Введение в испанскую аспектологию. Учебное пособие

I. КРАТКИЙ ЭКСКУРС В ТЕОРИЮ АСПЕКТУАЛЬНОСТИ

с некоторыми положениями, высказанными Э. Бенвенистом и Х. Вайнрихом. Согласно П. Хопперу [13, 3–18], изучавшему поведение глагольных форм в повествовании, основной является оппозиция «последовательные события/непоследовательные состояния или действия». Перфективные события являются так называемым «первым планом», аимперфективныедействияисостояния«вторымпланом» (foreground/ background). Перфективные формы выражают хронологическую последовательность событий, продвигающую повествование. Однако Э. Рафферти [14, 65–87], последовательница П. Хоппера, изучая поведение глагольных форм в разговоре (conversation), как и следовало ожидать, обнаружила, что хронологическая последовательность в большинстве случаев отсутствует. Это означает, что предложенная Хоппером оппозиция в разговоре не существует, а значит, эта оппозиция (foreground/background) не может претендовать на звание инварианта и не раскрывает собственно видового значения. Тем не менее данная теория очень интересна с точки зрения функционирования В.

Существует целый ряд теорий, в основе которых лежит понятие, обобщенно названное А. В. Бондарко «возникновение новой ситуации», хотя также оперируют терминами: «переход к новому состоянию», «смена ситуаций», «начало», «изменение». В работе «Семантические исследования» (ч. 1) Е. В. Падучева [15, 24] дает следующее определение СВ: «Форма СВ всегда описывает ситуацию изменения, то есть предполагает момент, когда некоторое положение вещей не имело место, и момент, когда имеет (или наоборот)».

А. Бондарко [16, 30] пишет, что во всех этих теориях речь идет о том, «что следует за пределом, о “постпредельной” ориентации анализа, выходящего за рамки отдельных грамматических форм (словоформ) с их значениями и обращенного к функциям вида в высказывании и целостном тексте». Пожалуй, следует согласиться, что форма СВ сама по себе изменение не обозначает, вывод об изменении делается при ее функционировании, но СВ, безусловно, имплицирует наличие другого положения вещей, из которого, как бы извне, рассматривается та или иная ситуация, в то время как НСВ описывает только одну ситуацию (только существующее положение вещей) изнутри. Если Е. В. Падучева под «изменением» имела в виду это, мы с ней согласны. Ведь она пишет о «ситуации изменения», а не об «измене-

11

Ю. Э. ЦЕПЛИНСКАЯ. ВВЕДЕНИЕ В ИСПАНСКУЮ АСПЕКТОЛОГИЮ

нии ситуации» (например, по достижении предела), а разница есть, так как изменение ситуации в соответствующем контексте может выразить и НСВ, например: “El Rey Don Juan Carlos y el presidente de E.E.U.U., Bill Clinton, han condenado el atentado, en el que morían F. Buesa y J. Elorza. lo hacían en Washington donde los Reyes han realizado esta semana una visita oficial”. Но, как справедливо отмечал А. Барентсен [17], объединявший теории предельности и целостности с теорией секвентности, разница в том, что, когда налицо изменение, а употребляетсяНСВ, топротиввсякойлогикивниманиеговорящего/пишущего сосредотачивается на одной ситуации, на существующем положении вещей. Когда он называет ее, для него не существует окружения, нет изменения, такимобразомсоздаетсястилистическийэффект. Похожие примеры встречаются и в русском и других языках.

В противовес теориям, основанным на подходе к В как к категории, лишенной собственной семантики, и представляющим его как грамматическое выражение некоторой общей аспектуальной семантики (как писал Комри в [12]): «Вид понимается как грамматикализация релевантных семантических признаков, в то время как СД рассматривается как лексикализация этих признаков», включая деривационную лексикализацию), существует иной подход, который трактует глагольный В внутри А как относительно независимую от лексической аспектуальной семантики интерпретационную категорию, ориентированную – наподобие глагольного времени и наклонения (в языках, где они есть) – на говорящего/пишущего, на его восприятие ситуации, а не непосредственно на саму ситуацию. Еще представители Пражского лингвистического кружка отмечали, что объективные характеристики ситуации – это еще не все аспектуальные значения, что аспектуальность, помимо объективной, обладает также субъективной стороной. Штебиц считал, что СД отражают объективные характеристики протекания ситуаций, а В – ее субъективное представление. Проблема субъективности тесно связана с понятием выбора: в случае с В говорящий/пишущий абсолютно свободен в своем выборе, то есть любая ситуация может быть представлена двояко, через CВ или НСВ. Что же есть В и почему у говорящего есть выбор? Одно из самых старых определений В принадлежит Порцигу (см. [18]): В – это видение говорящим/пишущим описываемой ситуации или действия. Однако, если

12

I. КРАТКИЙ ЭКСКУРС В ТЕОРИЮ АСПЕКТУАЛЬНОСТИ

не расширить определение Порцига, остается неясным, чем отличается В от других интерпретационных категорий, например наклонения.

Вотражаетситуационныйфокус, перспективу, черезкоторуюпредставляется ситуация со всеми признаками своего протекания, и перспектива эта может быть двоякой: внутренней и внешней. Внешней перспективесоответствуетперфективноезначение(совершенныйвид, СВ), авнутренней– имперфективное(несовершенныйвид, НСВ), перфективное значение предполагает видение ситуации извне, а имперфективноезначение– видениеизнутри. Сдругойстороны, СДотражает так называемую объективную сторону А, и его можно определить как способ развития или протекания действия или ситуации.

Таким образом, на наш взгляд, следует рассматривать А как категорию, имеющую субъективно-объективную природу, и разделять внутри нее В и СД, категории с неодинаковым семантическим наполнением. СД являются признаками ситуации, связанными с ее совершением, а В – способом рассмотрения данных признаков. В всегда выражен при глаголе и является ядром А, но полное представление об аспектуальных характеристиках ситуации складывается только на уровне всего высказывания. Точка зрения о различной семантике В и СД высказывалась и ранее. Такие ученые, как Агрелль, Якобсон, Герман, Порциг, Гедше, Серенсен, Рундгрен и Форсит (в некоторых источниках Форсайт, английский вариант Forsyth), не соглашались с теми, кто видел в категориях В и СД семантические различия (оппозиции) одного типа, единственная разница между которыми существует лишь в формальном специфическом выражении, и считали, что основное различие между этими категориями нужно искать именно в их семантике 18 .

Видовую оппозицию перфективность (СВ)/имперфективность (НСВ) в языках, где есть глагольный В (согласно Куриловичу, пока не обнаружено языков, где его нет), можно называть инвариантной, в том смысле, что, какова бы ни была ситуация с ее объективными признаками совершения, она всегда будет представлена через определенную перспективу. При этом субъективная перспектива способна повлиять на то, как мы воспринимаем объективную сторону ситуации, поскольку выбор В часто «сосредотачивает» нас на тех или иных признаках ситуации.

13

Ю. Э. ЦЕПЛИНСКАЯ. ВВЕДЕНИЕ В ИСПАНСКУЮ АСПЕКТОЛОГИЮ

Для «наглядности» того, что именно подразумевается под внутренним и внешним рассмотрением, можно обратиться к сфере глагольных предикатов, которые традиционно делят по акциональным функциям «событие», «состояние», «процесс» (здесь мы используем общепринятые термины, не углубляясь в проблематику подобных классификаций, которая продолжает привлекать внимание лингвистов не только в связи с аспектуальностью; цитируемый далее Ф. Леманн рассматривал эти функции в связи с категорией фазовости), при этом часто противопоставляя в аспектуальном плане «события» «состояниям/процессам (или, по крайней мере, непредельным процессам)». Ф. Леманн предлагал различать (разделять) лексическую акциональную функцию (ЛАФ) и видовую акциональную функцию (ВАФ). Он, как и многие другие, обратил внимание на то, что процессное значение может встречаться в русских глаголах СВ, например, «поговорить (о чем-то)» – «делимитативная перфективная ситуация & ЛАФ «процесс» [19, 115]. Термин же «перфективность» часто связывается с событием, а вовсе не с процессом, в связи с чем Леманн пишет: «Тот факт, что термин “перфективный” определяется как “эпизодическое событие” приводит к мнимой противоречивости, что одна и та же ситуация классифицируется как “событие” (видовая акциональная функция) и как “процесс” (лексическая акциональная функция). Если здесь процесс категоризируется как событие, то такое противоречие имеет в языке систематический характер». Таким образом, речь идет о рекатегоризации: процесс воспринимается как квазисобытие, и это восприятие обеспечивается употреблением формы СВ; так же и наоборот, событие может быть представлено как квазипроцесс при помощи формы НСВ. Из сказанного можно сделать вывод, что видовое оформление ситуации не зависит от ЛАФ, от ее объективных семантических признаков, а лишь обеспечивает перспективу рассмотрения.

О чем-то похожем писал Х. Мелиг, когда анализировал русское предложение «Игорь заполнял анкеты» с актуальной интерпретацией (локализованная во времени ситуация складывается из нескольких событий, каждое из которых в данном случае может быть обозначено как «заполнение (одной) анкеты»). «Эта однократная конкретная ситуация, состоящая в нашем примере из нескольких событий, описыва-

14

I. КРАТКИЙ ЭКСКУРС В ТЕОРИЮ АСПЕКТУАЛЬНОСТИ

ется благодаря несовершенному виду как интратерминальная, то есть изображается “изнутри” и, таким образом, как бы в момент своего развертывания» [20, 228], то есть как «квазипроцесс/состояние» в терминах Ф. Леманна, хотя объективно она не имеет их признаков. «Если заменить вид глагола на совершенный, то при той же актуальной интерпретации указанная ситуация будет представлена уже не “изнутри”, а “извне”, то есть как единое целое, как “событие”, даже если объективно она состоит из нескольких» (ibid.).

Логично, что ЛАФ «события», особенно когда они реально имели место (то есть чаще в прошедшем плане индикатива), представляются извне, из другого положения вещей; а процессы/состояния, наоборот, изнутри, из самой ситуации, но говорящий всегда имеет выбор, обусловленный собственной интенцией. Например, у нас есть событие Ana entró en la habitación («Анна вошла в комнату»), если мы хотим функционально сделать это событие фоном для другого события или процесса/состояния, мы заменим внешнюю перспективу на внутреннюю: Cuando Ana entraba en la habitación se apagó la luz

(«Когда она входила в комнату, погас свет») или Cuando Ana entraba en la habitación aún no terminamos de escribir el ejercicio («Когда Анна входила в комнату, мы еще писали (не закончили писать) упражнение») и т.п. Классическим примером является употребление настоящего исторического, которое оформляет как процесс/состояние любую ситуацию.

Вотрывке из стихотворения Лорки: “Yo era. / Yo fui, / Pero no soy.” ситуация «бытия, существования» в прошедших формах в первом случае представлена как не отмененное, имеющее место в прошлом положение вещей, а во втором – как отмененное, рассматриваемое извне, как бы констатирующее, что оно реально имело место, но имплицирующее его изменение. Само изменение форма СВ не выражает, по контексту мы видим, что это “dejé de ser”, результатом которого станет новое состояние “no soy”.

Вдругом примере сравним, как Пабло Неруда по-разному употребляет виды в итеративной ситуации, представляя ее то как событие, через СВ (как единое целое, на передний план выходит внешняя предельность и результативность), то как состояние, НСВ (на первом плане хабитуальность, привычность ситуации):

15

Ю. Э. ЦЕПЛИНСКАЯ. ВВЕДЕНИЕ В ИСПАНСКУЮ АСПЕКТОЛОГИЮ

Puedo escribir los versos más tristes esta noche.

Yo la quise, y a veces ella también me quiso.

En las noches como ésta la tuve entre mis brazos.

La besé tantas veces bajo el cielo infinito.

Ella me quiso, a veces yo también la quería. Cómo no haber amado sus grandes ojos fijos.

(Pablo Neruda, de Veinte poemas de amor...)

Примеры ниже с предложениями, вводимыми союзом “mientras”, позволяют увидеть, как говорящий с помощью смены перспективы может по своему выбору определять, какая ситуация станет фоновой:

1)“Bernarda lo pensó mientras tomaba antes de acostarse su sexto baño caliente con jabones fragantes...” (G. Márquez) (ЛАФ «событие» tomar baño при помощи НСВ становится фоном (квазипроцессом) для ЛАФ «непредельный процесс» pensar, оформленной через СВ как квазисобытие);

2)Vagamente recordaba que mientras Zazu fue pequeña, Eskarue exponía proyectos sobre la niña. (A. Matute “Pequeño teatro”) (квазисо-

бытие fue pequeña (ЛАФ «состояние») является фоном для квазипроцесса exponía proyectos (ЛАФ «событие» со значением итеративности

иузуальности)).

Объективные признаки ситуации, СД, могут влиять на выбор перспективы, однако, здесь не существует никаких раз и навсегда зафиксированных правил даже на уровне одного языка, не говоря уже об универсалиях. Несмотря на это, можно выявить существующие тенденции в определенном языке: например, хабитуальные действия в испанском тяготеют к НСВ (aspecto imperfectivo); в русском существует так называемое «общефактическое» значение НСВ (доктор уже приходил), в испанском такие ситуации оформляются через СВ

(– El doctor ya vino esta mañana, no hay peligro (C. Rico-Godoy). Одна-

ко, всегда следует помнить, что речь идет лишь о тенденции, но окончательный выбор всегда за говорящим, и определяется он пропозицией в момент высказывания. Для испанского языка очень важен тот факт, что В выражается в тех же морфемах, что время и наклонение,

16

I. КРАТКИЙ ЭКСКУРС В ТЕОРИЮ АСПЕКТУАЛЬНОСТИ

а в случае со сложными формами, еще есть и доминантная таксисная характеристика предшествования, поэтому на выбор формы в контексте влияют, с одной стороны, реальные признаки совершения ситуации, а с другой – все три интерпретации (временная, видовая и модальная). Например: в испанском языке предельные, законченные действия чаще оформляются в СВ, если они соответсвуют трем условиям: 1) локализованы во времени, относятся к прошедшему плану и временная сема не нейтрализована (то есть употреблена форма прошедшего времени, в другой терминологии: отсутствует транспозиция времен), 2) однократны (если у ситуации есть «количественная» характеристика, например, длительность или повторяемость, то в случае длительности, возникает возможность деления на фазы и сосредоточение на одной из них, а в случае повторяемости локализация во времени уже не такая четкая), 3) мыслятся как реальные (индикатив). Если говорящий нейтрализует какой-либо признак или хочет подчеркнуть другой, он может прибегнуть к другим вариантам, самый простой пример – уже упомянутое употребление настоящего исторического, в котором нейтрализуется временной признак и ситуация представляется изнутри, как еще неотмененная. Еще пример: так называемый эффект “cámara lenta”: Eran poco más de las 4:30 de la tarde del martes cuando, en la Universidad de Vitoria, estallaba un coche bomba. La banda terrorista ETA mataba al dirigente socialista vasco, F.Buesa, y a su escolta. El doble asesinato originó una avalancha de condenas y manifestaciones desde todos los ámbitos. Y el lehendakari anunciaba, ese mismo día, “la ruptura total con EH”.

Cитуации, относящиеся к моменту речи или, шире, к настоящему плану, тяготеют к НСВ. Несмотря на это нередко мы встречаем формы СВ как в русском, так и в испанском языках, особенно, когда локализация во времени недостаточно четкая (хабитуальное или гномическое настоящее): «Вспомнитосвоихнесчастьях, всплакнет, иопятьзара-

боту», “Por mucho éxito que tengan, por mucha adoración que despierten, no descansan tranquilas hasta que se han casado por la Iglesia” (T. Moix “Chulas y famosas”). В примере из испанского видно, насколько видовая сема «переплетается» с доминантной семой предшествования. Подробнее на доминантности и взаимодействии категорий в испанской личной глагольной форме мы остановимся во второй главе.

17

Ю. Э. ЦЕПЛИНСКАЯ. ВВЕДЕНИЕ В ИСПАНСКУЮ АСПЕКТОЛОГИЮ

Смена В, то есть внутренней или внешней перспективы, иногда меняет даже лексическую интерпретацию ситуации. Например: Yo volvía a Lima después de casi veinte años. Me sentía un extranjero total, en una ciudad en la que casi no quedaba rastro de mis recuerdos. (M.Vargas Llosa Travesuras de la niña mala). В данном примере речь идет не о квазипроцессе возвращения, представляющим изнутри ЛАФ «событие», так как автор уже давно находится в Лиме, о чем рассказывает на нескольких предыдущих страницах, а значит, сам факт возвращения состоялся до описываемого временного периода. На наш взгляд, внутренняя перспектива (НСВ) в этом случае позволяет представить ситуацию как имеющую место уже после совершенного действия, возникшую в результате его совершения, то есть квазисостояние, и это несмотря на лексическое значение глагола. Для русского языка перевод «я возвращался» был бы не совсем адекватным в силу пересечения В и СД в форме (НСВ + количественность (длительность/итеративность)), следовало бы перевести как «я вернулся», и тогда мы бы изменили авторскую перспективу, или «(и вот) я снова был/находился в Лиме», тогда сохранилась бы перспектива, но изменилась бы лексема (мы вместо квазисостояния получили бы ЛАФ «состояние»).

Если понимать семантику В как только что было описано, то, предположив ее универсальность, мы должны были бы заключить, что у говорящего/пишущего на любом языке обязательно есть двоякий выбор представления ситуации. Так ли это? В этой работе не ставится цель доказать универсальность В в данной трактовке, так как это предмет отдельного типологического исследования, предполагающего анализ огромного объема материала из разных языков мира. Но гипотеза явно имеет право на существование, поскольку многие лингвисты в своих работах по различным языкам говорят именно об интерпретационном характере маркеров В. Например, Ч. Н. Ли и С. А. Томпсон 21, 192 пишут о китайском, что в предложении, которое переводится на англий-

ский “Suddenly, grandpa heaved a sigh”, китайский автор употребил маркер перфективности -le. Однако только одна треть из опрошенных 62 носителей языка (китайского) посчитала -le необходимым. Далее на стр. 192–194 следуют примеры, где можно употребить

18

I. КРАТКИЙ ЭКСКУРС В ТЕОРИЮ АСПЕКТУАЛЬНОСТИ

или не употребить -le в зависимости от того оттенка смысла, который хочет передать говорящий/пишущий.

Что касается выражения категорий А, то если стремиться сразу выявить некую универсальную тенденцию, ее можно определить как стремление к кодированию значений, к грамматикализации в широком смысле; причем разнообразие кодов очень велико. Большую рольвтипекодированиязначенийиграетсемантическаянагрузкатой или иной категории А: категории, меняющие семантику ситуации, существенно не меняющие или вовсе не меняющие, соответственно кодируются по-разному. Вид как категория, интерпретирующая ситуацию, будет стремиться к кодированию через семантически менее насыщенные маркеры (прежде всего, флексии), в отличие от СД, которые могут существенно изменить ситуацию, добавляя информацию о способах ее совершения. Многие аспектуальные значения взаимодействуют со всем высказыванием, однако главное положение в кодировании занимает глагол, центр предикации.

Дж. Байби и Э. Даль в совместной работе по в общей сложности 114 языкам мира 22 распределили все флективные грамматические показатели глагола, «граммемы» (inflectional grams) по принципу принадлежности к той или иной глагольной «сверх»категории: вид, залог, валентность и т.д. Результаты были следующими: абсолютное большинство граммем, 70–80 процентов, маркируют одну из шести следующих семантических категорий (категории расположены в порядке частоты идентификации граммем): перфективность, имперфективность, прогрессивность, будущее, прошедшее и перфект. При этом во многих языках с флективным выражением В (в том числе испанском) те же флективные элементы, что маркируют В, одновременно маркируют

идругие глагольные категории.

Вболее ранней работе Дж. Байби писала о первичности оппозиции перфективность/имперфективность среди грамматически выраженных аспектуальных значений. Она утверждала, что это наиболее общие и наиболее часто встречающиеся значения, выраженные грамматически. Однако грамматические средства выражения могут различаться, и именно этот факт обуславливает специфику видовых значений в конкретном языке или группе языков. Рассмотрим таблицу

19

Ю. Э. ЦЕПЛИНСКАЯ. ВВЕДЕНИЕ В ИСПАНСКУЮ АСПЕКТОЛОГИЮ

выражения самых распространенных аспектуальных значений в языках мира, приведенную Дж. Байби [23, 102]:

Из таблицы видно, что видовая оппозиция перфективность (СВ)/ имперфективность (НСВ) чаще выражается флективными морфемами. Отметим, что Дж. Байби практически причислила вспомогательные глаголы (свободные грамматические морфемы) к флективным морфемам.

Данные Байби и Даля, подтверждающие тенденцию В к кодированию через семантически ненасыщенные морфемы, тем более важны, что их понимание В в чем-то похоже на то, о котором говорится в данной работе: перфективность – ситуация представляется как предельная (as bounded), имперфективность – как непредельная (as unbounded). Авторы говорят именно о представлении ситуации одним из двух способов, а не о реальной ее предельности или непредельности.

Следует отметить, что категория вида может кодироваться не только флективными морфемами. Так, Дж. Т. Стонхэм 24, 162 пишет со ссылкой на Л. С. Томпсон и М. Т. Томпсон о том, что в языках cевероамериканских индейцев cэлишей (Salish) значения актуальности/неактуальности, которые Томпсоны отождествляли с русским имперфективным (то есть НСВ) и перфективным (то естьСВ) видами соответственно, выражаются грамматически значимой метатезой (прежде всего редупликацией и перестановкой

20