение 2).

А = декларативная цель Д1 — контекстно-обусловленное переформулирование цели

В2 — декларативные априорные требования выполнения зада­ ния

Д3 — модальный глагол «готовить» Е2 — фиксация результата С — намерение, интенция

В1 — начало реализации намерения, исходная точка выполне­ ния

Е2 — оценка выполнения намерения; выражает «завершение» процесса, инициированного намерением

70

Д2 — последовательность, или сценарий исполнительных актов Е1 — процедуризированный критерий результата

F — «процедурное» завершение процесса

Так как в наших эмпирических гипотезах используются качест­ венные оценки “зрелость”/незрелость, свернутость/несвернутость, мы полагаем важным дать операциональное определение этих понятий в отношении используемых переменных:

А и Е2 в дефинитивном состоянии репрезентируют дифферен­ цированное декларативное знание, в котором сформулирована цель и получен результат.

Д1 и Д3 репрезентируют незрелый уровень декларативного зна­ ния, так как Д1 представляет конкретизацию абстрактной цели приме­ нительно к контексту, а Д3 означает недифференцированную каузаль­ ную структуру ситуации, имплицирующую априорные требования, последовательность действий, результат и его оценки.

В1 и Д2 в дефинитивном состоянии репрезентируют дифферен­ цированное процедурное знание. В этом дифференцированном про­ цедурном знании происходит разделение «условий начала процесса» и способов его реализации.

С и Ф — менее зрелая дихотомия процедурного знания, репрезен­ тирующая намерение и его исполнение.

В2 и Е1 — критерий декларативного знания и критерий выполне­ ния процедуры.

Все выделенные параметры скрипта были разделены условно на две группы: декларативные и процедурные. Критерием отнесения параметров к группам служил следующий принцип: если параметр имеет протяженность или если он связан с интенциональным состоя­ нием (намерением), оценками и критериями оценок, то данный пара­ метр относится к процедурному знанию. Если параметр отвечает за формулировку цели, ее переформулирование (план действий), априорные требования, за модальное значение глагола и оценку ре­ зультата, то он относится к декларативным параметрам.

На основании предлагаемого критерия были выделены следую­ щие декларативные и процедурные параметры.

Разработанный план исследования позволяет выдвинуть теоре­ тические гипотезы.

Теоретическая гипотеза 1 о компенсации: процедурное зна­ ние компенсирует­ неопределенность декларативного знания. Если

71

Декларативные и процедурные параметры

неопределенными­ являются цель и результат, то с помощью проце­ дурного знания определяются процедурные рамки, дублирующие цель и результат. Компонентами такой рамки являются начало и заверше­ ние процесса.

Если декларативная цель и результат определены, то процедурное знание компенсирует способы достижения результата.

Эмпирическаягипотеза1а.У РС (вследствие размытости семан­ тического поля «готовить») процедурное знание компенсирует на-

чало и завершение скрипта.

Эмпирическая гипотеза 1б. У АРМ (вследствие того, что объем понятия «патрастель» определен) процедурное знание компенсирует

способы реализации.

Теоретическаягипотеза2. О компенсаторной свернутости: между развернутостью репрезентации декларативного и процедурного знания существует компенсаторная связь. Развернутым формам декларатив­ ного знания соответствуют свернутые процедуры, и наоборот.

Эмпирическая гипотеза 2. Базовому уровню репрезентации скрипта (при развернутой структуре цель–результат) соответствуют свернутые формы процедурного знания, выраженные в форме (кри­ терия результата) и имплицитных априорных требований. Конкрет­ ному уровню репрезентации скрипта (представленному подцелью — промежуточным результатом) соответствуют развернутые формы процессуального знания, выраженные в форме «намерения и процес­ суального результата».

Эмпирическая гипотеза 2а. На базовом уровне репрезентации скрипта используются параметры А и Е2, С и Ф.

Эмпирическая гипотеза 2б. На базовом уровне репрезентации скрипта используются параметры Д1 и Д3, В2 и Е1.

Эмпирическая гипотеза 3. Об этапах репрезентации. Незрелые формы декларативного знания, соответствующие КУ,

сополагаются с процедурными компонентами, репрезентирующими

72

начало и завершение скрипта; зрелые формы декларативного знания, соответствующие БУ, сополагаются с процедурными компонентами, репрезентирующими середину скрипта.

Обработка результатов

Независимыми экспертами (2 человека) все предложения были оценены по каждому параметру. Количество уровней каждого па­ раметра определялось эмпирически на основе согласованной оценки по всем испытуемым.

На первом этапе переработки были выделены те признаки, по ко­ торым ответы испытуемых не отличаются в пределах каждой выборки. По критерию Вилкоксона вычислялись различия по каждому парамет­ ру между БУ и КУ для каждой выборки испытуемых. Эти параметры остаются стабильными в ментальной репрезентации у РС и АРМ на БУ и КУ. Эта неразличимость означает, что величина соответствующего параметра стабильно принимает какое-либо значение вне зависимости от уровня абстракции скрипта. При этом значение каждого парамет­ ра может либо соответствовать, либо не соответствовать нормативу, т. е. значению, предъявленному на БУ или на КУ скрипта.

Эти параметры назовем спутанными, или недифференцирован­ ными. Эти «спутанные» параметры можно рассматривать либо как еще-не-дифференцированные, либо как реперные (узловые) пункты ментальной репрезентации для скрипта «готовить» у РС и АРМ.

Получены следующие данные.

Таблица 1

Спутанные параметры на базовом и конкретном уровне

73

Таблица 2

Средние значения (у РС и АРМ) выделенных параметров

Совокупный анализ таблицы свидетельствует о том, что на БУ все спутанные параметры занижают уровень абстракции, т.е. описы­ ваются более конкретно, а на КУ все спутанные параметры завышают уровень абстракции, т.е. описываются более абстрактно (кроме пара­ метров Е1 и В2).

Следовательно, феномен «спутанности» отражает «сближение» параметров БУ и КУ, т.е. конкретизацию параметров на БУ и абстра­ гирование параметров на КУ.

Как спутанные, так и стабильные параметры могут быть и адек­ ватными, и неадекватными.

На следующем этапе обработки результатов вычислялось отсто­ яние каждого параметра от норматива (по критерию Вилкоксона). В качестве «норматива» использовались «адекватные» для каждого параметра оценки. Так как маркировка параметров основывалась на эмпирических результатах, разные параметры имеют в качестве «нормы» разные значения.

Рассмотрим спутанные параметры и их соответствие норматив­ ному значению на каком-либо уровне (БУ или КУ). Каждый пара­ метр оценивался по биполярной шкале «адекватен — не адеква­ тен».

74

Результаты

У РС спутанными параметрами являются: В1, В2, Д1, Д3, F. Параметр В2 имеет заниженный уровень абстракции при использо­

вании глагола как на БУ, так и на КУ. Параметр В1, Д1, Д3 и Ф занимают­ промежуточное положение между нормативами БУ и КУ. При этом значения параметра В1 значимо не отличаются от норматива на БУ.

В группе АРМ спутанными в двух сериях являются следующие параметры: В1, В2, Д1, Д2, Е1. Большинство из них повторяет тен­ денцию, выявленную у РС: понижение уровня абстракции на БУ и повышение уровня абстракции на КУ. Однако в отличие от РС мно­ гие из спутанных параметров являются нормативными. Значения некоторых параметров (В1, В2, Д1) не отличаются от норматива на КУ. Тогда как параметр В1, принимающий «промежуточные» значения (как и у РС), является нормативными и для БУ, и для КУ (в отличие от РС). Иными словами, «промежуточные» значения параметра В1 одновременно соответствуют нормативам БУ и КУ.

Параметр Д1 «адекватен» на КУ и занижен на БУ. Параметры В2 и Е1 понижают значение как на БУ, так и на КУ. При этом абсолютные значения параметра Е1 достоверно не различаются на двух уровнях абстракции.

Анализ результатов

Параметр В2, который мы рассматриваем как репрезентацию апри­ орных требований, является сверхконкретным как у АРМ, так и у РС на всех уровнях абстракции.

Параметры В1 и F репрезентируют начало реализации намерения и «завершение» процесса, инициированного намерением. Что касает­ ся параметра В1, он является адекватно абстрактным на БУ и сверх­ абстрактным на КУ у РС и нормативным для обоих уровней абстрак­ ции у АРМ.

Параметр Ф, выделенный в качестве спутанного у РС, является сверхконкретными на БУ и сверхабстрактными на КУ.

УРСпромежуточныезначенияпараметраД1,которыйрепрезенти­ рует «переформулировку цели», указывают на то, что при репрезента­ ции скрипта на БУ цель переформулируется избыточно «конкретно»,

75

Таблица 3

Спутанные декларативные и процедурные параметры у РС и АРМ

а при репрезентации скрипта на КУ — слишком «абстрактно». Тот же параметр Д1 у АРМ слишком конкретизируется на БУ, но принимает адекватные значения на КУ.

Мы указывали, что величина параметра Е1 — критерия резуль­ тата — значимо не различается на двух уровнях абстракции у АРМ. Он репрезентируется сверхконкретно на обоих уровнях абстракции.

Параметр Д3 — модальное значение глагола — выделен в качест­ ве спутанного у РС. Он избыточно «конкретизируется» на БУ и из­ быточно абстрагируется на КУ. У АРМ та же закономерность прило­ жима к параметру Д2 — сценарию действий.

Выделенные спутанные параметры репрезентируют декларатив­ ное и процедурное знание. Рассмотрим «спутанность» декларативных и процедурных компонентов в каждой выборке.

Результаты

У РС в декларативном знании спутанными являются следующие параметры: контекстно-обусловленное переформулирование цели (Д1), априорные требования (В2) и модальное значение глагола (Д3). У АРМ в декларативном знании спутанные компоненты описывают контекстно-обусловленное переформулирование цели и априорные требования.

Спутанные компоненты процедурного знания различаются у РС и АРМ. У РС «процедуры» представлены компонентами В1 и F, т.е. началом реализации намерения и «процедурным» завершением про­ цесса. У АРМ процедурные компоненты представлены началом реа­ лизации намерения, сценарием исполнительных актов и процедури­ зированным критерием результата.

76

Анализ результатов и обсуждение

Начнем наше изложение с параметров Е1 и В2, которые ошибочно описываются более абстрактно. Согласно Г2, эти параметры определя­ ютсякаккомплементарныебазовомудекларативномууровню.Приэтом АРМ «путаются» в обоих компонентах, а РС — только за В2.

Спутанность в дефинитивных имплицитных параметрах может свидетельствовать о чрезмерной акцентуированности и развернутости соответствующих им эксплицитных параметров (А и Е2).

Обратимся к другим процедурным параметрам — В1 и Ф. Соглас­ но Г1а, мы рассматривали данные параметры как процедурную рамку, которая компенсирует неопределенность декларативного знания. Мы действительно получили повышение уровня абстракции парамет­ ра Ф у РС. Параметр В1 является спутанным у РС и у АРМ. Если мы сопоставим результаты предыдущего абзаца, то увидим, что спутан­ ность Е1 и В2, говорящая о чрезмерной расширительности деклара­ тивного знания, компенсируется процедурными рамками (в форме параметров В1 и Ф).

В соответствии с той же Г1а, ограничивающей процедурной рам­ кой для АРМ служит параметр Д2. Этот параметр действительно на­ рушается по типу «спутывания» только у АРМ. Данный факт является­ лишь косвенным указанием на то, что АРМ «сензитивны» к данному параметру.

Оставшиеся два параметра — Д1 и Д3 мы рассматривали как репрезентацию декларативного знания в конкретной форме (гипо­ теза 2), соответствующей КУ репрезентации. Спутанность в данных параметрах можно интерпретировать как слабую интегрированность БУ и КУ.

Сравнительный компонентный анализ результатов по двум выбор­ кам испытуемых свидетельствует о том, что в декларативном «спу­ танном знании» имеются общие компоненты у РС и АРМ: В2 и Д1. Эти компоненты репрезентируют априорные требования и переформу­ лировку цели, а также исчерпывающе репрезентируют спутанное де­ кларативное знание у АРМ. У РС к описанным компонентам добавля­ ется параметр Д3 — модальное значение глагола. Иными словами, РМ «растеряны» относительно центрального смысла скрипта. У АРМ спутанными процессуальными параметрами являются В1, Д2 и Е1, т. е. начало, середина и критерий завершения процесса.

77

Если рассмотреть репрезентацию скрипта поэтапно, то оказыва­ ется, что у РС в спутанной декларативной и процедурной форме репрезентируется начало скрипта, середина спутана в декларативной, а завершение — только в процедурной форме. У АРМ декларативная и процессуальная спутанность также относится только к начальным этапам, а середина и завершение процесса спутано только в процедур­ ной форме.

Следовательно, РС и АРМ по «спутанности» не различаются в репрезентации начала и завершения скрипта (несмотря на разные компоненты), но существенно различаются в представительстве сере­ динных компонентов.

АРМ имеют преимущество в декларативной определенности отно­ сительно середины скрипта, тогда как у РС спутанным является пара­ метр Д3. РС же выигрывают в определенности на серединных этапах в процедурных компонентах (тогда как у АРМ имеется параметр Д2, репрезентирующий сценарий достижения результата). При видимой противоречивости полученный результат согласуется с Г1а, согласно которой существуют различия в процедурной компенсации у АРМ и РС. Мы полагали, что компонент Д2 выполняет функцию «рамки» у АРМ, и тогда спутанность данного параметра можно интерпретиро­ вать как относительную независимость «способов» реализации скрип­ та от «определенного­ », т.е. неспутанного декларативного знания.

Этот вывод согласуется с Г3, в соответствии с которой зрелые формы декларативного знания сополагаются с процедурными компо­ нентами, репрезентирующими середину скрипта.

У РС функцию процедурной рамки выполняют компоненты, отве­ чающие за «начало» и «завершение». Мы видим, что спутанное про­

Таблица 4

Спутанные параметры декларативного и процедурного знания (адекватные и неадекватные)

78

цедурное знание, должное выполнять роль поводыря в организации скрипта, сопряжено со спутанностью декларативного знания в начале и середине скрипта.

Как говорилось ранее, спутанные параметры могут быть как адек­ ватными, так и неадекватными. Ниже приводится таблица адекватных и неадекватных спутанных параметров. (В скобках указывается тот уровень абстракции, от нормативного значения которого данный па­ раметр значимо не отличается.) Адекватные параметры выделены подчеркиванием. Параметры, имеющие «адекватность» в виде тен­ денции, отмечены знаком /т.

Анализ и обсуждение результатов

Анализ адекватности спутанных параметров свидетельствует о существенном различии между выборками РС и АРМ. У РС неадек­ ватными являются все декларативные параметры; на высоком уровне значимости отличаются от норматива параметры В2, Д3, Д1. Проце­ дурные параметры можно рассматривать как адекватные на уровне тенденции: В1 (на БУ), F (на КУ).

У АРМ неадекватными являются только процедурные параметры Д2 и Е1, а адекватными — все декларативные и один процедурный

(В1).

Мы полагаем, что адекватные спутанные параметры отражают весьма важную онтологию: они являются своего рода реперными точками, или реперными пружинам в ментальной репрезентации. Факт спутанности можно интерпретировать как широту ментального­ диапазона­ , в пределах которого данный параметр «прилаживается» к ситуации.

Спутанные неадекватные параметры, видимо, отражают иную онтологию. Они являются устойчивым образованием, которое не адап­ тируется к изменяющимся обстоятельствам.

Поэтому мы полагаем целесообразным ввести разграничение в спутанных параметрах и выделить два подкласса: еще-не-дифферен­ цированные (или отщепленные) и стабилизированные. Идея разделе­ ния недифференцированных параметров на два подкласса была реа­ лизована М.А. Холодной в квадриполярной модели когнитивных стилей.

79

Отщепленными мы будем называть спутанные и неадекватные параметры. Стабилизированными мы будем называть такие парамет­ ры, которые, будучи спутанными, являются адекватными для одного из уровней.

Разделение спутанных параметров на отщепленные и стабилизи­ рованные позволяет предложить новую интерпретацию рассмотрен­ ных ранее результатов.

Прежде всего, РС и АРМ различаются как по количеству, так и по представительству­ отщепленных и стабилизированных па­ раметров декларативного и процедурного знания. У РС отщеплен­ ными являются все декларативные компоненты (В2, Д1, Д3), а ста­ билизированными — процедурные компоненты (В1 (БУ) и Ф (КУ)). У АРМ отщепленными являются процедурные компоненты (Д2 и Е1), а стабилизированными — все декларативные компоненты В2 (КУ), Д1 (КУ) и процедурный компонент (В1).

Этоозначает,чтоотщепленныедекларативныесхемыскриптау РС, не адекватно отражающие начало и середину процесса, стабилизиру­ ются с помощью процедурных компонентов, а именно компонентов­ , репрезентирующих начало (на БУ) и завершение процесса (на КУ). (На роль сенсомоторных схем в организации ментального опыта ука­ зывали многие авторы, в частности, Ж. Пиаже и Я.А. Пономарев.)

Таким образом, частично подтвердилась наша эмпирическая ги­ потеза 1а о компенсаторном соотношении процедурного и деклара­ тивного знания в построении ментальной модели ситуации.

Подтверждается идея о стабилизирующей функции процедурно­ го знания: этот результат особенно отчетливо виден на выборке РС. В ситуации отщепленного декларативного знания процедурные ком­ поненты задают рамку скрипта. Процедурное знание «стабилизирует» начало и завершение процесса, процедурные компоненты задают «рамку» скрипта, определяя его «примерное» начало и «примерное» завершение. При этом «примерно верное» начало репрезентируется чрезмерно конкретно, а «примерно верное» завершение — чрезмерно абстрактно.

УАРМстабильнымиявляютсякакдекларативные,такипроцедур­ ные компоненты, репрезентирующие начало скрипта, а отщепленными являются процедурные компоненты, отвечающие за репре­ ­зентацию сценария и критерии результата. В ситуации адекватного декларатив­ ного знания (АРМ) процедурные компоненты, репрезентирующие­

80

способы, получают самостоятельность (отщепляются). Т. е. у АРМ при стабилизированном процедурном «начале» (В1) процедурно отщеплен­ ными оказываются середина и завершение (Д2, Е1).

Таким образом, мы можем высказать обобщающий вывод о раз­ ном участии процедурных параметров в построении ментальной модели ситуации. Если декларативные компоненты создают надеж­ ную рамку, процедурные компоненты, ответственные за репрезента­ цию способов, могут отщепляться. При отщепленности декларатив­ ных компонентов доминирование в организации скрипта (рамки) переходит к процедурным компонентам.

По аналогии с обработкой спутанных параметров нестабильные параметры также оценивались по биполярной шкале «адекватен — не адекватен» по величине отстояния от норматива (по критерию Вилкоксона). В качестве «норматива» использовались «адекватные» для каждого параметра оценки.

Нестабильные параметры были разделены на два подкласса. Те па­ раметры, которые принимают различное значение на БУ и КУ, но яв­ ляются адекватными для какого-либо из уровней, мы называем реин­ тегрированными на соответствующем уровне. Те параметры, значения которых изменяются на разных уровнях абстракции, но остаются неа­ декватными (значимо отличными от любого уровня), мы называем «разбросанными», или «деинтегрированными».

Анализ нестабильных параметров уРС иАРМ

Рассмотрим нестабильные параметры и их соответствие норматив­ ному значению на каком-либо уровне (БУ или КУ). Каждый параметр оценивался по биполярной шкале «адекватен — не адекватен».

Анализ полученных результатов свидетельствует о том, что неста­ бильные параметры различаются у РС и АРМ.

Общими для двух выборок являются нестабильные параметры А, С и Е2.

Параметр А репрезентирует декларативную цель, параметр С — намерение (интенцию), а параметр Е2 — результат.

У РС величина параметра А принимает значения, равные норма­ тиву на КУ, но заниженные относительно БУ. Это означает, что дек­ ларируемая цель адекватно отображается на конкретном уровне

81

Таблица 5

Нестабильные параметры на базовом и конкретном уровне

и излишне конкретизируется на БУ. У АРМ параметр А принимает значения, равные нормативу на БУ, но сверхабстрактные относитель­ но КУ. В целом декларативная цель репрезентируется адекватно на КУ у РС и на БУ у АРМ.

Тенденции изменений параметра С в зависимости от уровня абс­ тракции примерно одинаковые у РС и АРМ. На БУ интенция очень сильно конкретизируется, а на КУ значения данного параметра прибли­ жаются к нормативным (достоверно на уровне тенденции). При этом у РС данный параметр принимает абстрактные значения, а у АРМ — его значение равно нормативу.

Сходную динамику имеет параметр Е2 у РС и АРМ: он сверхкон­ кретизируется на БУ и абстрагируется, но не превышает нормативных значений (достоверно на уровне тенденции) на КУ.

По прочим нестабильным параметрам РС и АРМ различаются. Параметры Д2 и Е1 имеют сходную картину вариаций по уровням:

излишне конкретизируются на БУ и существенно повышают уровень абстракции на КУ у РС (но остаются неадекватными). При этом па­ раметр Е1 отличается сильным размахом, но всегда остается занижен­ ным, т.е. конкретным. Усредненные заниженные значения по данному параметру получаются за счет суммирования крайних значений (0 и 2 или 0 и 3), т.е. этот параметр либо вовсе отсутствует, либо принимает максимально абстрактные значения.

Параметр Д3 у АРМ имеет флексибельное, но адекватное прояв­ ление на БУ (т) и КУ.

Параметр Ф занижается (но адекватен) на БУ и сверхабстраги­ руется на КУ.

82

Обсуждение результатов

Рассмотрим динамику параметров в свете высказанных эмпири­ ческих гипотез.

Согласно Г2а, на БУ декларативному знанию, представленному параметрами А и Е2, соответствуют свернутые формы знания, пред­ ставленные параметрами В2 и Е1.

Начнем с рассмотрения декларативных компонентов, а именно с параметров А и Е2.

Результаты в группе АРМ в отношении параметра А согласуются с гипотезой Г2а; действительно, на БУ данный параметр представлен адекватно, а на КУ — имеет заниженные значения. Однако в группе РС мы сталкиваемся с противоречием: РС «адекватно» отображают данный параметр на КУ, но занижают на БУ. Одно из объяснений данного факта состоит в том, что базовый уровень РС и АРМ не сов­ падает. У РС семантическая сеть образует иерархию более высокого порядка.

И если использовать метафору лестницы абстракции, то БУ «пат­ растель» соответствует КУ «готовить». Поэтому РС на БУ занижают уровень абстракции параметра А. Когда же РС работают на КУ скрип­ та, они также понижают значения данного параметра. Поэтому не рас­ сматривая конкретные значения параметров, отметим, что у РС и АРМ имеется синтонное понижение уровня абстракции для параметра А при переходе от БУ к КУ.

Непонятным и противоречащим гипотезе Г2а является динамика параметра Е2. Этот параметр конкретизируется и снижает уровень абстракции на БУ и повышает уровень абстракции на КУ. Снижение уровня абстракции мы интерпретируем как возрастание «разверну­ тости» декларативного знания. Обнаруженный факт принуждает нас переформулировать гипотезу 2а и предположить, что на абстрактном уровне репрезентации декларативного знания результат может иметь свернутую форму. Для проверки данной гипотезы у нас нет необходи­ мых данных, но теоретические соображения позволяют предположить более сложную динамику «развернутости» результата: от недиффе­ ренцированного через свернутый к интегрированно-свернутому.

Перейдем к рассмотрению процедурных компонентов. Базовому уровню абстракции, согласно гипотезе 2а, соответству­

ют процедурные компоненты С и Ф. Как и ожидалось, на БУ параметр

83

Таблица 6

Нестабильные параметры декларативного и процедурного знания (адекватные и неадекватные)

Таблица 7

Декларативные и процедурные компоненты по четырем подклассам (стабилизиро­ ванные/отщепленные, реинтегрированные/деинтегрированные) на БУ и КУ для двух выборок испытуемых (РС и АРМ)

84

«С» понижает уровень абстракции, а на КУ — повышает. Мы рас­ сматриваем намерение как очень свернутую форму процедурного знания. Параметр Ф (как «свернутую форму» процедурного знания) мы «закрепили» за БУ — и на этом уровне абстракции данный пара­ метр адекватен. Но на КУ, которому должны соответствовать развер­ нутые процедуры, данный параметр Ф оказывается неадекватным.

Противоречивые данные получены по параметрам Е1 и Д2. Дан­ ный параметр, согласно гипотезе 2а, сопровождает КУ. Фактически на БУ он вообще изымается из рассмотрения, его значения чрезмерно абстрактны. На КУ, будучи неадекватным, данный параметр имеет правильную динамику.

Ниже приводится таблица адекватных и неадекватных неста­ бильных параметров. (В скобках указывается тот уровень абстракции, от нормативного­ значения которого данный параметр значимо не от­ личается.) Адекватные параметры выделены подчеркиванием. Пара­ метры, имеющие «адекватность» в виде тенденции на одном из уровней отмечены знаком /т.

Анализ результатов свидетельствует о том, что у АРМ все пара­ метры являются адекватными (некоторые на уровне тенденции).

У РС все декларативные параметры являются адекватными (некоторые­ на уровне тенденции); кроме того, адекватным является процедурный параметр С. Все нестабильные и адекватные парамет­ ры мы относим к подклассу неинтегрированных.

Неадекватными являются параметры Д2 и Е1 (у РС) — данные параметры относятся к подклассу деинтегрированных.

Анализ и обсуждение результатов

Начнем анализ с неадекватных компонентов. Этот класс представ­ лен двумя подклассами: отщепленными и деинтегрированными.

Компоненты подкласса отщепленных отчетливо разбиваются на две группы: декларативные (В2 Д3 Д1) и процедурные (Д2 Е1 В1). У РС на БУ отщепленными являются исключительно декларативные компоненты, а на КУ — те же декларативные компоненты и проце­ дурный параметр В1. У АРМ на БУ отщеплены как декларативные (В2 Д1), так и процедурные (Д2 Е1) компоненты, а на КУ — исклю­ чительно процедурные компоненты (Д2 Е1).

85

Мы видим, что на обоих уровнях абстракции у РС и на БУ у АРМ «пересекающимися» отщепленными параметрами являются В2 и Д1. Эти параметры репрезентируют априорные требования и план дейс­ твий. У РС к отщепленным параметрам на двух уровнях добавляется параметр Д3 — модельное значение глагола. При этом у РС только на КУ отщеплен процедурный компонент (В1). У АРМ на обоих уровнях отщеплены процедурные компоненты Д2 и Е1. Эти компоненты отве­ чают за сценарий поведения и критерий оценки результата.

Таким образом, можно сделать вывод, что у АРМ серединные про­ цедурныекомпоненты,репрезентирующиеспособыдостижениярезуль­ тата, являются независимыми от декларативного знания. И особенно отчетливо данное утверждение справедливо в отношении КУ. Видимо, сценарий действий в ситуации приготовления шашлыка имеет относи­ тельно независимое от декларативных знаний существование.

Если рассматривать отщепленные компоненты вместе с деинтег­ рированными на том основании, что оба эти подкласса включают не­ адекватные параметры, то мы получим следующую картину на БУ: общими, или пересекающимися на БУ, в двух выборках являются параметры В2 Д1 Д2 Е1 Е2 С. Это «ядро» неадекватных параметров мы не будем интерпретировать, но рассмотрим добавленные парамет­ ры у РС и АРМ.

УРС на БУ к этому ядру «добавляются» деинтегрированный параметр А и отщепленный параметр Д3, а у АРМ — деинтегриро­ ванный параметр Ф. Параметры А и Д3 репрезентируют цель и ос­ новное значение глагола «готовить». Понятно, что на БУ (если иметь

ввиду широкую семантику данного глагола у РС), цель и централь­ ное значение глагола репрезентированы спутанно и неадекватно, и потому вполне объяснимо появление этих параметров в семействе неадекватных.

УАРМ деинтегрирован параметр Ф — репрезентирующий про­ цессуальное завершение. Если предложить расширенное толкование гипотезы 1а: у АРМ процедуры и способы имеют «свободный» статус, так как простроенная имплицитная семантика глагола «патрастель» «поддерживает» и направляет реализацию скрипта. РС, имея расплыв­ чатое декларативное представление, удерживают рамку скрипта толь­ ко с опорой на процедурные параметры.

Особенно отчетливо заметна поддержка со стороны процедурных параметров на КУ. На КУ суммарное число неадекватных параметров

86

по двум группам существенно сокращено и включает только два компонента — Д2 и Е1. Но у РС к этому набору добавляются отщеп­ ленные параметры (В1, В2, Д1, Д3), воспроизводящие по своему составу набор отщепленных параметров на БУ. Иными словами, переход на КУ не изменил состава отщепленных параметров у РС, так как скрипт «готовить шашлык» не является в той же мере уточ­ няющей схемой, каковой является «патрастель шашлык» для глаго­ ла «патрастель».

Компонентный состав адекватных компонентов различается у РС

иАРМ.

Кстабилизированным у РС относятся параметры В1 (БУ/т) и F (КУ/т). У АРМ этот подкласс представлен параметрами В1 (БУ), В1 (КУ/т) В2 и Д1 (КУ). Не анализируя уровней абстракции, заме­ тим, что у РС стабилизированные параметры на БУ репрезентируют начало и завершение процесса, а на КУ — его завершение. У АРМ на БУ подкласс стабилизированных параметров также представлен только параметром В1(т), а на КУ — несколькими параметрами, как процессуальными, так и декларативными.

Мы видим, что «общим» для двух уровней процессуальным пара­ метром у АРМ в подклассе стабилизированных является В1 (начало процесса), к которому на КУ добавляются декларативные парамет­ ры — В2 и Д1. Эти параметры репрезентируют и дублируют «начало» процесса. Если поуровнево сравнить РС и АРМ по стабилизирован­ ным параметрам, видно, что на БУ этот подкласс не различается (представлен параметром В1), на конкретном же уровне у РС «стаби­ лизируется» завершение процесса, а у АРМ добавляются параметры, ответственные за начало.

Параметр Ф проявляется у РС на БУ и КУ в подклассе стаби­ лизированных параметров. Мы интерпретируем данный факт как подтверждающий нашу гипотезу: у РС процедурное знание репрезен­ тирует начало и завершение, компенсируя отсутствующие деклара­ тивные компоненты.

Также частично подтверждаются гипотезы 2а и 3: на БУ «адекват­ ные» процедурные компоненты репрезентируют начало скрипта (В1), а на КУ — намерение и результат (С и Ф). Мы говорим о частичном подтверждении гипотезы, так как процедурный результат отсутствует у АРМ на КУ. Но представлен результат в декларативной форме в под­ классе реинтегрированных компонентов.

87

Анализ содержания реинтегорированных компонентов свидетель­ ствует о том, что на КУ у РС и АРМ в РЕ входит как намерение (С), так и результат (Е2).

Если рассмотреть совокупно реинтегрированное знание у РС и АРМ, то видно, что у РС реинтегрированное декларативное знание представлено соответственно параметрами А, Е2 и А, Д3, Е2, проце­ дурное знание представлено параметром С. По сравнению с РС у АРМ реинтегрирован параметр Д3.

Еслиобъединитьклассадекватныхпараметров,товидно,чтоуАРМ адекватными являются все декларативные компоненты (А, В2, Д1, Д3, Е2), а у РС — только А и Е2.

Таким образом, у РС адекватно декларативно репрезентируется цель и результат, а процедурно репрезентируются процессуальное начало, намерение и завершение процесса. У АРМ адекватно репре­ зентируются все декларативные компоненты, а на уровне процедуры репрезентируются начало и намерение. Видимо, можно говорить об относительной автономии в ментальной репрезентации АРМ про­ цедурных компонентов, ответственных за завершение процесса.

Если сравнить выборку РС на БУ и КУ в целом, то видно, что со­ вокупность спутанных параметров существенно не изменяется, одна­ ко на КУ появляется подкласс реинтегрированных параметров, т.е. тех параметров, которые являются зрелыми репрезентациями отдельных элементов ситуации, а также сокращается состав деинтегрированных параметров.

Если обратиться к онтологии, лежащей в основе понятия деинтег­ рированности, то представляется, что деинтегрированность означает лабильность и хаотичность. Следовательно, представленность у РС на двух уровнях в классе деинтегрированных таких компонентов, как Д2 и Е1, означает, что РС испытывают растерянность относитель­ но сценария и критерия результата. На БУ лабильным является пред­ ставление цели, репрезентация намерения и декларативный результат. Возможно, эта растерянность базируется на отщепленности деклара­ тивных знаний, репрезентирующих априорные требования, план и мо­ дальное значение глагола как на БУ, так и на КУ.

На БУ декларативное знание РС вовсе не представлено в продук­ тивных (адекватных) формах. Процедурное знание на БУ выражено только двумя стабилизированным параметрами В1(т) и Ф. Этот ре­ зультат соответствует предположению, высказанному в гипотезе 1а:

88

у РС рамка задается параметрами В1 и Ф. Полученные данные позво­ ляют уточнить гипотезу и определить, почему указанные В1 и Ф акту­ ализируются не на всех уровнях абстракции.

Если обобщить частные результаты относительно участия проце­ дурных компонентов в репрезентации скрипта у РС, то мы получаем следующую картину: на фоне отщепленности декларативных парамет­ ров «серединные» модуляторы скрипта оказываются деинтегрирован­ ными (Д2), а за завершающие этапы скрипта отвечают «стабилизиро­ ванная» оценка (Ф) и деинтегрированный критерий результата (Е1).

Обсуждение результатов

Цель настоящего исследования состояла в проверке гипотезы о сопряженности декларативных и процедурных компонентов в мен­ тальной репрезентации действия. Предполагается, что декларативные и процедурные формы ментальной репрезентации имеют разный уро­ вень зрелости. Данное положение является теоретическим развитием системного подхода, в частности, идеи гетерохронности развития. Вторым теоретическим источником являлась модель ЭУС Пономаре­ ва, в которой предлагается механизм объединения этапов развития и структурных уровней репрезентации опыта.

Эксперименты были проведены на материале скрипта, который предъявлялся на двух уровнях абстракции (модулирующих уровень декларативного и процедурного знания) и на двух языках — АРМ и РС, модулирующих способы связи декларативных и процедурных компонентов.

В нарративах скрипта были выделены компоненты, репрезенти­ рующие декларативное и процедурное знание. Эти компоненты были разделены на «зрелые» и «незрелые». Основная теоретическая ги­ потеза, которая уточняется в ряде эмпирических гипотез, состоит в утверждении, что между декларативными и процедурными компо­ нентами имеются компенсаторные отношения.

Для оценки зрелости компонентов скрипта были предложены статистики, названные спутанностью и нестабильностью. Под спутан­ ностью понимается неразличимость каждого параметра на двух уров­ нях абстракции. Под нестабильностью — изменчивость параметра на двух уровнях абстракции.

89

Спутанные и нестабильные параметры были разделены на два подклассса в зависимости от адекватности. Соответственно предло­ жено 4 подкласса: отщепленные, стабилизированные, деинтегрирован­ ные и реинтегрированные.

Показано,чтоРСиАРМразличаютсякакпоколичеству,так и по пред­ ставительству отщепленных и стабилизированных параметров декла­ ративного и процедурного знания. У РС отщепленными являются все декларативные компоненты, а стабилизи­ро­ванными — процедурные компоненты. У АРМотщепленными являются процедурные компонен­ ты, а стабилизированными — все декларативные компоненты.

Предполагается, что отщепленные декларативные схемы скрипта у РС стабилизируются с помощью процедурных компонентов, репре­ зентирующих начало и завершение процесса; и стабилизирующие процедурные компоненты рассматриваются как рамка скрипта. Под­ тверждается гипотеза о том, что зрелые формы декларативного знания сополагаются с процедурными компонентами, репрезентирующими середину скрипта, а незрелые формы декларативного знания орга­ низуются процедурными компонентами, репрезентирующими началь­ ные и завершающие этапы скрипта.

Выявленные у АРМ отщепленные процедурные компоненты­ , отвечающие­ за репрезентацию сценария и критерии результата­ , ком­ пенсируются­ стабилизирующими декларативными компонентами.

На основании полученных результатов мы предполагаем, что про­ цедурные параметры по-разному участвуют в построении ментальной модели ситуации. Если декларативные компоненты создают надежную рамку­ , процедурные компоненты, ответственные за репрезентацию способов, могут отщепляться. Если же отщепленными являются де­ кларативные компоненты, то доминирование в организации скрипта (рамки) переходит к процедурным компонентам.

Показано, что у РС процедурное знание репрезентирует начало и завершение, компенсируя отсутствующие декларативные компонен­ ты. У АРМ адекватно репрезентируются все декларативные компо­ ненты, а на уровне процедуры репрезентируются начало и намерение. Видимо, можно говорить об относительной автономии в ментальной репрезентации АРМ процедурных компонентов, ответственных на за­ вершение процесса.

Компоненты, репрезентирующие ментальную модель действия, имеют разный уровень зрелости. Истинно зрелыми являются реин­

90

тегрированные компоненты, которые, обладая свойством лабильности и вариативности, являются адекватными. Противоположный полюс истинной зрелости составляет недифференцированность. Этот полюс представлен отщепленными компонентами. Они еще не дифференци­ рованы. Истинно дифференцированными можно считать деинтегри­ рованные компоненты: они репрезентируют «разные» свойства, но эти свойства отображаются не адекватно. Если данный класс компо­ нентов спроецировать на когнитивные феномены, то их можно было бы назвать аналогом избыточно фокусированного ментального вни­ мания. Последний класс составляют стабилизирован­ные компонен­ ты. Они репрезентируют еще-не-интегрированность. Их «основной» вклад в ментальную репрезентацию — поддержание стабильности. Их роль стабилизатора реализуется путем усреднения крайностей.

Мы полагаем, что «идеальная» ментальная репрезентация долж­ на включать все четыре класса компонентов. Они выполняют разные функции и являются этапами развития ментальной модели.

Особую теоретическую и методическую проблему составляет «ин­ дексация» ментальных компонентов. В нашем эмпирическом исследо­ вании были выделены декларативные и процедурные компоненты. Понимая условность такого разделения, хотелось бы отметить явные «проблемные» компоненты. К ним, в первую очередь, относятся все процедурные компоненты. Известно, что процедуры осознаются и вер­ бализуются хуже по сравнению с декларативными знаниями. Но даже если допустить, что эмпирическая модель нарратива «приблизительно» позволяет отделить собственно декларативные компоненты­ от «скорее процедурных»,намхотелосьбыостановитьсяна компоненте,названном «интенция». Интенция — плохо осознаваемое состояние, отражающее намерение, субъектом интенции всегда является собственное Я, и на­ правлена интенция на себя. Основанием для наделения одного из ком­ понентов нарратива наименованием «интенция» послужила общая теоретическая модель ментальной организации­ , в которой такой ком­ понент обязательно должен присутствовать.

Литература

Барабанщиков В.А. Восприятие и событие. СПб.: Алетейя, 2002.

Брушлинский А.В. Субъект: мышление, учение, воображение. М.–Воронеж:

МОДЭК, 1995.

91

Вежбицкая А. Семантические универсалии и описание языков.М.: Языки русской культуры, 1999.

Завалишина Д.Н. Практическое мышление. Специфика и проблемы развития. М.: Изд-во ИП РАН, 2005.

Пономарев Я.А. Психология творения. М.–Воронеж: МОДЭК, 1999.

Ребеко Т.А., Бадеян Г.С. Ментальная репрезентация нарративов: на примере переходных глаголов // Исследования по когнитивной психологии / Под ред. Е.А. Сергиенко. М., Изд-во ИП РАН, 2004. С. 71–80.

Ришар Ж.-Фр. Ментальная активность. Понимание, рассуждение, нахождение решений. М.: Изд-во ИП РАН, 1998.

Сергиенко Е.А. Раннее когнитивное развитие. Новый взгляд. М.: Изд-во ИП РАН, 2006.

Холодная М.А. Психология интеллекта: парадоксы исследования. Москва– Томск, 1997.

Чуприкова Н.И. Дифференциация и интеграция. М., 2002.

Ahrens K., Swinney D. Participant roles and the processing of verbs during sentence comprehension // Journal of Psycholinguist Research. 1995. Vol. 24(6). P. 533–547.

Alexandrov Y.I., Sams M.E. Emotions and consciousness: Ends of a continuum // Cognitive Brain Research. 2005. Vol. 25. P. 387–405.

BehrendD.A.Thedevelopmentofverbconcepts:children’suseofverbstolabelfa­mi­liar and novel events // Child Development. 1990. Vol. 61(3). P. 681–696.

Bird H., Howard D., Franklin S. Why is a verb like an inanimate object? Grammatical category and semantic category deficits // Brain and Language. 2000. Vol. 72(3). P. 246–309.

Cordier F. Representation cognitive et langage: une conquete progressive. Press Universitaires de Lille, 1994.

Cordier F. Les representations cognitives priviligiees. Typicalite et niveau de base. Press Universitaires de Lille, 1993.

Eimerl K. Langage oral et langage ecrit. Divergences et interactions dans l’apprentissage de la lecture // R. Ghiglione et J.-Fr. Richar. 1995. Vol. 6. P. 149–180.

Engelkamp J., Zimmer H.D., Mohr G., Sellen O. Memory of self-performed tasks: self-performing during recognition // Memory and Cognition. 1994. Vol. 22(1). P. 34–39.

Forbes J.N., Poulin-Dubois D. Representational change in young children’s understanding of familiar verb meaning // Journal of Child Language. 1997. Vol. 24(2). P. 389–406.

92

Gottfried G., Gelman S. Developing domain-specific causal-explanatory frame­ works:the role of insides and immanence // Cognitive Development. 2005. Vol. 20(1). P. 137–158.

Houdé O. Catégorisation et développement cognitif. Paris: PUF, 1992. Kekenbosch Ch., Bromberg M. Metacategories and sentence classification // Journal

of Pragmatics. 2003. N 35. P. 1–22.

Kersten A.W. An examination of the distinction between nouns and verbs: asso­ ciations with two different kinds of motion // Memory and Cognition. 1998. Vol. 26(6). P. 214–232.

Le Ny J.-Fr. Wie kann man mentale Reprasentationen reprasentieren? // Spra­che & Kognition. 1988. S. 113–121.

Mandler J.M., Bauer P.J. The cradle of categorization: Is the basic level basic? // Cognitive Development. 1988. Vol. 3 (3). P. 247–264.

Morris M.W., Murphy G.L. Converging operations on a basic level in event ta­ xonomies // Memory and Cognition. 1990. Vol. 18(4). P. 407–418.

ReadS.J.,DruianP.R.,MillerL.C.The role of causal sequence in the meaning of actions // British  Journal of Social Psychology. 1989. Vol. 28 (4). P. 341–351.

Sodian B., Schoeppner B., Metz U. Do infants apply the principle of rational action to human agents? // Infant Behavior and Development. 2004. Vol. 27

(1). P. 31–41.

SchynsP.G.,RodetL.Categorization creates Functional Features // J. of Exp. Psycho­­ logy: Learning, Memory and Cognition. 1997. Vol. 23(3). P. 681–696.

Smith L.B. A model of perceptual classification in children and adults // Psy­ chological Review. 1989. Vol. 96(1). P. 125–144.

Richard J.-Fr., Kekenbosch Ch. Les structures des connaissance // Cours de Psy­ chology. Processus et applications // R. Ghiglione, J.-Fr. Richard. 1995. Vol. 6. P. 208–227.

Tucker M., Ellis R. On the relations between seen objects and components of potential actions // Journal of Experimental Psychological Human Perception and Performance. 1998. N 24(3). P. 830–846.

Woodward A.L. Infants selectively encode the goal object of an actor’s reach // Cognition. 1998. Vol. 69. N 1. P. 1–34.

93