От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор

þĂ úăûČôöø ÷ð ĂďýČ ĈðýČ

светлая ночь; да притом просидеть на морозе, в одном и том же положении, не кашлянув, 13 часов, зимней ночью — чересчур тяжело.

Хара-курюка также чрезвычайно трудно увидеть среди бугров, поросших кустами, какова вся здешняя пустыня; притом вспугнутого, хотя бы на 200 или 300 шагов, невозможно стрелять в бег, так как зверь

водин или два прыжка скрывается из глаз. Еще меньше надежды на успех представляет охота за маралами, сам зверь редок, притом весьма осторожен, да и держится

вгустых кустах, иногда даже в тростниках. В таких местностях подкрасться к маралу невозможно, и крайне трудно наперед его заметить. Разве случайно как-нибудь набежит по более редким или низким кустам, — тогда можно стрелять в бег. Конечно, на близком расстоянии этого не будет, и выстрел сделается наудачу.

Словом, во все время своих прежних путешествий я нигде не встречал местности, более непригодной для охоты, как долина Тарима. В течение целого месяца мы вшестером не убили никого, я сам даже и не видал ни одного зверя. Местные жители изредка бьют хара-курю- ков и маралов, подкарауливая их на местах покормки, но для подобной охоты нужно слишком много времени, которым мы не могли широко располагать при постоянных передвижениях с места на место (За все время своего пребывания на Тариме и Лоб-норе (около трех месяцев) мы убили только (вшестером) трех хара-курюков

41

э ь яĀцхтрыČāъшщ

[джейранов] и одного кабана, правда, весной на Лобноре и на обратном пути по Тариму мы вовсе не охотились за зверями [приписка внизу страницы].).

Не особенно богата также таримская долина и птицами, хотя, по-видимому, лесная местность и теплый климат должны бы были привлекать сюда многих пернатых на зимовку. Но такому явлению мешает весьма важная причина — отсутствие корма. За исключением джиды, и то сравнительно не обильной, здесь нет ни одного кустарника, нет также и трав со съедобными семенами. Рыба же, моллюски и другие мелкие животные болот или озер зимой большей частью недоступны птицам. Вот почему на Тариме не зимуют ни водяные, ни голенастые (Хотя в конце ноября мы встречали на Тариме редкие единичные экземпляры Carbo cormoranus, Anas clypeata, Harelda glacfalis, Larus brunneicephalus [баклан, широконоска, морянка, тибетская буроголовая чайка], но то были, несомненно, отсталые, которые впоследствии, быть может, и улетели. Кроме того, на самом Лоб-норе, в незамерзающих местами камышах, изредка зимуют, как нам сообщали местные жители, Botaurus stellaris, Cygnus olor [выпь и лебедь-шипун].), хищников также очень мало; из певчих обилен на зимовке лишь один вид — Turdus atrogularis [чернозобый дрозд]; из голубиных встречено зимой три вида, но не на Тариме, а в оазисе Чархалык [Чарклык, или Жоцзянь], верстах в 40 к юго-востоку от озера Кара-буран.

42

þĂ úăûČôöø ÷ð ĂďýČ ĈðýČ

Вот список птиц, найденных зимой в Таримской

долине:

43

э ь яĀцхтрыČāъшщ

44

þĂ úăûČôöø ÷ð ĂďýČ ĈðýČ

Большая часть перечисленных видов встречена нами также в долине Хайду-гола и близ города Корла. Кроме того, здесь найдены: Corvus frugilegus [грач], Сmonedula [галка], Coturnix commuais [перепел], Cychramus polaris [полярная овсянка], Columba rupestris [каменный голубь], Perdix daurica [серая даурская куропатка], Сасcabis chukar [кэклик]; три последние — горные виды. Вообще, в оазисах под Тянь-шанем, обильных пищей, должно, мне кажется, зимовать гораздо больше птиц, нежели на Тариме и Лоб-норе.

Из перечисленных 48 видов, встреченных нами зимой на Тариме (Птицы, найденные здесь весною, перечислены далее.), новыми оказываются два вида. Первый из них, названный мною Rhopophilus deserti, найден был мною же в прошедшую экспедицию в Цайдаме. Имея

45

э ь яĀцхтрыČāъшщ

тогда всего два или три экземпляра, я не решился сделать особый вид; назвал его разновидностью — Rhopophilus pekinensis, Swinh. var. major (Монголия и страна тангутов, т. II, отдел 11, стр. 32.). Теперь же, убедившись на многих экземплярах в постоянстве признаков (больший рост, бледное оперение), отличающих среднеазиатского Rhopophilus от китайского, делаю его новым видом и называю «deserti» [т. е. пустынный], так как описываемая птица свойственна исключительно пустыне. Севернее Тянь-шаня новый Rhopophilus не распространяется; его нет также и в нашем Туркестанском крае.

Другая, крайне интересная находка между таримскими птицами,— это новый вид Podoces [саксаульная сойка]. До сих пор известно было только три вида этого рода (Podoces panderi, P. hendersoni, P. humilis.). Теперь отыскался четвертый, который назван мною Podoces tarimensis(T. е. таримская, так как названный вид найден впервые на Тариме и, как кажется, свойственен исключительно бассейну этой реки. Вот краткое описание новооткрытого Podoces: цвет туловища чалый или желто- вато-песочный, более густой на верхней части тела. Живот, верхние и нижние кроющие хвоста и сам хвост мутно-белы; стержни, рулевых черные, на двух средних сопровождаются узкими черными полосками. Верх головы и крылья цвета вороненой стали. Большие махи имеют широкую белую поперечную полосу; вторичные маховые снабжены только белыми вершинами; прибавочное крылышко белое. Большие кроющие крылья также стального цвета; плечевые перья, малые, и средние

46

þĂ úăûČôöø ÷ð ĂďýČ ĈðýČ

кроющие одноцветны со спиною; подбой крыльев черный. Щеки черные; подбородок и верхняя половина горла просвечивают черным цветом сквозь беловатые вершины перьев, кончики которых не стираются и весной. Перья, прикрывающие ноздри, уздечка, брови и полоса под глазами одноцветны с туловищем. В крыле 3, 4 и 5-е маховые, равные между собой, самые длинные; 6-е лишь немного их короче, 7-е более 2-го; 1-е вдвое длиннее верхних кроющих. Клюв и ноги черные, зрачок темно-коричневый. Главнейшие размеры: общая длина — 12 1/2 дюймов, размах крыльев 18 1/2 дюймов; длина сложенного крыла 6 дюймов, длина хвоста 4,1 дюйма; длина плюсны 1,9 дюйма: клюв от зевков 2,1 дюйма. Оба пола почти равны по величине. [См. примечание редактора № 26].). По своему характеру новооткрытый Podoces не отличается от близкого к нему Podoces hendersoni [монгольская саксаульная сойка); севернее Тянь-шаня и в наш Туркестан не распространяется.

Из рыб, как в Тариме, так и в самом Лоб-норе, водятся лишь два вида: маринки и другой [из] семейства Cyprinidae [карповых] — мне неизвестный (В своей коллекции мы имеем несколько отличных экземпляров лобнорских и таримских рыб.). Оба эти вида, в особенности первый, весьма многочисленны и составляют главное питание местных жителей (27).

* * *

Население начинает встречаться вниз по Тариму (28) от устья Уген-дарьи и в административном отношении

47

э ь яĀцхтрыČāъшщ

разделяется на два участка: таримцев или куракульцев (По имени озера Кара-куль, вблизи которого живет ахун, заведующий управлением населения по нижнему Тариму.) и собственно лоб-норцев или каракурчинцев (Правильнее «каракошунцев» от слова кара-кошун, т. е. черный кошун (участок) [хошун, т. е. удел, феодальное владение, округ; хошун — монгольское слово].). Скажем теперь несколько слов о первых. Каракурчинцы же будут описаны при рассказе о самом Лоб-норе.

Как нам сообщали, нынешние обитатели Тарима жили первоначально на озере Лоб-нор и рассеялись по Тариму лет сто назад, вследствие уменьшения рыбы в самом озере и частых грабежей калмыков. Было ли ранее того население по Тариму, — узнать мы не могли. Верно лишь то, что к переселенцам с Лоб-нора постоянно примешивались беглые, быть может, и ссыльные, из различных местностей Восточного Туркестана. Оттого нынешние таримцы, несомненно, принадлежащие арийскому племени, отличаются крайним разнообразием своих физиономий. Здесь можно встретить типы сартов, киргизов, даже тангутов, иногда перед вами является совершенно европейская физиономия; изредка попадается

имонгольский тип.

Вобщем, все жители Тарима отличаются бледным цветом лица, впалой грудью и вообще несильным сложением. Роста мужчины среднего, часто высокого; женщины малорослее. Впрочем, женщин мы видали редко.

Если нам иногда и случалось заходить в обиталище таримца, то местные барышни и дамы тотчас пускались

48

þĂ úăûČôöø ÷ð ĂďýČ ĈðýČ

на уход, пролезая, словно мыши, сквозь тростниковые стены своих жилищ. Наш спутник Заман-бек, имевший более нас возможность видеть и изучать прекрасный пол на Тариме, сообщал не особенно лестные отзывы о тамошних красавицах, за исключением лишь одной блондинки, встреченной в деревне Ахтарма. Эта блондинка, среди своих черноволосых и черноглазых соотечественниц являлась аномалией и, по всему вероятию, была оставшимся souvenir’ом, после посещения этих местностей в 1862 г. партией русских староверов, о чем речь впереди.

Относительно языка таримцев (как и лоб-норцев) могу сказать лишь то, что наш переводчик, таранча из Кульджи, везде свободно объяснялся на Тариме и Лобноре, из чего можно заключить, что различие таранчинской и сартской речи от говора туземцев не велико. Самому мне, при совершенном незнакомстве с каким-либо из названных языков, невозможно было сделать никаких личных наблюдений; переводчик же был слишком глуп, чтобы помочь в данном случае.

Религия всех жителей Тарима (и Лоб-нора) магометанская, впрочем, с примесью некоторых языческих обрядов. Так, например, покойников хоронят непременно в лодках и кладут туда, или обтягивают вокруг могилы часть сетей, принадлежавших умершему.

Жилища таримцев делаются из тростника, в изобилии растущего по болотам и озеркам таримской долины. Постройка такого обиталища крайне незатейлива. Первоначально вбиваются в землю, по углам и в середи-

49

э ь яĀцхтрыČāъшщ

не фасов новоустраиваемого жилья, неотесанные столбы тогрука, поверх которых кладут связанные бревна

ижерди на потолке. Затем бока обставляются тростником, кое-как связанным, тростником же постилается

ипотолок, в котором делается небольшое квадратное отверстие для выхода дыма. В середине подобной комнаты располагается очаг; возле стен, на полу, на войлоках или чаще на тростнике спят хозяин и его семья; для женщин имеются иногда особые отделения. По бокам стен устраиваются полки, на которых складывается посуда

ипрочие вещи. Рядом с жилищем семьи делается также тростниковая загородка для скота.

Сдесяток, иногда менее, иногда более, вышеописанных домов скучиваются в одну деревню. Места таких деревень не постоянны. Зимой таримцы живут там, где больше топлива и корма для скота; летом расходятся по озерам для удобства рыбной ловли.

Впрочем, главной причиной, заставляющей таримцев покинуть место прежней деревни, служит болезнь кого-либо из ее обитателей. В особенности боятся в здешних местах оспы, которая, за редкими исключениями, всегда кончается смертью. Заболевшего оспой бросают на произвол судьбы. Оставив несчастному немного пищи, вся деревня тотчас же переходит на другое место

ине заботится об участи своего прежнего товарища. Если он выздоровеет, что, как сказано выше, случается редко, — то возвращается к своим родным; если же больной оспой умрет, то никто не позаботится о его погребении. На могилах, которые иногда нам случалось встре-

50