Реестр требований кредиторов и его формирование в процессе несостоятельности (банкротства)

Глава II. Формирование реестра требований кредиторов: правовые аспекты

или зависимы. Тем более невозможно без высокого уровня доверия и зависимости между несколькими лицами реализовывать схемы, основанные на использовании сразу нескольких различных правовых институтов1.

Поэтому признаки формирования фиктивной задолженности в действительности представляют собой определенную систему, включая финансовые и интеллектуально-волевые аспекты поведения. Например, при рассмотрении одного дела было установлено, что кредитор, заявивший требование, является профессиональным и действующим риелтором, его деловые качества и профессиональная подготовка позволяют хорошо понимать смысл ареста объекта недвижимости и его правовое значение2.

Рассмотрим отдельные признаки фиктивной задолженности. Отсутствие экономической обоснованности сделки является одной

из причин, вызывающих подозрения в фиктивной задолженности. При рассмотрении дела о банкротстве гр. О. один из кредиторов возражал против включения требований другого кредитора, единственным учредителем которого является должник. Верховный Суд РФ направил дело на новое рассмотрение, указав, что предоставление займа учредителю не имеет экономической обоснованности, использован «нетипичный порядок исполнения» (уплата наличными), не соответствовала смыслу создания хозяйственного общества и практика извлечения прибыли в условиях обладания 100% долей участия, единственный участник использовал иные механизмы (в том числе заем)3.

Признаком фиктивности задолженности может быть и отсутствие намерения вызвать заявленный результат4. Действия хозяйствующих

1 Например, при рассмотрении одного из дел было установлено, что использовался комплекс сделок для образования фиктивной задолженности (включая заем и аренду), но это было возможно лишь потому, что договоры заключались между аффилированными лицами (см.: Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда 9 декабря 2019 г. № 13АП-27560/2019 по делу № 56-136449/2018 // СПС «КонсультантПлюс»).

2 См.: Постановление арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 8 октября 2018 г. № ФО-3336/2018 по делу № А46-16633/2016 // СПС «КонсультантПлюс». Кредитор требовала включить в реестр требований стоимость имущества, приобретенного у должника в период, когда оно находилось под арестом.

3 См.: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 7 июня 2018 г. № 305-ЭС18-20992(3) по делу № А41-77824/18 // СПС «КонсультантПлюс».

4 Типичным примером может служить сделка по приобретению крупной партии мяса, хотя у покупателя не было ни оборудования, ни специалистов для переработки. На это обратил внимание и суд, признавший, что такая сделка была направлена

131

Реестр требований кредиторов и его формирование в процессе несостоятельности

субъектов предполагаются совершенными осмысленно и направленными на получение прибыли. Поэтому участвующие в них лица должны доказать, что сделка совершалась с целью, отраженной в ее правовой характеристике (например, сделка, обеспечивающая исполнение обязательств, должна приводить именно к этому ‒ обеспечению). В противном случае такие действия могут быть квалифицированы (на основе нормы ст. 10 ГК РФ) как направленные на получение преимущества в количестве голосов (по отношению к независимым кредиторам)1.

Сокращение активов должника в результате операций, совершаемых непосредственно перед банкротством, часто требует их проверки с точки зрения возможной фиктивности задолженности. Так, в одном из дел конкурсный кредитор потребовал признать недействительным соглашение о расторжении договора цессии, поскольку в результате существенно уменьшалась конкурсная масса, а средства от банка были перечислены внутрибанковской проводкой другому кредитору, связанному с банком. Дело было возвращено на новое рассмотрение и отмечено, что сумма номинала, полученная банком, в два раза превышала договорную стоимость, а внутрибанковская проводка совершалась в преддверии банкротства, когда безналичные деньги в банке могли утратить свои качества средства платежа (на корреспондентском счете ничего не было)2.

Отношения, основанные на займе и кредите, довольно часто используются для образования фиктивной задолженности. По таким делам в центре внимания должны оказаться вопросы факта предоставления денежных средств и их возврата, а также сроки того и другого, полное отражение соответствующих операций в учете3.

При рассмотрении дел, по которым фиктивная задолженность возникла из договоров по передаче товаров (продукции), суды должны проверить саму возможность совершения действий сторонами,

на создание именно фиктивной задолженности (см.: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 25 июля 2016 г. № 305-ЭС16-2411 // СПС «КонсультантПлюс»).

1 См., например: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 28 мая 2018 г. № 301-ЭС17-22652(1) по делу № А43-10686/2016 // СПС «КонсультантПлюс».

2 Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 23 апреля 2018 г. № 305-ЭС17-6779(2) по делу № А40-181328/2015 // СПС «КонсультантПлюс».

3См.: Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 6 октября 2016 г.

№Ф09-9009/16 // СПС «КонсультантПлюс».

132

Глава II. Формирование реестра требований кредиторов: правовые аспекты

вчастности выяснить, являлся ли кредитор на самом деле производителем товаров и мог ли приобрести их у других производителей1. Здесь решающим фактором является применение повышенного стандарта доказывания, обеспечивающего необходимую глубину проверки и фактическую поставку.

Наращивание фиктивной задолженности, связанной с выводом активов в результате «цепочки» сделок, часто основано на первоначальных сделках с низкой ценой (формально рыночной). Здесь возможна экспертиза, однако экспертное заключение не имеет заранее установленной силы, в том числе требуется оценивать макроэкономические эффекты, а не только данные, представленные в бухгалтерских документах. К примеру, при рассмотрении одного из дел было обращено внимание на то, что при формальной правильности отдельных сделок происходила распродажа активов различными директорами

ввиде цепочки сделок. Это позволило не согласиться с заключением эксперта и признать, что «такая тотальная реализация недвижимого имущества выходит за рамки стандартной управленческой практики, применяемой в обычной хозяйственной деятельности»2.

Аффилированность часто называется признаком фиктивной задолженности, но на самом деле речь должна идти о сочетании аффилированности с другими действиями. В качестве примера, когда аффилированность не была признана достаточным обстоятельством, можно привести дело, в котором банк, прежний должник и новый должник заключили соглашение о переводе долга. Суды отказали

вудовлетворении заявления о включении в реестр, ссылаясь на аффилированность должников (у них был один директор) и безвозмездность перевода долга. Однако Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ не согласилась с этим. Отмечено, что «экономический смысл сделки заключался в принятии новым должником на себя обязательств первоначального должника в обмен на дебиторскую задолженность, а также получение от банка еще не выданных первоначальному долж-

1 Так, при рассмотрении одного из дел было отмечено, что если по формальным моментам поставка состоялась, то изучение документов показывает, что кредитор не производил товары, которые якобы поставил, и не мог их приобрести у другого лица. По делу известно, что товары приобретались у компании, которая не имела оборотов по счету (см.: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 23 августа 2018 г. № 305-ЭС18-3533 по делу № А40-247956/2015 // СПС «КонсультантПлюс»).

2 Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 25 февраля 2019 г. № 308-ЭС17-1634 (5) // СПС «КонсультантПлюс».

133

Реестр требований кредиторов и его формирование в процессе несостоятельности

нику в рамках кредитной линии траншей», кредитор уже приступил к исполнению, он не знал и не мог знать о безвозмездном характере сделки, «возложение на кредитора риска признания перевода долга недействительным по данному основанию подрывает его разумные ожидания и дестабилизирует оборот в целом»1.

Иногда действия должника скоординированы не с аффилированными, а с иными лицами для увеличения голосов на собраниях кредиторов и в конечном счете для распределения имущества в пользу «дружественных» лиц2.

В последнее время все чаще встречается категория «подконтрольная» задолженность как признак фиктивности долга, позволяющая суду применять повышенный стандарт доказывания. При этом в сложившейся судебной практике3 общность экономических интересов должника и кредитора (кредиторов) может доказываться как путем установления их аффилированности, так и путем выявления факта заинтересованности взаимных действий при отсутствии корпоративной связи или вхождения в одну группу компаний (своего рода «фактическая аффилированность»). В основе этого подхода лежит отраженный в Федеральном законе «О защите конкуренции»4 взгляд на экономическое пространство как на сферу, которая находится под влиянием различных факторов (как формализованных, так и неформализованных). То есть в таких случаях нет признаков зависимости (аффилированности) между соответствующими субъектами, но они имеют возможность заключать между собой соглашения на условиях, не доступных другим участникам оборота.

Этот подход в целом оценивается в литературе положительно5. Судебная коллегия по экономическим спорам уже несколько раз от-

1 Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 25 мая 2020 г. № 306-ЭС19-28454 // СПС «КонсультантПлюс».

2 См., например, варианты и механизм формирования такой задолженности: Филиппов А.С. Банкротство ликвидируемого должника: как это работает // Вестник экономического правосудия РФ. 2015. № 6. С. 40–65. Так, часть платежей или иного встречного исполнения со стороны должника просто не показывается, работы или услуги, выполненные должником, объявляются выполненными «дружественным» кредитором.

3 См.: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 26 мая 2017 г. № 306-ЭС-20056(6) // СПС «КонсультантПлюс».

4 Федеральный закон «О защите конкуренции» от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 31 (ч. I). Ст. 3434.

5 См.: Карапетов А.Г., Фетисова Е.М., Матвиенко С.В., Сафонова М.В. Обзор правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации по вопросам частного права за май 2017 г. // Вестник экономического правосудия РФ. 2017. № 7. С. 27–70;

134

Глава II. Формирование реестра требований кредиторов: правовые аспекты

мечала, что может иметь место «фактическая аффилированность», основанная «на общности экономических интересов»1. Полагаем, данный критерий требует проверки и уточнения, хотя он мало отличатся от признака аффилированности2.

Получение «безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности» обычно связывается с «корпоративным характером» возникшей задолженности3, такая задолженность нередко сопровождается принятием новых, экономически необоснованных обязанностей (например, кредитных, обеспечительных и пр.). Но и здесь аффилированность ‒ лишь дополнительное квалифицирующее обстоятельство.

Для противодействия включению в реестр требований кредиторов требований, основанных на фиктивной задолженности, исходя из ситуации на практике используются различные способы. В том числе обжалование в суд решения о включении в реестр требований, основанных на такой задолженности, обжалование судебного акта об установлении такого требования, оспаривание самой сделки, которая породила требование кредитора, использование механизма возражений при включении требования в реестр, обжалование заинтересованным кредитором действий арбитражного управляющего, которым нарушены его права (п. 3 ст. 17 и п. 3 ст. 60 Закона о банкротстве)4 и др.

Так, можно обжаловать определение суда о включении в реестр требования, что в последнее время часто связывается с необходимостью

Ворожевич А. ВС РФ установил стандарт доказывания при оспаривании мнимой сделки общества-банкрота // ЭЖ-Юрист. 2018. № 44. С. 14.

1 См., например, Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 15 июня 2016 г. № 308-ЭС16-1475 // СПС «КонсультантПлюс».

2 В том числе выяснить отличие от других признаков создания фиктивной задолженности и как он скажется на экономике. Основным упреком по данной группе дел была ссылка на то, что неформально связанные лица могут заключать сделки, не доступные другим кредиторам. Однако такая возможность является результатом доверия вообще (как принципом открытого рынка) и вовсе не обязательно сопровождается действиями, направленными на нарушение закона.

3 Если ранее суды обычно включали задолженность участников корпорации в реестр требований, то в последнее время такие дела обычно пересматриваются (см.: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 28 мая 2018 г. № 301- ЭС17-22652 // СПС «КонсультантПлюс»).

4 При этом следует учитывать, что обжаловать действия арбитражного управляющего, основанные на судебном акте, можно лишь в исключительных случаях (см.: Определение ВАС РФ от 24 марта 2014 г. № ВАС-3222/13 // СПС «КонсультантПлюс»). В данном случае безосновательно в реестр требований была включена сумма по одной из накладных.

135

Реестр требований кредиторов и его формирование в процессе несостоятельности

применять именно «повышенный» стандарт доказывания1. Целесообразность его использования обусловлена тем, что конкурирующий кредитор не является стороной сделки и лишен возможности представлять доказательства в таком же объеме, как и стороны2. Доказывать отсутствие фиктивности задолженности в таких случаях должен сам заявитель требования.

Для противодействия фиктивной задолженности может быть использован и механизм возражений против включения требования другого кредитора в реестр. Арбитражный суд проверяет обоснованность требований и наличие оснований для включения таких требований

вреестр требований кредиторов (он должен это сделать даже при отсутствии возражений). Таким образом, в рамках единого процесса может развиваться локальный спор3. Суд, рассматривающий возражения, не должен осуществлять пересмотр такого судебного акта, но он, несомненно, вправе оценить ряд обстоятельств, уже установленных другим судом.

Оспаривание сделок, лежащих в основании требований, основанных на фиктивной задолженности, является классическим и наиболее эффективным способом недопущения включения таких требований

вреестр.

Если опираться на имеющиеся составы недействительных сделок в ГК РФ, то более всего для этого подходят составы мнимой или притворной сделки. Любая такая сделка дает основание признать ее недействительной, а задолженность ‒ несуществующей, требования, вытекающие из нее, не подлежат включению в реестр требований кредиторов4.

1 См.: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 26 мая 2017 г. № 306-ЭС16-20056(6) // СПС «КонсультантПлюс».

2 См.: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 25 сентября 2017 г. № 309-ЭС17-344(2) // СПС «КонсультантПлюс».

3 Хотя есть ограничения по составу участников (см. п. 14, 15 Постановления Пленума ВАС РФ № 35). Само по себе наличие судебных актов, признавших соответствующее требование, не может быть препятствием для подачи возражений кредиторов (см. также: Мацкевич П.Н. О действии свойства преюдициальности судебного решения при рассмотрении вопросов включения в реестр требований кредиторов в рамках производства по делу о банкротстве // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 5. С. 198–206).

4 См. п. 18, 20 Обзора практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27 декабря 2017 г., а также Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 4 декабря 2018 г. № 303-ЭС18- 19565 по делу № А51-23102Э2015 (СПС «КонсультантПлюс»).

136

Глава II. Формирование реестра требований кредиторов: правовые аспекты

Логика принятия определений судов в таких случаях ясна: в отличие от действительных сделок стороны при заключении мнимой сделки не преследуют достижения заявленного результата, а при использовании притворных сделок лишь «прикрывают» другие ‒ незаконные. Для признания таких сделок ничтожными действительная цель их совершения вовсе не важна, но для вывода именно о фиктивности задолженности следует установить реальные последствия1.

Для прекращения действия сделок, влекущих фиктивную задолженность, используется и признание их как совершенных в результате злоупотребления правом. Возможно, самое типичное и одно из первых таких дел2 было связано с выдачей поручительства должником за покупателя акций мажоритарного акционера должника. Здесь квалифицирующими признаками были признаны: а) нахождение должника длительное время в неудовлетворительном финансовом состоянии; б) попытка мажоритария обойти положение закона о том, что права участника не могут конкурировать с правами обычных кредиторов должника3.

Однако надо учитывать, что широкое применение норм о злоупотреблении правом вряд ли возможно и не всегда целесообразно4.

Примыкают к таким случаям и схемы с «транзитными перечислениями», когда должник получает заемные средства, но сразу же направ-

1 Как правило, таким последствием является подача заявления для вхождения в число конкурсных кредиторов должника. При этом могут использоваться как сложные схемы, так и примитивные (например, попытка выдать – по документам – одну операцию за другую) (см., например: Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 21 января 2016 г. № Ф01-5604/2015 // СПС «КонсультантПлюс»).

2 См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 30 ноября 2010 г. № 10254/2010 // СПС «КонсультантПлюс».

3 Не менее значимыми являются два других отмеченных судом аспекта: 1) выдача поручительства никак не связана с текущей деятельностью общества; 2) общество от этого ничего не выигрывало. Если исключить два последних обстоятельства, то два первых аргумента оказываются не так уж и весомы. В результате сформировалась правовая позиция о том, что сделки, имеющие признаки злоупотребления правом, в соответствующей части должны оцениваться судами как не порождающие правовых последствий. Позднее она была подтверждена в известном постановлении Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. № 16 «О свободе договора и ее пределах» (см.: Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2014. № 5).

4 В том числе потому, что в п. 8 указанного выше Постановления № 16 совокупное применение ст. 10 и 168 ГК РФ ограничено определенными условиями, а использовать право «во зло» может лишь лицо, им обладающее, злоупотребление правом составляет особую форму его реализации (см.: Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. М., 2000. С. 43–44).

137

Реестр требований кредиторов и его формирование в процессе несостоятельности

ляет их подрядчикам (поставщикам) на оплату реально выполненных работ для займодавца1.

Наконец, кредиторы, а также арбитражный управляющий вправе обжаловать и судебные акты, которыми устанавливаются требования, основанные, по их мнению, на фиктивной задолженности. Суд, рассматривающий дело о банкротстве, не обладает полномочиями пересматривать такие решения по существу2. Как отмечают исследователи, «самым быстрым способом создания фиктивной задолженности является получение судебного приказа в сговоре с недобросовестным должником»3.

По мнению Д.В. Федотова, существуют лишь два способа противодействия включению в реестр такой фиктивной кредиторской задолженности. Во-первых, это обжалование решения, которым она подтверждена, что в принципе значительно сокращает сферу действий и предъявляемых аргументов, но возможно лишь со стадии апелляции (есть и другие препятствия и ограничения). Во-вторых, это заявление возражений при включении требований других кредиторов в реестр4.

Относительно недавно Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ при рассмотрении конкретного дела поясняла, что

1 См., например: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 11 июля 2017 г. № 305-ЭС17-2110 // СПС «КонсультантПлюс».

2 По мнению ряда исследователей, в настоящее время «высшими судами сформирована практика расширения действия принципа «относительности судебных актов при банкротстве», суды стали активнее защищать права кредиторов несостоятельного должника и третьих лиц, в том числе от недействительных требований, подтвержденных судебными актами в рамках фиктивных споров, в которых указанные кредиторы и третьи лица не могли принять участие» (см.: Свириденко О.М. Механизм защиты кредиторов от установления необоснованных требований в реестре // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 11. С. 186–191). Да, такие случаи известны, но проблема вовсе не решена, а нормы о внеконкурсном оспаривании в отечественном законодательстве просто отсутствуют.

3 Приходько И. Оспаривание требований кредитора, подтвержденных судебным приказом, иными кредиторами должника, впавшего в банкротство, в контексте последних изменений АПК РФ и разъяснений, данных в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2016 г. № 62 // Хозяйство и право. 2017. № 3. С. 42–67.

4 См.: Федотов Д.В. К вопросу о способах противодействия включению в реестр требований кредиторов фиктивной задолженности, подтвержденной решением суда // Российский судья. 2019. № 2. С. 7–11. Автор отмечает, что мнение о том, что нельзя обжаловать имеющиеся решения, связано преимущественно с толкованием ряда положений закона о банкротстве и арбитражно-процессуального законодательства, «отечественная судебная практика не отвергает в принципе возможность ревизии вступивших в законную силу решений судов при рассмотрении других дел с иными лицами, участвующими в деле».

138

Глава II. Формирование реестра требований кредиторов: правовые аспекты

обжалование судебного акта возможно, если речь идет о тех ситуациях, которые еще не были предметом рассмотрения судом (например, в случаях, когда кредитор не имел возможности участвовать в судебном процессе по объективным причинам). Предполагается, что в результате достигается разумный баланс между обеспечением интересов кредиторов и целями процесса, который не должен затягиваться из-за «искусственно инициированных споров»; кредитор «может обжаловать судебный акт для исключения из конкурсной массы сомнительных требований», но реализация этого права не должна вести к затягиванию процедур1. Право на обжалование возникает с момента принятия судом заявления кредитора о включении его требования в реестр требований кредиторов2.

Формирование фиктивной задолженности также часто связывают с третейским разбирательством3, но трудно согласиться с такой расстановкой акцентов. Если говорить об обжаловании арбитражных решений4, то это, как правило, исключено в силу их особой юрисдикции, однако существуют варианты аннулирования акта, вынесенного третейским судом (например, при обжаловании арбитражного соглашения), а также возможен отказ в выдаче исполнительного акта на решение третейского суда5.

1 См., например: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 8 июня 2020 г. № 305-ЭС17-2261 (8) // СПС «КонсультантПлюс».

2 См.: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 12 декабря 2019 г. № 307-ЭС19-6204 // СПС «КонсультантПлюс».

3 См., например: Макаров И.А. К вопросу о возможности рассмотрения третейским судом спора о взыскании текущей задолженности с банкрота и легализации решения третейского суда // Закон. 2015. № 7. С. 45–55. Отмечается, что «должник весьма часто стремится создать видимость легальности отчуждения имущества. К примеру, должник и сговорившийся с ним кредитор инициируют постановочное судебное или третейское разбирательство, в котором должник признает несуществующий долг (прямо признает иск или де-факто не возражает против его удовлетворения)…» (Морозов С. Способы противодействия выводу активов должника, находящегося в процедуре банкротства // Юридическая работа в кредитной организации. 2018. № 2. С. 24–35).

4 Федеральный закон от 29 декабря 2015 г. № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве)» // СЗ РФ. 2016. № 1. Ст. 2.

5 См., например: Постановление Арбитражного суда Московского округа от 20 февраля 2015 г. по делу № А40-25580/14-25-158; постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 25 июня 2014 г. по делу № А7910321/2013 // СПС «КонсультантПлюс». Чаще всего, на наш взгляд, нейтрализация таких решений осуществляется на стадии выдачи исполнительных листов. См. также: Шпачева Т.В. О некоторых вопросах третейского разбирательства // Арбитражные споры. 2017. № 1. С. 105–118.

139

Реестр требований кредиторов и его формирование в процессе несостоятельности

Особое значение для выявления и противодействия формированию фиктивной задолженности имеет современная практика правоприменения. Речь идет не только о специальных стандартах доказывания, но и о неординарных подходах к выявлению фактов, имеющих правовое значение, и их интерпретации. Так, при выяснении фиктивности займа стал использоваться прием «увеличения глубины проверки» с учетом «фактических договорных отношений», связь направления заемных средств и безосновательного роста долговых обязательства должника1. Однако методика, исходящая из того, что кредитор должен раскрыть обстоятельства сделки, должна опираться на саму возможность это сделать (кредитор может и не обладать требуемыми сведениями).

Другой пример. Верховный Суд РФ признал необходимым возложить на поручителя обязанность доказать, что были «разумные экономические мотивы совершения обеспечительной сделки», поскольку «выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность»2. В результате реальное содействие, осуществленное по совершенно стандартной схеме, было оценено как злоупотребление правом. Однако по делу не ясно, что именно мог и должен был доказать поручитель в сложившихся условиях3 для включения требований в реестр.

Практике известны случаи, когда для прикрытия незаконных действий, в том числе для роста задолженности, заключается несколько сделок. В этих случаях доказал свою эффективность способ признания данных действий «единой сделкой», хотя, разумеется, гражданское законодательство не знает такого понятия (т.е. это лишь юридикотехнический прием оценки обстоятельств в целях правоприменения). Так, если установлено, что совершено несколько действий, охватываемых единой целью прикрыть отчуждение имущества от первого

1Определение Верховного Суда РФ от 11 июля 2017 г. № 305-ЭС17-2110 по делу

№А40-201077/2015 // СПС «КонсультантПлюс».

2 Пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 14 ноября 2018 г. (СПС «Консультант Плюс»). В данном случае имеется в виду ранее указанное Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 28 мая 2018 г. № 301-ЭС17-22652(1) по делу № А43-10686/2016 (СПС «КонсультантПлюс»).

3 По делу известно, что на момент предоставления поручительства признаков несостоятельности не было, средства были предоставлены для завершения строительства социального объекта и стороны планировали переоформить отношения в отношения долевого участия строительства данного объекта.

140