М. В. Ломоносов учёный христианин и его время. Монография

1.4. ЗАПАДНАЯ АПОЛОГЕТИКА

Реформация Запада дала импульс к развитию многих нецерковных и антихристианских идей и философских направлений. Согласно появившимся направлениям, таким как: деизм, пантеизм и материализм, развивалась и западная апологетика. Например, английская апологетическая школа, её представители схоластически трактовали христианство как одну из религий, в которой нет ничего нового по сравнению с другими монотеистическими религиями. Такое преобладание одностороннесхоластического направления этой школы дало повод профессору протоиерею Н. П. Рождественскому охарактеризовать её деятельность в XVII и XVIII веках только в «…защите исторической подлинности библейских книг, достоверности евангельской истории, библейских свидетельств о чудесах, пророчествах

ит.д.» [33, с. 74, 75].

ВXVII–XVIII веках апологетическая деятельность развивалась и в других европейских странах: Нидерландах, Германии и Франции. В Германии практически не было своей апологетической мысли. Исключение составляли не богословы, а философы Р. В. Лейбниц и Х. Вольф. Лейбниц написал работу «Монадология», в которой даёт философское обоснование доказательств бытия Бога и бессмертия души, что явилось опорой в борьбе против материализма, атеизма и отчасти деизма. Вольф пишет: «Естественное богословие», в котором применил формальнологический метод, чтобы истины веры вывести и связать между собой чисто логическим путем. Во Франции большой известностью пользовалось сочинение Ф. Фенелона «О бытии и свойствах Божиих», который принадлежал к апологетической бого-

словско-философской школе Ж.-Б. Боссюэ и Ф. Фенелона. К этой же школе принадлежал и французский учёный физик, и философ Б. Паскаль, оставивший замечательные мысли о религии и не потерявшие своего апологетического значения до настоящего времени.

В XVIII веке французские «просветители» активно выступили против христианства. При остро поставленной ими про-

11

блеме соотношения между религиозной верой и знанием они отдали предпочтение человеческому разуму. Этим мнением они открыли путь к идеологической борьбе с христианством, которое теперь стали считать препятствием на пути к всеобщему благоденствию человечества. К этому следует добавить и появление в конце XVIII века так называемой мифологической школы, основателями которой явились деятели Великой французской революции К. Ф. Вольней и Ш. Дюпюи. Эти деятели дошли до того, что отвергли историческое существование Христа и объявили христианство мифом древних народов. Другая французская популярная апологетическая школа, основанная Ф. Р. Шатобрианом, рассматривала христианскую веру не в духовном содержании, а в культурно-эстетических формах её проявления.

Особый вклад в апологетику Запада внёс вышеупомянутый Эммануил Кант. В своей работе «Критика чистого разума» он делает важное заключение о невозможности доказательства существования Бога рациональными способами, но и невозможности опровержения. Кант утверждал, что существование Бога – это нравственный постулат и одновременно аргумент в сознании человека. Но некоторые утверждения Канта всё же были не приемлемы для христианства, такие как: отождествление религии и морали или отрицание промысла Бога в мире и Откровения и др.

Наш современник свщ. О. Мумриков в своём кратком обзоре истории естественно-научной апологетики справедливо замечает: «Со времён «секулярного» XVIII века бурно развивающиеся естественные науки постепенно «узурпировали» все права на построение космогоний, формирование мировоззрений, сохраняя, в том числе, за собой и единоличную власть давать исчерпывающие ответы на самые фундаментальные вопросы бытия. А в ХIХ веке идея спонтанного эволюционного развития в тесном содружестве с гегелевской диалектикой вытесняет не только из естественных, но и из гуманитарных, теснейшим образом связанных с богословием, наук все альтернативные метафизические парадигмы» [26].

12

ВЫВОДЫ

Таким образом, реформация Запада со времени Раскола XI века (1054 г.) явилась констатацией серьёзного духовного кризиса католической церкви и всего общества эпохи Просвещения XVIII века и дала импульс к развитию многих нецерковных и антихристианских идей и философских направлений, таких как: деизм, пантеизм и материализм. Вместе с этим следует признать, что в лучших своих проявлениях XVIII столетие стремилось к социальной справедливости и гуманистическим реформам, и эпоха Просвещения имеет свой положительный вклад, который достоин признания. Кроме того, новые взгляды освобождали творческие силы человека, выявляли достоинство личности, узаконивали независимость исследований, что было ценным аспектом секуляризации западного общества. Религиозное возрождение конца столетия вновь обратилось к традиционной идее о том, что человек грешен и нуждается в обращении к Богу. Следует отметить, что подобное разнообразие оценок сохранялось и в следующем XIX веке.

13

2. ЦЕРКОВЬ И ХРИСТИАНСКАЯ КУЛЬТУРА РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА XVIII ВЕКА

Показаны: синодальный период Церкви; религиознонравственное состояние народа; расцерковление христианской культуры; русская апологетика.

2.1.СИНОДАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ЦЕРКВИ

Сначала XVIII века с кончиной патриарха Андриана (1700) настало новое время для всей русской жизни – наступил Синодальный период русской церковной истории и время новых отношений к Церкви русского общества. Начинается религиознонравственный раскол между высшим слоем общества и простым народом по разным причинам: из-за новых отношений государственного строя с Церковью наступило время усвоения Россией плодов западной цивилизации и время многих новых явлений в истории русской религиозности. Особенно важной по своим последствиям была церковная реформа, затеянная Петром I, который властно отодвинул Православную Церковь от главного русла национальной жизни, и светское правительство стало рассматривать Церковь как одну из ветвей государственного аппарата, якобы нуждавшуюся в постоянной опеке и надзоре. Для этого правительству необходимо было сломать в Православной Церкви старую систему управления с первосвятительским возглавлением и соборным началом и установить новый строй – синодальную систему. Таким образом, период истории Русской Церкви в соответствии с названием нового высшего органа управления Церковью – Святейшего Правительствующего Синода – получил наименование синодального периода. При основании Святейшего Синода решающее значение для Петра I имело введение коллегиального принципа с одновременной отменой единоначалия в церковном управлении. Однако, начав реформу сверху, Пётр I переоценил значение коллегиальной сис-

14

темы в деле высшего управления, надеясь на то, что нашёл наилучшее средство для борьбы с недостатками в жизни Церкви. Во время его царствования Святейший Синод ещё оставался на первоначальной ступени своего развития, а позже, при преемниках Петра I, Святейший Синод теряет свою законодательную автономию из-за больших изменений в системе государственной власти, которая сама зачастую инициировала разработку будущих постановлений в священном Синоде. Это в свою очередь усилило власть уполномоченного от государя в Святейшем Синоде – обер-прокурора.

Реформа Петра I в плане государственном захватывает и Церковь; с учреждением Синода она включается в систему государственного управления. Постепенное нарастание смешения Царства Божия и царства кесарева разрешается при Петре I ломкой церковного строя, искажением канонического строя Церкви, и эта ломка наложит на два века свой отпечаток на жизнь Церкви и её положение в государстве. Реформа в плане государственном означала для Петра и реформу Церкви. Государственноправовое мировоззрение по протестантскому образцу, им усвоенное, прямо требовало примата государства над Церковью. В Церкви Пётр видел рядом со своей властью власть иную, которую надлежало включить в общий государственный строй. Упразднением патриаршества «Церковь была в буквальном и техническом смысле обезглавлена» [37, с. 83]. Вводится коллегиальное управление под латинским названием «Коллегиум духовное», которое, как отмечал протоиерей Г. Флоровский по слову митрополита Филарета Московского, всё же «Промысел Божий и церковный дух обратили в Святейший Синод» [37, с. 84]. Синод этот находится под главенством «ока государева» – обер-прокурора, министра над Церковью. «Верховная же власть в делах Церкви принадлежит государю императору» [24, с. 4]. Все дела, в том числе и церковные, государство считает своими. Оно «берёт на себя безраздельную заботу о религиозном и духовном благополучии народа. И если затем доверяет или поручает эту заботу снова духовному чину, то уже в поряд-

15

ке и по титулу государственной делегации» [24, с. 23], в меру и по мотивам государственной пользы и нужды. Как и для старообрядцев, Церковь представляется составной частью государственной жизни; но для протопопа Аввакума идеалом было сакрализованное государство, а для Петра – секуляризованная Церковь. Старообрядцы хотели видеть священное царство, служащее Христу, Пётр – Церковь, служащую государству.

Обессиленная духовным спадом и расколом, поставленная под удар западных исповеданий, Русская Церковь попадает в государственное рабство.

2.2. РЕЛИГИОЗНО-НРАВСТВЕННОЕ СОСТОЯНИЕ НАРОДА

В XVIII веке в результате петровских реформ произошёл раскол нации на высшее общество и простой народ, к которому относились крестьяне, городские сословия и часть сельского провинциального дворянства. Однако простой народ показывал свою приверженность к старине и всячески сопротивлялся нововведениям Петра I: переряжаться как высший класс в новое «немецкое платье», курение табака, брадобритие и др. «Простые люди строго соблюдали посты, в воскресные и праздничные дни спешили в храмы на Богослужение, благоговели перед святынями, чтили монахов, с уважением относились к странникам и юродивым, к бездомным и нищим» [39, с. 80, 81].

Свое христианское воспитание простой народ получал в православном храме и единственными его наставниками были пастыри. До середины ХVIII века в России не было школ для крестьянских детей, а для детей из дворян и духовного чина школьная выучка носила упрощённый характер для подготовки того или иного рода службы. В 1743 году вышло распоряжение о том, чтобы при определении на службу молодые люди проходили испытание по катехизису, и чтобы родители под угрозой штрафа обучали детей катехизису, в светских школах стали вво-

16

дить и Закон Божий. Однако высшее общество со своим грубым небрежением к религиозному образованию не смогло сохранить преданность вере отцов. В первой половине ХVIII века вольнодумство высшего общества ещё не представляло собой целостной системы взглядов, а выражалось в основном в нравственной распущенности. Во второй же половине столетия верхушка дворянства стала ближе знакомиться с французской культурой и стала говорить по-французски. Среди «властителей дум» в ту пору особенной славой пользовался рационалист и скептик Вольтер, сочинения которого прививали полуобразованному русскому дворянству пренебрежение к религии. В то же время проповедников христианской нравственности клеймили как мракобесов и суеверов, а вольтерьянские настроения в дворянском обществе встречали сочувствие и одобрение со стороны правительства. Но стоит отметить, что в последние десятилетия ХVIII века общество стало ощущать религиозный голод, однако в поисках духовности обращались не к святым отцам, а к западным богословским и религиозно-философским книгам и расплодившимся масонским ложам. Масоны тайно вели идейную и тонкую борьбу с Православием, не нарушая внешнего благочестия, но ценили в Православном Богослужении лишь те литургические символы, которые напоминали им о дохристианской древности Ветхого Завета. После революции во Франции императрица Екатерины II срочно приняла крутые меры против масонских лож, а заодно и против распространения либеральных идей.

В 1791 году были запрещены масонские ложи, «мистические» книги велено было сжечь. Правительство запретило ввоз в

страну французских книг и распорядилось закрыть вольные типографии, а видного книгоиздателя масона Новикова посадили в Шлиссельбургскую крепость. Правда после смерти Екатерины II при императоре Павле «вольные каменщики» вновь подняли голову и было множество лиц, занимавших при дворе, в правительстве и в армии высокое положение.

17

2.3. РАСЦЕРКОВЛЕНИЕ ХРИСТИАНСКОЙ КУЛЬТУРЫ

В XVIII веке, как и в XVII продолжается латинизация православного мира: и на Ближнем Востоке, и в России происходит состязание римо-католичества и протестантства за захват культурного и конфессионального влияния. Осуществлялось это влияние через посольства западных держав и иезуитский орден, всячески старавшихся усилить своё воздействие на правящие круги общества. «Старое по своему родовому происхождению от служилых людей, новое по своему характеру сословия, оно приняло на себя все богатство нового просвещения, поглощая его в одном себе, замыкая его в своем круге и замыкаясь само этою новою, почти внешнею силою» [38, с. 94]. Это было, с одной стороны, внедрением передовых идей расцерковленной культуры, с другой стороны, в плане непосредственно конфессиональном, внедрение иноверных идей западных исповеданий.

Из православных стран лишь в Румынии, благодаря Иерусалимскому Патриарху Досифею, латинское влияние было парализовано созданием центра подлинной православной культуры с печатными дворами. Румыния становится гнездом Православия. В течение всего XVIII века она одна остаётся непоколебимой, и именно через неё в конце этого столетия начинается возрождение духовной жизни в России.

Как отмечает Г. Флоровский, в России проведение Петром секуляризации государственными мерами было, по выражению Е. Голубинского, «перенесением к нам с Запада, так сказать, еретичества государственного и бытового» [37, с. 88]. Но еретичество это было не только государственным и бытовым: оно несло прямое воздействие идей Запада – прямое воздействие ри- мо-католичества и протестантства как в плане соотношения Церкви и государства, так и в плане общекультурном, в плане духовного просвещения и церковном искусстве.

Это воздействие римо-католичества и протестантства через восприятие западной культуры облегчалось тем, что сама культура эта, вышедшая из искажённого христианства и воскресив-

18

шая (в эпоху Возрождения) подобие языческого мировоззрения, продолжала мыслить и именовать себя культурой христианской. Оторванная от Церкви, она всё же несла на себе личину истины

итем легче овладевала замутнённым сознанием, утерявшим критерий подлинности и потому испуганным «укорениями от инославных» в «нерассмотрении истины». В свете мировоззрения этой расцерковленной культуры, в процессе созидания и становления культуры светской, то, что было вне её, перестало вообще считаться культурой; отсюда «как-то было установлено

ислишком многими без доказательства принято на веру, что Церковь исключает культуру, что церковность и должна быть вне культуры» [37, с. 95]. Просвещённое общество, в основном дворянство, реформированное Петром, чтобы быть опорой империи, отрывается от Церкви и от народа, отрывается от своего прошлого, своей истории: «На Благовещение 1742 г архиепископ Димитрий (Сеченов) в присутствии императрицы Елизаветы в проповеди говорил о царствовании Анны Иоанновны: «А наипаче великое гонение на самых благочестия защитителей, на самых священных таин служителей. Чин духовный – архиереев, священников, монахов – мучили, казнили, расстригали. Непрестанные почты и водою и сухим путём. Куды? Зачем? Монахов, священников, людей благочестивых в дальние сибирские города, в Охотск, Камчатку, в Оренбург отвозят. И так тем устрашили, что уже и самые пастыри, самые проповедники Слова Божия молчали и уст не смели отверсти. И правда, дух бодр, а плоть немощна» [13, с. 398]. Пышный, мечтательный и смутный век Просвещения мог терпеть веру только рационализированную, которую и несла расцерковленная христианская культура. В свете её Церковь начинает представляться инородным и даже враждебным культуре телом, рассадником суеверий

итьмы, с которыми борются и государство, и просвещённое общество. И вот «при преемниках Петра государственное попечение о Церкви оборачивалось откровенным и мучительным гонением – под предлогом государственной безопасности и борьбы с суевериями» [13, с. 485], и проходит это гонение под

19

знаком непосредственного воздействия протестантства. «До самого воцарения Елизаветы Петровны протестантизм в России был как бы под неким особым и преимущественным покровительством государственной власти и даже государственных законов» [13 с. 485 – 487]. «Это был методический государственный террор. Создавалась картина какого-то страдания от нашествия иноплеменников» [37, с. 115]. И далее: «Вместе с тем уже вторая половина XVII века была временем развития или возникновения всех основных русских сект: хлыстовства, скопчества, духоборства, молоканства…» [37, с. 121] и далее (там же): «которые поначалу, хотя и преследуются, но при Александре I проникают в высшие слои общества и пользуются их покровительством».

Передышкой в жизни Русской Церкви было лишь царствование Елизаветы Петровны. Что же касается «православнейшей» по титулу Екатерины II, то по её убеждению, православие ни чем не отличается от лютеранства, кроме богослужения, которое необходимо лишь из-за дикости народа. Именно при Екатерине II обер-прокурором Мелиссино, «крайним обуздателем религиозного мракобесия» [37, с. 97], был внесён проект реформы церковной жизни, который, к счастью, был заморожен Синодом и не имел последствий.

Просвещенное общество, которое борется с предрассудками и суевериями, оторвавшись от Церкви, ищет выход для своего религиозного чувства по преимуществу в масонских ложах. «К концу семидесятых годов масонское движение охватывает почти что весь тогдашний культурный слой» [37, с. 174]. В это время много читают без особого разбора, и подлинных Отцов Церкви, и наряду с ними, испанских мистиков, и, главным образом, Якова Беме. В храмах, построенных в эту эпоху, масонские символы попадают даже в иконостас. В конце века сентиментальная религиозность затопляет Церковь и удушает её учение. Под таким давлением на Церковь напор римо-католичества и протестантства особенно пагубно отразился на духовном просвещении и на церковном искусстве.

20