3. . Эстетический диалог д.Б. Шоу и русских писателей-классиков

Эстетика Д.Б. Шоу и его теория драмы сложились под влиянием принципов эстетики норвежского драматурга Г.Ю. Ибсена и русского писателя и драматурга Л.Н. Толстого. В вопросах эстетики Д.Б. Шоу и Л.Н. Толстой были близки по многим позициям, в частности в отрицании «хорошо сделанных пьес», в утверждении высокого социального назначения театра, в сближении сфер трагического и комического, а также в их отношении к авторитету Шекспира. Однако эстетическая и художественная близость русского и английского драматургов не уменьшает сущностных расхождений в их взглядах. [7, 2] Прежде всего Д.Б. Шоу выступал за развитие интеллектуального театра идей, доктрин, в то время как Толстой в своей драматургии стремился к раскрытию религиозно-этического учения.

Творчество Л.Н. Толстого способствовало развитию аналитического стиля английского драматурга, стремлению раскрыть глубины внутреннего мира человека, обличить фальшь современного общества, учитывая конкретные условия социальной, исторической действительности. Д.Б. Шоу стала близка этико-философская и сатирическая направленность творчества Л.Н. Толстого. Влияние русского писателя на драматургию Д.Б. Шоу в различных формах проявилось в конце 1890-х гг. и стало магистральным в 1900-е гг.

Подобно Л.Н. Толстому, Д.Б. Шоу был писателем глубоко социальным. Английский драматург поддерживал великого русского писателя в его утверждении, что искусство должно бороться с насилием в любых его формах. Однако недоверие Д.Б. Шоу вызвала концепция «опрощения» Л.Н. Толстого.

В 1908–1910 гг. творческие контакты Д.Б. Шоу и Л.Н. Толстого усилились, приобрели характер личной переписки. Л.Н. Толстой читал не только пьесы английского драматурга, но и его публицистические, социологические работы. В декабре 1906 г. Д.Б. Шоу выслал на суд Л.Н. Толстому текст своей новой пьесы «Человек и сверхчеловек». Русский писатель принял главный идеологический посыл пьесы, отметил ее интеллектуальную глубину, парадоксальность, но в то же время неровность стиля и содержания. Л.Н. Толстому особенно импонировало критическое отношение Д.Б. Шоу к цивилизации и к прогрессу. Близкой Л.Н. Толстому показалась идея о life-force (жизненной силе), которая в пьесе Шоу объяснялась с позиции эволюционного подхода и материализма. [1, 142] Русский писатель считал должным следование мировому закону любви, духовного самосовершенствования, а не материалистическому «половому отбору». Л.Н. Толстой не принял в присланной пьесе Д.Б. Шоу ее атеистических и материалистических тенденций.

В драматургии Д.Б. Шоу, в том числе и в комедии «Пигмалион», отмечается значительное влияние творчества русского классика, его «эпического театра». Действие в пьесах великого русского писателя охватывает большой временной отрезок, течет не столь стремительно и концентрируется вокруг стержневых сцен. В драмах Л.Н. Толстого герои и персонажи представлены в единстве с бытом, средой, которые повлияли на их становление, драматургия обращена к религиозно-этическим проблемам, отсюда обилие библейских аллегорий. Русский писатель писал свои пьесы таким языком, чтобы они были понятны народу, поэтому его драмы наполнены просторечной, диалектной лексикой, пословицами и поговороками.

На реалистическую драматургию Л.Н. Толстого повлияли достижения его предшественников-реалистов, а также фольклорная традиция. По проблематике, стилю, композиции пьесы русского писателя глубоко связаны с его эпическими произведениями. Стержневыми в драме Л.Н. Толстого «Власть тьмы, или Коготок увяз, всей птичке пропасть» (1886) являются евангельские реминисценции, проявляющиеся в эпиграфе, взятом из Евангелия от Матфея, в речах героев. Народная пословица «Коготок увяз, всей птичке пропасть» выражает ключевую этико-религиозную проблему – раскрытие разрушительной силы порока, приводящего человека к духовной смерти. Л.Н. Толстой продолжает евангельскую традицию в восприятии страстей и грехов, изнутри губящих человека. С темой метафизического зла в драме неразрывно связано зло социальное: деньги, банк, город. В драме раскрывается общинная психология русского крестьянства, выявляются ее концепты (мир, баба, мать сыра земля).

Драма Л.Н. Толстого «Живой труп» (1900) в художественном отношении ближе поэтике «новой драмы», в ней мы видим глубокий психологический портрет главного героя – Федора Протасова, который служит вариацией тем лишнего человека и страдающего дворянина. Сатирическое изображение следствия и суда в драме «Живой труп» созвучно роману «Воскресение». Более страшным для главного героя драмы становится суд его совести. Л.Н. Толстой с присущим ему мастерством художественной детали раскрывает духовную слабость и лицемерие Каренина, Абрезкова.

Л.Н. Толстой практически стирал грань между эпическим и драматическим литературными родами. Взаимодействие эпического и драматического родов – основа обновления всей европейской драматургии конца XIX в. Данная тенденция проявилась не только в драматургии Шоу и Л.Н. Толстого, но и в пьесах Г.Ю. Ибсена, Г.И. Гауптмана, М.П. Метерлинка. Пьесы Д.Б. Шоу, как и драматические произведения Л.Н. Толстого, достаточно «эпичны»: они написаны прозой, герои пьес английского драматурга говорят на повседневном языке, Д.Б. Шоу не предпосылает пьесе обычного перечня действующих лиц, а представляет их при первом появлении резкими и характерными штрихами, которые не только создают яркий портрет, но и передают черты характера. Сценическое пространство многих пьес английского писателя созвучно пространственным образам классического европейского романа: часто действие драматических произведений Д.Б. Шоу протекает не в замкнутом помещении, а в саду, на террасах, на улице и т. п. Иронические и символические ремарки в пьесах Джорджа Бернарда Шоу выполняют ту же функцию, что и художественные детали в прозе русских писателей И.С Тургенева и Л.Н. Толстого. В пьесах Д.Б. Шоу, как и в драматургии Л.Н. Толстого, важную смысловую нагрузку несут название, подзаголовок, имена героев и персонажей.

Театр Д.Б. Шоу и А.П. Чехова формировался и развивался в контексте становления «новой драмы», в связи с чем их авторские позиции имеют черты типологического сходства. Д.Б. Шоу в трактате «Квинтэссенция ибсенизма» относил к «норвежской школе», помимо западноевропейских писателей и драматургов, И.С. Тургенева, Л.Н. Толстого, М. Горького и А.П. Чехова. По мысли английского драматурга, представители «норвежской школы» качественно по-новому, в сравнении с классической литературой, изображают внутренний мир личности. В их пьесах принципиальными являются установка на социальную актуальность, дискуссионность, аналитичность. В драматургии Д.Б. Шоу и А.П. Чехова акцент ставится на создании внутреннего конфликта, на отражении подвижности внутреннего мира человека, который открывает обезличенность и бездуховность социального мира, семейного быта. Для творчества А.П. Чехова и других представителей «новой драмы» характерен круг таких мотивов, как одиночество, ожидание, иллюзорность счастья. В его драмах и комедиях происходит органичное соединение остросоциальных и лирических мотивов. В «новой драме» и в театре А.П. Чехова комические несоответствия наполняются глубоким лирическим и философским смыслом, приобретают бытийную глубину – главным несоответствием выступает осознание человеком того, что он живет не так, как должен жить, что жизнь проходит мимо него.

Диалог Д.Б. Шоу с А.П. Чеховым наиболее проявлен в социально-философской драме «Дом, где разбиваются сердца» (1913–1917), которая создавалась в годы Первой мировой войны и революционных потрясений в России. Система образов и сценическое пространство пьесы Д.Б. Шоу построены как знаковая структура, где несколько сюжетных линий и судеб героев помогают раскрыть ущербность, пустоту жизни современников. Драма Д.Б. Шоу имеет символический подтекст, как и комедия А.П. Чехова «Вишневый сад», где символы служат формой глубокого художественного обобщения. В пьесе Д.Б. Шоу, как и в драмах А.П. Чехова, проявляется «емкость пространства». Чехов обращается к магистральному для русской классической литературы образу дворянской усадьбы, в драме Д.Б. Шоу также возникает ключевая для английской культуры символика, связанная с домом и кораблем. Ключевой сценический символ дома в образе корабля на суше обращает к традициям английского романтизма, вводит ощущение алогичности и неестественности, что подчеркивается рядом сценических деталей. Вполне закономерно, что возникает еще одно обозначение дома как «дом сумасшедших».

Значимой в драме Д.Б. Шоу, как и в пьесах А.П. Чехова, становится поэтика имен собственных. Так, Ариадна, чье имя в мировой культуре соотнесено со спасительницей, указывающей верный путь, становится леди Эттеруорд, сбежавшей при первой возможности из родительского дома; она ценит превыше всего светские условности и свои бриллианты.

Д.Б. Шоу активно использует карнавальные, фарсовые традиции, поэтапно срывая маски со своих героев. [10, 56] Д.Б. Шоу, как и А.П. Чехов, отказывается от классического разделения героев и персонажей на положительных и отрицательных. В комедии А.П. Чехова «Вишневый сад» в создании сценических образов значимую роль играют символические детали, многие из которых являются фарсовыми, например жаргон в создании речевого портрета Гаева. В драматургии Д.Б. Шоу сценическая деталь также несет весомую символическую нагрузку. Так, Элли «держит томик Шекспира», находя в нем страсти, которых героиня лишена в окружающем ее мире.

Сюжет драмы Д.Б. Шоу «Дом, где разбиваются сердца», как и сюжет драм А.П. Чехова, – это сюжет настроений. В драматургии А.П. Чехова при всей ее реалистичности проявляются черты импрессионизма и символизма. Для драматургии Д.Б. Шоу, Л.Н. Толстого и А.П. Чехова в равной степени значима ориентация на лейтмотивы. В драме Д.Б. Шоу «Дом, где разбиваются сердца», как и в комедии А.П. Чехова «Вишневый сад», проявляются ощущение уходящего времени и мотив ожидания. Д.Б. Шоу, как и А.П. Чехов, подчеркивает, что его герои не живут настоящим и тяготятся прошлым. Мотив апокалипсиса в драме Д.Б. Шоу проявлен в образе капитана Шотовера, создавая который английский писатель вводит ряд аллюзий и реминисценций с Востоком. Финальная символика драмы Д.Б. Шоу созвучна акустической символике в финале комедии А.П. Чехова «Вишневый сад».

Бернард Шоу заложил в драму глубокое философское начало, основанное на жизненной злободневности. Его герои не только многогранны с психологической точки зрения, но и являются типичными представителями общества, имеющими самые непростительные пороки. Эти черты присуще и русским классикам, в частности А.П. Чехову и Л.Н. Толстому. Острый сюжет и глубокий смысл произведений остаётся актуальным спустя века, чему свидетельствуют афиши театров и кино и в наши дни.