Переговорный процесс. Учебник

виртуализации реальной жизни ослабевает политическое и духовное единство общества, выхолащивается суть демократических процедур, размывается реальная база прогрессивных со- циально-экономических преобразований.

Виртуализация современной жизни ставит новые проблемы перед переговорным процессом. Это касается как международных переговоров, так и переговоров в особо тяжелых ситуациях, когда теряется грань между реальным и виртуальным, когда приходится вести переговоры со «смертниками», взрывающими себя, с лицами, прибегающими к угрозам, и т.д. В соответствии с этим в современной культуре актуализируется проблема виртуальной реальности как социокультурного феномена информационного общества, которая оказывает существенное влияние на переговорный процесс. Виртуальная реальность рассматривается как:

а)  концептуализация революционного уровня развития техники и технологии, позволяющая открывать и создавать новые измерения культуры и общества, одновременно порождая новые острые проблемы, требующие критического осмысления;

б)  развитие идеи множественности миров (возможных миров) и относительности «реального» мира.

Для работы с понятием «виртуальная реальность» необходимы отказ от моноонтического мышления (постулирующего существование только одной реальности) и введение полионтической парадигмы (признание множественности миров и промежуточных реальностей), которая позволит строить теории развивающихся и уникальных объектов, не сводя их к линейному детерминизму. При этом «первичная» виртуальная реальность способна порождать виртуальную реальность следующего уровня, становясь по отношению к ней «константной реальностью», и так до бесконечности: ограничения на количество уровней иерархии реальностей теоретически не может быть. Предел в этом случае может быть обусловлен лишь ограниченностью психофизиологической природы человека как «точки схождения всех бытийных горизонтов», по мнению советского и российского философа С.С. Хоружего [36].

Социальный теоретик М. Постер, сопоставляя феномен виртуальной реальности с эффектом «реального времени»

всфере современных телекоммуникаций (игры, телеконференции и т.д.), отмечает, что происходит проблематизация реальности, ставятся под сомнение обоснованность, эксклюзивность и конвенциональная очевидность «обычного» времени, пространства и идентичности. Постер фиксирует конституирование симуляционной культуры с присущей для нее множественностью реальностей. Информационные супермагистрали и виртуальная реальность еще не стали общекультурными практиками, но обладают гигантским потенциалом для порождения иных культурных идентичностей и моделей субъективности – вплоть до сотворения постмодерного субъекта.

Вотличие от автономного и рационального субъекта модерна этот субъект нестабилен, популятивен и диффузен. Он порождается и существует только в интерактивной среде.

Термин «виртуальный» используют как в компьютерных технологиях (виртуальная память), так и в других сферах:

вквантовой физике (виртуальные частицы), в теории управления (виртуальный офис, виртуальный менеджмент), в психологии (виртуальные способности, виртуальные состояния),

впереговорной деятельности, когда оценивается успех переговорного процесса в зависимости от информационного превосходства оппонентов в виртуальном пространстве информационных технологий и кампаний, сопровождающих переговоры, и т.д.

Использование компьютеров и информационных технологий может быть как благом, так и злом для общества, что необходимо иметь в виду при организации международных, межличностных и бизнес-переговоров. Информационные технологии, по сути, представляют собой не традиционные средства взаимодействия с материальным миром, а комплексы по преобразованию живого человеческого сознания. Указанный феномен определяет основания и специфику генерирования опасностей информационно-технологической природы. К ним относятся:

•манипулирование мировыми финансами и дестабилизация фондового рынка, что чревато опасным снижением качества инвестиций и возникновением неприемлемого риска для всей глобальной валютно-финансовой системы;

•возможность переноса психологии конфликта в информационное пространство и угроза развязывания разрушительной компьютерной войны с перспективой развала систем управления и технологической деградации информатизированных сфер;

•массовое культивирование среди отдельных групп населения (на основе учета их социальных и национальных особенностей) определенного образа жизни и стиля социального поведения, направленное на развитие «дурных склонностей» (употребление наркотиков) с перспективой превращения таких информационных технологий в суперсовременную разновидность этнического и классового оружия.

Формируется общее коммуникационное пространство, пронизывающее все культуры, с общепринятыми правилами, нормами и стереотипами. Становление глобального коммуникационного пространства, несомненно, меняет характер диалога между отдельными локальными культурами. Глобальное коммуникационное пространство само создает правила и способы диалога между культурами как необходимые средства и условия межкультурного общения. Классическая эпоха локальных культур с ее завершенностью, стационарностью, наличием соответствующих культурных оппозиций (свой – чужой), пространственной отдаленностью друг от друга, своего рода «иммунитетом» к другой культуре, не допускающим чуждых элементов

ивлияний, относительно замкнутой семиотической (языковой)

системой, жесткой рационально-теоретической парадигмой,

свысоким статусом и верой в науку, как подчеркивает философ

В.В.Миронов, трансформируется в современной ситуации в глобальное коммуникационное пространство [29].

Классическая культура выступала как система локальных культур и до определенного периода при всей неизбежности и необходимости развития выглядела преимущественно как статичная, стационарная, «застывшая» система, так как фундаментальные структурные изменения в ней происходили очень медленно и для многих поколений она оставалась одинаковой, сохраняя принципы стабильности в качестве символа культуры как таковой. Лицо классической культуры определяли во многом консервативность и элитарность. «Ари-

стократический принцип» отбора основывался на достаточно длительной адаптации ценностей, претендующих на статус общечеловеческих, к господствующим культурным компонентам. Структурное распадение культуры на два больших пласта (верхний и нижний), дополняющих друг друга, а также возможность отдельных индивидов располагаться на разных культурных уровнях определяли культурное разнообразие системы в целом. Это обеспечивало разнообразие живого организма культуры, образуя механизмы для разрешения противоречий различных культурных уровней, безболезненность адаптации новых компонентов и одновременно модификации всей системы культуры.

Современное коммуникационное пространство создает иные правила и способы общения, обеспечивая динамичное развитие культуры, теряющей стационарность и завершенность, разрывая границы между культурами и создавая предпосылки иного типа культурного единства. В общемировом общении начинают, например, господствовать интегративные языковые тенденции, расширяется «псевдокультурное» поле общения, когда диалог осуществляется по принципу наиболее доступных, совпадающих смысловых структур с общими стереотипами, общими оценками, общими параметрами требуемого поведения. Общее коммуникативное поле значительно расширяет возможности диалога, одновременно упрощая его. При этом разнообразие локальных культур поглощается интегративной суперкультурой. Кроме того, становление глобального коммуникационного пространства приводит к увеличению скорости разрушения старых ценностей, к сжатию временных рамок этого процесса (иногда этот процесс укладывается в рамки жизни одного человека или того меньше), не позволяя новым символам и знакам адаптироваться к традиционной знаковой системе ценностей. Нарушается также пропорция между высокой и низовой культурами. Низовая культура становится массовой как по количеству вовлеченных в нее субъектов, так и по упрощению потребляемого продукта.

В условиях информатизации общества и глобализации международной жизни на первое место все заметнее выдвигаются обстоятельства социально-культурного порядка. Культурный

империализм больше не захватывает территорию, но подчиняет себе сознание, образ мышления, образ жизни, как выразился экс-министр культуры Франции Жак Ланг в 1982 г. Культурный империализм утверждает, что один набор ценностей заведомо выше и лучше другого, поэтому все более очевидной становится необходимость сохранения национальных традиций и социокультурологических приоритетов.

Интегративные тенденции в культуре, политике, экономике конца ХХ – начала XXI в. вызывают глубокие качественные изменения в содержании и структуре современного переговорного процесса по сравнению с его предшествующими формами, что требует выявления механизмов геополитических и страновых рисков в различных сферах и состояниях глобальной культуры, ее фундаментальных жизненных смыслов, осуществления междисциплинарного синтеза различных знаний, чтобы затем представить в сжатом виде обновленную матрицу человеческого бытия на изломе, позволяющую прогнозировать возможные риски и управлять ими.

Современное общество риска дает новое понимание риска переговорного процесса, глобальных проблем экономики, политики, культуры, выходящих за рамки дисциплинарной рациональности и включающих политическое, социальное, гуманитарное, философское измерение и систему ценностей, этическое отношение к политике, глобализации, ибо глобальная власть, соединенная со знаниями, порождает особенную ответственность – ответственность знающего и властвующего, ответственность за исторические перспективы цивилизационного развития человечества.

1.4.  Риск-менеджмент в переговорном процессе

Специфика политического риска, его взаимосвязь с переговорными процессами, риск-менеджментом, экономическими рисками особенно четко проявляется при его сравнении с другими типами рисков. В последнее время особое внимание исследователей привлекает феномен риск-менеджмента, знание механизма управления которым наиболее важно в переговор-

ном процессе по внешнеполитической и внутриэкономической деятельности.

Согласно ГОСТ  Р  51897–2002 «Менеджмент риска, термины и определения» «риск – сочетание вероятности события и его последствий». К правильному определению риска (не противоречащему ГОСТу) И.В. Кирюшкин и И.В. Ларионов [20] относят определение, принятое в Международном институте исследования риска: риск – предполагаемое событие, способное принести кому-либо ущерб. Предполагаемость события означает тот факт, что событие заранее не определено, т.е. оно может произойти, а может и не произойти. Понятие «ущерб» в данном случае трактуется в самом широком смысле этого слова: от финансовых убытков, недополученной прибыли и ущерба имиджу до моральных издержек и потери здоровья.

Понятие «риск» включает три основных элемента:

•неопределенность, ибо риск существует тогда и только тогда, когда возможно неединственное развитие событий;

•ущерб, поскольку риск существует в случае, когда есть как минимум один его вариант, который может привести к потерям;

•значимость – риск существует, если предполагаемое событие имеет практическое значение и затрагивает интересы, хотя бы одного субъекта.

Понятие «шанс» имеет характеристики, сходные с характеристиками понятия «риск». По аналогии с риском шанс – это предполагаемое событие, способное принести кому-либо полезность (выгоду, прибыль).

Понятие «шанс» включает следующие три элемента:

•неопределенность;

•полезность, поскольку шанс существует тогда, когда как минимум один его вариант может принести пользу;

•значимость.

Разночтения в формулировке риска, по мнению авторов книги «Основы риск-менеджмента» [20], обусловлены нечетким пониманием реализации случайных процессов и возникновения неизбежных последствий, соответствующих этим процессам, ущерба (издержек, убытков и т.д.), а также полезности (выгоды, прибыли и др.). Если последствия предполагаемых событий с точки зрения субъекта не затрагивают его интересов,

то такое событие можно считать абсолютно безрисковым (абсолютно бесполезным) или условно безрисковым, что означает принадлежность в данной ситуации риска или шанса другому субъекту. В такой ситуации переговорный процесс бессмыслен, ибо потребность в переговорах возникает тогда, когда есть шанс реализовать свой интерес – политический, экономический, личностный и т.д.

Если мы утверждаем, что как минимум один исход может принести ущерб, это не означает, что остальные исходы могут принести выгоду. Исходы могут быть в лучшем случае безущербными, т.е. уровень ущерба равняется нулю. Когда один из исходов предполагаемых событий может принести выгоду, тогда предполагаемое событие становится шансом. Характерный пример смешения в литературе понятий рискошансовой природы случайных процессов – «спекулятивный риск», подразумевающий вероятность получения не только убытков, но

иприбыли. На самом деле это не одно предполагаемое событие, а несколько (не менее двух) событий, связанных с одними

итеми же обстоятельствами, факторами и временными интервалами. Одна часть из этих событий несет в себе свойства риска, а другая – свойства шанса, как это происходит, например, при игре в «орлянку». Поэтому неверно утверждать, что игра в «орлянку» – это риск, дающий возможность получения не только убытков, но и прибыли. Игра в «орлянку» – это случайное событие дуальной природы, несущее в себе и риск, и шанс. Риск состоит только в выпадении «орла», если ставка сделана на «решку». Выпадение «решки» для этого случая – это реализация шанса и, как следствие, – выигрыш, т.е. при игре в «орлянку» существуют два независимых предполагаемых случайных события: риск и шанс, связанные обстоятельствами, возникающими при вступлении субъекта в игру. Ущерб и выгоду в реальной переговорной практике не всегда можно измерить в виде числовых значений. Иногда это довольно значимые нематериальные величины.

Для формирования системного подхода к управлению переговорами и рисками неопределенность шанса и риска, так же как и ущерб, следует понимать в широком смысле этого слова. В самой неопределенности заложена не только вероятность со-

бытия, но и его повторяемость, чувствительность к мероприятиям, направленным на управление событиями, и некоторые другие свойства.

Наибольшее затруднение у начинающих риск-менеджеров, как замечают И.В. Кирюшкин и И.В. Ларионов, возникает при попытке разобраться со схожими по смысловой нагрузке, но далеко не тождественными понятиями риски, угрозы и опасности, которые неизбежны в переговорном процессе.

Угроза трактуется авторами как обещание причинить зло, возможность возникновения чего-либо неприятного, тяжелого. К сожалению, к угрозам достаточно часто прибегают партнеры по переговорам. Угрозы склонны к «материализации». Это не просто слова: они несут в себе опасность для партнеров. Опасность – это вероятность причинения какого-либо вреда, несчастья. Исходя из сути определения понятий угрозы и опасности, они так же, как и риск, обладают свойствами неопределенности

ивероятности негативных последствий, что необходимо иметь в виду при разработке различных альтернатив переговоров.

Вриск-менеджменте угрозы и опасность иногда называют неидентифицированными рисками, имея в виду тот факт, что угрозы и опасность вызывают чувства волнения и страха и не позволяют в полной мере создать механизм управления, а при отсутствии достоверной информации даже оценить уровень ущерба. Все бизнес-переговоры и бизнес-процессы компании изначально лежат в области угроз и опасности. Под угрозой (опасностью) понимают возможность случайного события, способного принести физический, материальный или иной вред (непредсказуемого характера) общественным или личным интересам. Очевидно, что угрозы и опасность по смыслу очень близки к рискам.

Угрозы и опасность обусловливаются случайными событиями, которые определяют и риски, но в отличие от рисков угрозы

иопасности не дают полной информации о том, что, когда, где, как и при каких обстоятельствах может произойти и каким образом это негативно отразится на самом деле. Они могут вызывать у заинтересованных лиц страх, трепет, обеспокоенность, неуверенность, смятение. Однако угрозы и опасность можно и нужно исследовать. При данном исследовании предполагаемое случай-

ное негативное событие «обладает» информацией о том, с какой вероятностью, где и когда оно может произойти (или не произойти) и какой ущерб оно может вызвать, что и есть риск. Таким образом, из области угроз и опасности специалисты по рискменеджменту формируют риски. Чем больше угроз и опасности будет исследовано и обосновано на подготовительном этапе переговоров, тем большее их количество будет переведено в разряд рисков, которыми в ходе переговоров уже можно управлять.

На подготовительном этапе бизнес-переговоров и в процессе их ведения необходимо четко владеть информацией об объектах и субъектах риск-менеджмента.

Объект риска – объект негативного события, материальный или нематериальный, живой или неживой, по отношению к которому может реализоваться риск. К основным объектам риска специалисты по риск-менеджменту относят:

•людей (в том числе сотрудников);

•капитал и имущество;

•товар и продукцию;

•интеллектуальную собственность;

•технологии, процессы и операции;

•услуги, результаты аналитики и консалтинга;

•качество, надежность и безопасность;

•информацию и коммуникации;

•действия и бездействие (ответственность, возможность и т.д.);

•права и обязанности;

•нематериальные ценности (имидж, престиж, здоровье, настроение и т.д.);

•окружающую среду и природные явления;

•время (периоды, временные интервалы и т.д.);

•другие ценности (в том числе живые существа).

Субъект риска – сторона, несущая ущерб, т.е. живое существо (прежде всего человек), сообщество живых существ, способ их существования или деятельности, по отношению к которому применимы последствия риска, возникающие при его реализации. К основным субъектам риска относятся:

•организованное сообщество (компанию, предприятие, фирму);

•территориальное сообщество (государство, регион, область);

•группа лиц (физических и юридических), связанных сферой производства, отраслью, направлением деятельности и т.д.;

•люди как население в целом;

•люди как сотрудники компании;

•человек – конкретное лицо;

•группа лиц, связанных факторами и обстоятельствами (пассажирынеисправноготранспортногосредства,заложникиит.д.);

•группа лиц – организованная группу, команда, партия, союз и т.д.;

•другие живые существа и их сообщества.

Формирование списка субъектов риска – важная и необходимая работа, предшествующая началу реализации системы управления переговорными рисками. Если этого не сделать, список рисков будет неполным и существует реальная возможность упустить из рассмотрения отдельные риски, последствия от реализации которых могут привести к серьезным потерям уже после подписания соглашения.

В рамках переговоров, связанных с риск-менеджментом, специалисты выстраивают следующее понимание риска в его соотношении с шансом, угрозами, опасностью, объектами и субъектами. Риск трактуется как предполагаемое событие, способное нанести кому-либо ущерб. Он обладает свойствами неопределенности, ущерба и предполагаемости, формируется из угрозы (опасности) в результате анализа и является объектом управления. С точки зрения последствий риск является полной противоположностью шанса, а с точки зрения неопределенности, предполагаемости и условий, его формирующих, он полное его подобие.

Основа формирования риска – наличие неблагоприятных факторов, обстоятельств, причин и других условий для возможной реализации негативного события, которые следует предусмотреть на подготовительном этапе переговоров, разрабатывая различные альтернативные стратегии. Риск при реализации воздействует на объект риска. При реализации риска его субъект несет убытки, ущерб, издержки и другие негативные последствия этого случайного события, которые также должны быть тщательно разработаны как возможные альтернативы с целью рационального принятия решений на переговорах.