М. В. Ломоносов учёный христианин и его время. Монография

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования

«Тамбовский государственный технический университет»

НАУКАИВЕРА.

ВЕЛИКИЕРУССКИЕПРАВОСЛАВНЫЕУЧЁНЫЕ

ë.а. уЛ˜fi‚, Ц. а. ЙОЛМНЛМ

å.З. гйейзйлйЗ:

му›зхв-пкалнаДзаз а ЦЙй ЗкЦеь

Рекомендовано Научно-техническим советом университета в качестве монографии для научных работников и преподавателей,

аспирантов и студентов высшей школы гуманитарного и технического профилей деятельности

Тамбов

• Издательский центр ФГБОУ ВО «ТГТУ» • 2019

1

УДК 008 ББК Э210

Ч-72

Рецензенты: Кандидат физико-математических наук,

профессор ФГБОУ ВО «ТГТУ»

В. М. Иванов

Доктор филологических наук, профессор кафедры русской и зарубежной литературы, журналистики

Факультета филологии и журналистики ФГБОУ ВО «ТГУ им. Г. Р. Державина»

А. И. Иванов

Чичёв, С. И.

Ч-72 М. В. Ломоносов: учёный христианин и его время : монография [Электронный ресурс] / С. И. Чичёв, Е. И. Глинкин. – Тамбов : Издательский центр ФГБОУ ВО «ТГТУ», 2019. – 1 электрон. опт. диск (CD-ROM). – Системные требования :

ПК не ниже класса Pentium II ; CD-ROM-дисковод ; 00,0 Mb ; RAM ; Windows 95/98/XP ; мышь. – Загл. с экрана.

ISBN 978-5-8265-2080-2

Рассмотрены наука и религия Запада в эпоху Просвещения: представление о сотворении мира; церковь и христианская культура Российского общества XVIII века; Ломоносов – защитник науки и веры.

Предназначена для научных работников и преподавателей, аспирантов и студентов высшей школы гуманитарного и технического профилей деятельности.

УДК 008 ББК Э210

Все права на размножение и распространение в любой форме остаются за разработчиком. Нелегальное копирование и использование данного продукта запрещено.

ISBN 978-5-8265-2080-2 © Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Тамбовский государственный технический университет» (ФГБОУ ВО «ТГТУ»), 2019 © Чичёв С. И., Глинкин Е. И., 2019

2

выполнения такой работы обуславливается тем, что мнение якобы решающей роли рационалистических знаний в процессе осмысления «естественного порядка» мироздания имеет место в социальной жизни людей и нашего времени. Тем самым подвергаются сомнению многие догматы православной веры, и сами религиозные чувства становятся весьма размытыми.

Существенное влияние на формирование теоретической концепции исследования, проведённого в данной работе, оказали идеи и взгляды западных учёных-философов: немецкого Э. Канта и английского Д. Юма, русских апологетов представителей церковной иерархии архиепископа Феофана Прокоповича, митрополита Стефана Яворского и митрополита Платона (Левшина), святителя Филарета Московского, архиепископа Иоанна Сан-Францисского и учёного-мирянина Ломоносова. Данное исследование базируется также на литературных трудах русских критиков, поэтов и писателей дореволюционного периода: В. Г. Белинского, Н. Г. Чернышевского, А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, А. Н. Радищева. Различные вопросы о месте и роли Ломоносова как научного, государственного и общественного деятеля нашли своё отражение в работах крупнейших деятелей естественных наук современности: академика С. И. Вавилова, путешественника А. С. Берга и учёного-лингвиста В. В. Виноградова.

4

1. НАУКА И РЕЛИГИЯ ЗАПАДА В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ:

ИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ТВОРЕНИИ МИРА

Рассмотрены: гипотеза «природа – детерминированный механизм»; теория «мир – машина и бог деизма»; идея «наука и религия – отдельные сферы»; западная апологетика.

1.1. ГИПОТЕЗА «ПРИРОДА – ДЕТЕРМИНИРОВАННЫЙ МЕХАНИЗМ»

В конце XVII века полагали, что человеческое достоинство основано на силе разума и на представлении о дуализме разума и тела, получившем широкое распространение, и сфера разума считалась единственным исключением из механистических законов. XVIII век уже полностью считал себя «веком разума» и объявившееся новое интеллектуальное движение в трудах различных мыслителей было названо Просвещением, сформулированное идеями французских интеллектуалов середины столетия (Д. Дидро, Р. Декарт, Ф-М. А. Вольтер и др.) и оказавшее огромное влияние на всю последующую интеллектуальную атмосферу вплоть до современного мира. Просветители того времени вполне серьёзно считали, что все процессы в природе можно объяснить естественными силами, человек способен к совершенствованию и может путём применения разума во всех человеческих делах достигнуть идеального общества. А Бог стал для них лишь спорной гипотезой и даже сомнительной догмой якобы реакционной церкви. Теперь «природа» рассматривалась уже как детерминированный механизм, а ньютонова парадигма (законы механики) экстраполировалась и на другие сферы. Например, П.-С. Лаплас продолжил развитие математического анализа механики движения планет и предложил гипотезу, что солнечная система сформировалась в результате охлаждения и конденсации разреженного вещества (туманности) и (по его мнению)

5

смогла объяснить компланарные орбиты планет, не прибегая к Божьему вмешательству. Лаплас чётко выразил новый взгляд на природу как на самодостаточный и безличный механизм. Мир рассматривался теперь лишь как сцена взаимодействия природных сил, поэтому все остающиеся пробелы в научном знании необходимо было заполнить с помощью дальнейшего поиска физических объяснений. В связи с этим многие учёные того времени, хотя и продолжали верить в существование Бога, однако не допускали в научных трактатах никаких ссылок на эту веру. Таким образом, секуляризация знания как в науке, так и в других сферах, означала, что богословские представления исключались из исследования мира, а природа мира теперь рассматривается как совершенная механическая система жёстких причин и следствий, управляемая точными и абсолютными законами, в которой все будущие события неизбежно предопределены. В это же время Р. Декарт убеждал, что механическими законами определяется весь мир, за исключением человеческого разума, а Дидро и многие другие французские энциклопедисты придерживались метафизического материализма, претендовавшего на то, чтобы объяснить и человечество.

1.2. ТЕОРИЯ «МИР – МАШИНА И БОГ ДЕИЗМА»

Многие европейцы XVIII века продолжали придерживаться традиционных религиозных представлений, но появилась «религия разума» со своими истоками, развитием и упадком и имела под собой три частично накладывающиеся друг на друга стадии.

Первая стадия – признание, что религия разума и христи-

анская традиция – это два различных пути к одной и той же основополагающей истине. Тогда сутью христианства являлась

одна из форм религии разума, чьи принципы раскрываются все-

ми людьми во все эпохи. Общим ядром универсальной веры проповедовались идеи Бога, нравственного поведения и бессмертия. Представители естественного богословия того времени старались сгладить проблему существования зла в мире (основоположник современной ботаники Джон Рей и др.) и постули-

6

ровали существование восходящей лестницы живых творений, от червя до ангела. В то же время считалось, что Вселенная совершенна, ибо существующее положение соответствует Божьему замыслу. При этом прославляли бытующий порядок вещей и отвергали традиционное убеждение, связанное с доктриной о грехопадении. Всё же в итоге, несмотря на подобные отклонения от традиции, представители естественного богословия были вполне дружелюбно настроены к христианству и считали, что разум подтверждает основные его догматы.

Вторая стадия – это расцвет деизма. В этой стадии утверждалась самодостаточность разума, а Писанию отводилась подчинённая роль. Таким образом, естественное богословие стало замещать собой Откровение, а богословие Откровения занимало оборонительную позицию. В качестве примера можно привести книгу английского епископа Д. Батлера «Сходство естественной религии и религии откровения», в которой он пишет, что доказательства от природы вовсе не очевидны и просты, это, всё же, сфера чистого порядка разума, а не определённости и сложностей. С другой стороны, Писание отнюдь не всегда столь туманно, как считают его критики. Но всё же, по большому счёту, Батлер стремился не столько подкрепить истинность Откровения, сколько посеятьсомненияотносительно естественного богословия.

Третья стадия – это закат деизма вследствие присущих ему внутренних слабостей: замысливший мир Создатель, запустивший мир-машину и оставивший её на произвол судьбы, представлялся безличным и удалённым, по сравнению с Богом, который заботится о каждом человеке и активно воздействует на человеческую жизнь. Таким образом, естественное богословие не могло привести людей к ощущению обязательства и личного участия, которые необходимы для активной религиозной жизни – Бог деизма был лишь рациональным следствием, выводимым из безличных природных структур и не связанным с личным опытом человека. В то же время деисты считали, что традиционное христианство противостоит религии разума и отвергали чудеса как примитивные суеверия, всячески подчёркивая примеры жестокости и безнравственности в библейском

7

повествовании. Атакам на традиционную веру способствовала несгибаемая ортодоксальность католической церкви и предпринимаемые ею репрессивные меры, что позволило, например, Вольтеру осмеивать христианство, хотя он и оставался деистом до конца жизни.

Следует отметить, что многие авторы-просветители XVIII века первого поколения исповедовали одновременно и естественную религию, и религию Откровения; просветители второго поколения придерживались лишь естественной религии и отвергали Откровение. В третьем поколении уже раздавались голоса скептиков, призывавших отвергнуть любые формы рели-

гии. В то же время надежды на прогресс человечества часто не знали предела.

Например, считалось, что наука и прогресс в материальной сфере автоматически приведут к счастью и торжеству добродетели; рай на земле станет следствием общественного прогресса; к войне будут относиться как к преступлению. Такова была новая философия истории, утверждавшая, что совершенства можно достигнуть одними лишь человеческими усилиями, и наука станет источником спасения.

На состояние взаимоотношений религии и науки была и другая точка зрения. Так, известный английский философ Дэвид Юм (1711 – 1776) отстаивал, что единственно надёжным человеческим знанием является познание, основанное на чувственных впечатлениях, и был склонен думать, что научные теории и законы представляют собой лишь обобщение и соотношение отдельных наблюдений. Законы – это лишь человеческие ожидания, основанные на предшествующем опыте. Если причинность – это лишь привычное ожидание, говорит Юм, то аргумент о Боге как Первопричине практически теряет смысл, ибо ожидания произрастают лишь из повторяющейся последовательности. Наука занимается лишь ограниченными последовательностями, а не всеобщим процессом происхождения миропорядка и структуры событий, и любые утверждения, лежащие за пределами науки, остаются лишь умозрительными. Юм считал, что организующая сила миропорядка должна находиться в са-

8

мой природе, а не за её пределами. Мир похож, скорее, не на часы или машину, а на растение или животное, принципы жизни которых заложены в них самих. Однако чаще всего положения Юма, подтверждаемые его теорией познания, свидетельствуют не о теизме или атеизме, а об агностицизме. Существование Бога не может быть ни доказано, ни опровергнуто, и при отсутствии надёжных аргументов лучше всего воздержаться от обсуждения этих крайностей. Собственные религиозные взгляды Юма, его влияние на богословскую мысль состоит прежде всего в критике деизма и естественного богословия. Многие современные богословы согласны с Юмом в его отрицании естественного богословия, но объясняется это в первую очередь их убеждением в том, что религия основывается не на рациональных доказательствах, а на историческом откровении или на нравственном и религиозном опыте.

1.3. ИДЕЯ «НАУКА И РЕЛИГИЯ – ОТДЕЛЬНЫЕ СФЕРЫ»

Крупный немецкий философ Эммануил Кант (1724 – 1804) был хорошо знаком с наукой XVIII века и полагал, что ограниченность научных методов оставляет место для религиозной веры, поэтому и предложил свой новый подход, исключающий конфликт между наукой и религией. Кант, подобно Юму, высказал идею, что без опыта нет познания, но был убеждён, что разум должен не просто пассивно собирать чувственные данные, но активно их организовывать в соответствии с собственными принципами интерпретации и формами постижения. Кант говорил, что среди форм, которые разум использует для постижения, – пространство и время. Мы организуем эмпирические данные в пространственном и временном отношении и не можем представить мир иначе, несмотря на то, что пространство и время невозможно воспринимать непосредственно. Согласно Канту, отправная точка религии лежит в качественно иной сфере и этой точкой является наше чувство морального обязательства. Не теоретические проблемы метафизики, а практические вопросы этики требуют постулировать наличие Бога. Далее Кант объясняет, что

9

Бог – это постулат нравственного порядка и мир – это нравст-

венный порядок. Существование морального закона предполагает наличие законодателя, который был бы источником и гарантом этого закона. Отсюда мы постулируем бытие Бога, который устанавливает справедливость, обеспечивая в иной жизни воздаяние за добродетель. По Канту практический разум подтверждает как бытие Бога, так и наличие свободы, несмотря на то, что теоретический разум не в состоянии доказать их существование. Кант, испытывая величайшее уважение к ньютоновой науке, смог совместить в своей теории познания и науку, и религию. Однако уверял, что научная область знания должна быть ограничена сферой эмпирически наблюдаемых взаимоотношений между природными явлениями. С другой стороны, в соответствии с библейской традицией Кант придавал большое значение моральному выбору, проблеме добра и зла, греха и наказания, но находил этику первичным и основным вопросом, а благословение вторичным и производным. Тем не менее, Кант опередил этот век, признав ограниченность «теоретического разума» и считая «практический разум» основой религии, но оба эти разума рациональны и существуют независимо друг от друга. Как говорит ведущий американский учёный современности Иен Барбур, освещая основные проблемы осмысления религии путём «разделения труда»: «Наука и религия относятся к разным сферам и выполняют различные функции, поэтому они не должны состязаться друг с другом» [11, 69]. Таким образом Кант объясняет, что задача религии состоит не в том, чтобы дополнить научные объяснения, а в прояснении и поддержке нравственной жизни, которую она соотносит с высшей реальностью, а в сфере природных явлений авторитет науки не подлежит сомнению. У Канта наука и религия занимают совершенно разные сферы – знания и нравственности, но всё сбалансировано и как отмечает И. Барбур: «Наука и религия – это разные области дискурса» [11, 70] и далее там же продолжает: «Дух Канта до сих пор витает среди тех, кто считает, что наука имеет дело с фактами, а религия – с ценностями».

10