Сотворение мира и человека

И сказал змей жене: нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло. И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел. И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания (Быт. 3, 1–7).

Почему змей? Когда мы говорим о змее Книги Бытие, мы должны прежде всего обратить внимание на его роль. Его роль — искуситель. Эта пагубная роль змея, возможно, связана с полемикой против языческих культов Ханаана. Змею в ханаанских культах поклонялись как богу плодородия (змей символизировал фаллос), известны, в частности, идолы змея из золота.

В Библии змей-искуситель — сам сатана, лукавый, диавол, который пытается разлучить человека и Бога. Для сатаны это шанс, он долгие миллиарды лет, пока мир оформлялся, ждал этого.

Ичеловек послушал искусителя, сбился с пути. Причем это не одномоментный процесс. Попробовав жить без Бога, вкусив жизни обезбоженной, жизни ради самой себя, ради удовольствия, человек так и продолжает жить.

Когда лукавый предлагает Еве попробовать запретный плод, он говорит: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? (Быт. 3, 1). Воистину он лжец и отец лжи (Ин. 8, 44)! Бог сказал: «от всякого дерева в саду ты будешь есть». Он только запретил прикасаться к одному дереву… И если бы Ева была благоразумней, она бы несомненно увидела, что разговаривает с обманщиком. Но Ева «взяла и ела и дала также мужу своему».

Ис тех пор мир человеком воспринимается не как Божий мир, через который можно служить Богу и приобщаться к Богу. Мир стал восприниматься как самоцель, и, значит, человек стал зависеть от мира. Как писал протопресвитер Александр Шмеман: «Его [человека] зависимость от мира стала всецелой. Его любовь сбилась с пути. Он по-прежнему любит, по-прежнему алчет. Он сознает свою зависимость от того, что вне его. Но

илюбовь его, и зависимость отнесены к миру,

только к миру. Человек забыл, что сами по себе этот мир, его воздух, его пища не могут дать нам жизнь, что они — источник жизни постольку, поскольку они получены и приняты «ради Бога» и в Боге, как носители Божественного дара жизни. В мире, воспринимаемом как самоцель, все приобретает самодовлеющую ценность, но тем самым и утрачивает всякую ценность, ибо смысл и ценность всего — только в Боге, и мир наполняется смыслом только тогда, когда он становится таинством Божественного присутствия. «Естественный» мир, оторванный от источника жизни, это — мир умирающий, и, вкушая этой тленной пищи, человек на деле причащается смерти. Да и сама пища мертва, и ее приходится хранить в холодильниках, словно труп».

Попытавшись жить без Бога, человек разорвал с Ним отношения. Этот-то разрыв Библия и называет «смертью»: в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь. Умрешь потому, что разорвана связь с Жизнью, ибо Бог и есть Жизнь. Позже ап. Павел скажет: возмездие за грех — смерть (Рим. 6, 23) и выразит замечательную истину: жизнь, которую избрал

человек, — ущербная и смертная жизнь. Оторвавшись от Бога, человек избирает путь, который приведет его, взятого от земли, обратно в землю. Слова Божии: ибо прах ты и в прах возвратишься (Быт. 3, 19), произнесенные после грехопадения, — не приговор, а констатация того состояния, которое избрал и которому покорился человек по свободной воле.

Чтобы пояснить, что означало это решение человека жить в мире и пользоваться миром, устранив из него Бога, проведем аналогию. Это все равно что вступать в брак, заранее ища в браке «своего»: уютно устроиться в жизни, иметь домработницу, удовлетворять сексуальные потребности... И никогда не смотреть в глаза человеку, с которым живешь и спишь. Лишь пользоваться им.

Можно назвать такие отношения, построенные на эгоистичном расчете и личной выгоде, браком? Это аномалия, извращение брака. Вот это же означает жить в мире, созданном Богом, с удовольствием брать от мира, но вычеркивать из своей жизни Бога. Вычеркивать любовь.

Но Господь еще дает человеку шанс. Бог никогда не отвергает кающегося. И вот библейский автор рассказывает, как Бог ходил в раю «во время прохлады дня» и взывал к Адаму

9–13): Адам, где ты?

Но Адам спрятался. И, лишь поняв, что от Бога не скрыться, нехотя отвечает: Голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся.

Адам оправдывается, и Бог, помогая ему сказать важные, но горькие слова раскаяния, как бы подсказывает: …кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть?

Но бесполезно! Адам не просто пытается выкрутиться из неприятной ситуации, он всю вину сваливает на Еву, а в конечном счете — на Бога:

Адам сказал: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел.

У Адама виноват Сам Бог, который дал ему такую плохую жену.

Но, может быть, Ева нравственно перспективна, готова к покаянию? Господь обращается к жене: «Что ты это сделала?» Но и тут глухая

стена греховного упорства: Жена сказала: змей обольстил меня, и я ела.

Библейский рассказ пользуется образным языком. Много раз Бог взывает к человеку, подталкивает его к раскаянию. Но человек неколебим. Он избрал такую жизнь, жизнь без Бога, и будет на этом стоять…

Падение человека явилось катастрофой для всего мироздания. Священное Писание и Священное Предание развивают мысль, что если раньше, в раю, преимущественными отношениями человека и животных были дружба и мир, человек даже не ел животных (см. Быт. 1, 29), то теперь человек и мир стали если не врагами, то соперниками за место под солнцем.

У прп. Симеона Нового Богослова находим потрясающие по своей драматичности строки, в которых он описывает ужас твари от того, что пал ее господин — человек. Сначала ужас, а потом непослушание, бунт твари, который продолжается до сих пор. «Все твари не хотели повиноваться Адаму — преступнику. … Солнце не хотело светить ему, ни луна, ни прочие звезды не хотели показываться ему; источники не хоте-

ли источать воду и реки — продолжать течение свое; воздух думал не веять более, чтобы не давать дышать согрешившему Адаму, звери и все животные земные, когда увидели, что он обнажился от первой славы, стали презирать его и все тотчас готовы были напасть на него, и земля не хотела носить его более. Но Бог, человека создавший, — что сделал? Зная прежде создания мира, что Адам имел преступить заповедь Его и имея предопределенную для него новую жизнь и во создание (...), Он сдержал все эти твари силою Своею и по благоутробию и благости Своей не дал им тотчас устремиться против человека и повелел, чтобы тварь оставалась в подчинении ему и, сделавшись тленной, служила тленному человеку, для которого создана с тем, чтоб, когда человек опять обновится и сделается духовным, нетленным и бессмертным, и вся тварь, подчиненная Богом человеку в работу ему, освободилась от сея работы, обновилась вместе с ним и сделалась нетленною и как бы духовною».

Отметим последние слова прп. Симеона. Тварь создана Богом с потенциальной возможностью к вечности! Но человек увлек ее в

падение, как сказал Адаму Бог: проклята земля за тебя (Быт. 3, 17). И вот теперь тварь ждет обновления и освящения человека, чтобы и самой обновиться и сделаться нетленной и духовной.

Прп. Симеон поэтично рассказывает о том, что тварь взбунтовалась против человека, отпавшего от Бога и лишившегося божественной славы.

Библейский рассказ лаконичен. Противостояние человека и творения очевидны хотя бы в том, что изгнанный из рая человек теперь не сможет питаться райскими плодами. Он, как говорит Библия, будет «в поте лица», «со скорбью» обрабатывать землю, а та будет приносить лишь колючки да сорняки — «терния и волчцы».

Вся жизнь человеческая стала скорбной. Даже прекрасное повеление Божие плодиться и размножаться отныне связано с болью и страданиями: Жене сказал: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей (Быт. 3, 16).

…И сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их (Быт. 3, 21).

В самом прямом смысле здесь речь идет об одежде, в которую, лишившись первобытной непосредственности и душевной чистоты, стали одеваться прародители.

Библия неспроста замечает после творения Евы: И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились (Быт. 2, 25). Для Библии стыд — состояние позора, нечестия (см. Иез. 23, 29; Ис. 47, 1–5). В ряде языческих культур (хананейской, хурритской, вавилонской и т.д.) обнажение было ритуалом. В специальных храмах иеродулы — священные блудницы — совершали религиозные обряды-со- вокупления, принося богам в жертву свою честь (вернее, то, что от нее осталось).

Для Библии подобные церемонии — «мерзость». Иудейские женщины в присутствии посторонних мужчин закрывали и лицо. Обнажение было позором, именно поэтому казнимых, например, раздевали донага.

Для библейского автора такое положение вещей связано с грехопадением. Грехопадение привнесло в мир страсти и грех, оно красоту богозданного человеческого тела превращает в объект для удовлетворения похоти. Одежда —

некий предел, рамки, которые держат человека в границах дозволенного.

Однако в истории церковного толкования Священного Писания эти «кожаные одежды» понимались и иначе, в богословском смысле.

Первозданные люди имели, по учению Церкви, богоподобное достоинство, они были как бы одеты «славой Божией». Прародители легко вступали в общение и с Богом, и с духовными силами — Ангелами, все их существо было мистически восприимчиво. После падения эта «тонкость» природы первых людей исчезает. Мистический мир становится недоступным, человеческая природа приобретает склонность к болезням, разложению и смерти.

Примечательно, что, по мысли святых отцов, «кожаные ризы», в которые одел Господь человека, свидетельствуют, прежде всего, не о гневе, но… о милосердии Божием. Прочитаем, что говорит нам Священное Писание вслед за рассказом о «кожаных ризах»: И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жиз-