Москва под ударом

МОСКВА ПОД УДАРОМ

И все, скрытое ими, являлось наружу: гаганило; гики пошли по московским трактирам; галданы – по чайным; уже салотопный завод бастовал; волновались у Цинделя; на мыловаренном переставали работать; выскакивали в переулок; устраивали под заборами – сбродни и сходни. В портках айдаком оттопатывал ктото под вечер.

Летят ягоды, лимоны – Поднимают Харитоны.

Какой-то дворыш из Китайского дома, куда собирались, по мненью Парфеткина, только уроды природы, – дворыш, проглаголив три дня, предвещал – глады, моры и трусы; по небу летала звезда; объяснили: с метеорологической станции шарик – с привязанным факелом; мальчик родился с главой петуха: кукарекнул и умер; а трупик не похоронили, но в банку со спиртом закупорили, – показать: вот какие младенцы пойдут.

Меньшевик Клевезаль перестал появляться.

Зато Николай Николаевич Киерко, верткий и легкий, порхал в переулках; «пох-пох» – отлетала дымочками через плечо его за спину трубочка: в нос и в глаза за ним шедшим; казалось, что палочка Киерки, – жезлик Гермесов – крылятами бьется, неся в легком верте танцующем: из дому – вдоль по районам Плющихи, Пречистенки, Дорогомилова, Пресни.

Казалось, что Киерко – серенький вихорек.

На Телепухинский двор приходил очень дельный портной, Вишняков, – горбозадый, тщедушный уродец; приюркивал задницей; был – цветолюб, детовод, обна-

81

Андрей БЕЛЫЙ

руживая щебечи: девченят и мальчат; все-то ерзает задницей с ними, поднявши опинечек бородки; визгун добродушный, – на цветики щурится:

–Эй, егоза, посмотри-ка – и лик изможденный болезненный, – призрачным, светоприимчивым станет.

–Какой дворик вонький, а – фролки цветут. Вокруг – цвикают пташки.

Когда задирали его, становился весьма щепетильным; дул губы колечком; и щеки подсасывал; точно гусак, щипаком наступал он; и, вытянув шею, словами ущипывал: очень занятно и очень разумно; совсем ничего, что по звуку весьма неприятно дрежжал.

Он ходил к Тимофею – в конюшню.

Под фырки и чавк лошадей заводил разговоры о том, что спасать себя надо от жизни зловредной:

–Спасайся, – спасая.

Поднявши оглобли, внимал Тимофей; и – дыр-дыр – шарабан он выкатывал с полу бревенчатого в раскатай предконюшенной пыли: отмыть колесо от присохи:

–Так точно.

–Отсюда – что следует? – отеческим голосом воздух разделывал.

Точно дрежжал Псалтирем Вишняков: лик, похожий на «ижицу с ухами», – ухами дергался.

–Чорт его знает!

–Спасая, – спасайся! – бывало, уставится носом, как мышечкой, он.

–Образовывать можно, к примеру, – отряды для этого: армией двинемся.

И доставал табаковку; ущепывая крепкий табак; наставлялся лицом (приходилось лицо по живот) в Тимо-

82

МОСКВА ПОД УДАРОМ

феев живот; ему женщина в белой рубахе, но с краснокумачным оплечьем, бывало, внимает:

– О, господи!

А Тимофей приподымет оглоблю и катит в конюшню – дыр-дыр – шарабан; там – подскоки подкованных ног и помахи хвостов (оттого, что летают кусливые длинные мухи, паутки); и – ластка под небо испуганно дернет.

Портной завелся на дворе оттого, что он хаживал к Яше: он снюхался, видно, с княжною в штанах.

** *

Вэти дни задувал тепелок.

И над крышами дергались змеи; от дворика вихорок пыли вывинчивал, чтобы свинтиться с пылями, которые вздул Гнилозубов второй, потому что район переулочный – вихорел; то есть: квартиры подпыливали; заходивши винтами, заползав ужами, – они выволакивались из окошек на улицу; столб пылевой над Москвою бросался под небо, став хмурью и бурью; за тридцать пять верст извещались окрестности: вихрище – близится.

Вот отчего порвалась паутина, а Грибиков – слег.

II

Накануне еще неполезных вкушений своих он пытался просунуться в спор: под окошко; стояли там – Клоповиченко, печник и рылястый мужик; топорищем с размаху прикряхтывал он по тесине; печник лякал пальцами глину.

83

Андрей БЕЛЫЙ

И – слышалось:

–Долго ли будем хворать – от своего от хвоста? Это выслушав, Грибиков – дергом: за форточку:

–Ладно, – ужо тебе будет, – сказал он себе.

Иподвыставил ухо; к нему приложился, чтоб голос услышать:

– Полено к полену… Рылястый мужик положил свой тяпок топором на

тесину:

– И будет… Нос выставил Грибиков:

– Кто бы?…

– Костер тебе!..

Старою шамою он – к мужичку: сверху вниз:

– Ты что знаешь?

Поскреб безволосье куриною лапой.

– Я?

– Ты!..

– Я… которое – знаю, которое – нет… Кекал Грибиков:

– Вот и не знаешь.

Исфукнул в кулак.

–Я то знаю, что валятся, точно в помойную яму, в нас всякие дряни…

Шипнул как на печке кусочек коровьего масла:

–В большую, брат, яму, – побольше и хламу… Ответил плёвом.

* * *

Подпахивал ямник, к которому шла в подчепечнике старая: с грязным ведром; раздавалось:

84

МОСКВА ПОД УДАРОМ

–Буржуй щеголял лошадьми!

–В щеку бил!

–Чертопханил.

–Кокошил…

–Куражился.

Грибиков лез из окошка глистой. Агитировал Клоповиченко:

–Когда забастовка, то липнет буржуй с поцелуями; ты его в – губы, он – щеку, не губы, подставит.

Не выдержал Грибиков:

–Умокичение!

Гадил глазами.

Печник остроумничал и лякал пальцами с мокрою глиной:

–Буржуй из яйца, из печеного, высидит цыпу: зажарит – да сам же и слопает.

Грибиков – дернулся:

–Мир сотворили, да вас не спросили. Отплюнулись;

и– продолжали свое; меж собой.

–Цыпу лопаешь?

–Хворостом брюхо напхай, – такой урч!

–Едим с урчами!

Грибиков сверху рукой гребанул:

–Оттого ты урчишь, что горшок каши слопал – роташку поджал: стал роташка полоской.

Не слушали:

–Едак восстанешь.

–Давайте же вместе урчать: урч подымем такой, от которого город провалится.

Грибиков трясся костлявым составом, свой палец в них тыкая:

85

Андрей БЕЛЫЙ

–Можно сказать, – он шипел, как вода, пролитая на печь, – из болота вольно орать чорту.

–Сам чорт!

–Против явности спорите.

–Сам против явности сел: с сундучищами. Грибиков тут поперхнулся простуженным кашлем,

схватясь за грудашку; и – сплюнул:

–Не плюйся!

–Ты что?

–А ты что?

–Я-то – то… Ты-то – что?

–Ты не чтокай!

–Шаров на меня не выкатывай. Сверху грозил им рукою:

–Трень-брень, – малодошлый работник, а – тоже

вот… Чуть он не выскочил из-за окошка:

–С подшипником сделал – что?… А?

Ему – взлаем:

–Рабочий закон защищаю от хапов.

–Правов не имеешь!

–Сын курицын: шкуру содрать!

–С самого-то уж содрана: ходишь без шкуры. Два пальца поставил:

–Моя шкура, – пальцы согнул, – хоть не черного соболя.

Третий свой палец просунул меж ними:

–А все же – своя она.

Кукиш показывал:

– На!

И захлопнул окошко.

Ушел к Телефонову: вместе ходили куда-то.

86

МОСКВА ПОД УДАРОМ

* * *

Наутро шпичок появился; в Бутырках уселся Анкашин Иван; Николай Николаевич Киерко лихо обмолвился – в жужелжень муший.

– Павко1 – давит мух.

И понесся летком в тепелке налетевшем, рванувши белье на веревках; столб пыли – за ним; был – во всюдах: Парфен Переулкин, Ивавина, Пэс, Твердисвечкин, Сергей Свистолазов, Денис Котлубанин, – с ним вместе.

Затылки чесали на дворике:

–Явный донос!

–Кто бы мог?

–Не Попакин ли?

–Он – и не нашинский; он – и не вашинский.

–Пашинский он: Пашин-прачкин.

–Его бы и сфукнуть.

А Грибиков кушал грибочки; и – охал, должно быть, от боли: на дворик – не шел; занавесил окошко; стал – шамой; стал – бабой.

Рвалась паутина над злой моркотой переулочной.

III

Фольговой Тихон Задонский – облещивал: венчиком; Грибиков зло одеяло откинул:

–Мой чашки!

–Поставь самовар!

Переклейные стены отвесили задрани.

– Не шабалдашничай!

1 Павко – южнорусское «паук» (примеч. А. Белого).

87

Андрей БЕЛЫЙ

– Гнид не дави.

Потащился по комнате чортовой курицей – в тени: изъянить лицом; сел – на кованец, в угол: выглядывать в кухоньку, взором следя, чтоб хозяйство держалось в исправности карликом Яшей, который треньбренькал лоханями грязными, или, раструживая свою руку, приклепистый гвоздь забивал, или громко лучиной дрежжал, или, в угол забившись, в дыре носовой ковырялся спринцовкою.

Дни-денски слышалось:

–Живо!

–Не спи!

–Не скули!

–Не вихляйся!

Висел над ним Грибиков, дергаясь грызиной:

– Чорта пусти себе в дом, – так не вышибешь лбом. И куриною лапою скреб безволосье, роташку под-

жавши, в подштанниках серых.

–Живешь – шаром-даром. Попреком укалывал.

–Деньги – плачу.

–А чьи деньги?

–Не ваши!

На это – не знал, что ответить (действительно, карлик исправно платил); и, схватясь за спадавший подштанник, некстати язвил он:

– На шее-то – жабры.

Не жабры, а – железы шейные: вспухли!

– Вздул жабры!

Как будто со зла это карлик вздул жабры: болезнь раздувала.

88

МОСКВА ПОД УДАРОМ

–Ты чашку смотри не разбей: я целкач заплатил.

–Разобью, – заплачу.

–Какой ферт: деньги счетом, не чохом даются. Таскался за карликом.

–Я – не чихаю…

–Еще бы чихал: небось – нечем чихать… Возьми швабру…

А то, отозвав к подоконнику, где в паутине повесился жирный паук, заставлял с ним играть в свои козыри, чтобы обыгрывать; если увидит мастичную карту у карлика, то – гонит в кухню; а сам принимается в тенях изъянить лицом, фукать в руки, на палец смотреть, его нюхать.

Честит Вишнякова:

–Чего финтифантит!

–Зафокусил!

–С чортом дерется за грешников!..

–Тьфу.

–Вот как черти его, щелкоперенку этого, проволокут кочергами…

–Лоскутник!

Раз карлик обиделся:

–Что вам такого лоскутник наделал? Он мухи не тронет.

–Чаи мои пьет!

–Вы же сами поите его.

За глаза – то и ce: а завидит под окнами юрк Вишнякова, – так:

–Ставь самовар.

–За баранками сбегай-ка!

89

Андрей БЕЛЫЙ

Сообразивши все это, построгает пальцем подпёк бородавки, на палец посмотрит, понюхает палец; и – лезет в постель: шебуршать с простыней.

IV

К Вишнякову нельзя подойти со словесными едами: шею протянет; и – бросится, точно гусак, – под животики – ижицей, ликом своим – продрежжать вразумительно: и – оставалось: подслушивать около двери –

очем бишь.

Ожизни полезной.

Притом: видно сразу, что – швец очень дельный; словами строчит, точно шапкой двоих накрывает; за словом не лезет: словами, как спичкою, – шаркнет, чиркает.

Свет высекается!

Этот тщедушный уродец, бывало, появится, юркая вздергом горба; и – картузик долой; кресты – в угол: Задонскому; прыгает глазками:

– Силе Мосеичу, яко достойному… Два свои пальца – в кармашечек: за табаковкою:

– Честь и хваление.

Нюхает, сделавшись морщиком:

–Пчх.

–Будьте здоровы.

–Спасибо!

И нос очищает платком своим красным; а «ижицу» – прямо в живот: с табаковкой:

– Чихните-с!

Прочоха – дождется: с прочохом – поздравит. Потом уж затворятся. Грибиков – к двери:

90