Введение в испанскую аспектологию. Учебное пособие

Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования

«Московский педагогический государственный университет»

Ю. Э. Цеплинская

ВВЕДЕНИЕ В ИСПАНСКУЮ АСПЕКТОЛОГИЮ

Учебное пособие

2-е издание, стереотипное электронное

МПГУ Москва • 2024

I. КРАТКИЙ ЭКСКУРС В ТЕОРИЮ АСПЕКТУАЛЬНОСТИ

1. Взгляды ученых на содержание категории аспектуальности. Вид как языковая универсалия. Субъективно-объективный характер аспектуальности, вид и способ действия как ее основные категории

Семантическая сложность категории аспектуальности (А), объединяющейзначения, связанныесвыражениемхарактеристикпротекания действия, не подлежит сомнению. Ее описанию посвящены и продолжают посвящаться сотни исследований по всему миру. Одним из центральных понятий А является категория вида («аспекта», в зарубежнойтрадициисоответствуеттерминам“grammatical aspect”, “viewpoint aspect”, “outer aspect” [1, 3]), котораяивызываетнаибольшую полемику. Еще одним важным понятием А является «способ действия» (в за-

рубежной традиции: “Aktionsarten”, “lexical aspect”, “situation aspect”, “inner aspect” [ibid]).

Традиционно А и часто неоправданно отождествляемая с ней категория вида (В) считаются понятийной и языковой универсалией. П. Фридрих 2, S1 писал, что В может считаться кандидатом в члены универсальных признаков, которые являются врожденными или генетически предопределенными. В аспектологии не раз высказывалось предположение об обязательном выражении видовых значений в глаголе. Е. Курилович утверждал: «Так же как существительное может обходиться без артикля, глагольная система может функционировать без формального различения времен (ср. семитские языки). Однако, вид является конститутивной категорией глагола, существующей во всех языках» (цит. по: [3, 252 ). Нельзя не сказать, что есть и иные точки зрения: например, многие слависты считают, что глагольный вид – это явление, свойственное только славянским языкам; но – повторимся – более распространенным является мнение об универсальности В.

Допущение или отрицание инвариантного значения во многом связано с трактовкой содержания категории В тем или иным лингвистом, поэтому, прежде чем говорить об универсальности катего-

4

I. КРАТКИЙ ЭКСКУРС В ТЕОРИЮ АСПЕКТУАЛЬНОСТИ

рии и ее значений, нужно сначала установить, о каком именно явлении идет речь, то есть чтó называть В, чтó называть А, а потом уже сравнивать представленность данных значений и средств их выражения в языках мира. На протяжении десятилетий этим довольно успешно занимаются аспектологи всего мира, но однозначного, принятого всеми определения В пока так и не было дано. Когда говорят об А как об объективных характеристиках протекания ситуации (способах действия), то сходные значения находят во многих языках мира, сходство можно найти даже в самых общих тенденциях в плане выражения, как мы увидим ниже на примерах из типологических исследований. Несмотря на это, В остается как бы «неуловимым», поскольку большинство из значений, предлагаемых как инвариантные, не распространяются на все видовые употребления даже внутри одного языка, не говоря уже обо всех языках. Нам представляется, что подобная «неуловимость» В во многом объясняется тем, что чаще всего его значение ищут среди способов действия, то есть пытаются выделить какой-то один признак совершения действия, распространяющийся на все ситуации и обязательно морфологически выраженный при глаголе (собственно это морфологическое выражение зачастую и называют видом). Далее мы остановимся на нескольких, на наш взгляд, самых значительных попытках такого рода, которые все без исключения существуют со множеством оговорок со стороны самих авторов, не говоря уже о критике противников их теорий.

Поиски инвариантного значения В были начаты славистами и велись в рамках тех или иных славянских языков. Это естественно, поскольку так называемая «проблема В» стоит в славянских языках особенно остро из-за характера выражения этой категории в глаголе, где она представлена в тех же морфемах, которые выражают способы действия (СД), то есть множество приставок и несколько суффиксов передают разнообразные признаки протекания ситуации, но в то же время и относят все глаголы к двум большим группам, глаголы совершенного и несовершенного вида (об этом подробнее будет рассказано в разделе 3 настоящей главы). Именно из-за пересечения В и СД в славянском глаголе так трудно выделить собственно видовое значение; определить, по какому принципу все глаголы распределяются на два

5

Ю. Э. ЦЕПЛИНСКАЯ. ВВЕДЕНИЕ В ИСПАНСКУЮ АСПЕКТОЛОГИЮ

вида, несмотря на то что в разных глаголах одного вида могут быть представлены различные, а иногда и противоположные, характеристики протекания действия и, наоборот, одни и те же характеристики могут наблюдаться в глаголах обоих видов. Несмотря на это, русскоязычные люди, не задумываясь о сути явления, безошибочно определяют вид практически любого глагола; чем же они руководствуются? Само название двух основных видов (совершенный/несовершенный

вславистике или перфективный/имперфективный в зарубежной традиции) вроде бы подсказывает логичную трактовку: если действие совершено, значит СВ, а если нет, то НСВ; но данные языков, в том числе и славянских, говорят о том, что это утверждение не соответствует действительности.

Как мы уже писали выше, в ходе исследований в славистике в качестве основного видового значения выделялись то одни, то другие признаки протекания/совершения ситуации; впоследствии многие из этих теорий были перенесены на другие языки, во всяком случае, лингвисты, занимающиеся изучением других языков, пользовались и продолжают пользоваться той же терминологией.

Наиболее часто инвариантным назывался и продолжает называться признак предельности/непредельности действия (СВ: действие достигло своего внутреннего предела, после которого не может дальше развиваться; НСВ обозначает, соответственно, непредельное действие), поэтому в нижеприведенном кратком обзоре существующих теорий этой уделено наибольшее внимание.

Сторонники теории предельности (В. Виноградов, А. Бондарко и другие) предлагают видовую оппозицию по признаку предельность/ непредельность в качестве основной и применительно к славянским языкам. Cемантическимаркировантолькоодинчленэтойоппозиции– СВ, так как СВ приписывается значение «достижения внутреннего предела действия», в то время как у НСВ это значение не считается выраженным. Следует отметить, что А. Бондарко [4] говорил о разных трактовках предельности и о двух аспектах ее анализа: лексикосемантическом (признак предельности (П) или непредельности (НП)

влексике глагола) и лексико-грамматическом (семантическая оппозиция НП в отношении к грамматическим категориям). Здесь речь идет именно о втором аспекте: отношение НП/П к виду.

6

I. КРАТКИЙ ЭКСКУРС В ТЕОРИЮ АСПЕКТУАЛЬНОСТИ

Существенный недостаток этой теории Н. Телин (здесь и далее [3]) видел в том, что грамматическое противопоставление по виду считается возможным только у тех глаголов, которые указывают на предел. «СВ таких глаголов означает достижение предела, тогда как НСВ выражает движение к пределу или ориентацию на предел соответствующего действия». Таким образом, поясняет Телин, непредельные глаголы остаются «целиком вне видового противопоставления», что противоречит традиционной точке зрения, в соответствии с которой все глагольные формы выражают то или иное видовое значение.

Кроме того, сами авторы теории предельности не могли пройти мимо случаев так называемой конкуренции видов, когда в предложениях, описывающих как предельные ситуации, так и непредельные, можно употребить и форму СВ и форму НСВ, не меняя при этом значения предложения (примеры в [5, 229]). А. Бондарко называл это явление «динамической ситуацией синонимии», но независимо от названия (и объяснения) такая конкуренция форм говорит не в пользу теории, противопоставляющей виды по признаку предельности.

Другой недостаток разбираемой теории, на который указывают ее критики, заключается в рассмотрении СВ как несовместимого с непредельными глаголами. В этой связи В. Г. Гак [6] указывает на то, что непредельные глаголы могут противопоставляться по так называемому внешнему то есть по временному, пределу, хотя не все слависты согласны с этой точкой зрения. Также и Телин отмечает, что существуют делимитативное и пердуративное значения у производных непредельных глаголов типа «полежать», «простоять», «проболеть». Защищая теорию предельности, А. В. Бондарко [7] утверждает, что перфективация такого рода может иметь место только в сочетании с изменением лексического значения. В связи с возникшим вопросом об изменении значения глагола, приводим выдержку из поздней работы Ю. С. Маслова, в которой высказываются более серьезные возражения против теории предельности: «С семантической стороны важно отметить, что между предельным и по смыслу ближайшим к нему непредельным значением никогда нет абсолютного лексического тождества. Отсюда следует, что противопоставление предельности – непредельности нельзя считать видом, потому что вид мы имеем, собственно, там, где возможно и типично двоякое грамматическое выражение одного и того

7

Ю. Э. ЦЕПЛИНСКАЯ. ВВЕДЕНИЕ В ИСПАНСКУЮ АСПЕКТОЛОГИЮ

же лексического содержания, двоякое рассмотрение одного и того же глагольного действия. Категория предельности/непредельности представляет собой наивысшую абстракцию в области способов действия, абстракцию, в некотором роде даже перерастающую рамки лексической группировки глаголов и как бы стоящую «на пороге» грамматики. В этом смысле мы можем называть ее «видообразной» категорией» (здесь и далее цит. по [8, 46–47)]. Ю. С. Маслов подчеркивает «важность лексического тождества для признания разных видов грамматическими формами одной лексемы». Примером «чистовидового» различия в русском языке Маслов считал отличие формы СВ от формы НСВ в настоящем историческом (так называемый критерий Маслова). Заметим, что вопрос о видовой парности в русском языке нельзя считать решенным (см. подробный анализ вопроса в [9]). Еще больше усложняет ситуацию такое явление, как «видовые тройки» со вторичным имперфективом (копать/выкопать/выкапывать), особенно если настаивать на лексическом тождестве обоих глаголов НСВ: если предельность маркирована, а непредельность нет, то зачем два лексически одинаковых глагола НСВ? Наверное, вторичный имперфект все же маркирует какое-то дополнительное значение. Если же лексического тождества нет (а мы придерживаемся этой точки зрения, об этом свидетельствует

ипостоянно растущее число вторичных имперфективов, иногда находящихсянаграниграмматическойдопустимости: типа«зачерствевать»

и«научиваться», которые М. Гловинская обнаружила в Интернете цит. по [9, 24], то получается, что у одного глагола НСВ есть коррелят СВ, а у другого нет. Вообще, пытаясь объяснить «перекосы» в видовых оппозициях, вславистикечастоговорятоглаголахСВиНСВ, неимеющих

«чистую» видовую пару, как о perfectiva и imperfectiva tantum. Но нель-

зя не заметить, что система видовых противопоставлений стремится

кстройности, к образованию новых пар с максимально приближенной лексической семантикой, что, на наш взгляд, указывает на то, что язык какбыстремитсяобеспечитьговорящегодвоякойграмматическойперспективой для рассмотрения одинакового набора семантических признаков, и В дает эту возможность (мы вернемся к этому вопросу ниже, при изложении авторской трактовки).

Отметим, чтопонятиепредельностииспользуетсянетолькоприменительно к славянским языкам. Термин «предельная ситуация» (telic,

8

I. КРАТКИЙ ЭКСКУРС В ТЕОРИЮ АСПЕКТУАЛЬНОСТИ

terminative situation протипоставляется atelic, durative) с давних вре-

мен встречается и в зарубежной аспектологии, в основном, не столько для описания грамматического вида, сколько для классификации предикатов и ситуаций (реже, глаголов – как раз это и есть лексико-се- мантический аспект анализа НП/П, о котором писал Бондарко). Одни лингвисты отождествляют его с термином “bounded situation”, другие различают термины «предельный-целевой» (telic)/«предельный-за- конченный» (terminative) и «предельный-ограниченный» (bounded). Б. Комрисчитает, что«целевой» (telic) соответствует“accomplishment” («исполнение, совершение») из классификации В. Вендлера (более подробно о различных классификациях глагольных предикатов, начиная с Аристотеля, см. [10]). Однако, о каком бы языке ни шла речь, предельность или непредельность ситуации не предопределяет употребление форм СВ/НСВ.

Другая распространенная теория, теория целостности, которая разрабатывалась такими видными лингвистами, как Е. Курилович

иА. В. Исаченко, уже апеллирует не к самой ситуации, а к определенному ее представлению. Напомним, что именно Исаченко принадлежит знаменитое метафорическое противопоставление СВ и НСВ, как наблюдение за демонстрацией и участие в ней, соответственно (Т. Булыгина [8, 47] пишет: «“наблюдение события изнутри” в целом неплохо согласуется с его “нецелостным” рассмотрением»). Однако проблема заключается в определении семантики каждого члена видовой оппозиции по этому признаку. СВ выражает представление

одействии в целом, то есть целостность, а что выражает форма НСВ? По мнению Н. Телина, в качестве члена привативной оппозиции СВ обычно считается маркированным по признаку «целостность», тогда как НСВ – немаркированным, то есть может обладать, но может

ине обладать положительным значением признака «целостность». Но если и СВ и НСВ могут обладать признаком целостности, то вызывает сомнение их противопоставление именно по данному признаку. В этом смысле, более логичной выглядит трактовка целостности, предложенная Дж. Форситом (см. [11, 262]) для русского языка: определение инварианта совершенного вида, как значения, указывающего на рассмотрение события в его неделимой целостности, покрывает употребления совершенного вида, выражающие завершенное дейст-

9

Ю. Э. ЦЕПЛИНСКАЯ. ВВЕДЕНИЕ В ИСПАНСКУЮ АСПЕКТОЛОГИЮ

вие, действие с реальным результатом, неотрицательное побуждение

ит.п.; отрицательное определение несовершенного вида как отсутствие указания на целостность события покрывает употребления несовершенного вида, выражающие незавершенное действие, отрицательное побуждение и т.п.

Таким образом, Дж. Форсит пытался более точно определить разницу между членами оппозиции СВ (+ целостность)/НСВ (– целостность). Но такой подход исключает возможность выбора говорящего/ пишущего при представлении ситуации, между тем, как в русском, так

идругих языках ситуации «завершенное действие», «неотрицательное побуждение» и т.д. могут представляться через НСВ; и наоборот, те ситуации, которые Форсит закрепляет за НСВ, могут выражаться формой СВ. То есть мы опять наблюдаем явление «конкуренции видов», о котором упоминалось выше в связи с теорией предельности.

Помимо изложенных выше теорий, вид (В) также связывали с понятиями длительности, внутри такого подхода Б. Комри [12] выделял два различных понимания перфективности: а) перфективность (СВ) описывает ситуацию с ограниченной длительностью, противопоставляясь ситуации с неограниченной (без рамок) длительностью (НСВ); б) перфективность описывает моментальную или точечную ситуацию, представляемую как точку или пятно, обычно противопоставляется имперфективности, изображаемой в виде линии. Кроме этого, основной видовой оппозицией называли законченность/незаконченность, результативность/нерезультативность (хотя надо отметить, что и законченность и результативность некоторыми лингвистами включаются в широкое понимание предельности) и некоторые другие. Однако все теории, называющие тот или иной признак совершения ситуации инвариантным видовым значением, неизбежно вызывали критические замечания, подкрепляемые языковыми примерами. И, как было сказано, главным доводом против является возможность выразить противопоставляемые значения как через СВ, так и через НСВ, вследствие чего оппозиция оказывается несостоятельной.

Существует ряд гипотез, которые для определения В опираются не на – или не исключительно на – семантические признаки совершения или протекания действий. Среди таковых можно выделить теорию секвентности, разработанную П. Хоппером и перекликающуюся

10