От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор

þĂ úăûČôöø ÷ð ĂďýČ ĈðýČ

встречающиеся на Руси географические названия, включающие слова: Лоб, лоп, люб, лаб,— отмечает, что они связаны с древним «alb», что значит белый, ср. латинский «albus» (A. И. Соболевский. Новые Русскоскифские этюды. Известия Отделения русского языка и словесности Академии Наук, т. 31, 1926, стр. 10—30).

При нашем объяснении названия Лоб-нор будет тем более интересно вспомнить, что алтайские староверы в поисках страны «Беловодья» ушли на Лоб-нор, а Иван Петлин, первый русский, посетивший Китай и прошедший через Монголию в 1618 г., говорит о Лабинском государстве, лежащем на юг от страны монгольской.

40 Утверждение H. M. Пржевальского, что вода в Лоб-норе пресная, вызвало большое сомнение в правильности оценки путешественником качеств воды, с одной стороны, а с другой — подкрепило противников Пржевальского в убеждении, что он описал под именем Лоб-нора другое озеро, так как все китайские источники сообщают об озере Лоб-нор как о соленом водоеме, и это казалось правдоподобным, ибо замкнутое озеро, обладающее большим испарением, в условиях резко пустынного сухого климата должно очень быстро засолоняться (см. выше нашу вводную статью).

41 Факт примечательный и отмечаемый многими исследователями Средней и Центральной Азии. Что озера там были некогда большими и частыми, это не подлежит сомнению, — озерный ландшафт господствовал в кайнозойскую эру. Однако очень спорен вопрос об усыхании озер в историческое время, нет доказательств, гово-

231

э ь яĀцхтрыČāъшщ

рящих о таком продолжающемся усыхании в настоящем или за историческое время.

42Здесь в тексте издания 1877 г. у автора приводится список деревень Лоб-нора с указанием количества дворов в каждой.

43Намаз — ежедневная молитва каждого правовер-

ного мусульманина, регулярно исполняемая всюду в странах ислама.

44H. M. Пржевальский говорит, видимо, об описании Чарльзом Дарвином жителей Патагонии и Огненной Земли, сделанном великим натуралистом во время его путешествия на корабле «Бигль» (см. «Путешествие натуралиста вокруг света». Сочинения Ч. Дарвина, т. 1, М.—Л., 1936).

45Из всех зоологических наблюдений H. M. Пржевальский особенно увлекался орнитологическими. Он хорошо знал птиц и неутомимо охотился на них, расширяя свои коллекции. Каждую весну в путешествии он проводил на каком-либо крупном водоеме, где ждал массового прилета птиц и внимательно следил за последовательностью в ходе перелета.

Пять таких весен наш путешественник посвятил изучению весенних перелетов: на озере Ханка в Уссурийском крае в 1868 и в 1869 гг., на озере Далай-нур в юго-

восточной окраине Монгольского нагорья в 1871 г., в Ала-шане и в долине Хуан-хэ в 1872 г., на высокогорном озере Куку-нор в 1873 г.

46 Ариман и Ормузд: первый — божество зла, «дух зла и бедствий» из пантеона древней Персии, второй —

232

þĂ úăûČôöø ÷ð ĂďýČ ĈðýČ

бог света, добра. Между этими богами идет вечная борьба.

47 Статья H. M. Пржевальского, напечатанная в «Известиях Географического общества» за 1877 г., на этом кончается, она помечена городом Кульджой, 18 августа 1877 г. Дальнейшее ожидание в городе Кульдже и путешествие по Джунгарии до Гучена, возвращение в Зайсан можно восстановить по дневнику Пржевальского, откуда и заимствованы некоторые выдержки, воспроизводимые настоящим изданием.

Пржевальский окончил отчет 15 августа, о чем свидетельствует его запись в дневнике: «Живем в Кульдже, свой отчет я кончил, но должен сам переписывать. Трезвого и хорошего писаря не нашлось. Другой экземпляр в Главный штаб переписал кое-как мой казак Гармаев».

Дневник же Пржевальский перестал вести только 31 марта 1878 г. в Зайсанске. В конце дневника лаконичная приписка: «Перерыв, но не конец дневника».

48 А. В. Каульбарс, известный русский путешественник и военный географ. Исследователь Тянь-шаня и древних русел р. Аму-дарьи. В 1872 г. был послан в Восточный Туркестан, где заключил от имени России торговый договор.

49 Первый генерал-губернатор Семиреченской области Г. А. Колпаковский (область образована в 1867 г.), еще в 1860 г. командовавший русскими войсками, нанесшими поражение кокандцам у пикета Узун-агач (в районе нынешнего города Фрунзе).

233

э ь яĀцхтрыČāъшщ

50Ниже приводимый текст заимствован из дневника H. M. Пржевальского, откуда мы сделали выборки тех записей, которые нам представляются наиболее интересными или сохранившими и сейчас свое научное или биографическое значение.

Во время пребывания в Кульдже Пржевальский был твердо уверен, что он сможет продолжать экспедицию, и лихорадочно готовился ко второму кругу путешествия, на этот раз в Тибет. Твердая уверенность Пржевальского в таком предприятии видна из следующей записи в дневнике:

«16—27 августа. В больших хлопотах по сборке в экспедицию проведено все это время. Тем труднее было, что в Кульдже многого достать совсем нельзя: притом же всякую работу, самую даже простую, надо отдавать в мастерскую 10-го Туркестанского линейного батальона, где солдаты работают скверно и очень дорого.

Отчеты свои отправил, письма написал. Снарядились хорошо, благодаря запасам, привезенным еще в прошлом году из Питера. Много нам помогли в Кульдже начальник северного участка Кульджинского района, майор Герасимов и доктор Мацеевский — заведующий местным полугоспиталем. У Мацеевского же я оставил для посылки зимой по почте в Академию наук два ящика с рыбами и пресмыкающимися; остальные коллекции укупорены в девять больших ящиков и один кожаный мешок — сданы на хранение кульджинскому городничему до отправки их в Петербург.

234

þĂ úăûČôöø ÷ð ĂďýČ ĈðýČ

ВТибет едем: я, Эклон, Чебаев, Иринчинов, Гармаев, Анносов; Павлов и Урусов; — двое последние солдаты 10-го Туркестанского линейного батальона, квартирующего в Кульдже; Павлов тот самый, который ходил уже на Лоб-нор. Верблюдов у нас 24, из них 19 вьючных; верховых лошадей 3, на них едем: я, Эклон и Чебаев. Багажа около 160 пудов: нужно тащить все необходимое на целых два года. Денег имеем с собой 17 ямб и 200 серебряных рублей. Последние в Кульдже не имеют никакой цены».

Дневник Пржевальского представляет очень увлекательную книгу. Перед глазами читателя возникает образ замечательного путешественника со всеми особенностями характера этого человека, его вспыльчивостью, упорством, страстностью к исследованиям; читатель из дневника может лучше представить этого человека, о котором так много написано и так много сказано. Читая его записи, кажущиеся совсем свежими, как бы вступаешь в непосредственный контакт с великим исследователем Центральной Азии, и кажется, что не существует семидесяти лет, отделяющих нас от времени героических путешествий Николая Михайловича.

H. M. Пржевальский 28 августа 1877 г. начал новый маршрут, названный им вторым периодом экспедиций, который должен был привести его в Лхасу. Но, увы, и на этот раз стремления путешественника попасть в эту заветную столицу Тибета не сбылись. Он прошел на Сайрамское озеро, Эби-нор, к горам Семис-тау и по Джун-

235

э ь яĀцхтрыČāъшщ

гарии дошел до города Гучена, откуда болезнь Пржевальского заставила его повернуть обратно к Зайсану, куда экспедиция прибыла 20 декабря 1877 г. Ход экспедиции от Кульджи на Гучен и обратно до Зайсана виден из выдержек дневника путешественника.

51Семис-тау, или Семис-тай, действительно, соединяется с хребтом Тарбагатай и представляет восточное продолжение гор Урка-шар. Западную Джунгарию по маршрутам Пржевальского детально обследовал акад. В. А. Обручев, который в 1905, 1906 и 1909 гг. предпринял географическое и геологическое изучение пограничной Джунгарии. Этот исследователь пишет: «Наблюдения Пржевальского, маршрут которого в Се- мис-тае почти совпадает с нашим, не были опубликованы и выразились только в нанесении на русских картах нескольких названий урочищ и колодцев. На своей отчетной карте он показал пик Холусутай и кл. Хашатай». (Пограничная Джунгария, т. 3, вып. 1, Ленинград, 1932, стр. 140).

Высоты Семи-тау оказались выше, чем предполагал Пржевальский: они превышают 2000 м над уровнем моря.

52Пржевальский называет «Богдо-тау» высокую горную группу Восточного Тянь-шаня, возвышающуюся над Урумчи. Абсолютная высота этой группы, ныне известной под названием Богдо-олы (Богдо-улы), 5600 м.

На полях дневника Пржевальского приписано:

«Богдо-тау поднимается тремя острыми вершинами и двумя меньшими; первые гораздо резче выступают из

236

þĂ úăûČôöø ÷ð ĂďýČ ĈðýČ

общей массы Тянь-шаня, так же высоко поднятого в этой части. Тянь-шань от Богдо-тау уходит на юго-запад к Урумчи, так что группа Богдо как бы выдается к северу от общего направления хребта».

53Николай Камилл Фламмарион широко известен своими замечательными и увлекательными книгами по астрономии. Пржевальский читал его книгу «Многочисленность обитаемых миров», 1862 г., которая явилась первым произведением начинающего писателя, сразу ставшего очень популярным. Часть книг Фламмариона переведена и на русский язык.

54Измученный болезнью, Пржевальский не прекращает вести дневник, но записи его становятся все более лаконичными, он их дописывает на полях. К записям за эти дни добавлено: «Только деготь с бараньим салом

ипрованским маслом немного успокаивает, но на час, не более. В течение дня и ночи мажусь раз 10—15, белье

инижнее платье испачкались и провоняли дегтем. Мазать приходится дорогой на морозе и ветре, легко застудить».

55Вторая приписка: «От колодца Сепкюльтай снегу становится мало, возле урочища Ургунты снегу вовсе нет».

56Здесь приписка на полях: «О геологическом строении спросить у Иностранцева».

Александр Александрович Иностранцев (1843—1919), крупный геолог, с 1873 г. профессор Петербургского университета по кафедре геологии и палеонтологии, автор многих трудов по геологии России, обработал гео-

237

э ь яĀцхтрыČāъшщ

логические коллекции Пржевальского. Геология Наньшаня освещена в работе В. А. Обручева. Центральная Азия, Северный Китай и Нань-шань, 2 т., 1900—1901 гг.

57Эта предварительная характеристика горных систем Тянь-шаня и Нань-шаня сделана путем противопоставления. Нужно иметь в виду, что данные по Нань-шаню, почерпнутые Пржевальским из своих исследований Нань-шаня в первой центрально-азиат- ской экспедиции, относятся, главным образом, к Восточному Нань-шаню, более влажному, облесенному, богатому растительностью, чем западный, сухой и суровый Нань-шань, где влияние пустынь и холодных нагорий Тибета более сильно.

Сравнение гор Тянь-шаня и Нань-шаня, хотя и конспективно изложенное, — замечательный географический документ, не потерявший своего интереса и по настоящее время.

58В дневниковых записях Пржевальского этого периода, когда болезнь мучила его, чувствуется, что нервы автора дневника уже не выдержали, — много раздражения выливается на страницы его полевых записок.

П. П. Померанцев во вступительной статье к дневнику Пржевальского пишет:

«Вторая половина экспедиции по Джунгарии до Гучена была особенно тяжелой. Пржевальский и часть его спутников заболели мучительным зудом (Pruritus scrofi). Записи дневника становятся нервными и желчными.

238

þĂ úăûČôöø ÷ð ĂďýČ ĈðýČ

Больного раздражает буквально все. Даже преданные спутники-казаки оказываются проходимцами, людьми «на один покрой». Читая эти страницы, просто не веришь словам Пржевальского, ибо каким большим диссонансом выглядит рядом с этим его многочисленная и многолетняя переписка со своими спутниками — казаками и солдатами, проникнутая редким вниманием и любовью к этим простым людям... Но нервы отказывались подчиняться, и больной продолжал резко ругать своих спутников за «гнусное» поведение. Правда, некоторые из них справедливо заслужили к себе порицание от своего начальника, будучи действительно виноваты перед ним. Так, пришлось расстаться с преданным спутником забайкальским казаком Панфилом Чебаевым, бывшим с Пржевальским еще в первом его путешествии по Монголии и в стране тангутов... «Да, в нынешнее путешествие мне сильно не везет относительно спутников...» (запись за 21—31 января, 1877 г.).

Последнее было не совсем верно. Около Пржевальского были и преданные спутники: бурят Иринчинов, тоже забайкальский казак, участник всех четырех путешествий в Центральную Азию, переводчик Юсупов, участник трех последних путешествий, прапорщик Эклон, ходивший в третье путешествие и, наконец, перед самым концом экспедиции забайкальский казак Телешов, не покидавший Пржевальского до последних дней его жизни» («Известия Всесоюзного Географического общества», т. 72, вып. 4—5, М.—Л., 1940, стр. 504).

239