Украина – Россия (1991–2010 гг.). Через противостояние к сотрудничеству. Аналитический обзор

жить, – как указывает Ю.В. Дубинин, – по меньшей мере 160– 200 млрд. долларов США» (21, с. 75).

Хотя 17 ноября 1994 г. Министерство иностранных дел РФ направило в МИД Украины заявление, в котором просило уточнить оговорки к принятому накануне закону, ответ на него так и не поступил. Решить эту проблему удалось лишь 5 декабря 1994 г. в Будапеште на Совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе, когда украинская сторона в результате напряженных переговоров с представителями России и США вынуждена была подписать ноту Министерства иностранных дел о присоединении Украины к Договору о нераспространении ядерного оружия «в качестве государства, “не обладающего ядерным оружием”» (21,

с. 76–77).

Часто именуя в официальных выступлениях Россию важным стратегическим партнером Украины, президент Л. Кучма в то же время неоднократно указывал на различия, существующие между двумя странами. «Нашим законодателям необходимо помнить, – писал он, – о том, что в силу несходства Украины и России державотворчество в наших странах, хочешь не хочешь, должно ощутимо различаться», при этом необходимо отказаться от любого копирования российского опыта, поскольку это неизбежно приведет к «вторичности» и «второсортности» Украины (42, с. 509). Украина сделала, считает он, свой европейский выбор еще «в глубокой древности», а России «менее присуще чувство принадлежности к Европе» (42, с. 510). Однако понимая слабость своих аргументов, Л. Кучма вынужден признать, что Украина должна идти «в Европу вместе с Россией в большей степени, нежели с Болгарией и Румынией – просто в силу нашей куда более сильной взаимозависимости» (42, с. 511). Призывая в процессе национальной самоидентификации строго следовать формуле «Украина – не Россия» и провести четкую инвентаризацию «в головах и душах», Л. Кучма тем не менее не предлагает путей и способов решения проблем, накопившихся в отношениях между двумя странами, очевидно, надеясь при этом, что Евросоюз поможет их решить (42, с. 23–24). Такая политика президента Л. Кучмы привела в конечном итоге к очередному внутриполитическому и социально-экономическому кризису, который достиг максимального обострения в ходе президентских выборов 2004 г. А высказывания президента Л. Кучмы о месте и роли России в современном мировом сообществе способствовали формированию в общественном мнении Украины образа России как евроазиатского государства, которому, в отличие от

21

Украины, еще предстоит доказать свою приверженность и принадлежность к европейской цивилизации.

Тем не менее в период президентства Л. Кучмы удалось заметно активизировать украинско-российские отношения прежде всего во второй половине 1990-х годов. Была существенно расширена нормативно-правовая база двусторонних отношений. Так, 28 мая 1997 г. были подписаны три соглашения, определявшие параметры раздела Черноморского флота, статус и условия пребывания Черноморского флота РФ на территории Украины, порядок взаиморасчетов, связанных с разделом Черноморского флота. 31 мая 1997 г. был заключен «Договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Российской Федерацией и Украиной», который определил основные принципы взаимоотношений двух стран. Кроме того, были подготовлены и введены в действие многие важные двусторонние соглашения, которые не удалось подписать в период пребывания у власти Л. Кравчука. К ним необходимо отнести следующие документы: «Основные направления долгосрочного экономического и научно-технического сотрудничества Российской Федерации и Украины на 1997–2000 годы и на период до 2005 года» от 28 мая 1997 г.; «Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Украины о проведении согласованной структурной политики в экономике» от 28 мая 1997 г.; «Заявление о договорно-правовом оформлении российскоукраинской государственной границы» от 27 августа 1997 г.; «Договор между Российской Федерацией и Украиной об экономическом сотрудничестве на 1998–2007 годы» от 27 февраля 1998 г.; «Программа экономического сотрудничества между Российской Федерацией и Украиной на 1998–2007 годы» от 27 февраля 1998 г.; «Соглашение о стратегическом сотрудничестве в газовой сфере» от 7 октября 2002 г.; «Договор об украинско-российской государственной границе» от 28 января 2003 г. и др. Так, в «Основных направлениях долгосрочного экономического и научно-технического сотрудничества Российской Федерации и Украины на 1997–2000 годы и на период до 2005 года» от 28 мая 1997 г. предполагалось разработать и реализовать конкретные мероприятия по увеличению взаимного товарооборота, создать равные правовые и экономические условия для хозяйствующих субъектов. В 1997–2000 гг. предусматривалось реализовать проекты по разработке, производству и сертификации самолетов Ан-70, Ан-38, Ан-140, Ту-334 и освоению самолетов Ту-204-100, ракетно-космического комплекса мор-

22

ского базирования «Морской старт», нового поколения ядерных реакторов (76, кн. 2, с. 114).

В«Договоре между Российской Федерацией и Украиной об экономическом сотрудничестве на 1998–2007 годы» от 27 февраля 1998 г. подчеркивалось, что страны, «признавая необходимость поэтапного формирования и развития общего экономического пространства, будут создавать благоприятные условия для согласования основных направлений социально-экономических преобразований, структурной перестройки, сближения нормативноправовой базы в области внешнеэкономической деятельности, та- моженно-тарифной и налоговой политики, антимонопольного регулирования, формирования отдельных проектов и программ, оказание содействия развитию кооперации, созданию совместных производственных структур, взаимному участию в приватизации,

винвестиционных проектах в соответствии с национальным законодательством» (76, с. 213).

Посол Украины в РФ Н. Белоблоцкий в 2005 г. отмечал, что товарооборот между двумя странами в 1999–2004 гг. увеличился на 9 млрд. долл., т.е. с 8,6 млрд. до 17,7 млрд. долл. А в 2004 г. прирост составил 4,6 млрд. долл., что соответствовало совокупному товарообороту Украины с США, Англией и Францией (77, с. 37).

Как видим, в 1994–2004 гг. удалось значительно расширить нормативно-правовую базу равноправного и взаимовыгодного сотрудничества между Украиной и РФ. Что же помешало в полной мере реализовать провозглашавшиеся в названных документах благие цели? Как оценивают деятельность руководства Украины и России политические деятели, ученые и эксперты?

Всфере экономического сотрудничества проблема зависимости украинской экономики от российских энергоресурсов требовала найти альтернативные источники или новые пути решения данной проблемы. Свой рецепт представили А. Деркач и А. Ермолаев: «Постепенное сокращение потребления энергоносителей (свертывание убыточного производства, внедрение ресурсосберегающих технологий) и увеличение источников поступления энергоносителей (в частности, за счет нефти из Азии) позволят снизить одностороннюю зависимость украинской экономики от российской сырьевой политики» (20, с. 132). Авторы не исключают важную роль российского капитала в данном процессе при условии, «когда и в политике Москвы произойдет смещение приоритетов от сырьевых к индустриальным» (20).

23

В1992 г. «Россия потребовала, – пишет Л. Кучма, – чтобы

мы платили ей за нефть и газ по мировым ценам». В то время это составляло 80–90 долл. за 1 тыс. м3 газа, а в год Украина должна была выплачивать России 6,4 млрд. долл. По его мнению, это был ультиматум: «Или мы возвращаемся в Союз (а значит, ведем за собою большинство остальных бывших советских республик), или впадаем в коллапс». Кроме того, он считает, что такими действиями Россия спровоцировала начало поворота Украины на Запад. Здесь Кучма сам себе противоречит, с одной стороны, утверждая, что от Запада украинские власти ждали не денег, а лишь поддержки независимости Украины, а с другой – признавая, что они мечтали тогда «о каких-то ста миллионах кредита, как о ста миллиар-

дах» (41, с. 272).

В1994 г. Украина накопила огромные долги за российский газ и стала, вспоминает Л. Кучма, фактически банкротом. Если бы Россия желала этого, она добилась бы ее банкротства. Однако Россия хотела, чтобы за долги Украина отдала, указывает он, предприятия и, в первую очередь стратегические (41, с. 54).

В1995 г. в результате реформы по либерализации цен стоимость газа, нефти и нефтепродуктов, которые Украина получала от России, повысилась примерно в 1000 раз. «Россия не стала играть

снами в рабоче-крестьянскую или славянскую солидарность», – отмечает Л. Кучма, (41, с. 63), а продолжала действовать с позиций своих национальных интересов.

Касаясь соглашения о поставках газа Украине Туркменистаном, Л. Кучма подчеркивает, что в результате этого С. Ниязов по-

лучил существенную выгоду и снизил свою зависимость от России, которая покупала туркменский газ по 12 долл. за 1 тыс. м3 Украина же предложила приобретать газ по 32 долл. за 1 тыс. м3, оплачивая при этом 50% его стоимости валютой, а еще 50% – товарами и услугами. Такое соглашение являлось выгодным как для Туркменистана, так и для Украины. «Благодаря дешевому туркменскому газу, – указывает Л. Кучма, – мы смогли оживить свою промышленность» (41, с. 158).

Достижение газовой независимости Украины от России в тот

период Л. Кучма считает одним из главных своих успехов. Теперь Украина стала получать более 30 млрд. м3 газа от Туркменистана, договор с которым был заключен до 2007 г. «Надо принять любые меры, чтобы этот договор был продлен», – подчеркивал Л. Кучма в 2005 г. (41, с. 159). Однако в 2006 г. Туркменистану стало выгодно

24

продавать весь свой газ России, так как она согласилась покупать его по более высокой цене.

После «оранжевой» революции некоторые политики все чаще стали говорить «про секретную нефть в Черном море, и про газовый трубопровод из Ирана, и о намерении быстро решить мясную проблему путем создания свиноферм по датскому образцу» и т.д. Все это явилось, как считает Л. Кучма, послереволюционными увлечениями «малограмотных людей» (41, с. 204). Хотя определенные шаги в этом направлении предпринимались. Мы вместе с английской компанией пробурили, пишет он, в Черном море глубоководную скважину, но нефти там не оказалось. Хотя в дальнейшем нам удалось обнаружить некоторые запасы газа. Теперь «практически весь Крым мы сегодня обеспечиваем нашим украинским газом из Черного и Азовского морей». Поэтому важное значение приобрел в тот период вопрос о проведении «украин- ско-российской границы не только по азовскому дну, но и по по-

верхности» (41, с. 205).

Вначале октября 2002 г., накануне подписания соглашения

осоздании газотранспортного консорциума Украины и России, Президент РФ В. Путин в Запорожье заявил, что если Россия станет участником данного проекта, то она будет совместно с Украиной реализовывать российский газ на рынке европейских стран. В противном случае Россия вынуждена будет искать другие пути, включая и строительство новых трубопроводов. Следует отметить, что политическое решение по данному вопросу было принято В. Путиным и Л. Кучмой еще 9 апреля 2002 г. Оно нашло также поддержку со стороны канцлера ФРГ Г. Шрёдера.

7 октября 2002 г. было подписано российско-украинское соглашение о создании ООО «Международный консорциум по управлению и развитию газотранспортной системы Украины». Более того, Россия накануне подписания данного соглашения пошла навстречу Украине, согласившись на реструктуризацию ее задолженно-

сти по поставкам газа. Она подписала также договор об увеличении прокачки через Украину в Западную Европу до 110 млрд. м3 газа ежегодно в течение десяти лет. По всей видимости, в данной ситуации президент Украины Л. Кучма проявил медлительность и нерешительность. Сейчас он пишет, что старался ускорить создание газотранспортного консорциума и упрекает «оранжевое» руководство страны в чрезмерной политизации данной проблемы. Он подчеркивает, что «большие деньги буквально уплывали из наших рук с теми потоками газа, которые Россия все увереннее

25

направляла в обход Украины». В последние годы он не устает повторять: «Сколько раз мне хотелось спросить некоторых патриотов, известно ли им это и могут ли они сказать родному народу, чем компенсировать упускаемую выгоду» (41, с. 246–247).

Рассматривая в перспективе проблему обеспечения Украины энергоносителями, Л. Кучма в 2006 г. пришел к выводу, что именно украинская «газотранспортная система – до тех пор, пока в ней будут заинтересованы наши партнеры, прежде всего в газодобывающей России – должна стать нашим козырем, залогом того, что мы всегда будем с газом». Этому напосредственно способствовало бы создание международного газотранспортного консорциума, которое так и не состоялось по вине украинской стороны. И абсолютно прав был Л. Кучма, предвидя, что срыв соглашения о консорциуме «подвигнет россиян на строительство обходных газопроводов – и каждый такой проект будет ударом по стратегическому значению нашей трубы» (41, с. 247–248). Тем более, что во второй половине 2006 г. «Газпром» подписал с ведущими западноевропейскими энергетическими компаниями долгосрочные соглашения. 28 августа 2006 г. «Газпром» и германский E.ON Ruhrgas AG подписали соглашение о продлении действующих контрактов еще на 15 лет (с 2020 до 2035 г.). 28 сентября «Газпром» и руководство австрийского энергетического концерна OMV (плюс ряд аффилированных с OMV компаний) продлили контракты до 2027 г. 15 ноября «Газпром» и итальянская ENI пролонгировали контракты до 2035 г. 19 декабря «Газпром» и французская «Gaz de France» подписали соглашение о продлении контрактов до 2030 г. 21 декабря 2006 г. «Газпром» и RWETransgas (подразделение немецкого RWE, осуществляющего поставки газа в Чехию) продлили контракт до 2035 г.

Проблемы приватизации нефтеперерабатывающих предприятий в Украине стали также увязывать с экспансией России, так как на некоторых из них (Кременчугском и Лисичанском нефтеперерабатывающих заводах) контрольный пакет акций получили представители российского бизнеса. После прихода к власти В. Ющенко стал критиковать Л. Кучму за то, что приватизация данных предприятий прошла неправильно. Однако последний в свою очередь упрекает В. Ющенко в том, что он в то время входил в состав правительства, а затем стал и премьер-министром. «Если были нарушения, и он их видел, то почему не предотвратил их тогда, – пишет Л. Кучма, – когда у него были для этого все возмож-

ности?» (41, с. 255).

26

Особое место в вопросе о транзите российского газа в европейские страны через территорию Украины занимает проблема его несанкцинированного отбора украинской стороной. У украинских политиков нет внятных объяснений этой ситуации, их заявления противоречивы. «Украина не воровала российский газ», – утверждает Л. Кучма. В то же время он отмечает, что «Россия перекрывала газ из-за того, что мы неаккуратно за него платили, накапливая долги». Мы не снижали при этом давление в трубопроводе для европейских потребителей, говорит далее Кучма. Тем не менее он признает: «В таких случаях мы вынуждены были брать из трубы столько, сколько требовалось нашему хозяйству» (41, с. 285–286). Однако кроме как воровством такой незаконный отбор газа назвать затруднительно. То, что Украине пришлось оплатить впоследствии таким образом отобранный газ по 80, а не 50 долл. за

1тыс. м3, не отменяет самих фактов воровства.

Вноябре 2005 г. Л. Кучма, наконец, прозрел и стал критиковать западные страны и, в частности, США, обещавшие Украине в период его президентства «золотые горы» за сокращение обычных вооружений и ликвидацию ядерного оружия, за закрытие Чернобыльской АЭС, за отказ от участия в строительстве Бушерской АЭС в Иране. Последний проект давал возможность Украине поставлять в Бушер турбины, а в последующие годы осуществлять их обслуживание и ремонт. Это позволило бы заработать Украине сотни миллионов долларов, создать дополнительные рабочие места. В конечном итоге Л. Кучма сожалеет о том, что было принято «во внимание мнение наших стратегических партнеров в лице США», и Украина отказалась от данного проекта. Уже через несколько недель, указывает он, наш стратегический партнер «после громких заверений в помощи, начал, как говорится, съезжать с этой темы» (41, с. 296–297).

Прекрасно понимая, что Иран мог стать для Украины большим рынком сбыта украинской продукции, которая не является конкурентноспособной в европейских странах, Кучма не исключает также, что Украина упустила и еще одну возможность – транзит иранского газа через свою территорию в Европу. С сожалением признавая это, он подчеркивает, что такой обман со стороны западных партнеров стал «одним из самых болезненных уроков» его президентства (41, с. 297).

Бывший президент вспоминает также о том, как западные страны во главе с США настаивали на закрытии Чернобыльской АЭС, обещая при этом компенсировать потери и помочь по-

27

строить новые энергоблоки на Ровенской и Хмельницкой атомных станциях. Однако и эти обещания так и не были выполнены. Украине пришлось достраивать новые энергоблоки на собственные средства. «Ни Евросоюз, ни Штаты не выделили нам ни копейки ни на что, хотя речь шла не о благотворительности, а о кредитах»

(41, с. 298).

Л. Кучма считает своим большим достижением заключение с Россией договора, в соответствии с которым Украина платила 50 долл. за 1 тыс. м3 газа, а Россия – 1,09 долл. за транспортировку этого объема в Европу. Такая формула цены на газ, зафиксированная в договоре, действовавшем до 1 января 2006 г., спасла от банкротства украинские промышленные предприятия и связанные с ними российские заводы. «Но все-таки главное при этом, – подчеркивает Л. Кучма, – что россияне не хотели зла Украине» (41,

с. 211–212).

Кроме того, признает Кучма, Россия «не только продавала нам газ по сниженным ценам – она уступила Украине часть европейского рынка», в результате чего мы 5 млрд. м3 газа, купленного у России по 50 долл., продавали его в страны Западной Европы в среднем по 100 долл. за 1 тыс. м3, используя полученные таким образом средства для поддержания низких цен на коммунальные услуги. Поэтому «когда Путин заявил в Петербурге, что кончает с благотворительностью, я сразу подумал, что меньше, чем по 150 долларов за тысячу кубометров, Ющенко платить не будет»

(41, с. 212).

После избрания президентом Украины Л. Кучмы произошли соответствующие изменения в составах делегаций по переговорам о разделе Черноморского флота, способствовавшие существенному ускорению работы. И, наконец, 9 июня 1995 г. в Сочи президенты Л. Кучма и Б. Ельцин подписали «Соглашение между Российской Федерацией и Украиной по Черноморскому флоту». В статье 2 данного соглашения указывается: «Основная база Черноморского флота Российской Федерации с размещением в ней штаба Черноморского флота Российской Федерации находится в г. Севастополе» (76, кн. 1, с. 438). А в статье 4 подтверждались ранее согласованные министрами обороны двух стран параметры раздела Черноморского флота, в соответствии с которыми России передавалось 81,7%, а Украине – 18,3% кораблей и судов.

Однако вскоре возникли новые противоречия, связанные с датой подписания готовившихся трех основных соглашений по Черноморскому флоту. Российская сторона считала, что их необ-

28

ходимо подписать в мае 1997 г. одновременно с основным договором о сотрудничестве двух стран во время визита в Киев президента РФ Б. Ельцина. Тем не менее украинская сторона предлагала сначала заключить главный договор о сотрудничестве, а затем подписать доработанные соглашения по Черноморскому флоту. Вконечном итоге в результате дискуссий между членами двух делегаций и обмена мнениями между руководителями двух государств украинская сторона согласилась с позицией России. И 28 мая 1997 г. в Киеве руководители украинского и российского правительств подписали три нормативных акта: «Соглашение между Российской Федерацией и Украиной о параметрах раздела Черноморского флота», «Соглашение между Российской Федерацией и Украиной о статусе и условиях пребывания Черноморского флота Российской Федерации на территории Украины» и «Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Украины о взаиморасчетах, связанных с разделом Черноморского флота Российской Федерации на территории Украины». А 31 мая 1997 г. президенты Л. Кучма и Б. Ельцин подписали в Киеве «Договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Российской Федерацией и Украиной».

Свое понимание процесса формирования внешнеполитической стратегии страны в первое десятилетие после обретения независимости сформулировал доктор исторических наук, членкорреспондент НАН Украины, бывший глава Администрации Президента Украины и нынешний спикер Верховной рады В. Литвин. Касаясь развития украинско-российских отношений, он в начале XXI в. с оптимизмом заявил: «Сегодня между Украиной и Россией не существует неразрешенных политических проблем. Необходимо лишь найти конкретные механизмы создания благоприятных условий для наполнения реальным экономическим смыслом украинско-российские отношения» (46, с. 18). Тем не менее в прошедшие годы только некоторые из этих проблем удалось разрешить; значительная их часть ждет еще своего решения.

Наряду с развитием сотрудничества с Россией развивались и отношения Украины с Евросоюзом, которые, по словам В. Литвина, базировались на Указе президента Л. Кучмы от 11 июня 1998 г. Затем на его основе была утверждена «Стратегия интеграции Украины в Европейский Союз». Кроме того, 10 декабря 1999 г. на Хельсинкском саммите Европейского Совета была принята «Общая стратегия ЕС в отношении Украины». В. Литвин отмечает, что «стратегия интеграции Украины в ЕС обозначила основные при-

29

оритеты деятельности органов исполнительной власти на период до 2007 года, в течение которого должны быть созданы предпосылки, необходимые для обретения Украиной полноправного членства в Европейском Союзе, а в среднесрочной перспективе – обеспечение включения страны в европейское политическое, экономическое и правовое пространство, а также получение на этой основе статуса ассоциированного члена ЕС» (47, с. 55). Решить эти грандиозные задачи украинскому руководству в условиях постоянно возникавших внутриполитических кризисов, как известно, до сих пор не удалось.

Касаясь отношений Украины с НАТО, В. Литвин отмечает, что важным этапом в их развитии явилось подписание в июле 1997 г. в Мадриде «Хартии об особом партнерстве между Украиной и НАТО», в соответствии с которой признавались роль и значение Украины в Европе, а также были получены «реальные гарантии ее суверенитета, независимости и территориальной целостности, возможность влиять на принятие решений в рамках НАТО, касающихся ее национальных интересов» (47, с. 63). Хотя в 2000 г. В. Литвин еще не ставил вопрос о необходимости вступления Украины в НАТО, главными задачами в отношениях с Североатлантическим альянсом должны стать, по его мнению, «дальнейшее углубление взаимодействия, повышение уровня взаимопонимания и совместимости, активизации совместных усилий и сотрудничества с целью укрепления мира и стабильности в Европе, повышение доверия, утверждение европейских демократических и правовых норм и стандартов на благо нового объединенного европейского сообщества» (47, с. 64). Возникает естественный вопрос: как Украина собиралась при этом соблюдать положения многих статей совместных с Россией соглашений о во- енно-техническом сотрудничестве, о взаимном партнерстве в сфере обеспечения национальной безопасности и др.? Украинская политика балансирования между Россией и Евросоюзом естественно не могла устроить ни одну из сторон. «Справедливо выступая против сближения Украины с НАТО, РФ по-прежнему видит, – считают А. Деркач и А. Ермолаев, – в Украине лишь “сферу влияния”, но не нейтральное и самостоятельное государство, которое к тому же официально признавалось руководством РФ как “стратегический партнер”» (20, с. 187). Более того, по их мнению, «бескомпромиссность позиции России приводит к тому, что в среде украинской элиты укрепляются про-НАТОвские настроения, причем –

30