Украина – Россия (1991–2010 гг.). Через противостояние к сотрудничеству. Аналитический обзор

даже в тех кругах, которые ранее поддерживали украинский нейтралитет или даже симпатизировали России» (20).

Характеризуя проблемы вовлечения Украины и России в процесс глобализации, бывший заместитель секретаря Совета национальной безопасности и обороны Украины, директор Национального института проблем международной безопасности, С. Пирожков считает, что «принципиально важный контекст создали и сближение России и Запада после 11 сентября 2001 г., в результате чего поле для разыгрывания “украинской карты” практически исчезло, и расширение ЕС, поставившее перед Украиной и Россией новые задачи: учет индивидуальных интересов партнеров при формировании своих отношений с ЕС, противостояние нелегальной миграции, преимущественно из азиатских стран и т.д.» (77, с. 5).

Особую позицию по вопросу вступления Украины в НАТО имел в 2005 г. лидер фракции «Наша Украина» в Верховной раде А. Мартыненко. Он указывал, что «Украина заговорила о своем членстве в НАТО после того, как Россия на уровне правительства приняла решение о создании полностью замкнутого цикла на всех своих оборонных предприятиях» (77, с. 59). Правда, он забыл при этом уточнить, что Россия вынуждена была принять такое решение только после многочисленных нарушений украинскими предприятиями сроков поставок комплектующих и неспособностью погасить накапливавшиеся долги.

Следует отметить, что после так называемого «кассетного скандала» 2001–2002 гг., вызвавшего большой резонанс в западных СМИ, руководство Украины решило пойти на реальное сближение с Россией. Однако после избрания в 2000 г. президентом России В. Путина ее внешнеполитический курс становится, как отмечает Г.В. Касьянов, более прагматичным, что естественно потребовало от Украины конкретных шагов по принятым соглашениям, а не деклараций о братстве и вечной дружбе.

В то же время, как полагает директор Центра социальных исследований «София» (Киев) А. Ермолаев, в результате широкой огласки «кассетного скандала» именно «крупные экономические игроки оказались разведены по разные стороны политических баррикад, а внутри самой власти не был достигнут консенсус относительно преемника Кучмы и механизмов передачи власти» (73, с. 32). Более того, по его мнению, «сама логика информационного скандала сделала раскол политических элит процессом необратимым, при том, что люди, заинтересованные в активных отношениях с Россией, есть сегодняв обеихсоперничающих командах» (73).

31

Очевидно прав Г.В. Касьянов, охарактеризовавший внешнюю политику Украины в начале XXI в. как «прыжки в сторону» (33, с. 289). Он считает, что украинско-российское отношения развивались в этот период неровно, так как они «в значительной мере определялись взаимодействиями между кланово-олигархическими структурами обеих стран, в первую очередь с теми, которые касались рынка энергоносителей (через украинскую газотранспортную систему проходило 90% газа, который Россия продавала за рубеж)» (33, с. 290). К тому же на развитие двусторонних отношений оказывало значительное влияние русское и русскоязычное население, компактно проживавшее в восточных и юго-восточных регионах страны, которые и имели самые тесные экономические и культурные связи с Россией.

Несмотря на то что в этот период появилась, как отмечает Г.В. Касьянов, очевидная тенденция сближения между двумя государствами на президентском уровне (Л. Кучма и В. Путин встречались в 2000–2002 гг. 18 раз), отдельные действия двух государств заметно ей противоречили. К ним относятся прежде всего «ограничения на импорт украинских товаров в Россию, в частности, на продукцию сахарной и спиртовой промышленности, на металлургические изделия (трубы)» (там же). Кроме того, неприятный осадок остался и от переговоров о создании украинскороссийского газотранспортного консорциума, в котором Украина стремилась получить контрольный пакет акций, а большую часть затрат на модернизацию газопровода должна была понести Россия. Негативное влияние на развитие двусторонних отношений оказал и инцидент с российским авиалайнером Ту-154, ошибочно сбитым украинскими ПВО над Черным морем 4 октября 2001 г. Как известно, первоначально Украина отрицала свою причастность к данной трагедии. «Не содействовала, – как указывает Г.В. Касьянов, – улучшению международного образа Украины затянувшаяся история с выплатой компенсаций родным погибших» (там же, с. 291). Серьезным испытанием для развития украинско-российских отношений стали события осени 2003 г., связанные с островом Тузла в Керченском проливе. Директор международных программ Центра имени А. Разумкова В. Чалый считает, что конфликт вокруг Тузлы мог случиться только с молчаливого согласия российских властей (77, с. 22).

По мнению Г.В. Касьянова, «стимулом для сближения с Россией» стала «евроизоляция» Л. Кучмы, возникшая в период так называемого «кассетного скандала» 2000–2001 гг., связанного с

32

убийством журналиста Георгия Гонгадзе, и усилившаяся в связи с международным скандалом в 2002 г. по поводу якобы имевшей место продажи радарных систем «Кольчуга» Ираку (33, с. 291– 292). Что касается «европейского вектора» во внешней политике Украины, то он оставался «на уровне деклараций, внешнеполитической константой, особенно для дипломатической элиты и политиков с репутацией реформаторов» (33, с. 293).

Заместитель директора Института истории Украины Национальной академии наук, доктор исторических наук С.В. Кульчицкий справедливо считает, что в начале XXI в. «перед политической элитой и всем украинским обществом наиболее остро встает вопрос о стратегических направлениях экономической и политической интеграции», который зависит от геополитического положения Украины, требующего «от нее определенности в отношениях с Европейским Союзом и Российской Федерацией» (40, с. 127). В то же время он отмечает, что именно Россия оказала определяющее влияние на то, что в мае 2002 г. приоритетом во внешней политике Украины стала Европа. С.В. Кульчицкий связывает это с подписанием в Москве президентами США и РФ Договора о взаимном сокращении наступательных ядерных потенциалов и Декларации о новых стратегических отношениях, а также с тем, что на встрече министров иностранных дел НАТО и России в Рейкьявике (Исландия) было провозглашено о создании совета 20 (19 стран – членов НАТО и Россия). Не являясь членом НАТО, «Россия де-факто стала одним из влиятельнейших членов системы коллективной безопасности, которую сформировал Североатлантический альянс» (40, с. 129). Такая политика России способствовала тому, полагает автор, что 23 мая 2002 г. состоялось «историческое заседание Совета национальной безопасности и обороны с участием Президента Украины», на котором и было принято решение о начале процесса, «конечной целью которого является присоединение к НАТО» (40). Кроме того, в мае 2002 г. на заседании Верховной Рады президент Л. Кучма представил ежегодное послание «Европейский выбор», в котором обосновывалась стратегия экономического и социального развития страны на 2002–2011 гг., включая достижение полноправного членства в Европейском союзе.

Утверждая, что украинское общественное мнение ориентировано в основном на интеграцию в Европу, С.В. Кульчицкий считает, что «пример европейских социальных держав, которые в советское время назывались капиталистическими, в равной степени привлекателен для граждан Украины и России» (39, с. 269). Одна-

33

ко он предупреждает, что политические силы современной России стремятся возродить сверхдержаву. Поэтому они не нуждаются ни

вНАТО, ни в ЕС. «И в имперское, и в советское время Россия осуществляла вестернизацию только для того, чтобы оставаться мировой империей», – подчеркивает С.В. Кульчицкий. В постсоветский период Россия преследует, по его мнению, ту же цель (39, с. 270). Он отмечает, что интеграционное давление России на Украину после возникновения идеи создания Единого экономического пространства (ЕЭП) «стало просто неудержимым». Учитывая то, что главной целью ЕЭП является установление экономического союза России, Украины, Беларуси и Казахстана с использованием единой валюты, условия такого союза автоматически уничтожают «евроатлантическую перспективу для Украины» (39).

Встатье бывшего главы администрации Президента Украины и заместителя премьер-министра Украины, доктора исторических наук, профессора, действительного члена Академии правовых наук Украины Д. Табачника, ставшего в настоящее время министром образования и науки Украины, отмечается, что «попытки сбалансировать западное влияние российским предпринимались постоянно и во многом стали причиной ставки Вашингтона на замену достаточно лояльной, но излишне самостоятельной в отстаивании государственных интересов Украины администрации Кучмы своей прямой марионеткой, что стало реальностью после государственного переворота конца 2004 г.» (81).

Отмечая, что Россия по-прежнему продолжает «существовать как империя», украинская исследовательница О. Пахлёвска подчеркивает, что «первым соседом России, который ощущает на себе тяжесть этих гангренозных имперских амбиций, является Украина» (67, с. 89). Автор предлагает «оторвать “украинскую идею” от “российской”, прекратить эту патологическую зависимость первой от второй» с тем, чтобы «украинская идея» в общественном сознании населения была сформирована «как своеобразный, но комплектующий сегмент “идеи европейской”, а не исключительно антипод “российской идеи”» (67).

Интересно мнение доктора политических наук, являющегося

внастоящее время руководителем центра СНГ Института актуальных международных проблем С.С. Жильцова, считающего, что «кампания Запада против России и лично Владимира Путина началась не сегодня и закончится не завтра» (25, с. 237). Особую роль в этом играют, подчеркивает он, США, стратегия которых состоит в том, чтобы «превратить Украину в буфер между Россией

34

и Европой», а также изменить систему трубопроводов, отгородив Россию от наиболее перспективных нефтегазовых ресурсов (25, с. 239). Основываясь на известном высказывании З. Бжезинского («Россия без Украины – просто страна, с Украиной – империя»), автор считает, что главной задачей для США является «не допустить соединения усилий России и Украины», а для значительной части американской политической элиты желательно было бы «использовать Украину против России» (25, с. 242–243). Касаясь антироссийских высказываний некоторых политических деятелей Украины, автор полагает, что они не столько отражают «их прозападный настрой», сколько свидетельствуют о том, что «Россия попрежнему слабо использует механизмы отстаивания собственных внешнеполитических интересов» (25, с. 244). В то же время он отмечает существенные изменения, произошедшие в антироссийской риторике в областях Западной Украины. Они заключаются в том, что вместо надписей на заборах («убей москаля», «хороший москаль – мертвый москаль» и др.) аналогичные призывы «переместились на более высокий уровень – в прессу» (25, с. 245).

Рассматривая вопросы развития отношений с Россией, украинский исследователь Б.О. Парахонский признает: «Украина, не имея четкой стратегии поведения в отношениях с РФ, много теряет вследствие того, что является непредсказуемой страной, которая действует без учета своих стратегических приоритетов и на которую в связи с этим можно оказывать внешнее давление несмотря на ее интересы» (66, с. 141). Кроме того, он подвергает критике руководство страны, которое вместо заботы об экономической привлекательности Украины «ставит державу в позицию просителя или дешевого газа и нефти, или иностранных инвестиций и других форм помощи». Большой ущерб международному авторитету Украины наносит, по его мнению, и «ложь в международных отношениях, поскольку это является признаком слабости и неуверенности в своих силах» (66). Исходя из этого «Украине в дальнейшем трудно рассчитывать лишь на «дружеские контакты» с РФ, а явное ослабление давления со стороны России будет происходить лишь при условии достаточно искренних действий со стороны Украины в области геополитики, в частности: в военнополитической сфере и в экономических отношениях» (66).

Касаясь проблемы возможной интеграции новых независимых государств на постсоветском пространстве, Б.О. Парахонский увязывает ее с идеологией «славянской интеграции», которая, по его мнению, «в основных чертах совпадает с идеологией «левого

35

интеграционизма», но, учитывая явное неприятие частью населения отживших коммунистических лозунгов, стремится заменить коммунистические лозунги призывами к объединению славянских народов (в первую очередь, российского, белорусского и украинского) под эгидой России» (66, с. 142). Интеграция Украины с бывшими союзными республиками СССР может стать для нее «третьим Переяславом». Этот термин относится к разным моделям включения Украины в российское геополитическое пространство. «Первым Переяславом» Б.О. Парахонский называет присоединение Украины к России в 1654 г., «вторым Переяславом» – вхождение украинского государства в состав СССР в 1922 г., «третьим Переяславом» – «новую модель включения Украины в состав евразийского образования под неоспоримым доминированием Мо-

сквы» (66, с. 144).

Особую озабоченность вызывают у Б.О. Парахонского попытки непризнанных республик, возникших на постсоветском пространстве, интегрироваться с Россией, а также «едва прикрытое желание политических кругов РФ к включению в новую схему интеграции так называемые непризнанные государства, к которым относят Приднестровье, Абхазию, Южную Осетию, а в перспективе – Крым и другие “державки”, которые могут возникнуть в условиях ослабления центральной власти в Украине». Применение на практике такой модели интеграции может привести, считает автор, к серьезному внутреннему расколу в украинском обществе, а также «к усилению в нем левых настроений и к его возможной региональной дестабилизации» (66, с. 147). По мнению Б.О. Парахонского, включение Украины в интеграционные процессы стран постсоветского пространства под эгидой России «не должно происходить за счет свертывания ее интеграции с европейским сообществом» (66). Он полагает, что «в международном контексте вопрос возможного сближения Украины с Россией и Европой следует рассматривать в плоскости обозначения европейской идентичности обеих стран»

(66, с. 148).

В то же время Б.О. Парахонский не исключает того, что «Украина может связать свое будущее с геополитической парадигмой, построенной на консолидированных интересах европейского мира», он упрекает при этом западные страны, которые не оказывают ей «реальной экономической помощи и политической поддержки на международной арене», а также не желают воспринимать «Украину как часть европейского мира». Такую позицию Запада он связывает не только с отсутствием соответствующих реформ в Ук-

36

раине, но прежде всего с необходимостью кардинальных перемен «в геополитическом мышлении европейцев» (66, с. 151).

Важное влияние на украинско-российское сотрудничество оказывал вопрос о вступлении Украины в НАТО, который возникал сразу, когда обострялись «отношения России с Западом или когда укрепление военно-политических связей Украины с Россией сталкивается с евроатлантическими пристрастиями Украины». Б.О. Парахонский называет сложившуюся ситуацию довольно противоречивой, так как «без развития демократических процессов в России Украина обречена на вступление в НАТО, но сближение Украины с НАТО усиливает национально-патриотические и имперские амбиции РФ и тем самым тормозит демократические процессы в России, порождая все новые и новые попытки давления на Украину» (66, с. 152).

Б.О. Парахонский выделяет глобальный и субрегиональный уровни, на которых можно обозначить национальные интересы Украины и активизировать ее внешнеполитические усилия. «На глобальном уровне возможности Украины стали крайне ограниченными после того, как она избавилась от ядерного оружия и значительно сократила свой военный потенциал, не компенсировав этих потерь экономическими достижениями». Поэтому Украина стала, как отмечает автор, «объектом давления со стороны глобальных силовых структур: США, Европейского сообщества, международных финансовых структур, России» (65, с. 248). Укреплению позиций Украины несомненно будет способствовать структурная модернизация ее экономического потенциала и целенаправленная экспансия в юго-восточном направлении, а «также интеграция в европейские структуры, укрепление стратегического сотрудничества с США, развитие равноправного партнерства с РФ» (65).

На субрегиональном уровне для Украины «жизненно важным является урегулирование конфликтных ситуаций на Балканах, в Приднестровье и Кавказском регионе, формирование моделей равноправного партнерства с Польшей, Турцией, Россией как сильными региональными соседями» (65, с. 248–249). Указывая, что Украина может связывать свое будущее только с Европейским союзом, Б.О. Парахонский тем не менее вынужден признать, что ее «пока что не воспринимают как часть европейского мира» и так будет до тех пор, пока она «не будет включена европейцами в систему стратегического прогнозирования собственного будущего»

(65, с. 254).

37

Отмечая укрепление отношений России с западноевропейскими государствами и странами СНГ, Б.О. Парахонский подчеркивает, что «Украина должна уберечь себя от потенциального возрастания “российского влияния”, а также от коньюнктурных изменений в системе отношений США – НАТО – Россия». Учитывая это, он рекомендует ускорить «продвижение Украины в европейском направлении», используя путь «через НАТО в ЕС», который поможет ей «быстро подготовиться и к вступлению в Евросоюз». В связи с тем, что расширение НАТО, в отличие от расширения ЕС, является, по словам Б.О. Парахонского, процессом политическим, шансы Украины «уже в ближайшие годы присоединиться к Альянсу являются достаточно реальными» (65, с. 255). Предсказания уважаемого автора, к счастью, для Украины и России не сбылись. Иначе это повлекло бы за собой кардинальные изменения в геополитической ситуации не только в Европе, но и в мире.

В целом период 1994–2004 гг. в украинско-российских отношениях можно подразделить на два этапа: 1) 1994–1999 гг.; 2) 2000–2004 гг. Для первого этапа было характерно юридическое оформление решения значительной части проблем, оставшихся еще от предшествующего периода (заключение соглашений о разделе Черноморского флота, «Договора о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Российской Федерацией и Украиной», многочисленных соглашений о торгово-экономическом и военно-техническом сотрудничестве и др.). Второй этап включал как примеры взаимовыгодного экономического сотрудничества и существенного роста товарооборота между двумя странами, так и достаточно острые проблемы, связанные с оплатой поступившего из России газа, с возможной совместной эксплуатацией газотранспортной системы Украины, с участием российского капитала в приватизации украинских предприятий и т.д. Тем не менее 9 декабря 2002 г. в Москве Л. Кучма на встрече с В. Путиным заявил: «Россия для нас – самый-самый стратегический партнер, каким не может быть ни одна другая страна» (15). А затем в Большом театре на закрытии «Дней Украины в России» добавил: «У нас общая цель – построение Европы у себя дома. И мы должны здесь сотрудничать, а не соперничать» (15).

Положительные аспекты двустороннего сотрудничества были омрачены провозглашением руководством Украины курса на вступление в Евросоюз и НАТО. А это противоречило соглашениям о создании Единого экономического пространства, подписанным Беларусью, Казахстаном, Россией и Украиной. «Сторонникам

38

сближения с Россией Л. Кучма мог кивнуть на договор о создании ЕЭП, якобы подтверждающий стремление к постсоветской интеграции, а прозападной оппозиции, в свою очередь, предъявить официальные документы по евроинтеграции, которые тоже никто не отменял» (75, с. 63). Это еще раз подтверждало «многовекторный» характер внешней политики Украины.

Политологи обозначают внешнеполитический курс Украины в данный период как «прыжки в сторону», «шаг в сторону России, два в сторону Запада», «евроизоляцию» Украины, политику балансирования между Россией и Западом и т.п. Не имеет абсолютно никакого значения, как его назвать. Для нас важно то, что из-за недальновидности президента Л. Кучмы и его окружения, а также из-за отсутствия у российского руководства концептуально обоснованной внешнеполитической стратегии в отношении Украины был упущен уникальный исторический шанс установить между двумя странами стабильные и взаимовыгодные отношения на длительную перспективу.

УКРАИНСКО-РОССИЙСКИЕ СВЯЗИ ПОСЛЕ «ОРАНЖЕВОЙ» РЕВОЛЮЦИИ (2005–2009):

ОТ ПРОТИВОРЕЧИЙ К КРИЗИСУ

Именно в этот период наиболее очевидно проявились противоречия между содержанием и духом подписанных ранее нормативных документов, регулирующих украинско-российские отношения, и практическими действиями властей Украины. Основой двусторонних отношений формально оставался «Договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве» от 31 мая 1997 г. Более того, он был автоматически продлен 1 октября 2008 г. на ближайшее десятилетие. Оставались в силе и многие другие соглашения, заключенные во времена президентства Л. Кучмы.

Однако став в январе 2005 г. президентом Украины, В. Ющенко начал предпринимать шаги, не имевшие ничего общего с принципами дружбы и партнерства с Россией, закрепленными в Договоре 1997 г. Он попытался обеспечить энергетическую безопасность страны не посредством снижения энергоемкости промышленности и поиска альтернативных источников энергоресурсов, а путем обострения отношений со своим основным экономическим партнером – Россией. Причем осуществлял он это под предлогом избавления Украины от энергетической зависимости.

39

В. Ющенко и политические силы, пришедшие к власти в результате «оранжевой» революции, сразу четко заявили о своем геополитическом выборе, ориентированном на Евросоюз и НАТО. При этом они не желали учитывать такие факторы, как тесные экономические связи украинских предприятий с предприятиями стран СНГ, энергетическую зависимость Украины, историкокультурные традиции и др. Все это привело к острым противоречиям между президентом В. Ющенко и премьер-министром Ю. Тимошенко, с одной стороны, «Партией регионов» во главе с В. Януковичем и рядом политических сил – с другой.

Со временем противоречия в верхах не только сохранились, но и стали множественными. Примером таких противоречий может служить попытка премьер-министра Украины Ю. Тимошенко дезавуировать договоренности о порядке поставок газа в Украину, согласованные 12 февраля 2008 г. в Москве В. Ющенко и В. Путиным, в контексте решения комплекса других проблем, накопившихся между двумя странами. Их результаты высоко оценил президент Украины: «Я очень доволен духом и характером этих переговоров. То взаимопонимание, которое было подтверждено, очень важно для того, чтобы говорить о перспективах развития наших двусторонних отношений» (70). Однако правительство Украины во главе с Ю. Тимошенко отказалось своевременно выполнять свои обязательства по оплате за полученный газ и пригрозило несанкционированным отбором газа, предназначенного для западноевропейских потребителей. В ответ на это «Газпром» в начале января 2008 г. сократил поставки газа сначала на 25%, а затем и на 50%. И лишь вмешательство президента Украины позволило избежать обострения нового кризиса в данной сфере и прекратило на некоторое время попытки Ю. Тимошенко политизировать данный вопрос.

Проблема европейского выбора Украины особенно активно выдвинулась на первый план в последние годы. Об этом говорил и президент Украины В. Ющенко 22 февраля 2008 г. в интервью обозревателю газеты «Время новостей», явно отстраняясь от причастности к началу этого процесса. «В 2003 году принимается, – отмечал он, – закон конституционным большинством в 319 депутатов Рады об основах национальной политики безопасности», одним из пунктов которого было «членство в НАТО». В том же году была принята «Национальная стратегия развития Украины до 2015 года», составителем которой являлся премьер-министр В. Янукович, а один из ее пунктов «посвящен нашей интеграции в

40