Сигналы авторского присутствия в эпическом тексте

Об Оливьере, пэрах, прочих франках, Они в крови лежат среди теснин!

И зарыдал великий император, Он Бога просит души их спасти...

Устал король, трудов великих много Он перенес в тот день, – и Карл заснул. (186; 78)

В рассматриваемом примере авторский рассказ непосредственно пере- ходит во внутреннюю – непроизнесенную речь его эпического героя: несобст- венно-прямая речь вырастает из авторского контекста в порядке самостоя- тельных восклицательных предложений: «A Roncevaux il laissait tant de morts!», «…sa peine est si grande!», которые по содержанию предельно при-

ближаются к прямой, сохраняя при этом местоимение в третьем лице. Этот эпизод – внутренний монолог, синхронный переживанию героя. Голоса авто- ра и персонажа звучат в унисон.

Il n’est aucun qui dise ou souffle mot;

Tant ils voudraient apprendre les nouvelles ! (V; 23) <…> а тысяч двадцать мавров Стоят вокруг в молчании глубоком:

Все знать хотят, что скажут им послы. (32; 21)

Авторский комментарий, включающий элементы несобственно-прямой речи, сопровождается постоянной сменой речевого регистра, вводящей раз- ного рода персонажные преломления повествуемых событий. Последний эпи- зод показан иначе, чем предыдущие: мы видим его глазами неверных, сара- цинов, которые с затаенным дыханием ловят слова парламентеров, вернув- шихся из стана франков, причем интуиция им подсказывает, что новости будут для них неутешительными. Восклицательное предложение «Tant ils voudraient apprendre les nouvelles!», передающее их напряженное ожидание,

дано в третьем лице, но, несмотря на это, оно выражает прямую речь, то есть мысли, чувства присутствующих в данной сцене лиц. Элементы речевых по- токов автора и изображаемых им противников радикально отделены друг от друга: в авторском слое сквозят насмешка, неодобрительное отношение, от- страненность.

Puisqu’il l’a dit, il s’y attachera,

Pour l’or du monde, il ne laissera pas

D’aller dans Aix, où Charles tient sа cour. (XXXVI; 136)

Эмир решил – и нет таких сокровищ, Из-за которых он бы отказался От своего решенья. (195; 81)

Строфы «Puisqu’il l’a dit, il s’y attachera, / Pour l’or du monde, il ne laissera pas/ D’aller dans Aix…» воспринимаются как прямое восклицание, как переданная речь персонажа: «Нет таких сокровищ, из-за которых эмир отказался бы от своего намерения!» – это одновременно и ход мысли героя, и его авторская характеристика. Синтаксическое будущее время, отражая эмоциональное состояние героя, придает категоричность его решению, кото- рое звучит с торжественностью клятвы. В данном эпизоде перед нами чувст- ва, высказывания чужого мыслительного процесса. Автор здесь максимально самоустраняется. Персонаж выходит на первый план.

Как очевидно, имеется ряд количественно-качественных градаций кон- таминации голоса автора и персонажа. Иногда это едва заметные вкрапле- ния в авторское описание «партитуры» персонажа, иногда данный кусок тек-

41

ста полностью выдержан в тембре последнего. И хотя в целом можно гово- рить о присутствии уже в эпическом тексте прообраза данного приема язы- ковой изобразительности, несобственно-прямая речь слабо поддается иден- тификации по своим формально-структурным признакам, соответствующим современным представлениям о данном явлении, и в большинстве случаев распознается только по общим смысловым связям текста.

В отдельную группу можно выделить многочисленные восклицательные предложения, в которых также получает вербализацию личностный, лириче- ский элемент. В потоке текста они выступают не столько «как носители смыс- ла, сколько как носители эмоциональных ассоциаций» [9, с. 60]:

La bataille est merveilleuse et confuse ! (XVIII; 69)

Все шире, шире бой распространился... (105; 46)

La bataille est merveilleuse et hâtive ! (XXII; 86)

Все жарче бой и все сильней удары! (125; 53)

Et la bataille est devenue horrible ! (XIX; 73) Все жарче бой: <...> (110; 48)

Il forme ainsi les premiers bataillons;

Qu’on se rencontre, il y aura bataille ! (XXXIX; 153)

Построили, не медля, два полка, С врагами в бой вступить они готовы. (320; 91)

Nombreuses sont et belles les armées! (XLIII; 167)

Был чуден вид полков несметных этих. (242; 99)

Or, par ce coup, le combat est fini ! (LII; 199)

Удар Тьедри окончил поединок... (292; 115)

bataille est merveilleuse et confuse!», «La bataille est merveilleuse et hâtive!», «Et la bataille est devenue horrible!», «Qu’on se rencontre, il y aura bataille!», «Or, par ce coup, le combat est fini!». Конструкции с непринужденно-разговорным «Et», междометия, модальные частицы, преобладающее настоящее время глагола придают эмоциональным возгласам черты разговорной речи. Рассказ преоб- ражается в «прямой репортаж с места события», непосредственным участни- ком которого является сам автор. Насыщенные энергичной динамикой вос- клицания интонационно противопоставлены общему однообразному фону; ритм текста меняется: из монотонно-«тягучего» он становится «живым» и «стремительным». Происходит переход от эпического повествования к «дра- матическому» плану [9, с. 58].

Payens criaient, ils disaient: «Précieuse!», Et les Français : «Aujourd’hui votre perte!».

A haute voix ils répétaient : «Monjoye!» (XLIII; 162) «Прецьоз» – кричат язычники, а франки Кричат в ответ: «Погибнуть всем вам ныне!» И загремел победный клич «Монджой!» (242; 99)

42

Bien courageux est Ogier le Danois! (XLVI; 179)

Но всех храбрей датчанин граф Оджьер. (262; 105)

Son corps est noble et sa poitrine large :

Il est si beau! tous ses pairs le regardent. (IV; 16)

Прекрасен был могучий Гвенелон: Широкобедр и статен <…> Стоял он там, и взоров восхищенных

С него свести бароны не могли... (23; 18)

Margariz est très-vaillant chevalier,

Et bel et fort et rapide et léger !(XVIII; 68)

Граф Маргерит был витязем могучим; Красив он, статен, легок и проворен... (104; 45) Notre empereur fait sonner ses clairons,

Cor de Roland sur tous se fait entendre ! (XLIII; 167)

Трубят французы в трубы боевые, И все покрыл гремящий Олифант. (242; 99)

Ils partent, Dieu! avec quelle fierté! Eperonnant pour aller plus vite ; <…> (XVII; 62)

Помчались гордо франки на неверных, Осталось им одно – рубить врагов, <...> (93; 42)

Восклицательные предложения, восклицательно-оценочные коммента-

рии: «A haute voix ils répétaient: “Monjoye!”», «Bien courageux est Ogier le Danois!», «Il est si beau!», «Et bel et fort et rapide et léger!», «Dieu! аvec quelle fierté!», «Cor de Roland sur tous se fait entendre!» позволяют выделить соответ-

ствующие авторскому замыслу доминанты сюжета, композиции, характера, системы образов. Такие выделенные крупным планом элементы психологиче- ски втягивают слушателя в действие, помещают его в атмосферу события, которое приобретает реалистичность и заставляет сопереживать эпическим героям. Интонация этих фраз приближена к простоте и естественности раз- говорной речи. Восклицательные междометия, усилительные частицы, аф-

фективно окрашенные прилагательные («si beau», «Dieu!», «avec quelle fierté!»)

передают не столько само явление, сколько ощущение от него, настроение, переживание самого художника. Синтаксическая инверсия – «Bien courageux est Ogier le Danois!», «A haute voix ils répétaient», «Nombreuses sont et belles les armées» – и особенно многочисленные повторы соединительного «et» – «et bel et fort et rapide et léger!» – создают дополнительный динамический потенциал: в калейдоскопе событий картины с необыкновенной быстротой сменяют одна другую.

Ярко выраженным субъективным отношением проникнуты следующие реплики-восклицания, передающие непосредственную живую эмоцию:

Dieu! que d’épieux brisés par la moitié,

Ecus froissés, cuirasses démaillées ! (XLIV; 171)

О Боже! Сколько там разбито копий, Щитов и лат, лежат там груды трупов, Покрыта свежей кровью мурава. (249; 101)

43

Tierry voit bien que sa joue est blessée,

Le sang tout clair choit sur l’herbe du pré ! (LII; 198)

Почувствовал Тьедри, что сильно ранен: Струится кровь ручьями на траву... (292; 115)

Les Franks voyaient les payens si nombreux ! (XX; 78)

Увидев рать несметную неверных, Покрывших сплошь и горы, и долины, К себе на помощь франки призывают

Роланда, пэров, графа Оливьера. (115; 49)

Malprime allait par le champ de bataille,

A ceux de France il faisait grand dommage ! (XLV; 173)

По полю битвы мчится вождь Мальприм.

Он страшно франков наших истребляет... (252; 102)

Puis, à ces mots, les Français recommencent. Bien grande perte il y eut de chrétiens ! (XXV; 97) <…> На бой помчались франки, Но много их в той битве полегло. (143; 61)

Si le payen avait pu redoubler,

Il était mort, le noble chevalier ! (XLV; 174) <…> еще один удар,

И вождь Немон погибнет жалкой смертью. (253; 102)

Здесь превалируют эмоциональные обертоны и ассоциации, лириче- ский субъект дает волю своему естественному чувству, заставляет слушателей погрузиться в свой внутренний мир, делает их свидетелями своих размышле- ний, переживаний.

Turpin de Reims a son écu percé, Brisé le casque et la tête blessée ; <…> Et dessous lui son cheval est occis.

Or, c’est grand deuil quand l’archevêque tombe ! (XXVII; 106)

Турпина щит пробит, и шлем изломан, И в голову опасно ранен он. <…> Его скакун под ним убит. О горе,

Упал на землю доблестный Турпин! (156; 66)

Le corps s’étend de son long sur la terre.

Le comte est mort ! c’en est fait d’Olivier. (XXVI; 103)

Он ослабел, во весь свой рост простерся, Не бьется сердце, – смерть его постигла... (152; 64)

Le preux Roland le pleure et se désole.

Jamais sur terre homme plus désolé ! (XXVI; 104)

Охваченный печалью безграничной, Над ним рыдает друг его Роланд. (152; 64)

44

Впоследних примерах: «Or, c’est grand deuil quand l’archevêque tombe!»

иособенно в строфах «Le comte est mort!», «Jamais sur terre homme plus désolé!» личностные переживания повествователя достигают высшего преде- ла; его скорбные воздыхания сливаются с горестными сетованиями персона- жа и находятся на грани переданной внутренней речи. Эмфатическая конст- рукция «c’est grand deuil quand», номинативная синтаксическая структура, выдержанная в духе разговорной фразы «Jamais sur terre homme plus désolé », представляют здесь чувства и эмоции в чистом виде и позволяют го- ворить о переходе от «лирико-эпического» уровня к «лирико-драматическому»

[9, с. 60].

Во всех рассмотренных случаях с использованием восклицательных предложений «слово оказывается не повествующим или сообщающим, а изо- бражающим; можно было бы поставить знак равенства между словом и со- бытием». В результате интенсивного эмоционального воздействия слушатель «вместе с рассказчиком... втягивается в гущу событий», «он испытывает ощу- щения его непосредственного участника» [3, с. 234].

Вцелом ряде примеров фигура повествователя четко локализуется в бе- зымянном пространстве эпического текста через посредство экспрессивных эллипсисов, напрямую воспринятых из разговорной речи:

Voici Roland aux défilés d’Espagne, Sur Vaillantif, son bon cheval rapide.

Il est armé ; ses armes lui siéent bien. (XVII; 60)

Через горные испанские теснины Промчался граф Роланд на Вальянтифе,

На скакуне своем. Прекрасен граф, <...> (92; 41)

Voici Roland pâmé sur son cheval,

Et son ami blessé mortellement. (XXVI; 102)

И вот пред нами зрелище какое; Лишился чувств от горя граф Роланд,

А Оливьер в бою смертельно ранен! (151; 64)

Voici le roi Marsile, en vrai baron,

Sur son cheval qu’il appelle Gaignon. (XXV; 97)

Несется к ним Марсилий сарагосский, На скакуне Геньоне благородном. (144; 61)

Les deux amis l’un sur l’autre se penchent. Sur cet adieu, les voilà séparés. (XXVI; 103)

Тогда они склонились друг ко другу, Расстались в нежной дружбе и любви. (151; 64)

Ils partent, Dieu ! avec quelle fierté ! Eperonnant pour aller le plus vite ; <…> Les Sarrazins ne sont pas effrayés.

Franks et payens, voici qu’ils se rencontrent ! (XVII; 62)

Помчались гордо франки на неверных, <…> Но сарацины тоже не робеют:

Смотрите, вот сошлись на бой дружины! (193; 42)

Et Béranger ! Il frappe Estramariz,

45

Brise l’écu, déconfit le haubert, … (XVIII; 68)

Вот Беранже разит Эстрамарита:

Он щит пробил и броню растерзал, ... (103; 45)

C’est Aëlroth, le neveu de Marsile,

Qui le premier chevauchait en avant .(XVIII; 62)

На скакуне гарцует Аэлрот, Испанский мавр, Марсилия племянник... (94; 42)

Безглагольные предложения «Voici Roland», «Voici Roland … et son ami», «voici le roi Marsile», «les voilà séparés», презентативная конструкция «voilà qu’ils se rencontrent» построены на основе предикативных наречий «voici», «voilà»: непосредственно представляя действующее лицо, они подчеркивают прямой и чувственный характер восприятия, который сопровождается силь- ной эмоцией. К формулам аффектированной идентификации относятся и эл- липсис «Et Béranger!», где роль «служебного оператора» – «презентатива» (тер- мин В. Г. Гака [4, с. 456]) выполняет служебное слово-союз «et», и специфиче- ское явление французского языка конструкция «c’est» («C’est Aëlroth»), «слу- жащая основным инструментом идентификации элементов ситуации или элементов сознания говорящего» [10, с. 59]. По типу к этой категории примы- кает и высказывание «Surgit Marsile»:

Les Français vont par le champ de bataille, Chacun recherche avec amour les siens, Et tendrement pleure sur ses parents.

Surgit Marsile avec sa grande armée ! (XX; 75)

По полю битвы франкские бароны Идут искать товарищей своих: По родичам своим они рыдают...

Идет на них с дружиною несметной Неверных царь – Марсилий сарагосский! (113; 49)

В смысловом объеме глагола «surgir» релевантной оказывается диффе- ренциальная сема «внезапного появления», которая в данной синтаксической реализации ориентирует на восприятие «мира как совокупности фактов, а не вещей», динамически направляет мысль «от «существует» к «происходит» [11, с. 61]. Усиленная глагольной инверсией, которая переносит логический ак- цент на второй компонент, предикативная синтагма «Surgit Marsile» не столь- ко называет само действие, сколько выхватывает из окружения действую- щий персонаж – Марсилия, идентифицирует его и одновременно указывает на него, сближаясь, таким образом, с вышеприведенными моделями, вклю- чающими элементы со значением указания «Voic», «Voilà», «C’est».

Все эти средства синтаксической выразительности, часто благодаря значимому пропуску частей текста, заряжаются устно-интонационной энер- гией, доносят до нас живой голос рассказчика. Презентативы «Voici», «Voilà», «C’est» делают установку на активизацию воображения слушающих, застав- ляют их увидеть ситуацию с новой, непривычной точки зрения, придают по- вествованию динамический импульс. Автор развертывает описание боя как монтаж крупных и даже сверхкрупных планов: «Вот Роланд», «Вот Аэльрот», «А это Беранже!» и т.д. – «все разыгрывается рядом и одновременно, как бы в пространстве, а не во времени», «это ощущение проистекает из бытия вне

46

времени, где все одновременно, все сосуществует» и «это, собственно, не рас- сказ, а прямой показ» [3, с. 226, 254]. Аффектированные обороты, очерчивая авторскую зону зрения, авторский ракурс, погружают в атмосферу непосред- ственного общения с аудиторией, «речь предельно приближается к естествен-

ной» [3, с. 225].

Неповторимый почерк автора-художника запечатлен и в авторской проспекции, когда повествователь осмысливает отдельные моменты эпичес- кого предания с позиций будущих событий и знаний, одному ему пока что ведомых и скрытых до времени от всех остальных. Помещение плана будуще- го времени в эпическое прошедшее «имеет целью непосредственно возбудить в сознании многочисленные эмоционально-интеллектуальные ассоциации, параллели, образные картины, стимулировать мысль и чувство читателя, ак- тивизировать их» [12, с. 155]. Синтаксическая проспекция от случая к случаю может менять смысловое наполнение и функциональную направленность.

Ils ont en main des branches d’olivier.

Ils rejoindront Charles, le roi de France.

Il ne pourra faire qu’ils ne le trompent. (I; 6)

В руках держали каждый ветвь оливы...

Приехали. Они обманут Карла. (7; 12)

В данном примере будущее время в максимально сжатой форме как бы набрасывает схему развития всего сюжета «Песни»: потерпевший поражение язычник Марсилий, сознавая безвыходность своего положения, придумывает ловкий трюк – отправляет к Карлу послов с ветками оливы в руках – симво- лом миролюбивых намерений – и обещает пойти на любые уступки, сам же вынашивает против франков коварные планы военного реванша. Будущее время расширяет объем смыслового содержания эпизода, актуализирует, по- мимо главного предиката, и общедополнительные смысловые связи – преди- каты второго, третьего и т.д. порядка. Это лишь прелюдия кровавой драмы, разыгравшейся в Ронсевальском ущелье. Будущее время придает тексту до- полнительную стилистическую экспрессивность: реплика «Il ne pourra faire qu’ils ne le trompent», кажется, спонтанно вырывается из уст автора, служит инструментом передачи его тревожного настроения, предупреждением о на- зревающей трагедии. Несколько раз настойчиво повторенное: «Ils rejoindront Charles», «Il ne pourra faire qu’ils ne le trompent» – будущее время в контексте песни нагнетает предчувствие неотвратимой беды, вызывает чувство напря- женного ожидания у слушателей: вот сейчас приедут сарацины; вот они все ближе и ближе; вот приехали; сейчас они обманут Карла!

Le roi chevauche avec emportement, Et les Français anxieux et dolents.

Tous de leurs yeux pleuraient amèrement, Et priaient Dieu de garantir Roland <…> Mais à quoi bon ? C’est inutilement.

Trop ont tardé ! ne peuvent être à temps ! (XXIV; 95)

Во весь опор несется Карл Великий, За ним французов сумрачных ряды, Молитву шепчут грозные бароны, По лицам их текут ручьями слезы, Все просят Бога, чтоб они с Роландом Могли разить неверных сарацин.

Напрасно все, – они примчатся поздно! (140; 59)

47

Tous les barons montent leurs destriers, Eperonnant tant que les gorges durent. <…>

Mais c’est en vain : ils avaient trop tardé ! (XXIV; 93)

На боевых коней вскочили франки, Во весь опор несутся по ущельям. <…>

Напрасно все: они примчатся поздно. (138; 59)

В обоих примерах, идентичных по значению и синтаксическому по- строению, хроника минувших событий представлена формами настоящего времени, которое находится в контексте прошедших времен – passé composé, сложного прошедшего, и plus-que-parfait–плюсквамперфекта. Последние, от- сылая к прошлому, называют причину, оказавшую прямое влияние на исход будущих событий: из-за рокового, непростительного промедления франков тщетны все их усилия, которые они предпринимают для оказания помощи Роланду. В таком контекстном окружении «Trop ont tardé», «ils avaient trop tardé» приобретают явный проспективный оттенок, который, хотя и не полу- чает формального выражения, но интуитивно вполне ощущается: слишком долго они медлили, уже не успеют вовремя. Следствие прошлых ошибок про- ецируется на будущее, прошедшее время функционирует здесь в качестве косвенного способа проспективного показа, хотя обычно ему это не свойст- венно. С другой стороны, présent во французском языке старофранцузского периода имел иное значение и употребление по сравнению с современным узусом. Как пишут Л. М. Скрелина и Л. А. Становая, «времена индикатива ве- дут отсчет от презенса, который служит условной границей между планами будущего и прошедшего. В семантике презенса были заключены частицы прошедшего и будущего» [13, с. 229].

Таким образом, элемент будущего потенциально заложен в форме пре- зенса, он подкрепляет наметившуюся здесь проспективную семантическую и функциональную транспозицию соседствующих с презенсом прошедших времен. Такое будущее, представленное формами презенса, «рассматривается как неминуемое, неизбежное» [13, с. 230] – «все будет напрасно, они уже не успеют».

Que les payens ne tardent à venir,

Ces chevaliers frapperont, s’ils s’exposent. (XXXIX; 156)

Да, если с ними в бой арабы вступят, То славно драться будет этот полк... (227; 93)

De ceux de France ils voient les gonfalons,

L’arrière-garde où sont les douze pairs,

De l’attaquer ils ne manqueront pas. (XIII; 44)

Ивот пред ними франкские знамена

Ипэров стан. Уж близок страшный бой. (69; 33)

Richard le vieux, qui les conduit au champ,

Y frappera de son épieu tranchant. (XXXIX; 154)

Старик Ричард ведет их полк на битву, – Сумеет он врагов рубить мечом! (223; 92)

Gautier parcourt les hauteurs et les gorges.

Quoi qu’il apprenne, il ne descendra pas. (XIII; 42)

48

<…> он занял все высоты И что бы с войском франков ни случилось, Он не сойдет… (66; 32)

Le preux Roland, quand il les voit venir, Se fait plus fort, plus fier et plus solide ;

Ne lâchera tant qu’il sera vivant. (XXVIII; 109)

Когда Роланд увидел их, то гордым И грозным стал: он силы вновь почуял, –

Пока он жив, не сдастся он врагам. (67; 16)

Au ciel volaient les étincelles claires. Les séparer, on ne le pourrait plus :

Sans homme mort, ils ne finiront pas. (LII; 198) <…> и вновь мечи

Из ярких шлемов искры выбивают:

Борьбу лишь гибель может прекратить. (290; 115)

Mais le combat ne pourra s’arrêter

Jusque l’un d’eux reconnaisse son tort ! (XLVII; 181)

Подпруги седел лопнули – и оба С коней упали, на ноги вскочив, Они мечи булатные исторгли;

Лишь смерть борьбу их может прекратить! (263; 106)

Будущее время, многократно вклиниваясь в эпическое настоящее, при- дает повествованию дополнительный эмоциональный накал: «Ces chevaliers frapperont s’ils s’exposent», «De l’attaquer ils ne manqueront pas», «Y frappera de son épieu tranchant», «Quoiqu’il apprenne, il ne descendra pas», «Ne lâchera tant qu’il sera vivant», «Sans homme mort, ils ne finiront pas», «Mais le combat ne pourra s’arrêter / Jusque l’un d’eux reconnaisse son tort» – воспринимаются как субъективные замечания, попутные пояснения, необходимые коммента- рии по поводу событий и персонажей; в них велика доля личной представ- ленности рассказчика, в них отголосок его собственных чувств и эмоций. Од- нако тут прослеживается заметная речевая интерференция: в авторской мо- нологичности в завуалированном виде угадывается внутренняя речь эпичес- ких героев, посторонний поток сознания – мысли и чувства, индивидуальные и коллективные – всех тех, кто участвует в военных действиях. Реплики ос- циллируют на грани несобственно-прямой речи. Автор, тесным образом пе- реплетая свой голос с партитурой персонажей, испытывает сходные чувства, подобный душевный и духовный подъем. Изобразительный синтаксис вы- полняет и определенную композиционную роль: будущее время, вторгаясь в сферу настоящего, сильно замедляет ход повествования. В этом проявляется общая тенденция к урегулированию течения художественного времени, при- ведения его в соответствие с реальным физическим временем.

Jusqu’au soir la bataille est très-forte ; De francs barons il y a grand carnage ;

Sera grand deuil avant qu’ils se séparent. (XLVI; 176)

До вечера кипел жестокий бой; Погибло много доблестных баронов;

49

Весь длилась день жестокая резня. (257; 113)

Tant de Français y perdent leur jeunesse,

Ne reverront leurs mères, ni leurs femmes.

Ni ceux de France attendant aux passages. (XIX; 73)

О, сколько франков юных там погибло: Им не видать ни жен, ни матерей,

Ни короля, что ждет среди ущелий! (110; 48)

Автор повествует о событии уже из перспективы грядущего. Будущее время резко усиливает трагический тон, придает тексту особую экспрессив-

ность: «Sera grand deuil avant qu’ils se séparent», «Tant de Français … / Ne reverront leurs mères ni leurs femmes, / Ni ceux de France attendant aux passages» – это полные печали размышления автора о том, что ожидает французских рыцарей в неравной схватке с язычниками маврами – «много их погибнет в этом бою, никогда больше не увидят они ни матерей, ни жен, ни товарищей по оружию, которые ждут их среди ущелий». Будущее время углубляет, раздвигает смысловой и эмоциональный диапазон, функционирует как стилистическое средство описания событий. Постоянное чередование и тесное переплетение временных планов – «la bataille est très-forte»; «il y a grand carnage»; «sera grand deuil»; «y perdent leur jeunesse»; «ne reverront leurs mères» – создают иллюзию движущегося времени.

Il entend bien que les Français se troublent, A si grand deuil qu’il est près d’éclater. <…> Il éperonne, et son cheval s’élance :

Lequel paiera ? car ils sont en présence. (XXI; 84)

Услышал граф французов стон печальный. В его груди от горя сердце сжалось,<…> Грозой летит Роланд на сарацина, И вот сошлись Грандоний и Роланд. (123; 53)

Puis ont monté leurs destriers rapides. Alors pleuraient cent mille chevaliers, Qui de Thierry pour Roland ont pitié.

Dieu connaît bien quelle sera la fin ! (LI; 196) <…> вскочили на коней Противники. Тогда сто тысяч франков Все по Тьедри рыдали: за Роланда Дерется он с противником могучим!

Кто победит? – о том лишь знает Бог! (286; 114)

В первом отрывке общим планом описания является настоящее время –

«entend – se troublent – a si grand deuil – qu’il est – éperonne – s’élance – sont en présence»; во втором случае чередуются времена настоящего и прошедшего планов – «ont monté – pleuraient–ont pitié–connaît». Они показывают действие в разных аспектах протекания и завершенности. Функция форм настоящего времени «заключается в остановке перечисления действий в прошедшем, в переводе рассказа в описание», что так характерно для эпических песен [13, с. 229]. Наибольшей описательностью по своей семантике обладает импер- фект. Он передает «раздельное представление о времени: оно и совершается, и совершилось», что объясняет его естественное сближение в данном смысло-

50