Расследование преступлений, совершенных с использованием криптовалюты. Учебное пособие для СПО

ущерба, по установлению имущества, на которое может быть наложен арест, а также имущества, добытого преступным путем. При необходимости должны предприниматься действия, направленные на выявление, арест и возвращение из-за рубежа активов, полученных в результате совершения преступления, посредством направления запросов о правовой помощи в компетентные органы иностранных государств.

71

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Формулируя выводы и предложения относительно повышения качества и эффективности расследования уголовных дел о преступлениях в банковской сфере, авторы получили весомые аргументы, отражающие значимость выбранного направления.

Изучение доктринальных источников и материалов отечественной судебно-следственной практики позволяет выделить следующие группы преступлений, сопряженных с использованием в той или иной форме цифровых финансовых активов (криптовалют):

преступления, в которых криптовалюта выступает средством его совершения;

преступления, в которых криптовалюта выступает предметом посягательства;

преступления, совершаемые в целях генерации (майнинга) криптовалюты.

Первую группу преступлений, ежедневно получающих все большее распространение, составляют деяния, связанные с оборотом предметов, ограниченных или запрещенных в гражданском обороте, в которых криптовалюта выступает платежным инструментом. К таковым прежде всего относятся преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ, оружия, а также порнографических материалов.

В судебно-следственной практике, как правило, не возникает сложностей в квалификации таких преступлений. Само по себе использование криптовалюты для

72

приобретения соответствующих предметов не оказывает значимого влияния на оценку содеянного по ст. 222, 228, 228.1 УК РФ и др., а относится в большей мере к криминологической и криминалистической характеристике содеянного.

Использование цифровых финансовых активов не создает каких-либо значимых проблем при юридической оценке финансирования преступной деятельности по ст. 205.1, 208, 282.3, 359 УК РФ.

Использование криптовалюты является распространенным средством легализации денежных средств, приобретенных преступным путем. Квалификация транзакций с цифровыми финансовыми активами по ст. 174 и 174.1 УК РФ основывается на правовой позиции, сформулированной в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 07 июля 2015 г. № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем», исходя из положений ст. 1 Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности и о финансировании терроризма от 16 мая 2005 г. и с учетом Рекомендации 15 ФАТФ предметом преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ, могут выступать в том числе и денежные средства, преобразованные из виртуальных активов (криптовалюты), приобретенных в результате совершения преступления.

73

Совершение транзакций (как правило, не имеющих экономического смысла) с криптовалютой направлено к одной единственной цели — скрыть реальных выгодоприобретателей того или иного вида преступной деятельности, разорвать прямой финансовый след между ними. Здесь следует упомянуть о таком известном свойстве отдельных криптовалют (Monero, BlackCoin и др.), как их полная анонимность при осуществлении расчетов, когда установить информацию об отправителе/получателе цифровых финансовых активов фактически невозможно.

Следует, однако, указать, что такие транзакции с криптовалютой сами по себе не «отмывают» их происхождение. В итоге, виновное лицо добивается лишь того, чтобы установить связь между капиталом, цифровыми финансовыми активами и конкретной преступной деятельностью правоохранительным органам было крайне сложно. Финансовый след попросту теряется в цепочке сделок с цифровыми финансовыми активами, совершаемыми множеством участников на разных торговых площадках. Такое расширительное понимание легализации (признание таковой любых сделок с денежными средствами либо имуществом, добытыми преступным путем, в целях сокрытия их истинного происхождения) в целом основано на рекомендациях ФАТФ и, пожалуй, является, целесообразным в современных условиях.

В первой группе преступлений следует также выделить посягательства на денежные средства граждан, которые хотя и совершаются без непосредственного использования виртуальной валюты, однако под предлогом совершения каких-либо операций с нею (обмена, инвестирова-

74

ния и т.д.). В целом указанные деяния образуют признаки общеуголовного мошенничества (ст. 159 УК РФ). Здесь следует отметить, что при подобных обстоятельствах преступники используют низкую осведомленность граждан, делают упор на сверхдоходность криптовалютного рынка, его свободу от государственного регулирования и налогообложения.

Как мошенничество по ст. 159 УК РФ следует также квалифицировать случаи хищения денежных средств граждан под предлогом привлечения финансирования че-

рез ICO (Initial Coin Offering — форма привлечения инве-

стиций граждан в виде выпуска и продажи инвесторам новых криптовалют/токенов), когда субъекты реально не намеревались осуществлять подобного рода деятельность.

В теории уголовного права нет однозначного ответа на вопрос, следует ли квалифицировать как незаконное предпринимательство по ст. 171 УК РФ деятельность субъектов, которые занимаются обменными операциями с криптовалютой и извлекли при этом доход в крупном размере. Одним из главных аргументов против такой юридической оценки является неопределенный статус криптовалюты, который не позволяет говорить о том, что подобная деятельность могла быть зарегистрирована в принципе.

Изучение материалов современной судебноследственной практики позволяет сделать вывод, что функционирование современных криптовалютных площадок, к сожалению, сопряжено с деятельностью лиц, которые, используя свои знания в области информационных

75

технологий, осуществляют действия, направленные на изъятие цифровых финансовых активов пользователей.

Поскольку криптовалюту нельзя однозначно отнести к имуществу, в отечественной теории уголовного права нет однозначной точки зрения относительно вопроса о том, может ли криптовалюта выступать предметом хищения.

Статьи 128 и 141.1 ГК РФ в своем системном единстве позволяют относить криптовалюту к имуществу и тем самым снимают проблему квалификации деяний, в которых она выступает предметом преступления. В отечественной судебной практике создан прецедент, в рамках которого криптовалюта фактически признана иным имуществом.

Тайное хищение цифровых финансовых активов граждан, как правило, сопряжено с неправомерным доступом к личному кабинету клиента торговой площадки. При этом, пытаясь получить неправомерный доступ к аккаунту клиента, преступники предварительно взламывают электронную почту потерпевшего. Нельзя не отметить, что в правоприменительной практике такие действия довольно часто получают неполную квалификацию. Следственные органы, возбуждая уголовные дела по ст. 158 УК РФ, оставляют без внимания, что на стадии приготовления к совершению хищения преступник совершил самостоятельное преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 272 УК РФ.

Посягательства на цифровые финансовые активы граждан могут носить и открытый характер. В зависимости от конкретных фактических обстоятельств содеянного (прежде всего, характера применяемого насилия к потер-

76

певшему) противоправное изъятие криптовалюты может быть квалифицировано как грабеж или разбой.

Требования о передаче цифровых финансовых активов, соединенные с угрозой применения насилия к потерпевшему, уничтожения или повреждения его имущества, а равно под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, образуют признаки вымогательства (ст. 163 УК РФ).

Правоприменительные органы в качестве системной проблемы, возникающей при расследовании подобной категории дел, отмечают отсутствие на территории Российской Федерации органа, уполномоченного дать оценку стоимости криптовалюты на конкретную дату.

Последнюю группу составляют преступные посягательства, которые совершаются в целях генерации (майнинга) криптовалюты. Анализ современной правоприменительной практики показывает, что к таковым относятся все посягательства, ответственность за которые предусмотрена гл. 28 «Преступления в сфере компьютерной информации» УК РФ.

Использование вредоносных компьютерных программ (ст. 273 УК РФ), как правило, осуществляется лицами для обеспечения неправомерного доступа к вычислительным ресурсам потерпевших и последующего майнинга криптовалюты.

По ст. 274 УК РФ как преступное нарушение правил эксплуатации средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации и информационнотелекоммуникационных сетей следует оценивать действия работников организации, использовавших ее вычислитель-

77

ные мощности для вычисления (майнинга) криптовалюты. Подобный подход нашел свое отражение и в правоприменительной практике.

Вданном учебном пособии осуществлена типологизация способов совершения преступлений с использованием криптовалюты. Приведены актуальные примеры из следственной практики. На этой основе описывается специфика действий следователя на различных стадиях досудебного производства.

Проверка сообщения о преступлении проводится с использованием комплекса следственных и иных процессуальных действий, указанных в ч. 1 ст. 144 УПК РФ, а также с проведением органом дознания оперативнорозыскных мероприятий по поручению следователя.

Всоответствии с п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ следователем выносятся письменные поручения оперативным сотрудникам о проведении розыскных мероприятий, направленных на установление места нахождения похищенного имущества, проверки информации о движении похищенных денежных средств по банковским счетам, а также проведении других мероприятий в зависимости от обстоятельств совершенного хищения.

Сотрудники следственных подразделений, расследующие уголовные дела указанной категории, должны быть ориентированы на проверку на первоначальном этапе расследования признаков преступлений, предусмотренных ст. 174, 174.1, 210 УК РФ, а при их выявлении на принятие решений о дополнительной квалификации по данным статьям.

78

Для установления имущественного положения фигурантов предварительной проверки, наличия недвижимости, транспортных средств, денежных средств на их счетах, наличия долей в уставном капитале юридических лиц, установления аффилированных организаций и лиц, причастных к совершению мошенничества, совершенного с использованием криптовалюты, выявления возможной легализации доходов, полученных преступным путем, сотрудниками органов внутренних дел по материалам проверок и уголовным делам направляются соответствующие запросы в государственные органы, кредитно-финансовые организации, банки, межрегиональные управления Федеральной службы по финансовому мониторингу (Росфинмониторинг). Кроме того, должно устанавливаться имущественное положение родственников лица, совершившего преступление, приобретенного в период его преступной деятельности. Сбор информации осуществляется также с использованием информационных систем субъектов фи- нансово-экономической деятельности, баз данных МВД России, а также конфиденциального аппарата и возможностей подразделений ОПБ и БСТМ МВД России.

Исследованы основания принятия решений об отказе в возбуждении уголовного дела на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ следователями. Сделан вывод о необходимости их дополнительного процессуального контроля со стороны руководителей следственных органов.

Раскрыто содержание типичных следственных ситуаций различных этапов расследования преступлений изучаемой категории, предложены алгоритмы действий следователя. Описана тактика производства основных след-

79

ственных действий: осмотра, обыска и выемки, допроса. Изложены особенности тактики назначения судебных экспертиз.

Выявлены обстоятельства, способствующие совершению преступлений, предложены эффективные способы процессуального реагирования следователей, направленные на их устранение.

Изложены основные практические проблемы, возникающие при расследовании преступлений, совершенных с использованием криптовалюты. Предложены организаци- онно-тактические пути их решения.

80