Меры уголовно-процессуального принуждения на досудебных стадиях. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по направлению «Юриспруденция»

нами классификаций мер уголовно-процессуального принуждения выделяются разнообразные следственные действия: обыск, выемка, освидетельствование и другие. Однако одновременно ряд исследователей решительно возражают против этого.

Так, по мнению И.Л. Петрухина, «отождествление ряда следственных и судебных действий по собиранию доказательств с мерами процессуального принуждения неправильно потому, что каждое такое действие есть реализация совокупности норм, образующих институт уголовно-процессуального права, тогда как процессуальное принуждение — это бытие санкции нормы права либо превентивная мера, применяемая без вины в целях недопущения ожидаемых противоправных или просто нежелательных действий участников процесса»1.

А.А. Чувилев по этому поводу отмечал: «От того, что следователь вынужден прибегать к принуждению (взламывать запоры хранилища при обыске, раздеть с применением физической силы обвиняемого при освидетельствовании и т.д.) следственное действие не теряет своего содержания и не становится мерой процессуального принуждения»2.

Необходимо обратить внимание еще на один дискуссионный вопрос, касающийся соотношения уголовно-процессуального принуждения, санкции и ответственности.

Так, по мнению П.С. Элькинд, необходимым условием уго- ловно-процессуального принуждения является санкция в качестве структурного элемента правовой нормы, предусматривающего форму и пределы государственного воздействия за отказ от добровольного выполнения уголовно-процессуальных требований или за лишение субъекта возможности использования дозволений3.

Р.Д. Рахунов, отстаивая эту же позицию писал: «Закон предусматривает санкции за уклонение обвиняемого от суда и следствия. Такими санкциями могут быть избрание или изменение меры пресечения и привод. Обязанность явиться в суд, к следователю — это такое требование закона, которое так же, как и права обвиняемого, должно быть гарантировано. Для того чтобы это правовое положение неуклонно выполнялось, закон и предусматривает необходимые санкции»4.

Противоположную точку зрения высказала З.Ф. Коврига. В частности, она писала: «Будучи структурным элементом право-

1Петрухин И.Л. Свобода личности… С. 51.

2Чувилев А.А. Правомерность, содержание и пределы принуждения при производстве следственных действий // Правовое принуждение в борьбе с преступностью. М., 1989. С. 46—47.

3Ñì.: Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-про- цессуальном праве. М., 1976. С. 86.

4Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. М., 1961. С. 202.

21

вой нормы, санкция, как и вся норма в целом, обеспечивается принудительной силой, и в этом смысле говорить о процессуальной санкции как мере государственного принуждения представляется правильным. Но именовать санкциями отдельные меры процессуального принуждения (задержание, привод, меры пресечения) представляется неправильным отождествлением двух различных категорий. Определяя объем, размер ответственности, санкция преследует те же цели, что и ответственность (хотя этим не ограничи- ваются) — лишение правонарушителя определенных прав и обязанностей. Ни одна из мер процессуального принуждения этих целей не преследует; их назначение — обеспечить успешное выполнение задач уголовного судопроизводства1.

На таких же позициях в 60-е гг. ХХ в. стояли Н.А. Акинча, В.А. Стремовский2. Против отождествления понятий санкций и мер принуждения выступает современный исследователь С.А. Полунин, который считает, что понятие санкции и меры принуждения — несовпадающие понятия и что любая уголовно-процессуальная санкция содержит в себе психическое принуждение к соблюдению требований уголовно-процессуальной нормы, но тем не менее реализация не всех санкций связана с применением мер принуждения3.

Я.М. Брайнин полагал, что при привлечении лица в качестве обвиняемого, как и при осуждении виновного, лицо «несет уголовную ответственность, поскольку подвергается действию уголовного закона: в первом случае, когда оно привлекается в качестве обвиняемого и следственные органы квалифицируют совершенное виновным преступление по соответствующей статье уголовного закона; во втором — при вынесении приговора судом»4.

Н.А. Огурцов, исследовавший проблемы правоотношений и ответственности в уголовном праве, писал, что применительно к уголовному законодательству принудительные средства выражаются не только в акте назначения, применения наказания, но и в актах применения к лицу, совершившему преступление, мер процессуального принуждения. Меры пресечения как разновидность государственного принуждения применяются только в одном случае — совершения лицом преступления5.

Возражения против вышеуказанной позиции высказали ряд процессуалистов.

1Коврига З.Ф. Óêàç. ñî÷. Ñ. 37.

2Ñì.: Акинча Н.А. Подозреваемый и обвиняемый на предварительном следствии. Саратов, 1964. С. 80; Стремовский В.А. Участники предварительного расследования. Ростов-н/Д, 1966. С. 150.

3Ñì.: Полунин С.А. Óêàç. ñî÷. Ñ. 23.

4Брайнин Я.М. Уголовная ответственность в советском уголовном праве. М., 1963. С. 27—28.

5Ñì.: Огурцов Н.А. Правоотношение и ответственность в уголовном праве. Рязань, 1976. С. 161.

22

Так, Л.М. Карнеева писала, что принуждение, применяемое к лицу в связи с его привлечением к уголовной ответственности, носит не уголовно-правовой, а процессуальный характер1.

По мнению Ф.Н. Фаткуллина, меры процессуального принуждения не могут рассматриваться в качестве проявления непосредственно самой сущности уголовной ответственности2.

Попытка обоснования этих и других подобных точек зрения представителей уголовно-процессуальной науки предприняла Е.В. Гусельникова. Она, в частности, пишет: «Если рассматривать применение мер пресечения проявлением уголовной ответственности, то из этого следует, что лицо несет ответственность и в слу- чае, когда меры пресечения были реализованы, но производство по делу в дальнейшем было прекращено. Рассмотрение заключения под стражу одним из элементов уголовной ответственности приводит к выводу, что вопрос о виновности лица, в отношении которого применена мера пресечения, разрешается не при постановлении приговора, а в момент ее избрания, что противоречит конституционному принципу презумпции невиновности»3. Далее указанный автор приходит к выводу, что заключение под стражу не является ни элементом, ни формой реализации уголовной ответственности в стадии предварительного расследования и судебного разбирательства4.

З.Д. Еникеев, рассматривая правовую природу мер пресечения как вида уголовно-процессуального принуждения, пишет, что меры пресечения являются исключительно предупредительными, ни одна из них не может быть отнесена ни к процессуальной, ни к какой другой разновидности ответственности и к процессуальным санкциям5.

Думается, что возникшая в литературе дискуссия по поводу уголовной ответственности в уголовном процессе во многом была обусловлена терминологической путаницей. Так, в ст. 5—9, в п. 2 ст. 208 УПК РСФСР говорилось о привлечении к уголовной ответственности. Используя этот термин, процессуалисты были вынуждены делать оговорку, что речь идет об акте привлечения в качестве обвиняемого6.

1Ñì.: Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность. М., 1971. С. 15.

2Ñì.: Обвинение и судебный приговор. Казань, 1965. С. 14.

3Гусельникова Е.В. Заключение под стражу в системе мер пресечения: Дис. … канд. юрид. наук. Томск, 2001. С. 16.

4Ñì.: Òàì æå. Ñ. 19.

5Ñì.: Еникеев З.Д. Меры уголовно-процессуального пресечения (социальная обусловленность и юридическая природа) // Правоведение. 1978. ¹ 6. С. 65.

6См., например: Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность. М., 1971. С. 13—16; Элькинд П.С. Толкование и применение норм уголовно-процессуального права. М., 1967. С. 39; Äàåâ Â.Ã. Взаимосвязь уголовного права и процесса. Л., 1982. С. 42—45.

23

Следует отметить, что близкую к закрепленной в УПК РФ классификацию в 2000 г. предложил Ю.И. Стецовский, разбив их на три группы: задержание, арест и иные меры процессуального принуждения. Однако при этом он к иным мерам процессуального принуждения отнес привод, личный обыск, обыск, освидетельствование, получение образцов для сравнительного исследования, помещение в медицинское учреждение1. Законодатель из приведенного перечня к иным мерам процессуального принуждения отнес только привод.

В принципе весь уголовный процесс является принуждением. Правильно по этому поводу пишут А.В. Смирнов и К.Б. Калиновский: «Среди всех видов государственной деятельности уголовное судопроизводство больше других вторгается в сферу частной жизни, ограничивает права и свободы граждан. Обусловлено это публичностью уголовного процесса. Интересы общества и государства состоят в том, чтобы установить истину по уголовному делу, привлечь виновных к ответственности, преодолеть сопротивление заинтересованных лиц. В результате права частных лиц могут быть ущемлены»2.

И.Л. Петрухин обосновывая применение принуждения в уголовном процессе, пишет: «Общество не свободно от преступности. Поэтому оно вынуждено содержать дорогостоящий государственный аппарат, призванный бороться с преступностью. К деятельности правоохранительных органов привлекаются многие граждане, которые могут выступать в различных процессуальных ролях — быть свидетелями, потерпевшими, понятыми, переводчиками, специалистами, экспертами и т.д. В принципе нежелательно отрывать граждан от производительного труда, личных дел, отдыха, но государство вынуждено идти на это, так как без содействия граждан эффективная борьба с преступностью невозможна. Государство делит с гражданами бремя борьбы с преступностью, требуя от них исполнения соответствующих процессуальных обязанностей. В этом смысле несвобода общества от преступности есть также несвобода личности от социальной необходимости участвовать в уголовном судопроизводстве и претерпевать вызванные этим неудобства… Обвиняемые и подозреваемые сохраняли свободу воли при совершении инкриминированного им преступления, и, значит, применение к ним принудительных мер процессуального характера есть результат свободного выбора ими определенного варианта поведения»3. С высказанной позиций в целом следует согласиться, однако она никак не обосновывает применение мер принуждения к тем лицам, которые хотя

1Ñì.: Стецовский Ю.А. Право на свободу и личную неприкосновенность: Нормы и действительность. М., 2000. С 137.

2Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Óêàç. ñî÷. Ñ. 229.

3Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1885. С. 41—42; Îí æå. Человек и власть. М., 1999. С. 229.

24

и имеют статус обвиняемого или подозреваемого, но на самом деле оказываются невиновными.

По большому счету применение принуждения в уголовном процессе — явление парадоксальное: с одной стороны, оно применяется к лицам, которые вообще не имеют отношения к совершению преступления, даже к потерпевшим, и меры пресе- чения, в том числе самая строгая из них — заключение под стражу, могут применяться к лицам, которые впоследствии признаются невиновными в совершении преступления, что вполне очевидно не является справедливым, а с другой стороны, так же очевидно, что без принуждения в уголовном судопроизводстве государства обойтись невозможно.

Парадокс этот в юридической науке пытаются разрешить с помощью сопоставления ограничения прав отдельного человека с интересами большей социальной ценности, каковыми являются интересы защищенности общества от преступлений1. С этим вряд ли можно согласиться, поскольку именно права и свободы человека есть высшая ценность в соответствии со ст. 2 Конституции РФ.

При обосновании применения уголовно-процессуального принуждения нередко ссылаются на положения ч. 3 ст. 55 Конституции РФ о том, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства2. Однако данная конституционная норма находится в системной связи, прежде всего, с нормой, содержащейся в ст. 56 Конституции РФ, в которой речь идет о режиме чрезвычайного положения3, и мало подходит для уголовно-процессуальной деятельности.

На наш взгляд, конституционно-правовая основа применения уголовно-процессуального принуждения лежит в плоскости признания высшей ценностью человека его прав и свобод (ст. 2 Конституции РФ). В ст. 2 Конституции РФ, кроме того, установлено, что защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства. В сфере уголовного судопроизводства перед государством стоит двуединая задача защиты прав и свобод человека и гражданина от преступлений, с одной стороны, и защита прав и свобод человека и гражданина от необоснованного обвинения и осуждения — с другой (ст. 6 УПК РФ). Уголовно-процессуальное прину-

1См., например: Капинус Н.И. Меры пресечения в российском уголовном процессе // Следователь. 1998. ¹ 8. С. 36.

2См., например: Вандышев В.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 237; Малышева И.А. Меры уголов- но-процессуального принуждения // Уголовный процесс: Сб. учеб. пособий. Общая часть. Вып. 1. М., 2002. С. 211; Антонов И.А. Нравственно-правовые критерии уголовно-процессуальной деятельности следователей. СПб., 2003. С. 120.

3Ñì.: Комментарий к Конституции РФ. М., 2002. С. 381.

25

ждение применяется в целях успешного и беспрепятственного производства по уголовному делу, которое в конечном счете направлено на защиту прав потерпевших от преступлений. В целях защиты прав человека от необоснованного обвинения и осуждения государство посредством уголовно-процессуального законодательства строго регламентирует условия и порядок применения уголовно-процессуального принуждения, устанавливает необходимые его пределы на основе общепризнанных принципов и норм международного права, конституционных принципов, касающихся прав и свобод человека и гражданина. Именно в этом заключается обоснованность уголовно-процессуального принуждения основными началами уголовного судопроизводства.

Таким образом, уголовно-процессуальное принуждение следует понимать в широком и узком смыслах. Уголовно-процессуальное принуждение в узком смысле можно назвать, как это предусмотрено законодателем, «мерами уголовно-процессуального принуждения». Уголовно-процессуальное принуждение в широком смысле во избежание терминологической путаницы следует делить на виды.

Поскольку уголовно-процессуальное принуждение — это всегда ограничение прав и свобод человека и гражданина, то и наиболее подходящим критерием деления его на отдельные виды должен быть характер такого ограничения. В таком случае уголовнопроцессуальное принуждение в широком смысле следует делить на виды, причем в один и тот же вид можно включать как меры пресечения, предусмотренные главой 13 УПК РФ, так и иные меры процессуального принуждения, предусмотренные главой 14 УПК РФ. Задержание, предусмотренное главой 12 УПК РФ, по характеру ограничения прав и свобод человека и гражданина самым естественным образом следует рассматривать в одной группе видов уголовно-процессуального принуждения с мерой пресечения в виде заключения под стражу.

Понимание уголовно-процессуального принуждения в широком смысле позволит включить в него и те уголовно-процессуальные институты, которые обладают принудительным характером, но по разным причинам, и порой вполне оправданным с точки зрения законодательной техники, не включенным в состав мер процессуального принуждения, предусмотренных разделом IV УПК РФ.

Так, например, совершенно правы Б.Б. Булатов и В.В. Николюк, которые, не отрицая принудительного характера некоторых следственных действий, полагают, что «меры принуждения при производстве следственных действий органически вписываются в законодательные конструкции последних. Их обособление и регулирование в отрыве от самих следственных действий будут, по нашему мнению, искусственными. Дальнейшее совершенствование правового регулирования принудительного производства следственных действий целесообразно осуществить путем формирования и закрепления

26

соответствующих правил в рамках общих условий производства следственных действий, а не в разделе IV УПК РФ «Меры процессуального принуждения»»1.

Предлагаемая нами классификация позволит поставить в один ряд с задержанием и заключением под стражу и помещение в медицинскую организацию, оказывающую медицинскую помощь

âстационарных условиях, или в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, для производства судебной экспертизы, поскольку оно так же, как и указанные меры пресечения, имеет характер физического принуждения и связано с изоляцией от общества. С другой же стороны, законодательное закрепление этого процессуального действия в ст. 203 УПК РФ, входящей в главу 27 «Производство судебной экспертизы», с законодательной точки зрения безупречно.

Наконец, именно понимание уголовно-процессуального принуждения в широком смысле позволяет нам говорить о его применении в досудебных стадиях уголовного процесса, к которым, как известно, относятся стадия возбуждения уголовного дела и стадия предварительного расследования. Если уголовно-процессуальное принуждение рассматривать только в узком, законодательном смысле, то оно до возбуждения уголовного дела невозможно. Однако объективно оно присутствует и в стадии возбуждения уголовного дела, например, в виде осмотра жилища, выступающего в качестве места происшествия, при отсутствии согласия проживающих в нем лиц, когда он в соответствии с ч. 2 ст. 176 УПК РФ

âслучаях, не требующих отлагательства, может быть произведен до возбуждения уголовного дела. В принудительном порядке до возбуждения уголовного дела по требованию дознавателя, следователя могут быть проведены документальные проверки, ревизии с привлечением к ним специалистов (ч. 1 ст. 144 УПК РФ). В принудительном порядке могут быть истребованы сведения, имеющиеся

âраспоряжении средства массовой информации, если сообщение о преступлении распространенно в этом средстве (ч. 2 ст. 144 УПК РФ). Таким, образом, уголовно-процессуальное принуждение (в широком смысле) имеет место с самого начала уголовного процесса.

Для дальнейшего нашего исследования, а также структурализации работы следует избрать какую-либо классификацию видов уголовно-процессуального принуждения.

Для начала классифицируем те меры процессуального принуждения, которые официально законодателем признаны таковыми и предусмотрены разделам IV УПК РФ.

Так, очевидно, что задержание и заключение под стражу, отнесенные законодателем к различным группам мер уголовно-процес-

1 Булатов Б.Б., Николюк В.В. Меры уголовно-процессуального принуждения (по главе 14 УПК РФ). М., 2003. С. 34.

27

суального принуждения, ограничивают одно и то же конституционное право человека и гражданина — право на свободу и личную неприкосновенность (ст. 22 Конституции РФ), т.е. имеют один и тот же характер физического принуждения, а степень ограничения прав и свобод при применении этих мер принуждения является наиболее существенной. В то же время характер физического принуждения имеет также и привод, отнесенный законодателем к иным мерам, предусмотренным главой 14 УПК РФ, но который по степени физического принуждения нельзя сравнить ни с задержанием, ни тем более с заключением под стражу.

Такая мера пресечения, как залог, и такие иные меры уголов- но-процессуального принуждения, как наложение ареста на имущество и денежное взыскание, имеют один и тот же имущественный характер. Ряд мер уголовно-процессуального принуждения имеют моральный характер: подписка о невыезде как мера пресе- чения и обязательство о явке и надлежащем поведении, а также временное отстранение от должности или запрет определенных действий.

Меры пресечения избираются только в отношении подозреваемых и обвиняемых, однако при их применении могут страдать имущественные интересы иных лиц: поручителей; лиц, которым был отдан под присмотр несовершеннолетний подозреваемый или обвиняемый; залогодатель, не являющийся подозреваемым или обвиняемым.

Привод как иная мера уголовно-процессуального принуждения применяется как в отношении подозреваемого или обвиняемого, так и в отношении потерпевшего и свидетеля. Денежное взыскание как иная мера уголовно-процессуального принуждения может быть применена к лицам, нарушающим порядок в судебном заседании, в том числе и к таким лицам, которые не имеют никакого отношения к рассматриваемому уголовному делу.

Наконец, часть мер уголовно-процессуального принуждения ограничивает конституционные права и свободы человека (например, заключение под стражу, временное отстранение от должности как ограничивающее трудовые права, запрет определенных действий и т.д.), а другая часть мер уголовно-процессуального принуждения непосредственно права и свободы не ограничивает (личное поручительство, наблюдение командования воинской части и др.).

Таким образом, можно предложить следующую классификацию мер уголовно-процессуального принуждения:

(à) по характеру принуждения:

меры уголовно-процессуального принуждения физического характера: задержание, заключение под стражу, домашний арест, привод;

меры уголовно-процессуального принуждения имущественного характера: залог, наложение ареста на имущество, денежное взыскание;

28

меры уголовно-процессуального принуждения морального характера: подписка о невыезде, личное поручительство, запрет определенных действий, наблюдение командования воинской части, присмотр за несовершеннолетним обвиняемым или подозреваемым, обязательство о явке, временное отстранение от должности;

(á)по субъектам, в отношении которых они применяются:

меры уголовно-процессуального принуждения, применяемые только в отношении подозреваемых или обвиняемых: задержание, все меры пресечения, временное отстранение от должности; наложение ареста на имущество;

меры уголовно-процессуального принуждения, применяемые в отношении подозреваемых и обвиняемых, но могущие затронуть имущественные интересы других лиц: личное пору- чительство, присмотр за несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым, залог, наложение ареста на имущество;

меры уголовно-процессуального принуждения, применяемые только к подозреваемым, обвиняемым, потерпевшим, свидетелям: обязательство о явке, привод;

меры уголовно-процессуального принуждения, применяемые ко всем участникам уголовного судопроизводства и всем иным лицам: денежное взыскание;

(â)по степени ограничения прав и свобод:

меры уголовно-процессуального принуждения, ограничивающие конституционные права и свободы человека: задержание, домашний арест, заключение под стражу, ограничивающие право на свободу и личную неприкосновенность, предусмотренное ст. 22 Конституции РФ; подписка о невыезде, запрет определенных действий, ограничивающие свободу передвижения, выбора места пребывания и жительства, предусмотренные ст. 26 Конституции РФ; залог, ограничивающий право на частную собственность, предусмотренное ст. 35 Конституции РФ; временное отстранение от должности, ограничивающее свободу труда, выбора рода деятельности и профессии, предусмотренную ст. 37 Конституции РФ;

меры уголовно-процессуального принуждения, непосредственно не ограничивающие конституционных прав и свобод человека: все остальные меры уголовно-процессуального принуждения.

Для структуризации нашей дальнейшей работы мы изберем классификацию уголовно-процессуального принуждения в широком смысле по видам и в связи с основными началами уголовного судопроизводства и двуединой задачей уголовного судопроизводства.

29