Философские концепции человека. Учебное пособие

хорошее, естественно выросшее в процессе человеческого выживания и развития, государство представляет собой самостоятельную реальность, живущую по своим собственным законам и более того требует от человека таких качеств, которые позволяли бы ему быть частью этой реальности – политическим существом.

Как же ведет себя человек в этой реальности, какие качества она обнаруживает или конструирует и культивирует в человеке. Макиавелли весьма пессимистично смотрит на «политическую природу» человека, считая, что государство акцентирует и обостряет в нем лишь негативные качества. Да и как может быть иначе там, где речь идет о власти, славе и богатстве. По мнению философа, дружественность, душевность, моральность, доброта, великодушие и прочие качества только обманывают людей и скорее мешают, чем помогают в политике. Вся «История» полна примерами того, как на добро отвечают злом, последнее рождает негодования, однако чувство справедливости, зовущее к отмщению приводит к новым жестокостям. Согласно Макиавелли, государь в своих действиях должен исходить из «злой» природы человека, из того, что люди «неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность, влечет нажива». Государство для того, собственно, и создается, чтобы насильственным образом обуздать этот природный эгоизм человека, обеспечить порядок в обществе. В установлении такого государства Бог, естественно, никакого участия не принимает. Государство, по Макиавелли, – дело рук человеческих, главным образом мудрого (хитрого как лис и сильного как лев) государя. Государство – высшее проявление человеческого духа; в служении ему Макиавелли видит цель и счастье человеческой жизни1.

Макиавелли был активным противником созерцательности, характерной для Средневековья. В теории государства у него не находилось места для церкви и религии. Хотя он и признавал необходимость религии для народных масс, но выступал против католической религии, которая, по мысли философа, изжила себя. Все эти положения нашли свое выражение в так называемой концепции фортуны, под которой он понимал объективную закономерность общественного развития.

1 См.: Блинников Л.В. Краткий словарь философских персоналий. – М., 2001.

31

Макиавелли выделяет разные стороны этой проблемы, пытаясь соотнести необходимость и свободную волю человека. Он пишет, что «фортуна распоряжается половиной наших поступков, но управлять другой половиной или около того она предоставляет нам самим»1. Поэтому, говоря о фортуне, Макиавелли отмечает необходимость активных действий человека: лучше быть смелым, чем осторожным, но при этом деятельность должна направляться трезвым умом и волей, стремящейся к определенной цели, естественно, высокой и благородной. Все это Макиавелли называет вирту – доблестью. Полная реализация вирту – практически неосуществимое предприятие, подвластное лишь немногим выдающимся личностям, в частности способным учитывать специфику времени, в которое они живут. Большинство же людей выбирают средние, часто губительные пути. В понятии «Вирту» отразились те моральные требования к поведению личности, которые возникли в эпоху гуманизма, когда человек стал цениться очень высоко.

Глава 4.

Новое время. Просвещение

Формирование нового буржуазного общества вызывает изменения не только в экономике, политике и социальных отношениях, но и трансформирует сознание людей. Существенным фактором такого изменения оказывается наука, и прежде всего экспериментально-математическое естествознание, переживающее в XVII веке пору своего расцвета: ведь именно это время принято называть эпохой научной революции. В XVII веке разделение труда в производстве вызывает потребность в рационализации производственных процессов, а тем самым порождает необходимость развития науки, стимулирующей эту рационализацию.

Итак, философия Нового времени складывается под влиянием развития капиталистических отношений и расцвета наук, прежде всего механики, физики, математики, чем был открыт путь к

1 Макиавелли Никколо. Избранные произведения. – М., 1982. С. 111 – 112.

32

рациональному истолкованию человеческой сущности. Достижения точных наук отразились в своеобразном взгляде на человеческий организм как на специфическую машину, которая заводится аналогично часовому механизму.

Кроме того, поскольку наука занимает ведущее место в мировоззрении этой эпохи, постольку и в философии на первый план выходят проблемы теории познания – гносеологии.

Впервые главные принципы, характеризующие философию Нового времени, были сформулированы в работах английского философа Фрэнсиса Бэкона (1561 – 1626). Он предложил значительную программу перестройки интеллектуального мира, подвергнув резкой критике схоластические концепции предшествующей и современной ему философии.

Мыслитель сформулировал решение поставленной задачи в своих основных произведениях: трактате «О достоинстве и приумножении наук», трактате «Новый Органон» и других работах по естественной истории, отдельных явлениях и процессах природы.

Основой классификации наук, по Бекону, стали такие способности человеческой души, как память, воображение (фантазия), разум. Следовательно, главными науками, по мнению философа, должны быть история, поэзия, философия. Главнейшей задачей познания и всех наук он считал господство над природой и усовершенствование человеческой жизни. По словам главы «Дома Соломона» (своего рода исследовательского центра, идея которого была выдвинута Бэконом в утопическом романе «Новая Атлантида»), «цель общества – познание причин и скрытых сил всех вещей, расширение власти человека над природой, покуда все не станет для него возможным».1

Кроме того, преобразованию науки способствовало, по замыслу Бэкона, и очищение разума от заблуждений, которых он насчитывает четыре вида, называя эти препятствия на пути познания идолами: идолы рода, пещеры, площади, театра. Идолы рода – это ошибки, обусловленные наследственной природой человека. Его мышление имеет свои недостатки, так как «уподобляется неровному зеркалу, которое, примешивая к природе вещей свою природу,

1 Бэкон Ф. Сочинения. В 2-х томах. Т. 2. / Сост., общая ред. и вступит. статья Л.Л.Субботина. – М.: Мысль, 1971. С. 499.

33

отражает вещи в искривленном и обезображенном виде»1. Человек неизменно объясняет природу по аналогии с человеком, что находит свое выражение в телеологическом приписывании природе конечных целей, которые для нее не характерны, к примеру, стремление человеческого ума к необоснованным обобщениям (в частности он говорил о том, что часто орбиты вращающихся планет считаются за круговые, а обоснования этому нет).

Идолы пещеры – это ошибки, характерные для отдельных людей или некоторых групп людей в силу субъективных симпатий, предпочтений. Например, одни исследователи верят в непогрешимый авторитет древности, другие склонны отдавать предпочтение новому. «Человеческий разум не сухой свет, его укрепляют воля и страсти, а это порождает в науке желательное каждому. Человек скорее верит в истинность того, что предпочитает... Бесконечным числом способов, иногда незаметных, страсти пятнают и портят разум».2

Идолы площади – это ошибки, порождаемые речевым общением и трудностью избежать влияния слов на умы людей. Эти идолы возникают потому, что слова, являясь только именами, знаками для общения между собой, ничего не говорят о сущности вещей, ими названных. Отсюда и возникают многочисленные споры о словах, когда люди принимают слова за вещи.

Идолы театра – это ошибки, связанные с неоспоримой верой в авторитеты, некритическим усвоением ложных мнений и убеждений. Здесь Бэкон имел в виду систему Аристотеля и схоластику, слепая вера в которых оказывала сдерживающее воздействие на развитие научного знания. Он называл истину дочерью времени, а не авторитета. Искусственные философские построения и системы, оказывающие отрицательное влияние на умы людей, – это своего рода «философский театр», по его мнению.

Бэконом был разработан лежащий в основе науки индуктивный метод, который должен был исследовать внутреннее присущие материи формы, являющиеся материальной сущностью принадлежащего предмету свойства – определенного вида движения, для чего необходимо отделить от предмета все случайное.

Несмотря на то, что он придавал большое значение науке и технике в жизни человека, Бэкон считал, что успехи науки касаются

1Бэкон Ф. Сочинения. В 2-х томах. Т. 2. / Сост., общая ред. и вступит. статья Л.Л. Субботина. – М.: Мысль, 1971. С. 18.

2Там же. С. 22.

34

лишь «вторичных причин», за которыми стоит всемогущий и непознаваемый Бог. При этом Бэкон все время подчеркивал, что прогресс естествознания, хотя и губит суеверия, но укрепляет веру. Он утверждал, что «легкие глотки философий толкают порой к атеизму, более же глубокие возвращают к религии»1.

По мнению Бэкона, цель научного знания в принесении пользы человеческому роду. Общая задача всех наук – увеличение власти человека над природой. Именно ему принадлежит знаменитый афоризм: «Знание – сила», в котором отразилась практическая направленность новой науки.

По мнению мыслителя, наука – средство, а не цель сама по себе, ее предназначение в том, чтобы познать причинную связь природных явлений ради использования этих явлений для блага людей. «...Речь идет, – говорил Бэкон, имея в виду назначение науки, - не только о созерцательном благе, но поистине о достоянии и счастье человеческом и о всяческом могуществе и практике. Ибо человек, слуга и истолкователь природы, столько совершает и понимает, сколько охватил в порядке природы делом и размышлением; и свыше этого он не знает и не может. Никакие силы не могут разорвать или раздробить цепь причин; и природа побеждается только подчинением ей. Итак, два человеческих стремления – к знанию и могуществу – поистине совпадают в одном и том же...»2

Стремление сконцентрировать внимание науки на земле, на познании природных явлений, которые нам открывают чувства, было продиктовано общей духовной атмосферой зарождающегося капитализма и, в частности, протестантизмом. Разделение веры и знания, характерное для протестантизма в целом, привело к осознанному стремлению ограничить сферу использования разума миром «земных вещей», это прежде всего заключалось в практически ориентированном познании природы.

Следствием чего стало уважение к любому труду – как крестьянскому, так и ремесленному, как к деятельности предпринимателя, так и к деятельности землекопа, признание особой значимости всех технических и научных изобретений и усовершенствований, способствующих облегчению труда и стимулирующих материальный прогресс.

1Бэкон Ф. Сочинения. В 2-х томах. Т. 2. / Сост., общая ред. и вступит. статья Л.Л. Субботина. – М.: Мысль, 1971. С. 89.

2Там же. С. 83.

35

В ХVII в. после открытий в астрономии и естественных науках антропоцентрическая картина мира начала распадаться. Выяснилось, что Земля вовсе не центр Вселенной, а значит и человек утрачивал привилегированное положение в мироздании.

Французский философ, физик и математик Блез Паскаль (1623 – 1662) передал ощущение трагизма, случайности и хрупкости людского существования в своём главном сочинении «Мысли». «Что же это за химера – человек? Какая невидаль, какое чудовище, какой хаос, какое поле противоречий, какое чудо! Судья всех вещей, бессмысленный червь земляной, хранитель истины, сточная яма сомнений и ошибок, слава и сор вселенной. Кто распутает этот клубок? Человек выше человека... Узнай же, гордый человек, что ты

– парадокс для самого себя. Смирись, бессильный разум!... Признаем же, что человек бесконечно выше человека и что он непостижим для самого себя без помощи веры»1. Человек у Паскаля видит неизмеримые и страшные просторы Вселенной, которые окружают его со всех сторон. Он ощущает себя зажатым «в углу» бесконечного мира, воспринимает себя как тень, которая существует всего мгновение. «Так что же есть человек в природе? Ничто по сравнению с бесконечностью, все по сравнению с небытием, середина между ничто и все; он бесконечно далек от постижения крайностей; цель и начала вещей скрыты от него непроницаемой тайной. Вот наше истинное положение. Оно делает нас неспособными и знать наверное, ни оставаться в полном неведении. Мы плаваем на обширном пространстве посередине, вечно неуверенные и колеблющиеся. Такое состояние для нас естественно, и однако же оно противнее всего нашим склонностям»2.

Философ задается вопросами: кто меня создал? По чьему приказу и под чьим руководством определены для меня именно эти место и время? Нужно ли человеку познавать самого себя? Каково его место в этом мире?... В конечном итоге философ приходит к выводу, что: «Человек – всего лишь тростинка, самая слабая в природе, но это тростинка мыслящая. Не нужно ополчаться против него всей Вселенной, чтобы его раздавить; облачка пара, капельки воды достаточно, чтобы его убить. Но пусть Вселенная и раздавит его, человек всё равно будет выше своего убийцы, ибо он знает, что

1Паскаль Б. Мысли / Пер. с фр. Ю. Гинзбург. – М.: АСТ; Харьков: Фолио, 2003.

С. 131.

2Там же. С. 200.

36

умирает, и знает превосходство Вселенной над ним. Вселенная ничего этого не знает… Величие человека в том, что он осознает свое ничтожество. Он ничтожен, потому что такова его участь; но он велик, потому что это сознает...»1.

Оспорил взгляды Паскаля знаменитый французский писатель и философ Вольтер (1694 – 1778). По его мнению, человек вовсе не является одним из наиболее слабых и ничтожных существ. Он занимает своё место в природе, и более высокое, чем животные. Говоря о человеке, как об общественном существе, он пишет, что «человек не походит на других животных, имеющих лишь инстинкт любви к себе», для человека «характерна и естественная благожелательность, не замеченная у животных»2. Однако, часто у человека любовь к себе сильнее доброжелательности, но, в конце концов, наличие у животных разума весьма сомнительно, а именно «эти его (Бога) дары: разум, любовь к себе, доброжелательство к особям нашего вида, потребности страсти суть средств, с помощью коих мы учредили общество». Ни одно человеческое общество не может существовать ни единого дня без правил, ему необходимы законы. Благо общества является единственной мерой добра и зла, и удержать человека от совершения антиобщественных поступков может только боязнь кары законов. В то же время, Вольтер считает, что помимо человеческих законов необходима вера в Бога, поскольку законы бессильны против тайных преступлений, и необходимо, чтобы Бог карал тех, кто избежал человеческого правосудия. При этом необходимость веры не означает необходимость религии (Вольтер разделял веру и религию).

Идее же Паскаля об одиночестве и заброшенности людей он противопоставляет свой тезис о человеке, как общественном существе, стремящемся к образованию «культурных сообществ». Не приемлет Вольтер и осуждение человеческих страстей и эгоизма. «Любовь к себе», другие влечения и страсти являются, согласно Вольтеру, первопричиной всех человеческих деяний, тем импульсом, который объединяет людей, приводит к образованию процветающих городов и великих государств. В философской повести «Кандид» он говорит о том, что люди должны вмешиваться в жизнь, чтобы изменить ее и установить более справедливые порядки.

1Паскаль Б. Мысли / Пер. с фр. Ю. Гинзбург. – М.: АСТ; Харьков: Фолио, 2003.

С. 122, 200.

2Вольтер. Философские сочинения. – М.: Наука, 1989.

37

Но это было мнение человека, принадлежащего уже эпохе Просвещения.

Вфилософии французского Просвещения. Проблема человека занимает одно из центральных мест. Свое понимание человека французские материалисты противопоставляли религиознофилософской антропологии, решительно отвергали дуалистическую трактовку природы человека, как сочетания телесной, материальной субстанции и нематериальной, бессмертной души. Человек в философии XVIII века предстает, с одной стороны, как отдельный, изолированный индивид, действующий в соответствии со своими частными интересами. С другой стороны, отменяя прежние, добуржуазные формы общности, философы XVIII века предлагают вместо них новую – юридическую всеобщность, перед лицом которой все индивиды равны. Во имя этой новой всеобщности просветители требуют освобождения от конфессиональных, национальных и сословных границ.

Стремление к последовательно материалистическому решению проблемы человека получило яркое выражение в сочинениях

Жюльена Ламетри (1709 – 1751), Клода Гельвеция (1715 – 1771),

Поля Гольбаха (1723 – 1789), которые видели уникальность человека лишь в том, что он обладает сознанием, всепроникающим интеллектом, логикой. Лейтмотивом их философской антропологии является положение о материальном единстве человека, теснейшей зависимости «способностей души», всех психических процессов, начиная с ощущения и кончая мышлением, от нервной системы и мозга, от состояния «телесной субстанции». В соответствии с такой точкой зрения смерть тела рассматривается как причина прекращения всей психической деятельности человека, как естественное и закономерное завершение земной жизни, единственно возможной и реальной.

Вполемике с христианским догматом об изначальной греховности человеческой природы, согласно которому именно человек есть источник зла в мире, французские материалисты утверждают, что человек по своей природе добр, так как нет ничего плохого в стремлении человека к самосохранению. Поэтому нельзя осуждать все чувственные склонности, выражающие это стремление: любить удовольствие и избегать страдания – такова природная сущность человека. Такова мировоззренческая подоплека сенсуализма просветителей. Не случайно Гельвеций и Кондильяк, в

38

сущности, отождествляли чувство и разум; а Дидро, не соглашаясь с полным их отождествлением, тем не менее, считал разум «общим чувством». В защиту человеческой природы выступил также Руссо, по его мнению, искажение и ущемление цивилизацией природного начала в человеке приводит к злу и несправедливости.

В XVIII веке вновь возрождается тенденция в решении проблемы индивидуального и всеобщего, природного и социального, характерная еще для античных софистов, которые исходили из того, что человек есть существо природное, а потому именно чувственные склонности – основное определение человеческого существа. Отсюда сенсуализм в теории познания и гедонизм в этике материалистовпросветителей XVIII века. Особенностью французского материализма была ориентация на естествознание XVIII века, прежде всего – на механику. Именно механистическая картина мира легла в основу представлений Гольбаха, Гельвеция, Ламетри о мире, человеке и познании. Так, согласно Гольбаху, реально не существует ничего, кроме материи и ее движения, которое есть способ существования материи. Движение французский философ сводит к механическому перемещению. Отсюда и упрощенные представления о детерминизме в природе, о понятии закономерности, а также о сущности человеческого познания, которое сводилось к пассивному отражению внешнего мира.

По мере того как идеи просветителей начали мало-помалу осуществляться в действительности – как в индивидуальном, так и в общественном плане, – все чаще возникала потребность в их корректировке. Так, Дидро в «Племяннике Рамо» вскрыл диалектику просветительского сознания, поставив под вопрос излюбленный тезис XVIII века о доброте человеческой природы самой по себе, в ее индивидуально-чувственном проявлении.

Просвещение явилось своего рода грандиозным социальноисторическим экспериментом, в ходе которого испытывался потенциал разума. Просветители пыталась выстроить все человеческие отношения по меркам разума. Но человеческая природа оказалась несравненно более сложной, чем представлялось, а мир человеческих страстей – принципиально нерегулируемым. Уже некоторые просветители вынуждены были признать, что отдельные человеческие чувства не выдерживают критериев разума. Именно в ХVIII столетии философы с новой остротой переживают открытие тёмных, неизведанных сторон человеческой натуры. Но просветители

39

верили в безграничные возможности «воспитания человечества», призывали к постепенному взращиванию морали, терпеливому продвижению к высшим ступеням духа.

Пожалуй, самый интересный и значительный вклад в философское осмысление человека был сделан немецким философом Иммануилом Кантом (1724 – 1804). Он задается основным, по его мнению, вопросом, объединяющим в себе все остальные основные вопросы философии: что есть человек?

С его именем связано становление одной из первых в истории философии антропологических программ. И.Кант клал в основу понимание человека как существа, принадлежащего двум мирам: миру природной необходимости и, в то же время, миру нравственной свободы. Он разграничивал антропологию в «физиологическом» и «прагматическом» отношениях. Предметом первой является то, что делает из человека природа, второй – то, что человек, как вольно действующее создание, делает или может и должен делать из себя сам.

Одной из важнейших задач философии Кант считал понимание сущности нравственности, которая регулирует поведение человека. Он писал: «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем еще и продолжительнее мы размышляем о них, – это звездное небо надо мной и моральный закон во мне»1.

Основу нравственности он видел в понятиях чистого разума. В данном случае разум Кант понимает как практический разум, а не теоретический. Практический разум – это и есть нравственность, имеющая дело с проблемами свободы и свободной воли. Воля определяется лишь моральным законом, она не зависит от какоголибо внешнего воздействия: как от материального, в том числе социального, так и от религиозного.

Кроме понятий доброй (свободной) воли и морального закона, основным понятием нравственности является понятие долга. Он предлагает поступать «так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству»2.

1Кант И. Соч. В 4-х томах. Т. 4. Ч. L. – М.: Наука, 2006. C. 499.

2Кант И. Соч. В 4-х томах. Т. 4. Ч. 1. – М.: Наука, 2006. C. 270.

40