что облегчает доступ на зарубежные рынки, обеспечивает стандартизацию требований к перемещению капитала и платежнорасчетных операций. Это, в свою очередь, генерирует интенсификацию инвестиционных и финансовых потоков.

Следовательно, можно сделать вывод, что все указанное подтверждает тезис, согласно которому ТНК становятся преобладающей формой собственности в мире. Во время усиления глобализационных процессов ТНК оказались теми субъектами, которые не только способны самостоятельно влиять на мировую экономическую систему, но и образовывать альянсы, вследствие чего возрастают их экономическая мощь и территориальное влияние.

ТНК осуществляют экономическое, финансовое, торговое, технологическое, а на новом этапе и политико-социальное взаимодействие между странами. Деятельность ТНК принципиально меняет картину мира, и потому без учета этого мы не можем изучать процессы, происходящие в современных экономических отношениях.

В этих условиях возникает необходимость поиска эффективного механизма взаимодействия национальной экономики с транснациональными корпорациями, на основе классификации соответствующих параметров такого взаимодействия и оценки эффективности взаимодействия национальной экономики с транснациональными корпорациями.

3.4. Методы оценки эффективности взаимодействия национальной экономики с транснациональными корпорациями

ТНК играют важную роль в усилении международной экономической взаимозависимости, которая, в свою очередь, является фактором ускорения транснационализации производства и капитала. Таким образом, мировая экономика представляет собой не только сумму национальных хозяйств, но и совокупность взаимоотношений между ними и ТНК. В этих условиях особое значение приобретает вопрос именно эффективности взаимодействия национальных экономик с транснациональными корпорациями.

Большинство ученых определяют понятие «эффективности» как сопоставление результатов (в том числе побочных и косвенных) хозяйственной деятельности с затраченными ресурсами: трудовыми, материальными, природными, финансовыми, основным капиталом и тому подобное.

84

Профессор С.В. Мочерный сформулировал сущность эффективности в следующем определении: «Эффективность – это способность приносить эффект, результативность процесса, проекта, определяемые как отношение эффекта, результата к расходам, которые обеспечили этот результат».

Соответственно, для транснациональных компаний и национальных экономик государств действие этого понятия срабатывает по-разному, то есть имеет разный экономический эффект и результативность их деятельности. Чем более многочисленными и разнообразными становятся связи с их интенсивности, направленности (обратные), «зарядовые» (положительные – отрицательные), вида (финансовые, информационные и т. п), тем выше способность транснационального образования к развитию и тем больше степень и порядок различий между отдельными транснациональными образованиями и другими производственными комплексами. В основном, принимающая страна получает дополнительные ресурсы в виде капитала, технологий, что, несомненно, стимулирует ее развитие. Возникает также социальный эффект – уменьшение безработицы, рост квалификации занятых, овладение ими передовым управленческим опытом, но вместе с этим также есть негативные последствия этого процесса взаимодействия: чрезмерная эксплуатация природных, трудовых и интеллектуальных ресурсов; политическое давление; доведение до банкротства местных компаний и их поглощений; иногда использование устаревших, экологически опасных технологий.

Для транснациональных корпораций – в прямой пропорциональности, то есть максимально положительный эффект – увеличивает негативный для принимающей стороны (в основном для стран, что развиваются). Достижения баланса интересов между деятельностью транснациональных корпораций и национальных экономик (принимающей стороны) – стимулирует благосостояние и развитие общества, создает и поддерживает деловую среду, максимизирует прибыль и доходность инвестиций, обеспечивает долгосрочный рост производительности. Соблюдение требований международных стандартов гарантирует соответствие интересов корпораций, инвесторов и общества, ограничивая злоупотребление властью, перекачивание активов, финансовые и моральные риски, растрату корпоративно-управляемых ресурсов, которые могут быть вызваны корыстной поведением корпоративных инсайдеров в ущерб

85

инвесторам и обществу. В конечном итоге проблема эффективности сводится к корпоративной ответственности и эффективной защиты интересов инвесторов и общества.

Относительно понятия взаимодействие, то общим определением является такое: «взаимодействие – это систематические, достаточно регулярные действия субъектов друг на друга, имеющие целью вызвать определенную ответную реакцию, которая порождает новую реакцию того, кто оказывает влияние, то есть происходит обмен действиями, зарождается родство действий обоих субъектов, их координация, устойчивость интересов, планирование совместной деятельности, распределение функций и тому подобное. Действия способствуют взаимному регулированию, взаимовлиянию, взаимному контролю, взаимопомощи. Все это предполагает, что каждый из участников взаимодействия сделает свой вклад в выполнение общего задания, корректируя свои действия, учитывая предыдущий опыт, активизируя собственные способности и возможности партнера».

В нашем понимании взаимодействие государства и частного сектора означает такую форму сотрудничества между государственными органами власти и бизнесом, что имеет целью обеспечить финансирование, восстановление, строительство, управление или содержание инфраструктуры, или предоставления общественных услуг.

Много трудов иностранных исследователей, сосредоточенных на проблемах, связанных с взаимодействием государства и бизнеса.

Так, интересной работой в данной тематике являются исследования в области международных инвестиций Карла П. Сованта под названием «Взлет транснациональных корпораций на развивающихся рынках: угроза или возможности?». Всеобъемлющий анализ посвящен широкому кругу вопросов, связанных с количественным ростом транснациональных корпораций на рынках развивающихся стран.

Автор показывает, что прямые иностранные инвестиции на рынках развивающихся стран выросли с незначительного количества в начале 1980-х гг. до 210 млрд долл. США в 2007 г. и в настоящее время – более 1 трлн долл. США Карл П. Совант всесторонне проанализировал рост ТНК на рынках развивающихся стран, а также исследовал характерные черты этих фирм, их влияние на

86

принимающие страны и страны базирования и последствия для международного права и политической системы [11].

Тодд А. Кнупа, в с воей книге «Современная макроэкономика: паника, оружие и кризис» рассматривает роль финансовых рынков и финансовых институтов в современной макроэкономике, обращая особое внимание на причины спадов и депрессий, как в США, так и на международном уровне. В книге рассматриваются как эмпирические и теоретические взаимосвязи между финансовыми системами и экономическими показателями ТНК, а также автор исследует взаимосвязь между макроэкономическими показателями и финансовыми бизнес-циклами.

Еще одной работой, которая представляет собой большой и оригинальный обзор существующей литературы и сосредоточена на конкретных исследованиях, является книга Алессандро Бонанно «История глобализации: транснациональные корпорации, сопротивление и государства». На основе анализа этих «историй глобализации», автор исследует взаимодействие между транснациональными корпорациями, группами, которые оказывают им сопротивление и государствами.

Исследованием, в котором анализируется характер обратных связей передачи знаний местным поставщикам, а также обоснованы факторы, влияющие на данный процесс есть труд Алексе Гируд, «Транснациональные корпорации, технологии и экономическое развитие: обратные связи и передача знаний в страны ЮгоВосточной Азии». Автор создал теоретическую основу функционирования ТНК, заимствуя концепции теорий фирмы и теории международной торговли. Книга завершается обзором литературы о влиянии ТНК и обратных связей, с особым акцентом на Юго-Восточной Азии.

Трудом, которая помогает раскрыть сложность и углубляет понимание той роли, которую Организация Объединенных Наций играет в содействии функционирования ТНК и прямых иностранных инвестиций является исследование Таджи Сагафи-Неджад, Джон Х. Даннинг, «ООН и транснациональные корпорации от Кодекса поведения Глобального договора». Книга раскрывает историю взаимодействия США и ТНК, в том числе – усилия органов власти США выработать кодекс поведения и уменьшить нарушения со стороны ТНК. Исследование содержит обоснование эволюции более

87

тесного сотрудничества отношения между ТНК и развивающимися странами, в результате Глобального договора.

Исследованием, которое раскрывает правовые и административные методы и меры, практикуемые принимающими странами с целью контроля, причем со стороны деятельности как иностранных ТНК, так и экстерриториально является труд Синтии Уоллес «Многонациональные предприятия и правовой контроль: защита государственного суверенитета в эпоху экономической глобализации».

Алан П. Ларсон, Дэвид М. Марчик в своей книге «Иностранные инвестиции и национальная безопасность: получение баланса» обсуждают преимущества прямых иностранных инвестиций в Соединенных Штатах и угроз экономической безопасности, связанных с иностранным участием определенных активов в США. Авторы исследуют внутреннюю работу комитета, который проводит смотры-безопасности в Комитет по иностранным инвестициям в Соединенных Штатах и рекомендуют меры реформирования.

Для нашей страны на данном этапе развития является характерной инвестиционная форма партнерства, так как для принимающей страны привлекательность прямых инвестиций обусловлена тем, что они способствуют увеличению производственных мощностей, развития производства, что в свою очередь увеличивает поступления в государственный бюджет, повышает объем финансовых ресурсов на национальном рынке, способствует притоку передовых технологий и управленческого опыта, повышению квалификации местного персонала, уровня национальных научно-исследовательских работ; стимулируют развитие конкуренции на местном рынке (что имеет положительные последствия для местных потребителей и способствует мотивации местных производителей к повышению качества своей продукции; однако, как показывает опыт, данный фактор имеет и негативные последствия для местного производства); создают возможности более эффективного использования местных факторов производства.

Отраслевая принадлежность ТНК существенно влияет на объем их активов. Соответственно, существующая методика составления рейтингов UNCTAD, основана на дихотомии между национальными и зарубежными активами, приводит к тому, что их лидерами становятся ТНК капиталоемких отраслей.

88

Оценить эффективность взаимодействия транснациональных корпораций с национальной экономикой дают возможность международные рейтинги, в частности такой, как Doing Business, который содержит исследование условий для ведения предпринимательской деятельности и оценка бизнес регулирования, рассматривая реальный сектор экономики.

В ежегодном докладе Группы Всемирного банка Doing Business проводится анализ нормативно-правовых норм, которые применяются к предприятиям в стране в течение всего цикла их жизнедеятельности, включая создание предприятия и ведение бизнеса, осуществление внешнеторговой деятельности, налогообложение, а также разрешение неплатежеспособности.

Доклад включает 10 индикаторов, каждый из которых, в свою очередь, имеет определенные параметры. Для сопоставимости данных по 183 странам, авторы сформулировали для каждого индикатора определенную типовую ситуацию (предположение), в рамках которой и оценивается порядок действий предпринимателей или связанных с ними лиц, при этом в расчет берется город, являющийся крупнейшим деловым центром в стране.

Существует значительное количество методов оценки состояния корпоративного управления предприятием, среди которых выделяют количественные и качественные методы. Наибольшее распространение и обоснование имеют количественные методы, основанные на методах и процедурах анализа показателей хозяйственной деятельности предприятия.

Преимущества, несущие за собой иностранные фирмы, не исчерпываются количественными показателями. Деятельность ТНК вынуждает разрабатывать механизмы взаимодействия национальной экономики с транснациональными корпорациями как действенный инструмент государственного регулирования.

Транснациональные компании вынуждены функционировать в условиях многовекторной правовой, экономической, политической и культурной среды. Для эффективной зарубежной деятельности может оказаться недостаточно наработанного штаб-квартирой опыта в стране базирования или в стране, где уже существуют подразделения. Планирование деятельности ТНК требует изучения вопросов политической экономической структуры страны проникновения, ее законодательства, существующих форм собственности: если преобладает частная форма собственности, то возможна ее

89

национализация, если государственная, то возможна ли конкуренция с ней; какие существуют потенциальные партнеры или конкуренты среди местных предприятий и иностранных фирм: какие существуют различия между индивидуальными и социальными группами, культурные различия и особенности и прочее. Все эти вопросы характеризуют экономическую, финансовую, правовую, политическую, социальную и культурную среду бизнеса ТНК, что обуславливает необходимость детализированного изучения их особенностей для наиболее полного понимания места и роли, занимающие ТНК в структуре современного мирового хозяйства.

Многие ТНК стали важным дополнением западных экономик. Мощность таких компаний дает им возможность непропорционально влиять как на экономическую, так и политическую среду государств, особенно это характерно для развивающихся стран – «менеджеры ТНК теперь имеют больше власти, чем большинство суверенных правительств, чтобы определить, где люди будут жить, что они будут делать, какого рода знания они будут осваивать, а также какие виды обществ наследуют их дети».

Так, например, они могут предоставить капитал – инвестировать в такие виды деятельности, как разведка месторождений полезных ископаемых – которой национальные компании не имеют.

Транснациональная корпорация рассматривается политиками принимающих стран как экономическая ситуация, от которой для страны выгоды или убытки, угрожает власти и даже суверенитету нации.

Итак, инструменты влияния государства на деятельность ТНК, можно разделить на три класса: связанные с инвестициями, связанные с торговлей, заключение целевых двусторонних соглашений. Такие меры, в свою очередь, включают:

–тарифные и количественные ограничения на импорт, которые заставляют инвесторов осуществлять инвестиции, ориентированные на уменьшение импорта;

–сделки, направленные на регулирование торговли в отдельных секторах (или отраслях) экономики, которые могут вызвать изменение в отраслевом распределении инвестиций;

–«добровольные ограничения экспорта»;

–региональные соглашения (зоны свободной торговли, таможенные союзы и тому подобное), заключаемых в рамках процесса создания экономических интеграционных группировок.

90

Выявление и оценку различных видов влияния нужно осуществлять с точки зрения национальной, региональной торговой политики в сфере ПИИ, а также с точки зрения международных инвестиционных соглашений. Большинство таких мер касается доступа к рынкам, способствуя тем самым привлечению ПИИ на рынки, на которых есть ограничения для импорта. В некоторых случаях эти меры призваны удерживать ПИИ, ограничивая поток капитала в страны, сравнительные преимущества которых могли бы, в противном случае, привлечь ПИИ.

Региональные соглашения о свободной торговле – это важный вид инструментов влияния государства на деятельность ТНК, потому что они позволяют осуществлять торговые операции, не попадающие под режим наибольшего благоприятствования. Установление общего внешнего тарифа оказывает влияние на ПИИ, подобный влияния использования тарифов одной страной против других для защиты привлекательного внутреннего рынка и который проявляется в притоке инвестиций, позволяющих обойти торговые барьеры.

Единственное различие – это то, что такое влияние более значим через более значительный объем внутреннего регионального рынка. Поэтому в настоящее время многие региональные соглашения должны пересматриваться с учетом оценки влияния этих торговых мер на инвестиционные решения.

До второго класса инструментов влияния государства на деятельность ТНК (связанных с торговлей инвестиционных мер) относятся:

–налоговые инструменты, к которым в том числе относятся дифференциация ставок налогообложения, возврат налогов в случае экспорта и реэкспорта, налоговые кредиты, «налоговые каникулы», ускоренная амортизация и т. д;

–тарифные инструменты (в том числе освобождение от таможенных платежей импорта оборудования для инвестирования, возврата импортных таможенных платежей в случае реэкспорта, освобождение от пошлины и т. п);

–финансовые методы регулирования, такие как субсидии, займы, льготные кредиты;

–определенные требования к функционированию ТНК (доступ

ксобственности, доступ к секторам экономики, регулирование репатриации прибыли, требования к результатам деятельности иностранного инвестора, в том числе доля национального

91

компонента, уровень передачи технологии, масштабы деятельности, требования внутренних продаж, требования обработки изделий, экспортные требования и тому подобное).

Непосредственно влияет на деятельность ТНК за границей правовая среда, поэтому необходимо хорошо знать правовую систему отдельных стран и правовые взаимоотношения между ними. Изучение национальных законов страны функционирования имеет значение как для ведения бизнеса в данной стране, так и для деловых отношений между странами.

В национальном законодательстве важнейшими для ТНК являются: законы, регулирующие общеправовую среду – по охране природной среды, санитарно-гигиенические нормы, правила безопасности; торговое или договорное право – защита патентов, авторские права, бухгалтерские стандарты; трудовое законодательство; налоговые законы; антимонопольное законодательство; законы об иностранных инвестициях; законы, регулирующие ценообразование, валютные и таможенные режимы, основания нового бизнеса.

Рассмотрение правового регулирования деятельности ТНК невозможно без обращения к международно-правовым источникам регулирования прямых иностранных инвестиций. Сначала их регулирование происходило на другом уровне, в отличие от многостороннего международного уровня. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что в первые десятилетия XX в. инвестиционная деятельность регламентировалась государствами исключительно односторонне и лишь изредка они заключали международные двусторонние договоры.

Распространение действия правовых норм одного государства на территорию других возможно только с согласия последних, что находит свое отражение в многочисленных международных соглашениях и конвенциях. Не смотря на экономическое единство, состав ТНК характеризуется независимостью юридических лиц, входящих в нее, которые, к тому же, могут иметь различную государственную принадлежность.

Международные двусторонние договоры по инвестициям характеризуются высокой стандартизацией норм права и отражают особенности экономики государств и развития их законодательства (например, переход центральных и восточных европейских государств к рыночной экономике). Нормы этих международных

92

договоров направлены прежде всего на защиту инвестиций, невозможность национализации и конфискации прямых иностранных инвестиций. Они ограничивают возможности дискриминации иностранных инвесторов, в частности, на этапе их допуска в принимающую страну, и предусматривают свободное перемещение капитала, а именно: гарантируют перевод прибылей, полученных за рубежом, а также компенсационных сумм в случаях экспроприации или национализации имущества, находящегося в собственности иностранных инвесторов. Контроль за прямыми иностранными инвестициями имеет значительные тенденции к либерализации. Несмотря на то, что международные двусторонние договоры обычно предусматривают указанные нормы, они все-таки не стали объектом доктринальных обобщений в международном праве.

Сейчас нормы в отношении гарантий, предоставляемых иностранным инвесторам, содержащиеся в многочисленных конвенциях, соглашениях, решениях, рекомендациях, принятых или одобренных ОЭСР, а также ЮНКТАД, Всемирной организацией здравоохранения. Они часто сочетаются с правилами о правах потребителей, контроль за ограничительной практикой, и тому подобное.

Одной из попыток создать международно-правовые рамки регулирования статуса ТНК и прямых иностранных инвестиций было предусмотренные в Уставе, которым должна быть основана COT, основных правовых условий иностранного инвестирования (Гавана). Международная многосторонняя сделка в рамках ГАТТ, предложенная 1970 p., должна содержать «универсально принятые принципы» («universally accepted principles»). Впоследствии в научных публикациях предложение о создании «эффективного международного режима» рассматривалась относительно возможных сфер заключения соглашения.

В научной литературе приведены требования к структуре регулирования международных правил ТНК и прямых иностранных инвестиций, которая должна обеспечивать:

1)умный степень предсказуемости, стабильности и прозрачности правил, применяемых к ТНК и отдельных государств;

2)гарантии ответственности ТНК согласно требованиям отдельных государств или международных договоров, или организаций;

93

3)высокая степень совместимости и последовательности, если не полной унификации национальных мер и систем регулирования экономики в эпоху глобализации экономики;

4)разрешение конфликтов и споров, которые могут возникнуть

впроцессе осуществления национальных и международных мер по урегулированию поведения ТНК [5].

Таким образом, необходимо создать всестороннее международно-правовое регулирование ТНК, которое бы охватило вопросы их деятельности в целом. Такое регулирование возможно путем заключения международных договоров.

Несмотря на политические препятствия, которые часто стоят на пути правительства, почти во всех современных экономиках ввели в

действие меры по обеспечению корпоративного осознания социальной ответственности – требования национальной отчетности, которые обеспечивают защиту трудовых прав. Так, например, в Малайзии ежегодные доклады компаний должны включать описание их деятельности в отношении корпоративных социальных обязательств или заявления, что они не имеют никакого. Проблема в том, что расширение требований к отчетности, делает невозможной попытку изменить поведение ТНК.

По данным ЮНКТАД, регулирования поведения ТНК, в частности в случаях осуществления прямых иностранных инвестиций, должна соответствовать стандартам (принципам, правилам, процедурам), что учитывают желаемое поведение ТНК в государствах, где они действуют. А в отношении прямых иностранных инвестиций следует предусматривать сферы, где возможна свобода их действий, пределы их либерализации и защиты, обязанности правительств.

Итак, если речь идет о правила относительно таких взаимосвязанных явлений, как ТНК и прямые иностранные инвестиции, то они должны быть обращены к ТНК и принимающих государств. Понятно, что эффективность норм частного права и публичного права в отношении ТНК, принимающих государств и предмета их сотрудничества (прямые иностранные инвестиции) зависит от юридической обязательности актов, где они будут содержаться.

Эффективное управление деятельностью ТНК предполагает обязательный учет особенностей социальной, культурной и человеческой среды в принимающей стране. Культура как

94

совокупность материальных и духовных ценностей, созданных населением данной страны, не должна быть отделена от политикоэкономических условий и общественных институтов, от ценностей и убеждений, которые существуют в ней. Культура определяет специфические характеристики поведения, зависящие от групповой принадлежности, значимости работы, знание профессии, уверенности в собственных возможностях, этики и этикета др.

Существенность влияния социальной и культурной среды на функционирование ТНК требует детального анализа системы ценностей, присущие отдельным странам или группам стран. Значение для руководства ТНК имеет то обстоятельство, что многим странам присущи одинаковые атрибуты культуры (язык, религия и тому подобное), что обусловило потребность в их группировке по общим признакам. При переходе от одной страны к другой в пределах группы необходимы значительно меньшие изменения, чем при переходе от одной группы к другой.

Но не все ТНК нуждаются в равной степени познание культурных различий в отдельных странах. Изучение культурных особенностей может происходить одновременно с осуществлением внешнеэкономической деятельности. Таким образом, анализ многовекторной внешней среды функционирования ТНК позволяет выявить основные факторы, определяющие специфику зарубежной деятельности корпораций.

Кроме того, информационные факторы, которые заключаются в основном в проблеме выбора источников информации и ее содержания, целесообразно не отделять, а отнести к обобщающего фактора – ресурсного. Этот фактор, очевидно, состоит из таких видов ресурсов, как трудовые, финансовые, материальнопроизводственные, естественные и, как уже отмечалось, информационные, инновационные.

Еще одной мерой регулирования является введение кодексов корпоративного управления. Интересны положения новых индийских основных принципов корпоративных социальных обязательств, которые являются добровольными. Они начинаются с фразы, что «Каждый хозяйствующий субъект должен сформулировать такую социальную политику руководства, которая бы обеспечила выполнение дорожной карты инициатив корпоративных социальных обязательств, что является неотъемлемой частью общей бизнесполитики».

95

Основными направлениями такой политики являются:

-уважение ко всем заинтересованным сторонам;

-этическое функционирование;

–уважение прав трудящихся и их благосостояние;

–уважение к правам человека;

–уважение к окружающей среде [9].

Характерной чертой современного международного пространства является его организационно-структурный характер. Межгосударственные отношения, столкновения национальных интересов, разрешения существующих противоречий всегда включают в действие систему международных организаций и международно-правовых режимов глобального, регионального и субрегионального уровней.

Сеть международных организаций, что действовала в тот или иной исторический срок, влияла на развитие событий на международной арене, в определенной мере снижала предел политической неопределенности путем стабилизации ожиданий сторон и, таким образом, повышала уровень национальной и международной безопасности. Историческая тенденция к повышению возможностей международных организаций влиять на безопасность тесно связана с общемировыми процессами интеграции и глобализации.

Новый экономический мироустройство порождает соответствующие ему сверхдержавные политические институты и международные организации (Международный валютный фонд, Всемирный банк, ГАТТ / ВТО и т. д.). В результате возникла и поддерживается в длительном динамическом равновесии своеобразная ситуация двоевластия. Государствам с еще недавно очерченными границами суверенитетов приходится постепенно сначала в экономической, а затем и в политической сфере разделять власть с надгосударственными институтами и транснациональными компаниями, и ФПГ, объективно отражающими тенденцию интернационализации экономики. Глобализация мировой экономики объективно ослабляет возможности государств регулировать деятельность таких субъектов и носителей этого процесса, как ТНК.

На современном этапе развития мировой экономической системы формирования конкурентных стратегий ТНК одним из концептуальных положений является концепция глобального управления в треугольнике «ТНК – государства – международные

96

организации», составляющие которого представляют собой равновеликие силы, что в случае отсутствия взаимовыгодного сотрудничества способны существенно навредить друг другу, а, следовательно, миру в целом.

3.5. Открытость рынков мировой экономики и взаимодействие с ТНК

Развитие мировой экономики в конце XX в. определялось реализацией принципов открытых рынков и демократии, прав и свобод человека, подотчетности государства, международного права. Все эти политико-правовые и экономические ценности идентифицировались через политику и действия на мировой арене развитых западных государств, прежде всего США.

Усматривается, что XXI в. будет создавать новые возможности, открывать новые перспективы для трансформации мирового экономического порядка. Вспомним, что в первой четверти XX в. Место экономического и политического лидера – Британской империи – заменили США, прежде всего, благодаря своему техникотехнологическому прогрессу, могущественной и растущей роли финансов и финансового капитала. Смена глобального лидера в этот период осуществлялась «безболезненно» потому, что она происходила в рамках единой западной цивилизации.

Финансовая составляющая транзита глобального лидерства со временем еще более усилилась с началом Бретон-Вудской валютнофинансовой системы, когда американский доллар стал ведущей мировой валютой. Осуществление подавляющего большинства международных расчетов с использованием доллара, а также сбережения национальных золотовалютных резервов большинства стран мира в долговых ценных бумагах казначейства США стали теми финансовыми инструментами, которые обеспечивали и обеспечивают глобальные преимущества американской экономики. Глобальный финансово-экономический кризис 2008-2009 гг. наглядно продемонстрировала, что в США значительно шире поле валютно-финансовых маневров по сравнению с другими развитыми странами – курсовой гибкости американского доллара с целью создания лучших условий для экономического роста даже при наличии значительного бюджетного дефицита и постоянного увеличения денежной базы.

97

Фактически ситуация такова, что в XXI в. основными факторами глобальных реконфигураций будут изменения как в реальном, так и валютно-финансовом секторе мировой экономики. Речь идет о вероятном признании роли более надежной глобальной валюты с американским долларом, а национальными деньгами другого государства.

Глобализация обусловила появление качественно нового уровня нестабильности развития мировой экономики. В экономической науке это нашло отражение в модели новой нормальности («new normal»), которая была сформирована после глобального финансовоэкономического кризиса 2008-2009 гг. Для этой модели характерны: структурная перестройка мировой экономики, инновационное развитие технологий, снижение мирового спроса на сырье, изменение направлений движения глобального капитала и тому подобное.

В системной конфигурации мировой экономики И. Валлерстайн рассматривал три зоны: центр (ядро) как зону экономической, военно-политической и культурно-технологической силы; периферию (преимущественно отсталые и отдаленные от центра экономики, и цивилизации); полупериферия, что занимает промежуточное положение между центром и периферией (как правило, страны, которые поднялись с периферии благодаря динамичному развитию, а также экономики, что «выпали» из ядра и потеряли былую экономическую силу).

Г. Кисинджер обосновал уровневую концепцию мирового порядка: первый (основной) уровень считается примененным к миру в целом, что предполагает наличие системы взглядов, справедливых договоренностей и распределения власти; второй (международный порядок) – предусматривает практическое применение сформированной в пределах первого уровня системы правил (принципов) к значительной части мировой экономики, что обеспечивает воздействие на глобальный баланс сил; третий (региональный порядок) – предусматривает применение тех же принципов (правил), но в отношении определенной географической зоны.

Д. Модельски и В. Томпсон в своей системно-эволюционной модели мировой экономики показали возможности эволюционной трансформации системы мировых центров экономической и политической силы, а именно их динамической иерархии – наличие

98

старого центра-лидера, нового центра-лидера, старого противоцентра и нового противоцентра и др.

А. Франк обнаружил закономерности периодического перемещения центра тяжести мирового экономического и политического развития с Востока на Запад и в обратном направлении – с Запада на Восток. Центр мировой цивилизации, возникнув в Китае, потом смещался на Запад и в конце концов в Западную Европу и США, а теперь вновь должен возвращаться в Китай.

Согласно теоретическим взглядам Дж. Арриги, после американского цикла накопления капитала наступает азиатский цикл накопления, что объективно приводит к реконфигурации мировой экономики. Подчеркивая, что ключевая роль в этом процессе ныне принадлежит Китаю, Дж. Арриги указывает и на важную роль таких азиатских стран, как Япония, Южная Корея, Индия и др. Высокие темпы экономического развития в последние десятилетия в Китае и Индии меняют профиль и структуру мировой экономики.

Заслуживает внимания методология футурологического анализа Ю. Хараре, которая основывается на принципах исторической определенности в дискурсах о будущем, приоритета научнотехнологических факторов, анализа потенциальных и реальных угроз мировом развитии, взаимосвязи вызовов и вариантов выбора, учет основных сил, что способны влиять на будущее, подчеркивание роли цивилизаций и идеологий и т. п.

Мировая экономика постоянно испытывает влияние острых вызовов, ведь непрерывно возникают социально-экономические и политические проблемы и риски. На первое место все больше выходит основной глобализационный конфликт – между национальными интересами центра (ядра) глобальной экономики и интересами развития человечества в целом. Основная проблема здесь: как сделать так, чтобы страны периферии и полупериферии получили больше шансов в реализации догоняющей макроэкономической модели развития? Главные центры глобальной экономики формируют США и ЕС, их стратегии внешнего управления становятся основой политики развития стран периферии. Хотя существуют пределы, в которых центры силы способны влиять на финансово-экономические процессы и явления в странах периферии и полупериферии.

99

Процесс глобальных экономических трансформаций можно рассматривать в контексте правил игры, которые применяют центры силы. В современных условиях этим правилам больше всего соответствуют дискреционные институциональные нормы, введенные из-за доминантной роли ведущих международных организаций (rules-base order). Наличие глобальных политических и экономических институтов предоставляет возможность развитым цивилизациям влиять на принятие и внедрение общих правил, что дает возможность обеспечивать реализацию их интересов. Речь идет о контексте институционализации выработки политикоэкономического компромисса в рамках существующего мирового порядка, нацеленного на разрешение конфликтов в мировой экономике и политике.

В XXI в. будет усиливаться цивилизационная составляющая глобальных трансформаций. Сегодня исследования глобальных трансформаций невозможно без оценки значения тех процессов, что происходят в цивилизационной и институциональной плоскостях. Цивилизационная парадигма познания мировых экономических процессов предполагает применение системно-синергетической методологии исследования, признание альтернативности и многовариантности будущего социально-экономического развития, раскрытия различных стадий, уровней и этапов развития тех или иных цивилизаций.

С одной стороны, мир становится более унифицированным, перестраивает свои ценности в направлении самодостаточности и свободы личности, доминантности индивидуальных преференций и, соответственно, возрастающей сложности экономических отношений. А с другой стороны, этнопсихологические ценности каждой цивилизации осложняющих органическое вхождение в логику современных глобальных цивилизационных трансформаций. Оценивая влияние новейшей информационной экономики на цивилизационное развитие, А. Мазараки отмечал: «Очевидно, в планетарном масштабе рубеже ХХ–ХХІ вв. можно считать время вступления человечества (в лице группы наиболее развитых, правящих бал в мировом масштабе, стран) в информационную эпоху. Конечно, большинство стран еще всецело принадлежат (и неопределенно долгое время будут принадлежать) к предыдущей стадии развития. Однако поскольку протекающие в них процессы все больше определяются влиянием со стороны наиболее развитых стран

100

(в том числе и в форме реакций на это влияние), то и они оказываются невольно причастными к началу информационной эпохи».

Экономика начала XXI в. фактически начала новую эру системной трансформации-перехода к качественно новой экономике будущего:

–в которой человек становится главной целью развития;

–компания, которая является постиндустриальной и базируется на знаниях, информации и инновациях;

–к экономике устойчивого развития, которая не покоряет природу, а развивается в органическом сочетании с ней.

Появление в экономической науке новых подходов к содержанию экономики XXI в. четко коррелирует со становлением идеи новой экономической нормальности.

Сегодня становится все более понятным, что мировое хозяйство XXI в. будет характеризоваться глобальной конкуренцией на уровне экономики знаний, когда главным фактором экономического развития становится интеллектуальный капитал и высокие технологии. То есть состояние и структуру мировой экономики будут определять глобальные инновационные преимущества. Усматривается, что на протяжении всего XXI в. будет происходить интенсивная "Глобальная гонка" ведущих стран по инновациям новых поколений и новейшим высокопроизводительным технологиям. А. Филипенко считает, что глобальные трансформации

вХХІ в. могут происходить по двум сценариям – инерционному (постепенные трансформации) и инновационно-прорывной (радикальные трансформации на основе технологических революций и взаимосвязанного развития цивилизаций).

Важным в исследовании трансформации мировой экономики является институциональный подход, в котором подчеркивается роль формальных и неформальных институтов как правил взаимодействия между субъектами мирового порядка. Институты играют важную роль в обеспечении стабильности и развития различных международных структур, что будет влиять на реконфигурацию мировой экономики. Идеальная конфигурация мирового порядка должна базироваться на институциональных правилах, которые вводятся на основе договоренности сторон, открытости их поведения, подчиненности целям устойчивого развития человечества в XXI веке.

101

Определяющей и самой распространенной сегодня в мире есть идеология западной цивилизации – неолиберализм, который выступает идеологическим фундаментом современного мирового порядка. Эта идеология получила самое широкое воплощение в современном глобальном обществе как определяющая идея организации его жизнедеятельности – экономического, политического, культурно-гуманитарного.

Либерализация мировой экономики в XX веке. считалась одной из основных институциональных предпосылок высоких темпов роста ВВП на душу населения, более справедливого распределения доходов, лучших уровня, качества и продолжительности жизни граждан, низкого уровня политической и экономической коррупции. Ведущие международные экономические организации в своей деятельности реализуют идею о мощные либеральные институты стабильности и развития, обеспечивающих права и свободы, рыночные стимулы экономической деятельности. В этих условиях считается, что даже для бедных стран периферии, которые последовательно будут сориентированы на соблюдение принципов либерализации, будут открываться новые возможности – они смогут развиваться быстрее и постепенно выравнивать свои социальноэкономические параметры с более богатыми странами мира.

Западная цивилизация активно вводит в мире свои ценности как универсальные, которые подходят для любой другой цивилизации. Западный мир реально побеждает в конкуренции идеологий за неизменностью модели институционализации отношений мирового порядка. Восточная (китайская) цивилизация не представила и не обосновала альтернативной идеологии, что существенно ограничивает ее влияние на мировое развитие. Идеология конфуцианства не может предложить одинаковые (унифицированные) для большинства стран правила и процедуры. В конце XX в. нарративы экономического либерализма приобрели глобального (всеобщего) вида. Казалось, что победа либерализма над социализмом в 1990-х годах принесла «счастливый» конец истории.

Однако уже в первой четверти XXI в. человечество постепенно начинает менять свои идеологические взгляды. Многие процессы и явления в мире указывают на коррозию либеральной идеологии, постепенный уход от принципа абсолютизации либеральной демократии. Все чаще неолиберальные ценности критикуются, а сама либеральная мечта начинает считаться нежелательным. Сфера

102

влияния неолиберализма ограничивается, а на «свободное» место довольно часто приходят обновленные религиозные и националистические идеологии.

Сможет ли и когда именно Китай заменить США и играть такую же роль в международных экономических отношениях? Скорее всего, вся первая половина XXI в. будет отражать процесс реконфигурации (переформатирования) мировой экономики, связанный с постепенным ослаблением роли США как ведущего мирового центра экономической, политической и финансовой мощи. Для США стратегическим противником сегодня является и будет в дальнейшем Китай. Китай своим экономическим потенциалом, агрессивными инвестициями, активным экспортом, повышением эффективности национальной инновационной системы, огромным и достаточно защищенным внутренним рынком угрожает экономической гегемонии США. В 2018 г. Китай вошел в 20 наиболее инновационных стран мира – 17 место по глобальным инновационным индексом (2016 г. – 25 место). США, наоборот, потеряли позиции, опустившись в 2018 г. на 6 место с 4-го в 2016 г.

Очевидно, что мировые позиции США и Запада ослабевают и будут ослабевать и в дальнейшем. Хотя этот процесс может быть очень длительным, тем более, что западные страны делают и будут делать все возможное (и даже невозможное) для удержания своих лидерских позиций.

В 2016-2018 гг. в США достаточно четко проявились новые, как правило, более эффективные направления и меры экономической политики, которые получили название «трампономики» – усиление роли и места государства в защите национального рынка, налоговое послабление и инфраструктурное укрепление, усиление регуляторных действий с целью предоставления преференций американским производителям, реализация политики протекционизма на мировых рынках, повышение инвестиционной привлекательности и конкурентоспособности американских компаний.

Действия США воспринимаются в КНР как намерение приостановить национальное возрождение страны, что объявлено как долгосрочную стратегию. Одна из важных инициатив в этом направлении – программа «Сделано в Китае – 2025», который имеет целью превратить страну в высокотехнологичного производителя, который доминирует в мире. Среди приоритетных выделено развитие

103

десяти высокотехнологичных промышленных секторов: информационные технологии; автоматическое машинное оборудование и робототехника; космическое и авиационное оборудование; морское оборудование и высокотехнологичное судоходство; современное железнодорожное оборудование; транспортные средства и оборудование, что работает на новой энергии; силовое оборудование; сельскохозяйственное оборудование; новые материалы; биофармацевтические препараты и усовершенствованные лекарственные продукты.

Стратегическая программа «Сделано в Китае – 2025» органично связана с генеральным планом Нового шелкового пути, который связывает процесс производства с процессом обмена (реализации продукции). Международная сеть портовых, железнодорожных и транспортных маршрутов будет обеспечивать для Китая масштабные рынки сбыта. К 2025 г. планируется, что Китай станет «сильным государством», а к 2049 г. – «мировой державой».

Однако в целом перспектива транзита глобального лидерства в пользу Китая не выглядит беспроблемной и однолинейной. Очень острыми являются внутренние проблемы в самом Китае. Улучшение жизни китайских граждан формирует у них слишком большие ожидания, которые для значительной доли населения будут выявляться неосуществленными. Это будет еще больше усиливать социальное неравенство и обострять социально-экономическую ситуацию внутри китайского общества.

Альтернативным транзита глобального лидерства можно считать модель полицентричного мирового экономического порядка на основе углубления взаимосогласованной политики стран-лидеров, их готовности к сохранению сбалансированных глобальных экономических связей, усиление доверия между странами, в целом демократизации политических и экономических процессов на международном уровне. Однако в условиях неравномерности экономического развития возможны и противоположные тенденции – нескоординированность национальных экономических политик, разбалансировки международных отношений, чрезмерные амбиции стран-лидеров, недоверие и даже антагонизм между ними.

Современные геополитические реконфигурации, которые определяются системной перестройкой мира, трансформируют роль и место Европейского Союза в мировой экономике. Риски дальнейшего развития ЕС и Еврозоны, которые усилились на фоне политических

104

событий последних лет (Брекзит, протекционистская политика президента США Д. Трампа), могут стимулировать европейские страны к пересмотру институциональных основ и принципов, определяющих формирование наднациональной политики. Так, значительная часть стран-членов ЕС традиционно не вписывается в маастрихтские критерии бюджетного дефицита (3 % ВВП) и государственного долга (60 % ВВП). Очевидно, чтобы прекратить терять свои политико-экономические позиции в мировой экономике, ЕС должен не только модернизировать свои институциональные органы, но и трансформировать модель социального рыночного хозяйства для повышения конкурентоспособности в условиях дальнейшего обострения глобальной конкуренции.

ЕС сталкивается со значительными рисками, связанными с миграцией из стран Азии и Африки, необходимостью усиления контроля над границами и проблемами, которые возникают в связи с террористическими угрозами. Самое неприятное, что миграция меняет социальную и национальную структуру общества европейских стран и создает вызовы самой европейской идентичности, которая базируется на христианско-либеральных цивилизационных принципах. В XXI в. европейской цивилизации нужен новый баланс между открытостью и самоидентификацией, глобальным и региональным, либеральным и национальным.

Выделим теперь основные факторы трансформации периферии мирового хозяйства. Страны периферии как малые открытые экономики существенно зависят от состояния глобализированной экономики. Любые неурядицы и проблемы глобализирующегося мира прямо и непосредственно негативно влияют на состояние национального рынка этих стран. Это – закономерность современной глобализации для всех малых открытых экономик. Экономика стран периферии характеризуется высоким уровнем открытости с зависимостью национальных товаропроизводителей от успехов (неудач) торговли на мировых рынках. Высокий уровень открытости делает эти страны уязвимыми к экзогенным факторам, поскольку нестабильность на глобальных рынках очень быстро сказывается на состоянии национальной экономики (эндогенные экономические факторы при этом почти не проявляются).

Международные экономические организации и страны ядра мировой экономики предлагают странам периферии больше экономить, интенсивнее работать и преодолевать коррупцию.

105

Вашингтонский консенсус включал такие требования, как: защита прав собственности, приватизация, либерализация внешней торговли, прямые иностранные инвестиции, бюджетная дисциплина, финансовая (валютная) открытость, низкие ставки налогов и их широкая база, низкая инфляция. Если страны периферии достигают успехов на этом пути, развитые государства открывают для них свои рынки. Внутренний рынок бедных стран периферии очень узкий, поэтому спрос на национальную продукцию, в основном, внешний. В полной мере такой рецепт экономического развития предлагается и для России. Однако, на самом деле, не все так просто. И дело здесь в принципиально разных цивилизационных и институциональных структурах, технологических укладах, ценностно-культурных возможностях разных стран.

Список литературы к главе

1.Гусева, Т.С. Уверенное общение в деловом английском. В 2 ч. Ч.

2.Учебное пособие для студентов, обучающихся по специальности «Мировая экономика» / Т.С. Гусева, Г.И. Дедкова. – М.: Владос, 2014. –

199c.

2.Джинджолия, А.Ф. Мировая экономика и международные экономические отношения: Учебное пособие / Л.С. Шаховская, А.Ф. Джинджолия, Е.Г. Попкова. – М.: КноРус, 2013. – 256 c.

3.Диденко, Н.И. Мировая экономика: методы анализа экономических процессов. / Н.И. Диденко. – М.: Высшая школа, 2008. –

782c.

4.Ефимова, Е.Г. Мировая экономика: Учебное пособие для студентов-экономистов / Е.Г. Ефимова. – М.: МГИУ, 2008. – 208 c.

5.Зубенко, В.В. Мировая экономика и международные экономические отношения: Учебник и практикум / В.В. Зубенко, О.В. Игнатова, Н.Л. Орлова. – Люберцы: Юрайт, 2016. – 409 c.

6.Ивасенко, А.Г. Мировая экономика: Учебное пособие / А.Г. Ивасенко, Я.И. Никонова. – М.: КноРус, 2013. – 640 c.

7.Кудров, В.М. Мировая экономика: социально-экономические модели развития: Учебное пособие / В.М. Кудров. – М.: Магистр,

ИНФРА-М, 2011. – 399 c.

8.Кудров, В.М. Мировая экономика: Учебник / В.М. Кудров. – М.: Юстицинформ, 2010. – 512 c.

9.Кудров, В.М. Мировая экономика: Учебное пособие / В.М. Кудров. – М.: Магистр, НИЦ ИНФРА-М, 2013. – 416 c.

10.Лаптев, С.В. Основы теории государственных финансов: Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальностям «Финансы

106