История России. Вспоминая войну. Учебное пособие

снова заснул. Тревожный сон, частые пробуждения среди ночи от криков раненных, искалеченных еще больше, чем я, это отнимало последние силы, уже не хотелось думать даже о себе. За эту ночь из палаты вынесли, как я заметил, пятерых моих соседей. Все они метались от боли, кричали, их нельзя было унять, успокоить, чтобы смирно лежали. Они корчились на постели, вертелись с боку на бок, и вот они мертвы. В их числе мог бы быть и я, если бы не хватило силы воли окаменеть, не шевелить ни одним мускулом. Не шевелиться, хотя бы сутки после операции.

Эти пять моих раненных соседей теперь мертвецы, унесенные из палаты. По той же причине умер и мой лучший довоенный друг Сергей Санников. Уходили мы с ним вместе на фронт ополченцами. До войны он окончил Московскую военно- морскую академию, вскоре после ее окончания был репрессирован, отсидел где-то в Мурманске. Перед самой войной был реабилитирован и освобожден. На фронте был командиром- артиллеристом в пехотных частях, имел ордена - они лежали на подушечках во время его похорон. И только фото и воспоминания боевых друзей, рассказанные его жене, теперь остались душевной болью. Он не хотел остаться без ноги, не дал отрезать ногу и умер от гангрены. Всю жизнь я его вспоминаю: он умер от такого же ранения в ногу, от такой же гангрены, как и у меня. А я вот остался жив.

Кажется, через сутки нас отправили в различные эвакогоспитали, в разные города на излечение, в том числе и в Москву. Я просился в Москву, говорил: у меняв Москве семья. Но, по-моему, не получилось. Меня уже несли по коридору на отправку, когда тот хирург, что ампутировал ногу, велел занести меня в хирургическую палату, показал мне вынутую из банки мою заспиртованную жилу. Хирург сказал: «Вот ваша гангрена».

Это была черная, как смоль, жила, толще пальца и длиной, сантиметров двадцать. Мне захотелось увидеть и мою отрезанную ногу, она еще не была вынесена и лежала вместе с другими отрезанными руками и ногами в корыте, их приготовили к отправке на захоронение. Хирург разрешил мне посмотреть и ногу. Я узнал ее сразу. Пахло хлоркой. Это была часть моего тела. Только несколько секунд я ее видел. Не один десяток лет

41

прошел с тех пор, а я, как сейчас, ее вижу, и мне ее всегда жаль. И тогда наступает безысходная, беспросветная тоска. Все же она была хороша - нога футболиста! Ее форма, ступня, пальцы были даже красивы. Мертвая и бледная, как скульптурный слепок, она всегда встает перед глазами. И чувство жалости возникает к ней, вернее, к самому себе, это чувство не покидает меня, когда я ее вспоминаю.

Из Калуги нас отправили в санитарном поезде. Я лежал на верхней очень удобной, пружинной и мягкой постели, как в люльке. И почти две недели, до самого конца пути, лежал в забытье, просыпался только для принятия пищи или необходимых процедур. Проехали Москву, Свердловск, Новосибирск. Я пытался спрашивать, почему меня не сняли с поезда в Москве? Ведь там моя семья, там я жил двадцать лет, учился, работал. Все попытки бунтовать были бесполезны, да и слаб я был после ампутации, как ребенок. И врачи убеждали меня, что Москва переполнена, и там не будет должного ухода. В этом они, может быть, были и правы.

Ах, какие врачи были у нас в нашем поезде, какие медсестры, санитарки, санитары! Что за люди были! Как любовно они о нас заботились, ухаживали, делали перевязки, кормили нас.

Фронтовики старались как можно чаще высказывать им свою признательность. Другие принимали их заботу и внимание как должное. Порой кто-нибудь в беспамятстве грубо, без причины ругался, кричал, что-то требовал, оскорблял. А они все, как один, отвечали только лаской и вниманием. Нам казалось, к такому больному они должны относиться по-иному. Но они относились к нему, как к любимому ребенку - нежно, внимательно, всячески старались утешить, и облегчить его страдания.

Недели через две мы приехали в Анжерку. В городе Анжеро-Судженске нас поместили в хорошо оборудованный госпиталь. Там я в течение полугода был прикован к постели.

Трудно вспоминать, рассказывать о боли, да и тебе не совсем приятно знать, как первый раз после двухнедельного путешествия снимали повязку с ампутированной ноги-культи. Она не только присохла, а приросла к мясу культи, и каждый волосок на коже сросся с этой повязкой. И вот ее-то и нужно

42

было снять. Хотя до этого места нельзя было дотронуться, снимать повязку было необходимо. Пот лил градом, весь мокрый, я ожидал: вот-вот потеряю сознание. Особенно больно было отрывать волоски с больной кожи. Сестра, совсем юная, переживала мою боль, как свою, она была отражена на ее лице. Еле-еле, по одному волоску сестричка старалась осторожно отрывать мою присохшую повязку. Вдруг врач-хирург, он стоял сзади нее, отвел ее руку, взялся обеими руками за мою повязку и в одно мгновение сдернул ее и бросил в таз. Я не только не потерял сознание, а мне уже не было больно. Даже наоборот: вместе с содранной повязкой ушла и нестерпимая боль. Осталось только чувство жжения, как огнем, обжигало всю ногу. А такие перевязки за полгода делались десятки раз.

2.2. Касаткин Михаил Иванович

Михаил Иванович Касаткин родился 3 августа 1922 года в Воронежской области селе Азовка. Жизненный путь Касаткина был не из легких. Оставшись шести лет без родителей, он в полную меру познал горечь беспризорных скитаний, пока добрые люди не пригрели и не помогли сносно жить и учиться. Окончив с отличием среднюю школу, юноша поступает в Воронежский медицинский институт.

Казалось, найдена верная дорога к овладению знаниями и любимой профессией. Но вот война, и Касаткин становится воином. Он был разведчиком на фронте передовой линии, участник множества боев.

Четырежды ранен. Долгие месяцы пребывает в госпитале. После войны снова учеба, на этот раз в Военно-политической академии имени В. И. Ленина, партийная работа в армии. Ухудшение здоровья, прикованность к постели, инвалидность. Как дальше жить?

Литературная судьба Михаила Касаткина определилась в зрелом возрасте. Его сверстниками по фронтовым дорогам были созданы — одними раньше, другими позже — романы, повести, стихи, поэмы о минувшей жестокой войне, сказано веское и

43

правдивое слово о героизме тысяч и тысяч верных патриотов Родины, не щадивших своей жизни в боях с фашистскими захватчиками.

В настоящее время Михаил Иванович проживает в Воронеже на Левом берегу по улице Ильича, является коммунистом, фронтовиком, поэтом — с его верой в жизнь, терпимостью к слабостям людским и уважением к их мужеству, с его неподдельной любовью к Родине. Он принадлежит к тому поколению тружеников нашей культуры, юность которых была опалена огненным смерчем Великой Отечественной войны. В

битвах с ненавистным врагом они проявили мужество и стойкость, волю и умение, вместе со всем народом добились победы.

После войны Касаткин решил серьёзнее заняться творчеством, изданием стихотворений, рассказов, повестей, основанных на реальных событиях из его жизни, в основном сюжеты, связанные с Великой Отечественной войной.

Из воспоминаний

... Передовая. Только что нам с Артамоновым дано боевое задание. Необходимо пробраться в левофланговую роту.

Резким рывком перекатываемся через бруствер на заснеженный пятачок земли. Сразу же становимся заметными, словно две мухи на белой тарелке.

Торопимся. Надо попасть в роту до наступления темноты. Ведь после выполнения задания нужно вернуться назад. Спрямляя и укорачивая путь, оказываемся у озерца, где местами бьют теплые ключи, где коварно тонок припорошенный снегом лед.

Серёжка проваливается сквозь него так неожиданно, что не успевает даже отбросить в сторону объемистый вещевой мешок, предназначенный для седьмой роты. Я тут же падаю плашмя, едва успев схватить его за портупею. Я делаю усилие, чтобы помочь ему, но сам оказываюсь в ледяной воде. Однако Серёжка уже ногами нащупал под собою какую-то твёрдую опору. Видимо, топляк... Укрепившись на нем, протягивает мне автомат. Я хватаюсь за кожух, отводя в сторону зрачок вороненого дула.

44

— На предохранителе, — успокаивает Сергей меня. Через несколько минут, выбросив на лед дорожный груз и автоматы, помогая друг другу, мы выбираемся из полыньи. Далее уже только ползем, оставляя за собою длинный и темный водянистый след.

Когда до берега оставалось всего несколько метров, вражеские пули стали вокруг нас взбивать снежные фонтанчики.

Ас западного склона уже спускались к озерку немецкие лыжники...

К счастью, ротные наблюдатели тоже заметили немцев. Пулеметный огонь отрезал их от нас. Тем временем мы, не мешкая, оказались в лесу. А затем добежали и до своих. О возвращении, конечно, и думать было нечего.

Рота несколько часов назад заняла этот рубеж и не имела еще надежных укрытий. Вместе с другими мы продолжали, отрывку траншеи. Наработавшись, устроились в одном из ее изгибов, тесно прижались к мерзлым глинистым стенкам.

Амороз все крепчал. Через час-другой нам уже стало совсем невмоготу. Одежда на нас задубела. В голове было одно

—костер. Но разжечь его далеко не просто в условиях строжайшей светомаскировки.

На помощь приходят солдаты. В занесенной снегом лощине они подсобили нам соорудить нехитрую снежанку. В ней уже мы накрылись плащ-палаткой, под которой вскоре затеплился и небольшой костерок. Рядом с ним отогрелись и обсушились.

Ачерез неделю нас перебросили на другой участок фронта.

У совхоза Полото наше подразделение потеснило врага с его давно обжитой позиции. После боя расположились в отлично

оборудованном блиндаже с дверьми и тесовыми стенами

ГЛАВА 3. ЗАВЕРШАЮЩИЙ ПЕРИОД ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

(ЯНВАРЬ 1944 - МАЙ 1945 гг.)

Верховное Главнокомандование поставило перед Красной армией задачу очистить советскую землю от врага, приступить к

освобождению европейских стран от оккупантов и закончить

45

войну полным разгромом агрессора на его территории. Главным содержанием зимне-весенней кампании 1944 г. было

осуществление последовательных стратегических операций советских войск в составе четырех Украинских фронтов на Правобережной Украине в полосе протяженностью до 1400 км, в ходе которых были разгромлены основные силы групп немецко- фашистских армий «Юг» и открыт выход на государственную границу, в предгорья Карпат и на территорию Румынии. Одновременно войска Ленинградского (генерал Л. А. Говоров), Волховского (генерал К. А. Мерецков) и 2-го Прибалтийского фронтов нанесли поражение группе армий «Север», освободив Ленинградскую и часть Калининской областей. Весной 1944 года был очищен от врага Крым. В результате четырехмесячной кампании Советские Вооруженные Силы освободили 329 тыс. кв. км советской территории, разгромили свыше 170 дивизий противника численностью до 1 млн человек.

Продолжая развивать стратегическую инициативу, советские войска летом 1944 года развернули мощное

- 29 августа) и в Молдавии (20 - 29 августа). В результате продвижения советских войск на севере 19 сентября Финляндия, подписав перемирие с СССР, вышла из войны, а 4 марта 1945 года объявила войну Германии.

В ходе Белорусской операции (кодовое название «Багратион») была разгромлена группа армий «Центр», ликвидирован Белорусский выступ, войска пяти советских фронтов освободили Белоруссию, Латвию, часть Литвы,

восточную часть Польши и вышли к границе с Восточной Пруссией. В итоге Львовско-Сандомирской операции были освобождены западные области Украины и юго-восточные районы Польши, а в ходе Ясско-Кишиневской операции была освобождена Молдавия. Это вынудило Румынию выйти из войны

на стороне Германии и после антифашистского восстания румынского народа 24 августа объявить ей войну.

Победы советских войск на южном направлении осенью 1944 г. помогли болгарскому, венгерскому, югославскому и

46

чехословацкому народам в их освобождении от фашизма. 9 сентября 1944 г. в результате восстания к власти в Болгарии пришло правительство Отечественного фронта, объявившее войну Германии. В сентябре - октябре советские войска

освободили часть Чехословакии и оказали поддержку Словацкому национальному восстанию. В дальнейшем Советская армия вместе с войсками Румынии, Болгарии и Югославии

продолжала наступление с целью освобождения Венгрии и Югославии.

В сентябре - ноябре войска трех Прибалтийских и

Ленинградского фронтов очистили от фашистов почти всю территорию Прибалтики, разгромив 26 и уничтожив 3 вражеские дивизии и блокировав в Курляндии около 38 дивизий противника. В это же время с 7 по 29 октября войска Карельского (командующий - маршал К. А. Мерецков) фронта во

взаимодействии с силами Северного флота освободили от оккупантов Заполярье и северные районы Норвегии (Петсамо- Киркенесская операция).

Таким образом, в результате военных действий 1944 г. государственная граница СССР, вероломно нарушенная Германией в июне 1941 г., была восстановлена на всем протяжении от Баренцева до Черного моря. Фашисты были изгнаны из Румынии, Болгарии, из большинства районов Польши и Венгрии. В этих странах были свергнуты прогерманские режимы, к власти пришли патриотические силы. Советская армия вступила на территорию Чехословакии. Совместно с Народно-

освободительной армией Югославии очистила от фашистов восточные районы страны.

Взятие столицы третьего рейха и окончательный разгром фашизма было осуществлено в ходе Берлинской операции (16 апреля - 8 мая 1945 г.). Войска 1-го (командующий - маршал

(командующий - маршал И. С. Конев) фронтов при поддержке двух армий Войска Польского, разгромив 93 дивизии противника, взяли в плен около 480 тыс. человек, захватив огромное количество военной техники и вооружения. 30 апреля в

47

бункере рейхсканцелярии Гитлер покончил жизнь самоубийством. Утром 1 мая над рейхстагом сержантами М. А. Егоровым и М. В. Кантария было водружено Красное Знамя как символ Победы советского народа. 2 мая советские войска полностью овладели городом. Попытки нового германского правительства, которое 1 мая 1945 г. после самоубийства А. Гитлера возглавил гросс-адмирал К. Дениц, добиться сепаратного мира с США и Великобританией потерпели неудачу. 9 мая 1945 г. в 0 ч. 43 мин. в пригороде Берлина Карлсхорсте был

подписан Акт о безоговорочной капитуляции вооруженных сил фашистской Германии. От советской стороны этот исторический документ подписал герой войны маршал Г. К. Жуков, от Германии - фельдмаршал Кейтель. Свои подписи поставили генерал Спаатс (США), маршал Теддер (Великобритания) и генерал Делатр де Тасиньи (Франция). В тот же день были

разгромлены остатки последней крупной группировки врага на территории Чехословакии в районе Праги. День освобождения города - 9 мая - стал Днем Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Весть о Победе с быстротой молнии разнеслась по всему миру. Советский народ, понесший наибольшие потери, встретил ее всенародным ликованием. Воистину, то был великий праздник «со слезами на глазах». В

Москве в День Победы был произведен праздничный салют из тысячи орудий.

В завершающий период войны в тылу и на передовой совершали свои подвиги Нина Яковлевна Вишневская, Николай Филиппович Жегульский, Иван Андреевич Ходыкин.

3.1. Вишневская Нина Яковлевна

Старшина, санинструктор танкового батальона: «В танковые войска девчонок брали неохотно. Можно даже сказать, что совсем не брали. Как я попала? Жили мы в городе Конаково Калининской области. Я только успела сдать экзамены за восьмой класс и перейти в девятый. Мы тогда не понимали, что такое война, для нас это игра какая-то была. Любопытство...

Жили мы в коммунальной квартире, жило там много семей, и каждый день уходили на войну люди: дядя Петя, дядя Вася...

48

Мы их провожали, и нас, детей, больше всего одолевало любопытство. Мы шли за ними до самого поезда, и когда играла музыка, женщины плакали, - всё это нас не пугало, а, наоборот, развлекало. И первое, что хотелось, - это сесть на поезд и уехать. Война, как нам представлялось, была где-то далеко. Мне, например, нравились военные пуговицы, как они блестят. Я уже ходила на курсы сандружинниц, но всё это было как какая - то игра... Потом закрыли школу, и нас мобилизовали на строительство оборонительных сооружений. Разместили в сараях, в чистом поле. Мы даже гордились, что едем на какое-то дело, связанное с войной. Зачислили нас в батальон слабосильных. Работали с восьми утра до восьми вечера, по двенадцать часов в сутки. Копали противотанковые рвы. А были все девчонки и мальчишки по пятнадцать - шестнадцать лет... И вот однажды во время работы мы услышали голоса; кто кричал «Воздух!», кто кричал «Немцы!». Взрослые побежали прятаться, а нам интересно, что такое немецкие самолёты. Что такое немцы. Они пролетели мимо, но мы ничего не рассмотрели. Через некоторое время они развернулись и уже пролетели ниже. Мы увидели чёрные кресты. Страха никакого не было, было опять только любопытство. И вдруг они открыли пулемётный огонь и начали строчить, и на наших глазах падали свои ребята, с которыми вместе учились и работали. У нас наступило какое-то оцепенение, мы никак не могли понять: что это такое? Мы стояли и смотрели, и уже взрослые подбегали к нам и бросали на землю, а у нас всё равно страха не было...

Скоро немец подошёл совсем близко к городу, где-то километрах в десяти был. Мы с девчонками побежали в военкомат: ну, тоже надо идти защищать, никто другой за нас не пойдёт. Брали не всех, брали девушек выносливых, сильных, и, прежде всего, тех, кому исполнилось восемнадцать лет. Какой-то капитан отбирал девушек для танковой части. Меня, конечно, он слушать не стал, потому что мне было семнадцать лет и я была маленькая.

- Пехотинца поранит - объяснял он мне, - он на землю упадет. Можно к нему подползти, на месте перевязать или в укрытие оттащить. А танкист не то... Если его ранит в танке, то

49

его оттуда надо вытащить через люк. А разве ты такого парня вытащишь? Ты знаешь, какие танкисты все здоровые. Когда на танк придётся лезть, по нему стреляют, пули, осколки летят. А ты знаешь, что такое, когда танк горит?

-А разве я не такая комсомолка, как все? - чуть не плачу я.

-Ты, конечно, тоже комсомолка. Но очень маленькая...

А моих подруг, с которыми я училась на курсах сандружинниц и в школе - они были рослые, сильные девушки, - их взяли. Мне было обидно, что они уезжают, а я остаюсь. Родителям я, конечно, ничего не сказала. Пришла провожать, и девчонки меня пожалели: спрятали в кузове под брезентом. Ехали на открытой полуторке. Шура Киселёва с собой даже гитару взяла. Едем, уже показались окопы, солдаты увидели нас и кричат: «Артисты приехали! Артисты приехали!» И нам было оскорбительно даже, что мы едем на фронт воевать, а нам вдруг: «Артисты».

Подъехали к штабу, капитан дал команду построиться. Вышли все, я последняя стала. Девчата с вещами, а я так. Поскольку я неожиданно попала, то вещей никаких у меня не было. Вместо платка мамина кофта на голове. Шура даёт мне свою гитару: «Ну, что ты будешь без ничего»...

Входит начальник штаба, капитан докладывает ему:

-Товарищ подполковник! Двенадцать девушек прибыло в ваше распоряжение для прохождения службы.

Тот посмотрел и говорит:

-Да ведь тут не двенадцать, а целых тринадцать. Капитан

своё:

-Нет, двенадцать, товарищ подполковник, - настолько он был уверен, что двенадцать. А когда повернулся, посмотрел, сразу ко мне: - А ты откуда взялась?

Я говорю:

-Я вместе с подругой приехала...

-С подругой хорошо вместе на танцы ходить. А здесь война... Давай-ка сюда поближе. Как была у меня мамина кофта на голове, так я в ней и подошла к ним. Показываю удостоверение сандружинницы, прошу:

50