Вопросы для самоконтроля
1.В чем главное отличие домашнего ремесла от профессионального?
2.Какие из домашних ремесел были хорошо развиты у осетин? Почему?
3.Какие потребности человека обеспечивали домашние ре-
месла?
4.Соберите устную информацию о том, как обрабатывали кожу и шкуры.
5.Какие предметы одежды и обихода изготовляли из шерсти, какие – из кожи, какие – из дерева?
6.Какие условия определяли особенности горного земледелия?
7.Сравните разные системы севооборота: беспаровую, пере- ложно-залежную и трехпольную.
8.Назовите основные земледельческие работы и необходимые для их выполнения орудия труда.
9.Какие направления скотоводства существовали в Осетии? Каково было их соотношение в горах и на равнине?
МОДУЛЬIII. КУЛЬТУРАЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ Лекция1.Поселенияи жилища
План
1.Организация поселений у осетин.
2.Осетинское жилище.
Организация поселений у осетин
Организация поселений. Поселения в горах и на равнине у осетин называются «хъау». Это слово служило обозначением как для поселений городского типа, так и для сел. Решающее значение при выборе места поселения имели соображения безопасности и обороны, близость водных источников и другие хозяйственные интересы.
35
Село делилось на кварталы – «сых». Несколько сел составляли территориально-политическое объединение – гражданскую общину. Например, в составе Цимитинской гражданской общины, расположенной в Куртатинском ущелье, было четыре селения. Заключая между собой союз, гражданские общины образовывали большие общества. В Куртатинское общество входили несколько таких общин: Куртатинская, Цимитинская, Лац, Кора, Хилак.
Гражданские общины имели свой комплекс святилищ – как правило, их было семь. Переселяясь на новое место, осетины«переносили с собой и святилище» – «дзуар хастой». Для этого они брали с собой из основного святилища горсть земли и какойнибудь предмет (стрелу, колокольчик). Новое место, где не было святилища, считалось вместилищем темных сил, и для того, чтобы оно стало пригодным для жизни, его нужно было «освятить», поручить его покровительству высших сил.
В каждом селении было свое кладбище, состоящее из фамильных склепов. Таким образом, жизнь в традиционном осетинском селе протекала как бы на трех уровнях – верхнем (храмы), среднем (жилая зона) и нижнем (кладбище).
Селения могли называться именем местности или по какомулибо характерному признаку. Селения обычно делились на фамильные кварталы. Если фамилия основывала собственный отселок, то он мог носить фамильное название – например, «Абайты хъау» («поселение Абаевых»). Горные селения не имели улиц, их заменяли переулки, по которым можно было пройти пешком или проехать верхом на лошади. Посторонний человек с трудом ориентировался в большом горном поселении. Равнинные селения осетин первоначально строились так же, как горные– без определенного плана. Это было удобно и в военном отношении, позволяя успешнее держать оборону, дезориентировать нападавших. Во второй половине XIX в. архитектурный облик равнинных поселений был упорядочен – проведены прямые широкие улицы, проложены дороги.
Основные формы архитектурных сооружений. Традиционная осетинская архитектура отличалась практичностью и была хорошо вписана в горный ландшафт.
36
«Хадзар» – обычный жилой дом. Большинство строений в любом осетинском селении принадлежали к этому типу.
«Масыг» – боевая или сторожевая башня. Такие башни составляли собственность сильных фамилий («тыхджын мыггаг»). «У тыхджын мыггаг обычно имелась фамильная башня в 5-7 ярусов, в которой могло при обороне от неприятеля укрыться все население аула с его утварью и жизненными припасами».
В крупных горных селениях – например, в Даргавсе, Даллагкау, Лисри, Абана – было от 8 до 12 башен. Ст роительство их обходилось очень дорого и было по силам немногим.
Своеобразие внешнего вида осетинских башен – в плоских крышах. У соседей осетин (сванов, хевсуров, ингушей) боевые башни строились с покатой четырехугольной ступенчатой крышей из шиферных плит.
«Ганах» – жилая башня в три этажа. На первом этаже помещался хлев («скъат»), на втором – жилище хозяев («хаздзар»), на третьем – гостиная («уазагдон»). Жилая башня могла одновременно выполнять и боевые функции. В стенах второго и третьего этажей делались бойницы, туда забирались по приставным деревянным лестницам. У ганаха всегда была плоская земляная крыша.
«Галуан» – укрепленный дом-крепость, включающий боевую башню и двухэтажный каменный дом. На первом этаже галуана располагались хозяйственные, а на втором – жилые помещения.
«Фидар» – скальная крепость, которая располагалась в наиболее важном стратегическом пункте, который господствовал над местностью. Такая крепость строилась обычно в центре вырубленной в отвесной скале площадки, с несколькими боевыми башнями и жилыми постройками, обнесенными с внешней стороны каменной стеной. Известны, например, неприступные крепости близ селений Нузал и Урсдон в Алагирском обществе, в селении Дзивгис Куртатинского общества.
«Заппадз» – склеп. Рядом с поселениями осетин в горах располагались некрополи с многочисленными склепами, которые были построены в разные эпохи и подразделяются на три основных вида: подземные, полуподземные и надземные.
37
На равнине облик поселений определяли жилые и хозяйственные постройки, строительство башен и склепов не получило распространения.
Осетинское жилище
Выбор места для жилья и строительство дома. Осетины тщательно выбирали место для постройки дома. В некоторых районах Осетии существовал такой обычай: там, где предполагалось строительство дома, зарывали в землю глиняный кувшин с налитым в него до половины молоком. Кувшин этот открывали через месяц, и если молоко забродило, то считали, что Покровитель места (Бынатыхицау) согласен и место счастливое.
На новом месте перед началом строительства осетины разжигали костер, чтобы «прогнать» злых духов.
Архитектурный облик осетинского дома в разных районах Осетии мог различаться деталями. В высокогорье преобладали каменные постройки с небольшими окнами и плоскими земляными крышами, на юге строили каменно-деревянные дома с четырехскатными крышами из дранки. Каждое помещение имело свое предназначение. Если дом был двухэтажным, то первый этаж отводился под хлев, а во втором этаже располагали жилые комнаты.
Жилища равнинных осетин коренным образом отличаются от горного жилища. Во время массового переселения на равнину в начале XIX в. осетины строили здесь дома подобно домам русских казаков – сплетенные из хвороста, обмазанные изнутри и с внешней стороны глиной, с двускатной соломенной крышей. В конце XIX в. под влиянием быстрого роста экономики произошло коренное изменение всего облика осетинского равнинного села. Выдающийся общественный деятель и публицист Алихан Ардасенов писал: «Если вы теперь проедете по аулам плоскостной Осетии, вы удивитесь происходящей перемене. В любом ауле вы уже найдете много довольно приличных домов, крытых черепицею, имеющих вместо крошечных отверстий большие светлые окна».
«Хадзар». Осетинское слово «хаздзар» имеет два значения, в широком смысле оно означает «дом, жилище», а в узком – главное
38
жилое помещение, где горит очаг, именуемый по-осетински
«къона».
Хадзар по линии очага делился на две части: правую (мужскую) и левую (женскую). В мужской половине хадзара находилась большая часть мебели. У очага стояло почетное кресло хозяина дома, деревянный диван, стулья.
Здесь же, на колышках, вбитых в стену, вверх ножками лежал традиционный трехногий столик («фынг»). На стенах мужской половины помещения висели мужские бурки, башлыки и оружие, являвшееся главной гордостью хозяина дома.
На женской половине дома была расставлена домашняя утварь – деревянная посуда, рога для напитков, глиняные кувшины и др. У очага стояла люлька для ребенка, ящик для хранения посуды. Здесь ежедневно готовили пищу, делали сыр и другие продукты длительного хранения, ткали сукно, шили одежду и т. д. К хадзару примыкала кладовая («къабиц»), в которой единолично распоряжалась старшая хозяйка («афсин»).
Женщины без особой необходимости на мужскую половину хадзара не ходили, тем более, что пищу для хозяина дома и гостей подавали младшие мужчины семьи. Не только женщина не имела права свободного входа на мужскую половин, но и мужчина также не переступал мысленную границу, делившую помещение хадзара. Подавая еду, младшие мужчины переступали эту условную границу только позади очага и никогда – впереди него.
В доме было несколько опорных столбов («цаджындз»), центральный из которых, как правило, был украшен резьбой. Покровителем хадзара осетины называли Бынатыхицау.
Считалось, что Бынатыхицау живет на женской половине в углу, где иногда для него вбивался деревянный колышек или ставился маленький деревянный ящичек в виде пенала, куда клали нитки и кусочек ваты. По представлениям осетин, Бынатыхицау чрезвычайно любит чистоту. Ночью, когда все уснут, он выходит и осматривает дом. И если видит, что женщины перед сном не навели порядок в доме, не прибрали очаг и не подмели пол, то сердится, шумит и беспокоит спящих.
39
Когда молодому человеку приходило время жениться, он пристраивал к хадзару новое помещение – семейную комнату «yaт». Здесь стояла деревянная кровать, устланная войлоком или ковром. Здесь же хранились многочисленные тюфяки, одеяла и подушки. Властелином уата считался Уатыхицау.
Жилище в качестве одного из основных мест ведения хозяйства было отдано в почти безраздельное владение женщине.
Мужчина чувствовал себя чуть ли не гостем, несмотря на то, что в силу господствующего положения в семье и обществе восседал в доме на почетной половине. Но, например, находиться днем в семейной комнате считалось для мужчины позором.
Очаг. Очаг и надочажная цепь для осетин были священными символами единства семьи и вечного продолжения рода. Когда семья делилась, и женатые сыновья выстраивали новые дома, они уносили с собой горящие угли из отчего дома.
Давать огонь из одной семьи в другую опасались, так как считалось, что с огнем может уйти счастье и богатство дома.
По традиционным представлениям осетин, покровителем и ковачем надочажной цепи являлся небожитель Сафа. Как рассказывает Геродот, у предков осетин – скифов покровительницей и хранительницей очага являлась богиня Табити, ее имя означает «Согревающая» (оно родственно современному глаголу «тавын» – «согревать»).
Молитвой перед очагом осетин начинал и заканчивал свою жизнь. К очагу приносили младенца, чтобы попросить для него благословение на жизнь в доме. Перед очагом хозяин дома молился о счастливой дороге для уезжающих из дома членов семьи.
К очагу приводили гостя, который с этого момента на все время пребывания под покровительством очага становился членом семьи, и за его оскорбление или убийство хозяева должны были отвечать кровной местью.
С очагом были связаны свадебные и похоронные обряды. К нему подводили невесту, введя ее впервые в дом. К очагу приносили покойника, кладя его головой к очагу и ногами к входной двери.
40
Очаг почти никогда не устраивался строго в центре помещения и напротив входа, но всегда несколько в стороне. Делалось это, с одной стороны, для того, чтобы ветер из открытой двери не задувал огонь очага, а с другой, – чтобы увеличить площадь хозяйственной половины, где производилась большая часть домашних работ.
Вопросы для самоконтроля
1.Какой практический смысл имели обычаи, связанные с выбором места для строительства дома?
2.Из каких частей состоял хадзар, какое место в нем занимали очаг и надочажная цепь?
3.Как можно сформулировать принципы распределения между женщинами и мужчинами прав и обязанностей в домашней жизни? Как эти принципы связаны с другими известными вам нормами традиционной культуры?
Лекция2.Пищаинапитки План
1.Ритуальная пища.
2.Повседневная пища и напитки.
Ритуальная пища
Важнейшей частью культуры жизнеобеспечения является пища. Традиционная пища осетин готовилась из продуктов, произведенных в условиях земледельческо-скотоводческого (зернового и мясомолочного) хозяйства. Небольшую часть рациона осетин составляли продукты собирательства и охоты. В горных районах овощной и растительный компонент был представлен незначительно, источником витаминов и других биологически необходимых элементов питания становились дикорастущие растения.
Пищу в науке принято делить на повседневную и ритуальную (которая, в свою очередь, делится на праздничную, похорон-
41
но-поминальную, жертвенную), а также престижную и непрестижную.
Традиционная повседневная пища осетин включала в основном блюда и снедь из мучных, молочных и растительных продуктов.
Блюдом принято называть продукт, не предназначенный для хранения и готовый к употреблению без какой-либо дополнительной обработки (например: суп, каша и т. п.). Снедь же допускает более или менее длительное хранение (например: сыр, хлеб и др).
Мучная пища. Из повседневных мучных изделий следует выделить чурек из кукурузной муки («нартхоры кардзын»). Как отмечал Коста Хетагуров, кукурузная лепешка с куском сыра или чашкой сыворотки, хлебного кваса, а то и просто ключевой воды составляла обыкновенно обед и ужин взрослого осетина.
Пшеничная мука в Осетии использовалась для приготовления праздничных пирогов с разнообразной начинкой. Хлеб из пшеничной муки был редкостью. Дрожжевой пшеничный хлеб назывался «анхъизанджын».
Немаловажную роль в осетинской кухне играл овес, из которого готовились три наиболее популярных в народе блюда: «быламыхъ», «хомыс» и «къалуа». Для изготовления этих блюд овес в зерне предварительно варился, высушивался и шел в помол: мука просеивалась и поступала на стол. В первом случае в одной чашке подавалась мука, в другую наливали квас. Каждому предоставлялась возможность разбавлять «быламыхъ» по своему вкусу. Комок липкого теста из тех же частей, предварительно мятый – «хомыс». Наконец, такое же тесто, но более крутое и рассыпчатое– «къалуа».
К названным видам пищи по способу приготовления и вкусовым качествам примыкает ряд блюд из предва рительно прожаренных зерен ячменя. В осетинском фольклоре часто употребляется просьба витязя дать ему в дорогу еды, которую «легко нести и приятно есть* («хассынан анцон, харынан адджын»). Вероятно, речь в данном случае шла о муке, приготовленной из предварительно сваренных или обжаренных зерен злаков.
Из овсяной муки готовили вид киселя – «цымга». Для этого муку разводили холодной водой, оставляли на день-два, процежи-
42
вали и кипятили. Получалась желеобразная масса, которую ели с чесночным соусом («цахдон»).
В Осетии были распространены изделия из ячменного солода. Солод, обладавший необычным вкусом, был одной из древнейших сладостей. Из него пекли лепешки («задын») и пироги («лакьами»).
Из кукурузной муки, сваренной в кислой сыворотке, готовили кашу «сир». Подавали ее обычно с топленым маслом. Из кукурузной муки готовили вид галушек («халтъама»). Тесто разрезали на части, бросали на полчаса-час в кипящие растительные супы.
Растительная пища. В весенне-летнем рационе присутствовали блюда с различными травами, одно из них – «цахара». Готовилось оно из семи разных трав (крапива, лебеда и др.), которые варились, мелко рубились. Затем зелень добавляли в сметану вместе с сырыми яйцами и кукурузной мукой и варили. Весной часто пеклись пироги с начинкой из свежего сыра и черемши (дикого лука) – «давонджын». Переселение осетин с гор на равнину привело к тому, что повседневная пища осетин обогатилась продуктами полеводства и огородничества. На столе появились овощи и фрукты в большем ассортименте. Начали печь пироги с различными растительными и овощными добавками («картофджын» – с картофельным пюре и мягким сыром, «цахараджын» – с нашинкованной ботвой свеклы и мягким сыром, «къабускаджын» – с тушеной капустой и луком, «насджын» – с тыквой и луком и др.).
Молочная пища. Важное место в питании осетин занимало молоко и продукты его переработки («урсаг»). Среди них следует выделить осетинский сыр («цыхт»), отличавшийся высокими вкусовыми и питательными свойствами. Путем заквашивания молока сычугом («ахсан») готовился сыр двух видов: свежий мягкий сыр («фалман цыхт») и твердый соленый сыр ( «хъабар цыхт»). Твердый сыр либо хранился в бочке с рассолом ( «хандыджы цыхт»), либо сушился («хус цыхт»). Мягкий сыр служил начинкой для приготовления пирогов, а твердый – являлся снедью. Заготовка твердого сыра происходила обычно в конце лета и начале осени. Он хранился под прессом в кадках с рассолом из молочной сыво-
43
ротки и требовал тщательного ухода. После получения сыра оставалась сыворотка, которую употребляли в свежем («сылы») и кислом («хуырх») виде.
Из свежего малосольного сыра готовили вид каши – «дзыкка». Для этого сыр бросали в котел с небольшим количеством воды, подсыпая понемногу пшеничной муки, непрерывно помешивали деревянной лопаточкой в одном направлении и нагревали до тех пор, пока масса не начнет тянуться в длинные нити и выделять масло. Аналогичную по вкусовым качествам кашу готовили и из сметаны. В старину эти блюда считались почетным женским угощением, хотя и мужчинам не возбранялось их есть.
Из молока делали масло в специальных маслобойках или кожаных бурдюках. Взбитое свежее масло осетины перетапливали и получали топленое масло, которое могло долго храниться.
После взбивания масла оставалась кисломолочная масса – пахтанье («мисын»), из которой, в свою очередь, могли приготовить творог.
Мясная пища. Мясные блюда были немногочисленны. Осетины предпочитали мясо, сваренное без всяких приправ («къуыдырфых дзидза»), а также жаренное на огне («физонаг»).
Престижными блюдами считались рагу из говядины («лывза») и курятины («карчы цурд»). Вареную курицу расчленяли на мелкие кусочки, бросали в котел со сливками, приправленными пахучими травами, перцем и доводили до кипения.
Редко кому, отмечал Коста Хетагуров в очерке «Особа», удавалось заготовить себе на зиму лакомые копченки из баранины, говядины и превосходной дичи (тур, олень, серна, лань). Из внутренностей готовили несколько видов колбасы, более характерных для осенне-зимнего рациона питания («руд», «дзорма»).
Повседневная пища осетин могла включать также мясные, куриные и растительные супы, приправленные различными специями. Подавались они всегда в конце еды.
Повседневные напитки. К повседневным напиткам осетин можно отнести молоко и молочные сыворотки (свежую – «сылы», кислую – «хуырх»), квас («кьуымал») и брагу ( «махсыма»).
44
К древним кисломолочным напиткам относятся кефир, заквашенный посредством грибков («къапытымисын») и пахтанье из обезжиренного молока («мисын»).
Брага отличается от кваса тем, что ей дают больше времени для брожения, а стало быть в ней присутствует некото рый процент алкоголя.
Брагу иногда смешивали с медом. Приготовление этих двух напитков единообразно: крупно перемолотый ячмень или просо замешиваются на воде, вывариваются, а затем подвергается брожению. В качестве бродильных средств применяются солод и дрожжи. К повседневным напиткам можно отнести и второсортное пиво («къаматтаг»).
Ритуальная пища
Ритуальная пища осетин в первую очередь включала престижный комплекс: выпечка – пироги с начинкой из свежего сыра; отварное мясо – обычно бычка, реже – барана, из напитков – пиво.
Приготовление ритуального стола являлось формой моделирования мифологического пространства и общения с высшими силами, к которым обращались с просьбами о ниспослании благодати во всех ее проявлениях.
Каждый переходный момент в жизни человека и общества (рождение, брак, смерть, смена сезонов года, конец недели и др.) воспринимался в традиционной культуре как конец одного временного цикла и начало другого. Конец цикла соотносится в мифологическом сознании с истощением всех жизненных сил и разрушением порядка, наступлением хаоса. В этот момент и совершался ритуал, призванный возродить мир. Через ритуал люди должны были повторить то, что некогда совершил Бог, сотворивший вселенную и разделивший ее на три части – верхний, средний и нижний мир.
Три части жертвенного животного (голова, шея, курдюк) собирались на столе в качестве модели упорядоченного мира. Та же идея составляет смысл трех ритуальных пирогов, которые символизировали три зоны мифологического пространства. Глава засто-
45
лья, держа в руках чашу, наполненную пивом, произносил молитву, в которой рассказывал о том, как Бог сотворил мир, святых и людей. Пиво, изготовленное первой брачной парой – Сатаной и Урузмагом – при помощи небожителя Уастырджи, символизирует напиток бессмертия. В нем соединяются мужское и женское, земное и небесное начала. Причащение пивом, ритуальными пирогами и мясом жертвенного животного знаменует начало нового цикла, приобретение человеком необходимых жизненных сил.
Помимо основного комплекса, существовали и другие виды ритуальной пищи.
Некоторые блюда было принято готовить к конкретным праздникам. Так, например, каша из различных зерен («дзарна») выражала идею бессмертия, а фигурное новогоднее печение – идею плодородия.
Виды и формы выпечки. Выпечка была важнейшей частью престижного комплекса ритуальной пищи. Это были непременно пироги из пшеничной или кукурузной муки, с начинкой из свежего сыра. В зависимости от обрядового предназначения, пироги могли быть по форме круглыми, треугольные или овальные.
Вслучае тризны и поминальных столов – два. Круглые пироги после посвящения Богу разрезаются в соответствии с определенным правилом на восемь частей. Треугольные и овальные пироги принято разламывать руками.
Вцикле календарной обрядности пеклись круглые пироги, посвященные Богу, и треугольные пироги, посвященные различным святым. Вместе с тем, существовали и другие виды ритуального печения. Отдельным святым пеклись Маленькие круглые пироги под названием «губора» (Мады Майрам, Сафа) или небольшие тонкие лепешки, называвшиеся у дигорцев «уалвицгита» (Аларды); пироги в виде полукруга (Афсати).
На свадьбу в доме невесты готовили большой обрядовый пирог с начинкой из сыра и курятины – «гуыдын», входивший в состав свадебных даров для дома жениха. На Новый год в каждой семье пекли большой пирог с обильной начинкой из сыра и масла,
46
посвященный Сафа. Небольшие обрядовые пирожки посвящали отдельным домашним духам.
На Новый год пекли большую лепешку – «и множество мелких – «лаппынта», которые носили название различных орудий: соха, ярмо, борона и т. д. Они предназначались для взрослых и были связаны с аграрным культом. Для детей, колядовавших всю ночь, приготовлялись обрядовые лепешки под названием «басылта» – в форме человечков, зверушек и предметов хозяйства.
Фигурная выпечка готовилась и для других праздников календарной и семейной обрядности осетин. Во всех случаях ее количество и форма не были случайными и имели свое ритуальное значение.
Виды мясных блюд. Престижной ритуальной едой являлся шашлык. Он чаще всего готовился из мягких частей баранины, реже – из молодой и жирной говядины. Осетины знали разные виды шашлыка. Из них наиболее древний «физонаг», приготавливаемый из реберной части бараньей туши. Шашлык жарился на деревянном вертеле («уахст») над раскаленными древеснымиуглями.
Для ритуального шашлыка используются также некоторые внутренности – особенно легкие, затем печень и почки. Нарезанные на куски внутренности оборачиваются пластом сальника, надеваются на шампур и жарятся на углях.
Престижной пищей считался пирог с рубленой говядиной. Его подавали на праздничный стол в конце пиршества. Этот своеобразный осетинский «десерт» служил для гостей знаком того, что застолье вступило в завершающую фазу.
Ритуальные напитки. Самым почетным ритуальным напитком – можно сказать, напитком богов – у осетин является пиво («баганы»), приготовленное из ячменного солода и хмеля. Осетинское пиво имеет достаточно сложную технологию, его приготовлением традиционно занимались мужчины. Пиво варили в специальных больших медных котлах к определенному празднику. Существовало несколько сортов осетинского пива – например, так называемое черное пиво («cay баганы), пиво из семи злаков («авдхоры баганы»). Особый сорт пива «алутон» осетины называ-
47
ли сказочной пищей, «утоляющей голод навсегда». Для приготовления этого напитка в пиве вываривали овечьи курдюки или целые туши.
В нартовском эпосе многократно упоминается «ронг» – хмельной напиток из меда, который мастерски готовила Сатана. Секрет приготовления ронга не дошел до нашего времени.
Вопросы для самоконтроля
1.Почему особенности хозяйства предопределяют набор традиционной пищи народа?
2.Какие способы переработки зерновых продуктов использовали осетины при приготовлении пищи?
3.Разделите мучную, молочную и мясную пищу осетин на блюда и снедь.
4.Каково религиозное значение ритуальной пищи у осетин?
Вчем мифологический смысл осетинского ритуального застолья?
МОДУЛЬ IV. СОЦИОНОРМАТИВНАЯ КУЛЬТУРА Лекция 1. Семейные обряды. Этикет
План
1.Рождение. Обряды вхождения в жизнь.
2.Свадебная обрядность.
3.Обряды ухода из жизни.
4.Этикет.
Рождение. Обряды вхождения в жизнь
Самое большое значение в личной и семейной жизни люди традиционной культуры придавали рождению, браку и смерти. Эти события справлялись согласно древним обычаям при активном участии родственников и соседей. Считалось, что в эти моменты святые покровители находятся рядом с людьми.
Рождение ребенка. Каждая осетинская семья всегда мечтала иметь много детей, особенно сыновей. Уже на свадьбе осетины в
48
молитвах обращались к небожителям с просьбой даровать молодой семье многочисленное потомство.
Женщину, ожидающую ребенка, окружали заботой и оберегали от волнений и выполнения тяжелых работ. В то же время обычай предписывал ей «стыдиться» своего положения, не показываться на глаза старшим мужчинам, избегать посещения общественных мест, свадеб, похорон.
В старину в горах роды проходили в нежилом помещении – это обычай, который известен многим народам мира. Роженице помогал кто-нибудь из опытных женщин – старшая невестка семьи, другая родственница или соседка. В молитве женщины просили помощи у Бога и святых: Уастырджи (конечно, не называя его по имени) и Мады Майрам.
Все обряды, которые совершались с момента рождения ребенка в течение нескольких месяцев, были охранительного свойства – то есть имели целью оградить новорожденного от воздействия злых сил. Новости о рождении ребенка с нетерпением ожидали соседские мальчики, чтобы оповестить об этом его отца и сельчан. Если рождался сын, то мальчик, первым сообщивший об этом, получал подарок за весть «о рождении доброго мужа». Получившие добрую весть родственники шли в дом родителей новорожденного с тремя пирогами и традиционным подарком – куском белой материи на рубаху. Преподносились и особые символические подарки, которые было принято класть возле новорожденного: мужчины клали стрелы, серебряные или золотые монеты, женщины – яйца и вату. В свою очередь, семья устраивала угощение – «лаппуйы куывд» («торжество в честь рождения мальчика»). Рождение девочки праздновалось лишь в том случае, если в семье уже было несколько мальчиков и родители с нетерпением и молитвами ожидали рождения долгожданной девочки.
После рождения мальчика положение молодой женщины в семье резко менялось: она переходила в разряд старших невесток.
Наречение именем.Обряд наречения именем («номаварын») был одним из важнейших моментов в жизни всей семьи. Выбору имени придавалось большое значение. Оно сопровождалось пиршеством.
49
По мнению осетин, от удачного выбора имени зависело очень многое в жизни человека. Как правило, у осетина было два имени: одно – для дома, другое – для общества. Домашнее имя должно было предохранить ребенка от несчастий и болезней. Для того, чтобы отвлечь злые силы, иногда давали имена наподобие «Сау куыдз» (букв. «черная собака»).
Принятие осетинами христианства и ислама отразилось и на выборе имен. Под влиянием православной церкви появились такие имена, как Георгий, Николай, Мария и др. Под влиянием ислама в большом числе распространились такие имена, как Ислам, Магомет, Солтан, Фатима, Мадина и др. Но очень часто домашнее имя вытесняло официальное из употребления, и человека всю жизнь называли домашним именем: Гайто и др. Заметное место в осетинском именнике занимали имена из Нартовского эпоса: Ахсар, Урузмаг, Батрадз, Сослан, Ацамаз, Дзерасса, Агунда и др.
В силу существовавшего обычая избегания, невестка не имела права произносить имена своих детей в присутствии старших. Не мог называть своих детей по имени и отец. Поэтому родители называли своих детей «Лаппу»-»мальчик» или «Чызг» – «девочка». Когда же детей было несколько, то их называли по степени старшинства: «Хистар» – «Старший», «Астауыккаг» – «Средний», «Кастар» – «Младший».
Обряды и торжества, проводившиеся в течение года, были призваны постепенно включить ребенка в общество и выпросить у высших сил для него благодати.
Через три-четыре дня после рождения ребенка совершался обряд его укладывания в колыбель – «авданбаттын». Смысл этого ритуала состоял в приобщении новорожденного к семье и передаче его под покровительство святого Сафа– патрона надочажной цепи.
Летний праздник в честь родившихся в течение года мальчиков «кахцганан» (от слова «кахц» «миска») проводился в июле. Первоначально его устраивали в честь сыновей-первенцев, а затем распространили на всех мальчиков. Первый год жизни ребенка завершался торжеством «афадзы куывд» – праздником в честь исполнения ребенку одного года.
50
Свадебная обрядность
Вступление в брак. Вступление в брак было ответственным моментом в жизни человека, поэтому и отношение к нему было серьезное. В традиционной осетинской жизни разводы встречались крайне редко. Молодые люди высматривали себе будущих невест, как правило, на праздниках во время танцев. Осетины придерживались определенных правил брачной политики. Жениться предпочитали на девушке равного или более высокого происхождения. Но выдать девушку могли и в менее знатную фамилию. По этому поводу существовала такая пословица: «Не женись на дочери простолюдина, но отдай ему дочь в жены, она улучшит его породу».
При выборе невесты большую роль играло мнение о том, какой была мать девушки. В девушке ценили такие качества, как скромность, приветливость и хозяйственность. Мнение девушки при заключении брачного договора не было решающим, однако к нему старались прислушиваться.
Для выяснения позиций сторон семья жениха отправляла в дом девушки посредников. В случае, если семья и родн я девушки были склонны к заключению брака, они через какое-то время договаривались о его условиях и размере калыма («ирад» – брачный выкуп за невесту).
Время между сговором и свадьбой могло длиться до года, а в некоторых случаях и дольше. Это время уходило на то, чтобы семья жениха собрала необходимый брачный выкуп, а семья невесты подготовила приданое. Обе стороны готовились также к расходам, которых требовало свадебное угощение и обязательное одаривание новых родственников.
Жених должен был посетить будущих родственников, чтобы продемонстрировать им свою личностную состоятельность и хозяйственную сноровку. В родном доме будущей жены ему могли устроить испытания в живости ума, ловкости, вежливости. В дальнейшем роль жениха была пассивной, во время свадьбы он по обычаю скрывался в доме ближайшего приятеля.
51
Свадьба. Свадьба состояла из ряда действий и обрядов, проходивших в доме жениха («чындзхаст») и доме невесты ( «чынзарвыст»). Наиболее благоприятным для свадьбы днем недели считалось воскресенье, а календарным периодом – праздничное время. Например, свадьбы в дни осеннего праздника Уастырджи пользовались особым уважением в народе.
В доме жениха готовили свадебный «поезд» – свиту, отправлявшуюся за невестой. Большую помощь в этом жениху оказывали старший («къухылхацаг») и младший («амдзуарджын») шаферы. В прежние времена собрать дружков стоило жениху больших усилий, так как не каждый надеялся достойно перенести все испытания на игрище и пиру в доме невесты.
Участники свадебного поезда (ед. ч. «чындзхассаг») должны были продемонстрировать хорошие манеры, участвовать в танцах, петь обрядовые песни. Свадебный поезд приезжал в дом невесты. Там после свадебного пира с игрищем и обряда одевания невесты происходило ее прощание с домашним очагом. Невесту трижды обводили вокруг очага и надочажной цепи, и почтенные старшие родной фамилии с молитвами, песнями и напутствиями благословляли ее на новую жизнь. Возвращался свадебный поезд весело и шумно. Когда подъезжали к дому жениха, начиналось соревнование между молодыми всадниками. Они стремились домчаться первыми и верхом въехать в помещение. Тот, кому это удавалось, получал почетное угощение.
Свадебный поезд привозил невесту в дом жениха. Ее приобщали к домашним святым и очагу, у которого совершался обряд угощения невестой свекрови и старших женщин смесью меда и масла из обрядовой чаши («мыдыкъус»). Чашу с престижным содержимым, которое было символом напитка бессмертия, невеста привозила из отчего дома.
Обычно на второй день происходило главное торжество – свадебный пир («чындзахсав», «чындзахсавар»). Из дома невесты приезжали ее родственники, привозя подарки родным жениха и личные вещи невесты. В этот день происходил и другой важнейший обряд – «хызисан» «снятие фаты»), который симво-
52
лизировал совершение мифологического брака между Небом и Землей.
Послесвадебные обряды. После свадьбы невеста соблюдала обычай избегания («уайсадын»). Она должна была стесняться всех родственников мужа, не имела права разговаривать со старшими. Так же и супруг старался в первое время не попадаться на глаза старшим, никто не должен был видеть как он входит и выходит из комнаты молодой. Включение молодоженов в родственный коллектив в статусе молодой семьи происходило постепенно. Через определенное время после свадьбы молодую, согласно ритуалу, вели к воде с песнями и играми, после чего правила избегания начинали ослабевать и она получала право посещать общественные места.
Все обряды, сопровождавшие вступление в брак, освящались молитвенными обращениями к Богу и святым У астырджи, Мады Майрам, Сафа, Бынатыхицау. У высших сил просили благословения молодым, семейного счастья и долголетия, многочисленного здорового потомства. Во время свадебного пира было принято исполнять эпические песни об идеальном браке нарта Ацамаза и красавицы Агунды. Традиционный свадебный обряд из века в век служил укреплению преемственности и единства всех поколений осетинского общества.
Обряды ухода из жизни
Переход в «истинный мир». Для того, чтобы понять смысл похоронных и поминальных обрядов, надо помнить: осетины верили, что душа человека уходит после смерти в « истинный мир» – «ацаг дуне». Представления об этом мире отразились в нартовском сказании «Сослан в стране мертвых» и в текстах обрядовой речи «бахфалдисын» – «Посвящение коня покойнику». Основной смысл этих представлений заключается в том, что праведники блаженствуют на том свете, а люди, прожившие лживую и корыстную жизнь, испытывают мучения.
Умерших хоронили на фамильном кладбище. Согласно древним обычаям, закончивших свою жизнь самоубийством не
53
позволяли хоронить там и совершать по ним похоронные обряды. Считалось, что им путь в истинный мир закрыт, и душа их будет скитаться между мирами.
Похороны у осетин всегда были очень многолюдными. Все родственники, соседи и знакомые, услышав печальную весть, спешили выразить соболезнование семье умершего и считали своим долгом проводить его в последний путь. Для того, чтобы сообщить о случившемся, в дальние кварталы села и в соседние селения посылали вестников. Сообщающий горестную весть назывался «хьарганаг» (букв. «кричащий»). Его было легко узнать по тому, как он держал плеть (не в правой, а в левой руке) и как сходил с коня (не слева, а справа). Проезжая мимо ныхаса, такой вестникне спешивался, а сообщив печальное известие, не заходил в дом.
Пришедшие на похороны шли организованными группами, исполняя обряд оплакивания. Впереди шли мужчины, за ними женщины. Плакальщицы в поэтических причитаниях обращались к ушедшему из жизни человеку и его близким, ко всем собравшимся.
Посвящение коня покойнику. Конь играл особую роль в похоронных ритуалах осетин. Даже конные игры и состязания разделяются на скачки и джигитовку. Если джигитовку устраивали только по случаю радостных событий, то скачки, как правило, использовались в цикле похоронно-поминальном. Обычай посвящать умершему мужчине коня («Бахфалдисын») восходит к скифским временам. Осетины накрывали снаряженного коня буркой, сверху клали башлык, к седлу привешивали ружье и плеть. Его гриву, челку и хвост заплетали в мелкие косички. В косички гривы вплетали разноцветные лоскутки ткани, которые спускались до земли. Когда покойника выносили на кладбище, то коня вели вслед за ним. Дойдя до кладбища, носилки или гроб ставили у могилы или склепа. Мужчины располагались справа, женщины – слева. Все близкие становились ближе к покойнику. Коня подводил и держал за уздечку мальчик. Обряд «Бахфалдисын» проводил кто-нибудь из сельских стариков, обычно хороший знаток обрядовой речи. Посвятитель произносил обрядовую речь, в которой
54
вспоминал добродетели умершего и напутствовал его. В заключение говоривший как бы передавал коня, которого трижды обводили вокруг могилы и вкладывали конец уздечки в руку покойного.
Посвященного коня можно было узнать по надрезу на правом ухе. Его нельзя было продавать, он использовался лишь для верховой езды. К обряду посвящения коня близки конные ристания, проводившиеся в день похорон или в один из поминальных дней. Тот, кто побеждал на этих скачках, должен был обвести коня вокруг могилы, а затем получал награду, назначенную семьей ушедшего из жизни.
Поминальные обряды. Существенную часть погребальных церемоний составляло обрядовое угощение (тризна). Тризна и проводившиеся по определенным дням в течение года поминки («хист») были связаны с особыми представлениями об «истинном мире». На поминальные обряды смотрели как на «кормление умерших». Считалось, что пища, съедаемая на поминках, не идет впрок, а достается покойному. Поминальный стол отличался от праздничного иным положением частей жертвенного животного и иным числом ритуальных пирогов (их было не три, а два).
М.М. Ковалевский отмечал, что, по представлению осетин, «насколько оставшиеся в живых усердно и точно заботятся о своих предках, настолько эти последние являются действительными покровителями и духами-хранителями своих сородичей».
Близкие родственники соблюдали траур, длившийся сорок дней или целый год. В этот период они носили траурную одежду черного цвета, отказывали себе во вкусной еде, не смеялись, не посещали свадеб и других праздников.
Христианство и ислам наложили свой отпечаток на погребальную и поминальную обрядность осетин. В зависимости от вероисповедания существовали некоторые отличия в обрядовой практике.
Этикет
Правила этикета являются социальными нормами и опираются на обычай. Следование этикету было обязательным услови-
55
ем жизни в осетинском обществе. Всеволод Миллер писал, что в бедных осетинских домах «соблюдается этикет строже, чем в европейских раззолоченных палаццах».
Речевой этикет. Существовали строго регламентированные формы обращения и приветствия. Встречаясь, осетины непременно должны были поздороваться, даже если они были незнакомы. Обычай здороваться за руку осетины переняли у других народов лишь в позднейшее время. Еще в 70-х годах XIX в. приветствовали друг друга сгибанием правой руки в локте и обменом фразами: «Да будет день твой хорош!», «Да будет дело твое правым!».
Существовали также строго регламентированные правила разговора. Осуждалась торопливая и громкая речь, в общественных местах не допускался азартный разговор. Беседа всегда протекала плавно, без резких оборотов, не допускалась какая бы то ни было грубость или вульгарность. Осетинская речь была полна метафор и условных оборотов. Крайне неприличным считалось, если кто-либо начинал говорить, не выслушав до конца собеседника, а тем более вмешавшись в чужой разговор. Кроме того, считалось нескромностью со стороны молодого человека участвовать в разговорах со стариками.
Этикет предусматривал отдельные формы приветствия мужчинами женщин и ответные слова женщин, приветствия старшими младших и т. д.
Важное место в речевом этикете осетин имели благопожелания (ед. ч. мн. ч. «арфата»), которые произносились в различных ситуациях. В них отразились идеалы народа.
Старшие и младшие. «Уважение к старшим, – писал М.А. Мисиков, – это одно из самых отрадных явлений. Порой можно получить истинное удовольствие при виде того, как образованный осетин, доктор, присяжный, поверенный или генерал вставал перед простым, но старшим летами осетином».
Этикет предписывал определенные правила общения старших с младшими. Они были основаны на системе возрастных классов, права и обязанности которых были хорошо всем известны. У представителей старших возрастных классов было
56
больше обязанностей как в семье, так и в обществе, а потому они имели больше прав. Отношения между старшими и младшими отразились в многочисленных пословицах и поговорках. Вот некоторые из них: «Старший – учитель, младший – исполнитель обычая», «Обязанность младшего слушать старшего», «Младшего надо стесняться еще больше», «Старшему – почет, младшему – черед».
Внутри семьи отношения между старшими и младшими также определялись чувством приличия и стыдливости. Савва Кокиев писал: «Я знаю примеры, что шестидесятилетний старик за всю жизнь не позволил себе никогда показаться в одном белье престарелым родителям, которые почти не видят и не слышат. Такое развитие чувства стыдливости и приличия распространяется на все мельчайшие подробности жизни осетина как в семье, так и в обществе».
Младший, сопровождая старшего в дороге, должен был идти слева. Когда с пешим стариком встречался молодой всадник, он должен был соскочить с лошади, не доезжая до старика, и идти навстречу старшему, ведя лошадь под уздцы. Первым приветствовал старик, а младший скромно отвечал. Затем поворачивался и провожал пешком старика до тех пор, пока тот не отсылал его идти своей дорогой, благодаря за внимание. Отойдя шагов сто, младший вскакивал на лошадь и ехал дальше. При встрече со старшими женщинами мужчины проделывали то же самое.
Гостеприимство. Гостеприимство было у осетин важным социальным институтом. Отношения между хозяином («фысым») и гостем («уазаг») были строго регламентированы обычаем и включали не только предоставление гостю крова и пищи, но и неограниченное покровительство и защиту. Хозяин, допустивший, чтобы в его доме гость стал жертвой насилия , получал позорную кличку «уазагхор» – «гостеед». Клеймо ложилось не только на него, но и на всю его фамилию.
Принять гостя достойно было делом чести каждой семьи. Полагалось быть вежливым не только к гостю, но и в отношения х между домочадцами.
57
Существовали специальные словесные формулы, которыми обменивались хозяин и гость. Например: «Уазаг на уадзут, хадзаронта?» («Не пустите ли гостя, хозяева?») – «Мидама, уазаг – Хуыцауы уазаг!» («Входите, гость – божий гость!»).
Обычай гостеприимства имел и политическое значение, давая возможность устанавливать и поддерживать добрые отношения между народами Кавказа. Особой торжественностью отличался прием почетного гостя. Он становился гостем всего села. Его тут же окружали мужчины, старые и молодые, отдавая дань уважения. Старшие усаживались рядом с гостем, молодые стояли в стороне и только отвечали на вопросы. По обычаю, не полагалось спрашивать гостя – кто он и откуда. Когда же садили сь за накрытый стол, гость должен был представиться. Ради почетного гостя непременно резали барана.
Трапеза в честь почетного гостя имела ряд особенностей. Ему подавали почетный бокал («нуазан») – это обычай, известный на Кавказе только осетинам. Он уходит корнями в скифскую эпоху и впервые описан Геродотом.
После застолья гостя уводили в гостевую комнату, где ему была приготовлена чистая постель для отдыха. Перед укладыванием в постель подросток снимал с него обувь и забирал его вещи, которые отдавал женщинам. Если одежда была грязной и рваной, то молодые невестки и девушки стирали и зашивали ее. К утру у изголовья гостя в полной готовности лежали его одежда и обувь.
Отъезд гостя также сопровождался определенным ритуалом. Если гость был недоволен приемом хозяев, то он, сев на коня, ударял его по хребту у крупа, хозяева же делали вид, будто не заметили этого, но принимали вызов к сведению.
Если же гость был доволен приемом, он, пожав руки всем, стоящим во дворе, вскакивал на коня и уздой поворачивал его голову к двери гостеприимного хозяина, после чего ударял коня плетью по передним ногам или груди и делал приветственный знак рукой. Хозяин со своими родственниками и соседями провожал гостя до границы своего села.
58
Вопросы для самоконтроля
1.Чем можно объяснить традиционные правила выбора не-
весты?
2.Каков социальный смысл существовавших у осетин правил брачной политики?
3.Какие из свадебных обычаев могли послужить препятствием к браку,
4.Почему похороны в Осетии всегда отличались многолюдностью?
5.Как в обрядовом тексте «Бахфалдисын» отразилась мифопоэтическая модель мира, свойственная осетинской традиционной культуре?
6.Для чего необходим этикет? Можно ли представить общество, в котором не существует этикетных норм?
Лекция2.Общинные отношения. Судопроизводство План
1.Община. Формы общественного самоуправления.
2.Судопроизводство.
Община. Формы общественного самоуправления
Фундаментом общественной жизни осетин были общинные отношения. Осетинская община – сложный социальный организм, основанный на территориальных связях. Соседские сельские общины, в которых осуществлялась хозяйственная деятельность, входили в общественно-политическое объединение – гражданскую общину. Союзы гражданских общин, сложившиеся в пределах определенной территории, называют горными обществами – хорошо известны, например, Алагирское, Куртатинское, Дигорское, Кударское, Ксанское и др. осетинские общества позднего средневековья.
Сельские общины. Члены сельской общины были связаны тесной соседской солидарностью и общей собственностью на
59
пастбища и лесные угодья. Сельская община регулировала проведение коллективных хозяйственных работ – ирригацию, строительство мостов и дорог, устанавливала правила пользования лесом и порядок пастьбы скота на общественном пастбище.
Для общинной жизни характерны разные формы хозяйственного объединения соседей («цадис»). Чаще всего несколько дворов, не имевших достаточно рабочего скота, объединялись для пахоты («галамбал»). Совместный труд был удо бен потому, что для эффективного использования плуга необходимо несколько пар быков и не менее пяти работников.
Важнейший принцип жизни в общине – взаимопомощь. Если осетин нуждался в продуктах, хозяйственной утвари, даже одежде– он мог одолжить их у соседей. Отказ в подобной просьбе встречал всеобщее осуждение. Если в селении не было общинной мельницы, то сельчане бесплатно пользовались частными мельницами своих соседей-общинников.
Трудовая взаимопомощь в виде коллективной подмоги в строительных и других хозяйственных работах называется поосетински «зиу». Без этого обычая не возможно представить выполнение таких трудоемких работ, как постройка или ремонт дома, валяние войлока и др.
Общей была и религиозная жизнь сельской общины, организованная по всем правилам календарной обрядности. К дню святогопокровителя селения был приурочен ежегодный общинный праздник. Его проводили вскладчину, назначая ответственными хозяевами поочередно (на один год) всех членов общины.
Круговая порука, то есть взаимная ответственность членов общины, не распространялась на тех, кто нарушал обычаи, наносил вред отдельным соседям или всему селению. Наказанием за низкие, безнравственные поступки было сочинение позорящих песен. Существовали действенные способы выявления воров. Осетины не запирали своих домовладений, пользование замками считалось унизительным и бесполезным – воровства практически не было. Но появись в общинной среде вор – его легко определяли поставлением заклада. Каждая семья отдавала для заклада какую-
60
либо нужную в хозяйстве вещь. Специально назначенные люди относили собранные вещи в святилище и обращались к святомупокровителю с молитвой о наказании вора. После этого каждый должен был сам забрать свою вещь из святили ща. Если кто-то не являлся за своим имуществом, все знали – это и есть вор.
Гражданские общины. Принципы устройства гражданской общины восходят к древнейшим представлениям о трех общественных функциях и трех группах людей, на которые должно делиться идеальное общество.
У каждой общины было свое генеалогическое предание, содержавшее рассказ о том, при каких обстоятельствах она была основана и от каких предков происходит. Большинство осетин считали себя потомками сыновей общего прародителя Ос-Багатара: Царазона, Сидамона и Кусагона. В памяти народа сохранялось и древнее распределение общественных функций. Потомству Кусагона принадлежало религиозное первенство, потомство Царазона обладало воинским приоритетом, потомство Сидамона выделялось хозяйственными возможностями, большой численностью и богатством.
Первоначально все равноправные граждане, имевшие земельную собственность и выборные права, имели звание «у (букв. «благородный»). Впоследствии это почетное звание осталось за феодальной знатью, а подчинившиеся ей крестьяне получили другие сословные наименования.
Гражданские общины, даже объединившись в рамках большого общества, в своей внутренней жизни сохраняли полную самостоятельность. Дигорское общество, например,состояло из трех автономных общин– Тапан-Дигорской, Стур-Дигорской и Донифарсской.
Важной сферой ответственности как для отдельной гражданской общины, так и для целого общества считалась военная безопасность. В случае формирования войска каждая семья была обязана выставить боеспособного ополченца в полном вооружении и с запасом провизии.
Государственная община. Традиционная система общинных отношений существовала в Осетии до 60-х гг. XIX в., когда в Российской империи были проведены буржуазные реформы. Для
61
удобства управления население Осетии разделили на сельские общества, за которыми закрепили наделы казенной земли, соответствующие числу домохозяйств. Сельское общество стало теперь государственной общиной, низшей административной единицей. Важные вопросы хозяйственной жизни и местного правопорядка решались на сельском сходе. Старшина, получавший жалованье, осуществлял управление от имени государства. Однако и в этой общине, искусственно созданной государством, сохранялись многие обычаи и порядки осетинской общинной жизни. Общественная жизнь осетин на протяжении веков регламентировалась традиционным или обычным (от слова «обычай») правом. Свод этих неписаных законов – «ирон агъдгаутта» («осетинские обычаи») являлся полноценным кодексом правил общественной жизни. В нем были представлены не только права и обязанности человека в семье и гражданском обществе, но также нормы морали, правила поведения и приличия. «Агъдау» – обычай имел силу закона, нарушить который никто бы не отважился. Он передавался из поколения в поколение. Знание его являлось такой же необходимостью для осетина, как воздух, ибо забвение и неисполнение обычаев настраивало против него всех людей. Этнограф Н.Г. Берзенов писал в 1850 г.: «У осетин обычаи заменяют законы. Осетин никогда не нарушит обычая, утвержденного давностью, и осужденный приговором общества, без сопротивления склонится перед карающим обычаем, без ропота понесет наказание».
Ныхас. Управление селом и целым обществом происходило через народное собрание – ныхас. Ныхасом называлось и само место собраний. Некоторые из таких мест, например – в селениях Лац и Донифарс, назывались «нартовскими ныхасами», что говорит о древности этой формы общественного самоуправления.
На верховный ныхас большого общества собирались по делам особой важности или в момент чрезвычайных событий. Здесь решались вопросы объявления войны, заключения мира, отправки посольства и др.
Было принято обращаться за советом к собраниям опытных и мудрых людей. Один из самых авторитетных в Осетии ныхасов
62
собирался в селении Дагом, туда приходили для решения сложных вопросов из Алагирского, Куртатинского и Дигорского ущелий.
На сельский ныхас (сбор) происходил через глашатая без всяких церемоний, собирались обычно не в определенные сроки, а по мере надобности. Глашатай делал свои объявления с возвышенного места, а если селение было большое, то обходил его и объявлял новости или решения схода в каждом квартале. При этом он повторял слова: «Афта мачи загъад, на фехъуыстон, загъга!» («Пусть никто не скажет, что не слышал!»).
Во второй половине XIX в. функции осетинского ныхаса сузились – основные вопросы управления окончательно перешли к российской администрации. Но нужды и взаимоотношения сельских жителей по-прежнему обсуждались на ныхасе. На ныхас приходили и для проведения досуга. Фольклорист Гагудз Гуриев писал:
«Это была своеобразная горская школа, где присутствующие находили себе большую пищу для развития ума, языка, ловкости, физического воспитания. Слушая лучших ораторов, стариков – рассказчиков преданий старины, у присутствующих на ныхасе накоплялся богатый запас слов, красивых оборотов, своеобразное мышление и взгляд на мироздание. Здесь распевались обрядовые и другие песни под аккомпанемент на двухструнном фандыре лучших певцов и стариков.
Там же рядом находилась кузня, где молодые люди живо наблюдали за работой, а иной раз принимали непосредственное участие. Сюда же приходили скорняки со своеобразным инструментом для обработки кож и здесь находили себе бесплатных помощников. Там же на ныхасе находился и суд. Здесь же мирили кровников».
Общественные приговоры и наказания. Решения, которые принимались на сельском ныхасе, являлись обязательными для всех жителей селения; если решение принималось на верховном ныхасе общества, то ему должно было подчиниться все население ущелья. В случае уклонения от приговора или неподчинения решению ныхаса общество могло принять и репрессивные меры. Виновника подвергали штрафу в пользу общины или же ему объ-
63
являлся бойкот («хъоды, «хъаудзырд»). Человек, подвергнутый такому наказанию, становился отверженным. Бойкот применялся к тем, кто нарушил правила общественного поведения или совершил действия, направленные против интересов общины. Подвергнутый этой форме наказания не допускался на общественные мероприятия (обрядовые пиры, свадьбы, похороны и др.). Даже его домашний скот не допускался в сельское стадо. В свою очередь, что бы ни случилось у такого человека в д оме (смерть домочадца и др. события), к нему также никто не приходил, чтобы помочь или посочувствовать. Подвергшийся бойкоту вынужден был бежать из села, а нередко его изгоняли и в принудительном порядке– по решению ныхаса, предварительно разрушив его жилье или конфисковав имущество.
В качестве наказания, в зависимости от совершенного преступления, могли применяться и другие меры.
Судопроизводство
У осетин существовал традиционный посреднический суд. Судебные разбирательства в каждом обществе происходили в определенных местах («тархондон»). Как правило, они находились возле святилищ. Так, известный по всей Осетии Дагомский суд, в который обращались даже представители соседних народов, заседал на небольшой площадке около святилища «Зака». Общим для жителей Наро-Мамисонского общества был суд в местности Уазаг.
В качестве судей («тархоны лагта») выбирались лица старше 45 лет. Помимо превосходного знания обычаев и норм обычного права, искусства красноречия и репутации честного, мужественного человека, судьи должны были обладать большой природной смекалкой и наблюдательностью.
Основной функцией осетинского суда было третейское разбирательство дела, посредничество между враждовавшими сторонами, примирение кровников и установление компенсации за причиненный ущерб.
Важным средством для защиты обвиняемого была присяга или клятва. Присягу приносили в святилище или на могиле пред-
64