Сотворение мира и человека

лигией. Почему это случилось, почему вдруг пробудился человек, живущий в ритуализированном магическом мире, сказать сложно, далее гипотез дело не идет. Говорят о всемирном потопе, об изменении наклона земной оси, о возможном столкновении Земли с небесным телом — астероидом или кометой, о появлении Гольфстрима, согревшего Европу.

Одним словом, некий катаклизм вдруг пробуждает человечество к развитию, стремительному и яркому развитию.

На протяжении примерно трех тысячелетий мы видим падение численности населения, регресс в каменной индустрии и в художественном творчестве, и все это несмотря на улучшение климата на Земле, несмотря на потепление. Лишь в VIII–VII тысячелетиях до Рождества Христова начинается постепенное оживление жизни, но не на Западе, а на Переднем Востоке. Здесь, недалеко от библейского Арарата, который остается в памяти людей как место пристанища спасшихся после всемирного потопа, появляются крупные раннеземледельческие поселки, такие как Чатал-Хююк, Хаджилар, Джан Хасан.

Ближний Восток не входит в число центров изобразительной культуры древнего человечества, хотя там тоже обнаружены памятники культуры эпохи неандертальцев и кроманьонцев. Однако антропологическое сопоставление останков древних кроманьонцев тех мест и жителей первых земледельческих поселений позволяет сделать вывод, что основатели первых

городов и обнесенных стенами поселений на Ближнем Востоке — прямые потомки создателей пещерной цивилизации.

Здесь и происходит великий перелом в жизни и укладе древнего человека. И эта первая известная нам культура нового типа называется

натуфийской.

Являясь преемниками кроманьонцев, натуфийцы поначалу ведут образ жизни, схожий с предками. Они селятся в пещерах или на площадках перед ними. Они хранят черепа предков и врагов, пользуются каменными орудиями и живут охотой.

Но они же начинают заниматься земледелием, и в долине Иордана появляются первые оседлые поселки с жилищами, слепленными из глины. Одним из таких поселков является леген-

дарный Иерихон. (Иерихон — самый древний город на Земле из известных, его возраст — 10–12 тыс. лет.) Можно сказать, что натуфийцы создали новый опыт жизни, научились развитому земледелию и градостроительству.

В Малой Азии, в поселениях, возникших на Анатолийском плато, сформировался новый уникальный опыт художественного и религиозного творчества.

Появляются первые дома — глиняные, появляется посуда, украшенная искусным орнаментом, появляются дома-святилища, в которых главенствуют те же темы, что и в религиозном искусстве кроманьонцев. Это культ плодородия, культ богини-матери. Появляются все новые и новые религиозные представления.

Эти представления о Боге (и богах), о сотворении мира и жизни первобытного человека, о праведности и грехе, о страдании и счастье, достигшие своего расцвета в ближневосточных мифах и легендах, станут той культурной почвой, на которую падут семена Божественного Откровения.

Человечество стояло на пороге совершенно новой эры. Начиналась история. И случилось это,

как справедливо утверждает в своей книге «История начинается в Шумере» С. Крамер, в Древней Месопотамии. Потому что именно там возникла письменность. А история начинается там и тогда, где и когда появляется письменность.

Древнемесопотамская космогония

Мы неоднократно упоминали, что священный библейский автор пользовался мифами, представлениями своего времени и своей культуры. Какими именно мифами и представлениями? Не является ли библейский рассказ только в большей или меньшей степени удачным переложением более древних ближневосточных мифов?

Я решил коснуться этого вопроса в книге, потому что, выступая в разных аудиториях, преимущественно светских, слышу то и дело заявления подобного рода.

Исследование вопроса предпринято современным востоковедом Елизаветой Пархоменко.

Она рассмотрела известные шумерские и аккадские тексты, посвященные теме возникновения мироздания, и прокомментировала их.

Забегая вперед и предвосхищая выводы, которые сделаете и вы, дорогой читатель, скажу, что вавилонское, в каких-то моментах похожее на библейское, сказание тем не менее принципиальным образом отличается от него. Творение мироздания не из ничего, а из первозданного хаоса (хотя Библия указывает, что сначала Бог сотворил первовещество, которое затем начало упорядочиваться — в начале сотворил Бог небо и землю…); откровенное многобожие, в котором постоянное соперничество и вражда богов; большое значение, придававшееся в Древней Месопотамии небесным светилам и звездам, чего Библия не просто откровенно избегает, но от чего даже достаточно прозрачно дистанцируется, — таковы основные и наиболее очевидные из множества отличий.

Основные трудности работы

Прежде всего следует сказать, что все исследователи древнемесопотамских космологических и космогонических представлений сталкивались с традиционной для изучения шумеро-аккадс- кой культуры трудностью. С глубокой древности

северными соседями шумеров были восточные семиты — аккадцы. Во второй половине III тысячелетия до н.э. аккадцы утверждаются и в Южной Месопотамии, видимым знаком чего стало объединение Саргоном Аккадским всего Двуречья в единое царство.

Во II тысячелетии до н.э. шумерское население полностью растворяется среди пришлого народа, и с этого времени история Месопотамии — уже история семитских народов. Это, однако, не значит, что одна культура полностью исчезает, а на ее место приходит другая. С древности северные обитатели Двуречья находились под сильным шумерским влиянием, во время длительного процесса ассимиляции шумерского населения аккадскому последние восприняли высокоразвитую культуру шумеров. В результате южная, шумерская, и северная, семитская, культуры образовали единство, из которого далеко не всегда возможно вычленить сугубо северные или, наоборот, южные традиции. Шумерская культурная традиция проникла в самую глубь, составила основу культуры аккадской. Так, мы не знаем ни одного раннего чисто семитского культа на тер-

ритории Месопотамии, а все аккадские божества либо шумерского происхождения, либо издревле были отождествлены с шумерскими. В то же время в большинстве случаев все же можно различить, где шумерские, а где семитские корни того или иного явления. Поэтому ученые, которые рассматривали древнемесопотамские космогонические представления, не пытаясь разделить аккадскую космогонию от шумерской, что и невозможно, в то же время отмечали определенные новые элементы, принесенные семитским населением.

Во всяком случае, можно с уверенностью сказать, что, хотя вавилонский эпос «Энума элиш» по-новому представлял происхождение мироздания, в его основе по-прежнему лежали шумерские космогонические концепции. Как пишет проф. В.К. Афанасьева: «Разработки собственных космогонических представлений по сравнению с шумерской космогонией в поэме не обнаруживается, да это, судя по всему, и не слишком интересовало создателей поэмы».

В этой работе мы будем рассматривать космологические и космогонические мифы не в

соответствии со временем их написания (сначала шумерские, затем аккадские), но, используя весь материал, постараемся рассмотреть шумерские космогонические представления (которые в основных чертах остались неизменными и в ассиро-вавилонской мифологии) и увидеть (где это возможно) то новое, что привнесло сюда семитское население.

Вдревнемесопотамских мифах, касающихся происхождения мира, можно выделить несколько уровней творения:

— возникновение Вселенной;

— обустройство мироздания.

— сотворение человека.

Вданной работе мы рассмотрим первые два уровня творения.

Непосредственно космогонические шумерские мифы нам неизвестны. Нет такого шумерского произведения, в котором так же полно и обстоятельно, как в вавилонской поэме «Энума элиш», рассказывалось бы о происхождении и устройстве Вселенной. Представления шумеров о мироздании разбросаны по самым разным мифам в виде прологов-запе- вок, а также фрагментами содержатся во мно-

гих этиологических мифах или диалогах-спо- рах. Чтобы составить себе картину шумерских представлений о мироздании, необходимо выделить фрагменты, касающиеся данной темы, из источников и сопоставить их друг с другом. Здесь можно вспомнить миф о мотыге и топоре, в котором упоминается, что землю от небес отделил Энлиль, миф о Лахар и Ашнан, в котором описывается еще слитное состояние земли

инебес, миф «Энки и Нинхурсаг», рассказывающий о первозданном Рае на острове Дильмун,

идругие. Особое место занимает сказание «Гильгамеш, Энкиду и подземный мир» — единственный известный шумерский текст, более или менее подробно останавливающийся на устройстве мира.

От старовавилонского времени мы вообще почти не имеем мифологических текстов. Основные источники по аккадской мифологии относятся ко II—I тысячелетиям до н.э. Тут основным источником для нас является большая, специально посвященная космогонии поэма-эпос «Энума элиш» (наиболее ранняя версия поэмы датируется началом X века до н.э.).

Возникновение Вселенной. Разделение земли и небес

Ни в одном месопотамском мифе о творении мы не найдем концепции творения «из ничего». Происхождение мира древним обитателям Двуречья представлялось скорее как наведение порядка из первоначального состояния хаоса или, по крайней мере, как усовершенствование, упорядочивание существующих элементов. Считается, что в истории человечества можно проследить два взгляда на возникновение жизни: первый основой бытия полагает абсолютный покой, второй, наоборот, — огненное движение. Шумеры по крайней мере на полторы тысячи лет раньше Парменида видели основу, первопричину бытия как состояние абсолютного покоя. Первичными элементами в ранней шумерской космогонической концепции обычно выступают земля, или земля и небо, или вода. Это могут быть:

• an-ki, неотделимое единство «неба и земли», которое затем разделяется на две части, образуя, таким образом, ныне существующую Вселенную. Древние шумеры не знали поня-