Социология образования. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по направлению и специальности «Социальная работа»

ческие схематизмы мира — мира как некоего рынка, полигона для купи-продай отношений; философское понятие общества — в примитивную модель общества по Локку, в рынок; философское понятие человека — в экономического человека по А. Смиту как отдельно взятого хозяйствующего субъекта; философский предмет экономики как нравственной философии — в предмет принципиально лишенной ценностных начал экономики, по Д. Юму.

Даже сказанного вполне достаточно для того, чтобы понять главное: искажения предмета экономики как науки действительно чудовищны, действительно поразительны. Целиться в нравственные вопросы человеческого бытия, а попасть в человеческое экономи- ческое существование, принципиально лишенное какого-либо морального начала, — что может сравниться по степени расхождения целеполагания и целедостижения?

Далее, экономика в процессе своего исторического развития проделала путь от изначально декларируемой своей нравственнофилософской предметности к той самой экономике, в которой от нравственности и морали вообще ничего не осталось, а ее эконо- мико-предметные модели — человека, общества, государства, целей человеческого существования и активности, его ценностей — абсолютно далеки от истины. Именно поэтому применение любых экономических подходов и методов изначально обречено на неудачу, на ошибку, и оставаться в решении проблем развития мировых процессов только в рамках такой, с позволения сказать, философии — все равно что пытаться черпать воду решетом.

Поразительны те деформации и их масштабы, которые происходили с базовыми понятиями экономики, которые она «позаимствовала» у философии, например с понятием «человек». Человеку свойственны социальные чувства, моральные суждения связаны с чувствами человеколюбия, симпатии. Вместе с тем ему также присуще стремление к личному интересу, пользе, успеху. Д. Юм со скептической осторожностью соединяет два этих начала в одно, а Бентам основой практической этики провозгласит принцип пользы, уходящий корнями в природную способность человека стремиться к удовольствиям и избегать страданий. Все эти первоначально эти- ческие искания порождают особый предмет экономики как искаженного и деформированного философского, этического, нацеленного на эгоизм, конкуренцию — пресловутый успех любой ценой, тот самый, о котором Ж.-Ж. Руссо потом скажет: «Если полагать смысл жизни человека в успехе, надо быть скорее подлецом, чем порядочным человеком». Изначально моральное содержание нравственной философии в результате всех предметных своих трансформаций наделило рождаемую из недр этики экономику принципиально аморальным, антинравственным потенциалом в угоду дос-

21

тижения эгоистически понимаемого успеха и прочих чисто экономических целей.

Рождение предмета экономики состоялось самым непредсказуемым образом — полным уходом от нравственной философии, от этики, от морали. Вместо целостного мира — экономикопроизводственная его амальгама, вместо целостного человека — его жалкая и примитивная алчно-враждебная экономическая подмена, вместо настоящей ценностно-онтологической модели мира — его примитивно-экономическая, сугубо меркантильная модель таких же принципиально ущербных и варварски деформированных цивилизационных практик, все сводящих к пресловутым «купипродай» — рыночным отношениям. И от таких грубых, принципиально архаичных и диких общественно значимых модельных ходулей человечество до сих пор не нашло в себе интеллекта и воли отказаться.

Без преувеличения можно сказать, что экономика стала той самой философией, из которой вынули всю ее глубину и целостность, все ее нравственно-духовные и солидарно-социологические начала. То, что осталось в результате этого великого «обрезания» философии, — экономика — и стало теоретической базой построения основных цивилизационных практик человечества. В этом плане экономика предстает как собрание всего философского наихудшего, и именно этому наихудшему был дан максимальный простор практи- ческого внедрения и применения в жизни человеческого общества. Что же тогда мы удивляемся разразившемуся глобальному кризису: ведь с помощью только наихудшего вряд ли можно построить нечто достойное, не так ли?

Теперь понятно, что пытаться решать проблемы преодоления мирового кризиса экономическими и финансовыми инструментами и подходами — заведомо ошибочная, принципиально тупиковая попытка. В качестве яркого образца подобных — принципиально неверных шагов по выходу из кризиса сошлемся на работу Лондонского саммита «двадцатки» мировых держав, где вырабатывались меры для преодоления кризиса. Какие? Конечно… экономические, а как же иначе. Но поступать подобным образом — это значит тушить пожар с помощью пожара. В частности, назывались такого рода рекомендации, как координация шагов по предотвращению расширения финансового и экономического кризиса, создание новой архитектуры мирового финансового рынка и реформа международных финансовых институтов, включая Международный валютный фонд, разработка пакета мер по помощи беднейшим странам, борьба с протекционизмом, разработка «зеленых технологий», включая альтернативные источники энергии. Экономику нельзя вылечить с помощью экономики; это такая же не-

22

реальная задача, как и попытка вытащить себя самого из болота за собственные волосы.

Настоящее решение сегодняшних мировых цивилизационных проблем возможно только на основе настоящей — глубокой и целостной — философии, построения настоящей — целостной институ- ционально-ценностной онтологии, настоящего социального образования. Во многом определяющим главный нерв переживаемой исторической эпохи моментом является необходимость перехода че- ловечества от экономических цивилизационных практик — принципиально ограниченных и неполных — к философским — ценно- стно-онтологическим — цивилизационным практикам — принципиально целостным, нравственным, умным.

Мировой глобальный кризис — это кризис именно аксиологии и онтологии чисто экономической модели мира. Это глобальный кризис, вырастающий из полного несовпадения содержания всех без исключения целостных по своей природе цивилизационных практик современного мира с теми примитивными и ограниченными их ценностно-онтологическими («экономическими») формами, которые мы получили в наследство от… рабовладельцев, колонизаторов, пиратов, паразитариев и прочих глобалистов и рыночниковфундаменталистов.

Следует отметить, что Запад вообще и США в частности давно научились использовать аксиологическое оружие для достижения своих целей — политических, экономических, геополитических, военных и иных. В качестве примера приведем теперь уже всем хорошо известный план разрушения СССР — план А. Даллеса и Г. Канна, в основу которого, как известно, было положено применение аксиологического оружия — политики постепенного и целенаправленного замещения ценностей и идеалов советских людей на совершенно противоположные, с последующей затем трансформацией под эти новые ценности всей онтологической конструкции разрушенной страны.

Относительный успех в реализации этого плана разрушения своего главного цивилизационного конкурента имел и до сих пор имеет некоторое влияние на мировую геополитическую ситуацию, но пусть этот успех никого не смущает — на самом деле он лишь краткосрочный, принципиально временный успех, поскольку в ценностно-онтологической конструкции однополярного мира под интересы Запада и США на самом деле нет самого главного — именно приемлемых для всех общезначимых ценностей.

Это замечательно понимали наши отечественные философы и мыслители, в частности Ф.М. Достоевский, утверждавший, что западный мир весь построен на зыбком основании — «не святых святынях». Устойчивость такой мировой онтологической конструкции

23

обеспечивается вовсе не ложными ценностями — ложное ничего обеспечивать в принципе не может, тем более геополитическую ценностно-онтологическую конструкцию, а военно-силовым дополнением этой конструкции. Нынешняя мировая архитектура, таким образом, покоится не на действительном аксиологическом основании, а на принципиально ложных антиценностях, подкрепляемых штыками и авианосцами. Наступит время (оно уже наступило в форме мирового глобального кризиса), когда подобная конструкция станет окончательно недееспособной и неприемлемой даже для ее апологетов по очень простой причине: кризис поражает абсолютно всех, в том числе и тех, кто придумал и реализовал такую модель мира.

Ложные ценности — ложная онтология — разрушительные кризисы — финальная катастрофа для всех — такая историческая перспектива ныне действующей ценностно-онтологической конструкции мира не устраивает никого, и в этом — шанс для человечества, который можно и нужно реализовать. На повестке дня — задача незамедлительной смены аксиолого-онтологических «одежд» мировой цивилизации, давно отживших свой исторический срок. Такая масштабная задача по плечу только великим державам, к которым несомненно принадлежит и Россия, несмотря на последние десятилетия горьких поражений, потерь, лишений. Именно наша страна может и должна выполнить эту глобальную историческую миссию, поскольку для решения этой исторической задачи у нее есть все необходимые материальные, духовные, интеллектуальные и иные ресурсы и средства.

Но и это еще далеко не все. Как показали наши исследования, мы, обитая вроде в экономической онтологии, на самом деле «провалились» еще в более примитивный слой этого экономического дома — в слой хрематистический. По Аристотелю, хрематистика — это такая «экономика», основной целью которой объявляется не удовлетворение потребностей человека с наименьшими затратами (как в экономике по Аристотелю), а наоборот, максимально затратная практика для безграничного личного эгоистического обогащения сильных мира сего. Нравится нам или нет, но мировое сообщество, по крайней мере его определенная часть, включая и вовлеченную в эту либерально-рыночную систему современную Россию, проживает в настоящее время в онтологии именно хрематистику, фундаментальной особенностью которой (и именно это замечательно понимал еще великий Аристотель!) является только один глобальный процесс — постоянного катастрофического саморазрушения общества со все нарастающими последствиями и проявлениями. Замечательный по своей институционально-ценностной онтологии либерально-рыночный социум мы построили! Вы видели где-нибудь

24

тех людей, которые при построении своего дома умышленно воздвигали бы его принципиально саморазрушающимся, причем со все большими интенсивностью и скоростью? А вот человечество, не услышав Аристотеля, построило себе именно такой экономический (хрематистический) «домик», и потому вовсе не надо удивляться, что его непрерывно трясет и лихорадит. Или «кошмарит», как любят говорить наши отечественные лидеры.

Для более четкого фиксирования контраста современного положения дел в социальных «материях» можно привести следующее наглядное сравнение: человечество в техническом плане достигло больших успехов, и нас давно уже не удовлетворяет, например, такое транспортное средство, как телега. Однако в организации своих социально-технологических конструкций человечество не так разборчиво, поскольку до сих пор использует в своих практиках, как и многие века назад, такие допотопные и примитивные институцио- нально-ценностные инструменты построения человеческого общества, как рынок, деньги, алчность, эгоизм, война всех против всех и прочие социальные аналоги даже не телег, а еще более архаичных конструктов. Сколько же можно так отставать, так долго оставаться в дремучем состоянии социальной онтологии? Настала пора ясно и четко осознать, что любая, даже самая наилучшая экономика принципиально не способна задать адекватную онтологическую конструкцию для существования Человека, поскольку для решения этой принципиально целостной задачи у всех экономик, вместе взятых, нет достаточных средств и инструментов. Всем хорошо известна сказка о том, как некие «портные» из ничего шили наряд голому королю. Так вот, эта сказка именно про экономистов как таковых. Уважаемые экономисты принципиально не должны решать задачи подобного класса — сложные и целостные о базовых цивилизационных практиках социума, о целях и ценностях его развития, о том будущем, которого нам всем хотелось бы достичь.

Какая институционально-ценностная модель общества выдается как современная и необходимая российскому социуму? К сожалению, самая наихудшая — модель играющего экономиче- ского человека, которая по своей сути — онтологический дом для… паразитария, который для своего личного обогащения играет (спекулирует) на биржах, в банках и не приносит вообще никакой пользы для общества. Этот феномен еще в XIX в. замеча- тельно описал Т. Веблен в своей «теории неработающего класса». Об этом же в свое время были сказаны великие и пророческие слова Ф.М. Достоевского: «в мире ныне господствуют “не святые святыни”».

Более того, современный мир — это по-прежнему тот самый мир, который институционально-ценностно «построил» еще шот-

25

ландец Джон Лоу в XVII в.! Да-да, все мы и сегодня проживаем в доме, построенном именно Дж. Лоу на таких «замечательных» принципах и началах, о которых следует сказать несколько слов. Он «открыл» для человечества якобы вторую Индию в форме всемерного развития именно того, что ранее, начиная с Аристотеля, запрещалось и сдерживалось, — развитие банков и кредита как лучшего способа… увеличения денег. Именно Дж. Лоу — тот самый финансовый авантюрист, который под бизнесом стал понимать некую чисто финансовую спекулятивную игру; именно он — создатель спекулятивных ценных бумаг и первых финансовых пирамид («Всеобщий банк», «Мобильный кредит» и др.). Именно Дж. Лоу — «изобретатель» бумажных денег — денег, по его выражению, для бедных, а также всякого рода акций и ценных бумаг. Все эти активы, по Лоу, нужны как противовес деньгам для богатых (золота), и если ввести их в оборот, то, согласно его воззрениям, сразу же наступит эпоха всеобщего благоденствия и процветания: все станут членами ассоциации держателей акций, мир сможет навсегда победить ненавистную всем буржуазную конкуренцию, раз и навсегда искоренить бедность. Что получили на самом деле? Чисто денежные инструменты как спасение стали инструментом превращения справедливого товарного обмена в непрерывный обман и несправедливое обогащение именно тех лиц, которые вообще не участвуют ни в каком труде.

Итак, мир для паразитариев — вот в каком мире сегодня мы все проживаем; именно этот мир Дж. Лоу и разваливается на наших глазах. Как можно признать мир начала ХХI в. более или менее временем современным, если мировое сообщество живет по правилам экономических практик, установленных еще несколько веков назад? Если говорить о все еще действующих принципах рыночного фундаментализма, то можно со всей определенностью и с сожалением констатировать: двадцать первый век… вообще еще не наступил, он лишь длит времена века шестнадцатого!

Сколько еще времени нужно всем нам, чтобы осознать, что пора, наконец, начать демонтировать нами самими принятую и до сих пор действующую, но принципиально негодную для всех, саморазрушающую либерально-рыночную ценностно-институциональную онтологию? Как будет далее показано, именно у современной России (в силу ряда принципиально важных причин) есть исторический шанс нанести по либерально-рыночной социальной онтологии решающий удар, вернуть сначала в российский, а затем и в общемировой социум настоящие институционально-ценностные начала (они, если говорить о российских началах, — просто замечательные!), построив социальную конструкцию своего общества в полном соответствии с фундаментальными национальными идентичностями и собственной культурой.

26

Именно таким, на наш взгляд, должен быть настоящий российский выход из современного глобального кризиса — ведь нельзя же все время жить в средневековом хремастическом «домишке» всякого рода паразитариев, которые ради своих алчности и эгоизма, не знающих никаких разумных пределов, много веков держат за горло, не дают развиваться человечеству в целом, нашей стране в том числе? Современный кризис поэтому — это кризис Человека вообще, который за все тысячелетия своего существования пока так и не получился, пока так и не смог состояться; словами нашего великого соотечественника Ф.М. Достоевского: «человек — это пробное существо, созданное в насмешку». С этим тезисом трудно пока не согласиться, но надо обязательно добавить: человек действительно пока не получился, но вовсе не потому, что он такой ущербный и недотепа, а потому, что ему всячески мешают это сделать, препятствуют, действительно держат за горло, нещадно эксплуатируют как еще одну разновидность «одомашненной» животинки.

Сколько же можно жить в том самом Онтологическом Доме, который построили такие замечательные социальные конструкторы, как… торговец, ростовщик и, что самое отвратительное, как уже отмечалось, — паразитарий?

Нужны совершенно иные — принципиально-целостные, одновременно социологические, аксиологические, социально-институ- циональные, этико-нравственные, культурологические, антропологические, психологические и иные подходы к онтологическому, ин- ституционально-ценностному производству социума вообще, российского социума в частности. Настоящее социально здоровое общество по-другому просто не формируется — без активного участия всего населения страны, всего народа — ни власть, ни бизнесэлита, ни сами по себе политические партии с этой грандиозной задачей творения полноценного общества справиться просто не в состоянии. Социальная работа — это совокупное социальное твор- чество масс, направленное на конструирование и воплощение социальных и национально-патриотических ценностей и идеалов народа, его особенных культурно-духовных и ментальных идентичностей; социальная работа, наконец, — это особая и действительно масштабная работа по наведению социального порядка в своей собственной стране по всем основным цивилизационным практикам — в экономике, социальной сфере, образовании, культуре, здравоохранении, демографии и т.д. Социальная работа — это ликвидация всех динамических факторов разрушения страны и народа, его самосознания и культуры. Иначе говоря, организация и осуществление социальной работы — важнейшая задача буквально для всех и каждого.

Но такая гигантская по своим масштабам социальная осмысленная активность возможна только при такой же гигантской и

27

масштабной, эффективно работающей системе социального образования населения страны, системы, которая должна действительно «образовать» принципиально другой состав проживающих в нашей стране и имя ему — Народ. Тот самый Народ-Победитель, которому будут по плечу любые цели и задачи; тот самый Народ, который сможет обеспечить качественное исполнение нашей страной ее общемировой цивилизационной миссии, давно определенной отече- ственными гениальными мыслителями в концепциях русского космизма, ноосферизма, духовно-нравственного глобализма и им подобным. Но сначала надо навести социальный институциональноценностный онтологический порядок в собственной стране, эффективно выполнить все базовые социокультурные и социальноэкономические функции в отношении собственного народа, причем эту сложную и неотложную задачу необходимо решать в предельно сжатые исторические сроки, «на завтра» решение всех этих проблем отложить принципиально нельзя.

Такое понимание проблем развития современной России находится в полном соответствии с парадигмой современного понимания общего социального движения мирового сообщества — перехода от стихийного этапа развития к этапу управляемого конструктивного процесса с заданными целями и свойствами социума как продукта подобного рода усилий.

Итак, нам всем нужно качественное и эффективное социальное образование всего населения, всего народа. И тут возникает множество принципиальных вопросов. Каким должно быть оно по своим базовым характеристикам? Какие принципы и закономерности общего процесса образования должны быть положены в основу построения системы социального образования, чтобы она в полной мере была адекватной характеру и масштабу проблем развития современной России? Каким образом можно действительно обеспе- чить его высокое качество?

Проблемам качества образования вообще и социального образования в частности посвящено большое число различных научных работ (их анализу будет уделено значительное место в данном пособии). В них предметом исследований стали общие и методологиче- ские аспекты качества образования, вопросы его успешного органи- зационно-методического и кадрового обеспечения, ряд других важных проблем. Особая тревога и боль за судьбы отечественного образования проходит через многие исследования в связи с так называемой модернизацией российского образования по Болонскому процессу, которая, если все называть своими именами, является, на наш взгляд, такой же губительной совокупностью непродуманных и авантюристических социальных и экономических преобразований в

28

образовании, как и вся либерально-рыночная атака на нашу страну, на ее социальные институты, на ее национально-культурную идентичность, одним словом, на все, что представляет угрозу «средневековой цивилизации паразитариев» и их приспешников. Именно поэтому прежде всего нужно незамедлительно остановить разрушение российского образования, решить именно эту первоочередную проблему — надежно блокировать и устранить возможные угрозы развитию российского общества и государства, отечественного образования. Следует осуществить окончательный выход из «лихого» кризисного периода развития страны без «сваливания» ее в общий социально-экономический хаос, в катастрофический сценарий ее развития, что, к сожалению, является до сих пор не до конца преодоленной, вполне реальной и осязаемой угрозой для России, если судить по базовым показателям текущего положения дел в стране (в данной работе этому состоянию будет дан развернутый анализ). И в этом аспекте сразу становится особо значимой институциональноценностная проблематика системы социального образования, поскольку именно этот фундаментальный, наиболее устойчивый и долговременный срез данного вида человеческой деятельности задает ее онтологический каркас, обеспечивающий целостность, устойчивость и безопасность развития общества без особых социальных потрясений и разрушений его идентичности. Можно смело сказать, что именно институционально-ценностные определенности являются факторами идентичности, целостного единства, устойчи- вости и безопасности социума в его национально-особенных культурных и ментальных чертах.

Такова общая институционально-ценностная онтология современного мира, в частности и нашей страны. Именно в такой онтологии приходится осуществлять все цивилизационые практики. В том числе образовательные.

В данном учебном пособии феномен образования нас интересует с точки зрения целостности его социальных функций, которые, на наш взгляд, в современных российских условиях существенным образом деформированы и подорваны, что обусловливает их общественное функционирование в дисфункциональном своем проявлении, что, в свою очередь, негативным образом сказывается на развитии всего современного российского общества.

Какова степень социального поражения образования как социального института? Каково соотношение в нем функционального и дисфункционального? Какие необходимо предпринять усилия для восстановления этого важного для общества социального института?

29

Чтобы ответить на эти сложные и пока не до конца исследованные вопросы, необходимо осуществить методологический анализ образования как системы с точки зрения его функциональных

èдисфункциональных проявлений.

1.2.ǴȍȚȖȌȖȓȖȋȐȟȍșȒȐȑȈȕȈȓȐȏ ȜțȕȒȞȐȖȕȈȓȤȕȖȋȖ

ȐȌȐșȜțȕȒȞȐȖȕȈȓȤȕȖȋȖ ȕȈȟȈȓ

ȊșȖȊȘȍȔȍȕȕȖȔ ȘȖșșȐȑșȒȖȔȖȉȘȈȏȖȊȈȕȐȐ

Âнастоящее время основным источником социокультурной динамики общества становится институт образования (включая науку), и именно к образованию перемещается доминантная роль в

развитии социума XXI века (Н.Н. Моисеев, В.А. Садовничий, О.В. Долженко, Я.М. Нейматов, Л.И. Романкова и др.). По образному выражению Г. Уэллса, будущее человечества определяется теперь «соревнованием между катастрофой и образованием». По сути, именно этим и объясняется современная значимость социологии образования, исследующая сущность отмеченных выше проблем.

Среди важнейших исследований, посвященных проблемам образования как социального института, следует прежде всего отнести работы Б.Г. Ананьева, А.В. Брушлинского, В.П. Зинченко, Н.Н. Моисеева, Н.В. Кузьминой, Б.Ф. Ломова, В.В. Краевского, П.Г. Щедровицкого, А.Г. Асмолова, А.М. Новикова, А.А. Бодалева, А.А. Реана, Б.Л. Вульфсона, В.Я. Якунина, А.К. Марковой, В.М. Полонского и др. При анализе понятия «образование» исследуются его главные содержательно-структурные компоненты, а также принципы координации, средства и условия осуществления образования (Б.Г. Ананьев, В.С. Швырев, А.Г. Асмолов, А.А. Бодалев, Н.В. Кузьмина, С.К. Архангельский, А.А. Реан, Н.Ф. Талызина, В.Н. Андреев, Д.А. Белухин, В.П. Зинченко, Е.Б. Моргунов, В.И. Слоборчинов, Л.И. Романкова, В.Н. Сагатовский, Н.С. Злобин и др.). Концептуальным проблемам образования посвящены труды И.С. Якиманской, В.С. Лазарева, В.В. Краевского и др. Проблемы современных общественных требований к образованию и исследование стратегической ориентации образовательной практики широко представлены в работах Б.М. Бим-Бада, Б.С. Гершунского, Э.Д. Днепрова, В.И. Загвязинского, Я.И. Кузьминова. Большой созидательный потенциал имеют идеи, заложенные в теориях развивающего (Л.С. Выготский, В.В. Давыдов, Л.В. Занков) и воспитывающего обучения (З.И. Васильева, В.И. Водзинский), целостности учебно-воспитательного процесса и его связи с социальной реальностью (В.И. Ильин), социализации молодежи, индивидуализации и дифференциации учебной деятельности (А.А. Бударный, В.В. Иванов, О.Н. Иващенко, А.А. Кирсанова), проблемам социологического взаимодействия государства и образо-

30