Живая психология. Уроки классических экспериментов

Первые опыты, в которых был выявлен этот эффект, относятся к 1927 году. Тогда в ходе экспериментов с поднятием тяжестей в группах разной величины было обнаружено, что по мере увеличения количе ства участников происходит постепенное снижение средних индивидуальных вкладов в итоги групповой работы. Так, если продуктивность одного человека, поднимающего штангу, принять за 100%, то двое в среднем «в четыре руки» преодолевают не в два раза больший вес, а лишь 93% от суммы весов, которые могут поднять два человека по отдельности. КПД индивида в группе из трех человек составит уже 85%, а в группе из восьми человек — только 49%.

Точно так же при решении задачи на перетяги вание каната каждый из участников сравнительно небольшой по величине команды прилагает больше усилий, чем каждый из членов многочисленной ко манды, то есть суммарная сила команды возрастает не в прямой зависимости от количества участников, а криволинейно. При увеличении группы от 1 до 12 человек средние усилия, прилагаемые каждым, уменьшаются примерно на 10%.

Разбираясь с загадками этого эффекта, ученые вынуждены были поставить вопрос: «Существуют ли такие условия, при которых группа как целое способ на превзойти сумму достижений отдельных ее чле нов?» Увы, удовлетворительный ответ не найден до сих пор. Зато примерно понятны скрытые мотивы, приводящие к снижению результатов. Предостав ленный сам себе, человек вынужден отвечать на воп рос: «Если не я, то кто?» В группе ответ видится про стой: «А товарищи на что?» Перестав ощущать исключительную ответственность за конечный итог, почти любой человек подчиняет закону экономии энергии: «Что недоделал я, восполнят другие».

Проповедь крайнего индивидуализма во всем мире давно вышла из моды, потому что в современ ных условиях почти в любой сфере (за исключени ем разве что искусства) невозможно добиться выда ющихся результатов в одиночку. Но надо и отдавать себе отчет, что культивируемый командный дух, по

51

множенный на эффект Рингельмана, не обещает высоких свершений.

Вероятно, преодолеть негативную тенденцию можно было бы, как и во многих прочих случаях, за счет компромисса. А именно: при всех плюсах коллективной работы индивидуальную мотивацию тоже не стоит сбрасывать со счетов. Поощряя сплочение командных рядов, нелишне подчерк нуть и личную ответственность каждого работни ка за конкретный участок работы. Каждый должен сознавать: недоделанное им другие не восполнят. Это почти невозможно в коллективе, состоящем из безликих «винтиков». Поэтому культивирование индивидуальных достоинств каждого работника должно превратиться в важнейшую задачу управ ления персоналом. Как мудро заметил академик Аганбегян: «Хорошую голову ничем заменить нельзя». Когда работник чувствует, что речь идет о его голове, ему самому будет просто обидно ис пользовать ее вполсилы

Какое настроение лучше?

Многие современные руководители стремятся со здать атмосферу наивысшей сплоченности и произ водительности в своих коллективах, опираясь на ре комендации психологов. Не всегда это удается. Отчасти потому, что многие наблюдения и сужде ния психологов порой неоднозначны, даже проти воречивы. Взять хотя бы такой простой вопрос — какое эмоциональное состояние обеспечивает наи высшую производительность? Ответ, казалось бы, очевиден. Если человек в плохом настроении, рабо та буквально валится у него их рук, а вот когда «душа поет» — и любое дело спорится.

Эта закономерность, казалось бы, находит под тверждение и в психологических экспериментах.

В одном опыте перед испытуемыми ставилась за дача на нестандартность мышления. Требовалось прикрепить свечку к стене с помощью кнопок и ко

52

робочки со спичками. Решение состояло в том, что бы использовать коробок, прикрепленный кнопками

кстене, в качестве держателя. 75% из тех, кто перед началом опыта смотрел комедийный фильм, смогли найти верное решение по сравнению с 13%, не видев шими этот фильм, и 20%, смотревшими другой, не комедийный фильм. Это позволяет предположить, что люди, пребывающие в хорошем настроении, под ходят к решению проблем по иному, нежели те, кто находится в нейтральном или печальном состоянии. Первые отличаются повышенной реакцией, способ ностью вырабатывать простейшую стратегию реше ния и принимать первое же найденное решение. Иначе говоря, стимулирование хорошего настроения должно способствовать повышению творческой отда чи и благоприятно воздействовать на процесс реше ния жизненных проблем. В этой связи психологи со ветуют стремиться создать человеку ситуацию успеха, то есть такие условия, в которых он сможет ощутить удовлетворение от достигнутого. Как следствие — по вышается настроение и возрастает вероятность даль нейших успехов.

Эти выводы, однако, не вполне согласуются с результатами других наблюдений. Замечено, что приподнятое настроение само по себе отнюдь не страхует от промахов и неудач. Например, игроки спортивной команды, которая ведет в счете, преис полняются энтузиазма, радостного возбуждения и из за этого… чаще делают досадные ошибки. На против, человек в нейтральном и даже несколько подавленном состоянии подходит к делу более об стоятельно и вдумчиво. Он, правда, скорее склонен

каккуратному исполнению рутинных процедур, особого творческого взлета от него не дождешься. Зато и промахи он допускает реже.

Авот канадские психологи в своих выводах по шли еще дальше. Ученые из Университета провин ции Альберта обследовали работников крупного промышленного предприятия. Как выяснилось, те из них, кто находился в плохом настроении, совер шали вдвое меньше ошибок, нежели их жизнерадо

53

стные коллеги. Специалисты считают, что такие ре зультаты вполне логичны. Человек, приходящий на работу в приподнятом настроении, заботится о том, чтобы трудовая деятельность не омрачила его, в то время как пребывающий в унынии работник, на против, стремится отвлечься и потому работает вни мательнее и с большей отдачей.

С точки зрения здравого смысла, истина, как и всегда, лежит посредине, в равном удалении от крайностей. Хорошей работе не способствуют ни депрессия, ни эйфория. Вряд ли нужно специально стимулировать у работников жизнерадостность и оптимизм, но и наводить на них страх и тоску тоже, наверное, не стоит. Наилучших результатов добива ется тот, кто умеет спокойно сосредоточиться на выполняемой работе. Любые сильные эмоции тут неуместны. Их лучше приберечь для личной жизни.

Биохимия и анатомия удовольствия

Много лет назад Уильям Джемс, рассуждая о приро де человеческих переживаний, обронил фразу: «Ма ленькой задержки в желчном протоке, приема слаби тельного, чашки крепкого кофе в известную минуту достаточно, чтобы временно совершенно изменить взгляды человека на жизнь». В число классических цитат (а Джемса цитируют часто) это суждение пси хологи не включили. Наверное, очень уж не хотелось расставаться с представлением о том, что человечес кое мироощущение определяется работой сознания (или, если угодно, бессознательного). Этим пред ставлением на протяжении столетия и определялись практически все психологические изыскания. А если объяснять возникновение мыслей и чувств влияни ем химических или физических факторов, то что же тогда остается на долю психологов?

2 мая 1975 г. английский биохимик Джон Хьюз обнародовал результаты своих исследований, позво

54

лявшие заключить, что человеческий организм про дуцирует вещества, аналогичные по своему действию наркотикам опиатам. Эти вещества получили назва ние эндорфинов. Их открытие знаменовало собой на чало нового этапа в развитии представлений о внут реннем мире человека. Последующие исследования подтвердили, что эндорфины выступают важней шим агентом эмоциональной регуляции. Их актив ная секреция приводит к повышению настроения, улучшению эмоционального самочувствия. Напро тив, угнетение секреции эндорфинов вызывает эмоциональный спад вплоть до депрессии. Биоло гически целесообразная секреция эндорфинов осуществляется как реакция на влияния среды. Тем самым получила косвенное подтверждение многократно ранее оспоренная теория эмоций Джемса Ланге. Более того, впоследствии также вы яснилось, что секреция эндорфинов может быть сти мулирована искусственно. В частности, одним из та ких стимуляторов выступает алкоголь. Опьянеть можно от счастья, от восторга, от упоения успехом. Но проще всего, конечно, с помощью спиртного. Так на биохимическом уровне подтвердилось житейское представление о том, что алкогольное опьянение вы ступает для человека суррогатом естественного эмо ционального подъема. Если жизнь не радует, можно просто подхлестнуть источник эндорфинов. Правда, насильственное истощение источника неизбежно приводит к последующему эмоциональному упадку. Открытие этой закономерности многое объясняет наркологам, заставляя критически переоценить воз можности чисто психологического воздействия на своих пациентов. Да и психологов заставляет о мно гом задуматься. По крайней мере, без прежней иро нии вдуматься в слова одного из героев Курта Вонне гута: «Все человеческие поступки порождаются избытком или недостатком каких то веществ в орга низме». Конечно, сие — литературная метафора, од нако вовсе не оторванная от реальности. Похоже, вза имосвязь души и тела на биохимическом уровне гораздо сложнее, чем отношения содержимого с сосу

55

дом. Ни выспренние рассуждения о душе, ни лабора торные опыты с пробирками сами по себе не позво ляют разобраться в этом вопросе. А может быть — их сочетание и составит суть психологии будущего?

К похожей мысли подводит еще одна майская дата. 30 мая день рождения Джеймса Олдса, выдаю щегося исследователя мозговой активности, которо го психологам, похоже, также придется признать коллегой. В 1952 г. тридцатилетний исследователь из Университета Мак Гилла Джеймс Олдс допустил мелкую оплошность в своих лабораторных опытах, обернувшуюся революционным открытием. Под ру ковдством профессора Милнера он занимался он за нимался изучением функций мозга с помощью вжив ленных в различные зоны электродов. Олдс хотел выяснить, может ли раздражение центра, имеющего отношение к бодрствованию и расположенного в задней части гипоталамуса, привести к тому, что по допытная крыса будет избегать того из участков клет ки, где она подверглась воздействию током.

Все крысы, с которыми проводился этот экспе римент, дали ожидаемую реакцию, кроме одной, которая по непонятной причине снова и снова воз вращалась в опасный участок, словно стремясь по лучить новый разряд тока. Полагая, что эта крыса просто оказалась менее чувствительной, чем другие, Олдс стал увеличивать разряд. Крысу, это, похоже, только подстегнуло: вместо избегания стимула, она все более активно к нему стремилась.

Лишь после вскрытия мозга подопытного жи вотного Олдс обнаружил, что электрод оказался вживлен с небольшим отклонением и в результате затронул совсем другой центр. Какой же? Большому числу крыс был вживлен электрод в этот случайно найденный центр, который в результате наблюде ний за их поведением был назван центром удоволь ствия. Крысы, получившие возможность сами сти мулировать себя нажатием на рычаг, доводили себя до полного изнеможения, забыв про пищу, сон, де тенышей, сексуальных партнеров. Таким образом было со всей очевидностью доказано существова

56

ние в мозгу определенного участка (центра) ответ ственного за «чистое» наслаждение.

Помимо нейрофизиологического аспекта этого исследования, трактовать который психологам зат руднительно, возникает и целый ряд вопросов сугу бо психологических, касающихся природы удоволь ствия и мотивации в целом. Не подтверждает ли эксперимент Олдса давнюю идею философов гедо нистов о самодавлеющей природе наслаждения в структуре мотивации? И в частности, нельзя ли в ка кой то форме (пускай и не столь вызывающе мате риальной) стимулировать центр удовольствия в об ход центров насыщения витальных потребностей?

Говорят, наука ставит больше вопросов, чем дает ответов. Вопросы, что и говорить, перед психолога ми поставлены нелегкие. Тем более, что лежат они в самой что ни на есть материальной плоскости, кото рой психологи порою брезгуют. Впрочем, не все. Не даром же исследования такого рода обсуждают в сво их весьма далеких от вульгарного материализма работах такие ученые, как Эрик Берн или Абрахам Маслоу. И отмечают, что помимо химических реак ций и нервных импульсов человеческое мироощуще ние определяется еще множеством нематериальных параметров. Каких? Но и тут вопросов, увы, больше, чем ответов.

Похвала и критика: конструктивный баланс

Разговор начальника и подчиненного не всегда со вершается в поощрительном тоне. Куда чаще под чиненный слышит упреки, колкости, нарывается на выволочки за упущения, действительные или мни мые. Помогает ли это в работе?

Американский психолог Р.Годдард отвечает на такой вопрос отрицательно. Ворчание и ругань не редко пропускают мимо ушей или, хуже того, — из за них опускаются руки. А вот похвалу запоминают.

57

И она нередко оказывается не менее действенным стимулом, чем материальное поощрение. Годдард предлагает свод правил, составляющих в сумме на уку эффективной похвалы. Хвалить надо конкрет но, не ограничиваясь общими добрыми словами, а указывая, какие именно действия работника заслу жили одобрение и почему. Похвала, как и наказа ние, должна быть оперативной, немедленной — иначе ее даже могут воспринять как знак невнима ния. Необязательно разбрасываться лестными сло вами по поводу каждого отдельного усилия работ ника — достаточно одобрить итог его работы. А еще похвала не должна быть чрезмерной (ее могут вос принять как насмешку), ее надлежит преподносить в форме, сообразной вкусам подчиненного…

Однако и без критики в деловых отношениях не обойтись. Как же руководителю соблюсти разум ный баланс, чтобы сохранить свой авторитет, не рискуя прослыть самодуром, но и не скатываясь до панибратства?

Психологи Э.Аронсон и Р.Линдер попытались от ветить на этот вопрос, поставив следующий опыт. На протяжении семи экспериментальных сеансов под ставные участники опыта высказывали похвальные или, наоборот, критические замечания по поводу вы полнения заданий испытуемыми. В зависимости от инструкций, полученных подставными лицами, со здавались ситуации четырех типов. От одних людей испытуемые получали на протяжении всех семи сеан сов только похвалу; от других — только критику; от третьих — на протяжении первых трех с половиной сеансов только критику, а в течение остального вре мени — только одобрение; от четвертых — наоборот, одобрение в первых трех с половиной сеансах и сис тематическую критику во второй половине опыта.

Затем испытуемых просили, не упоминая о сде ланных в их адрес замечаниях, выразить свое отно шение к различным участникам эксперимента, оце нивавшим их деятельность.

Результаты изумили экспериментаторов. Преж де всего оказалось (и это нетрудно было ожидать),

58

что подставные лица, которые высказывали только критику, нравились испытуемым очень мало. Но те, кто после похвал принимался их критиковать, нра вились еще меньше! Испытуемым казалось, что эти оценки непоследовательны — похоже, человек сам не знает, чего хочет, и судит лишь на основе своего настроения. Люди, все время выражавшие только одобрение, очень нравились испытуемым. Но само го большого уважения удостоились те, кто сначала критиковал испытуемых, а потом стал хвалить их.

Как объяснить эти результаты? Возможно, что отрицательные отзывы вызывают у человека напря жение, а следующие за ними похвалы доставляют облегчение и потому особенно высоко оценивают ся. А может быть, мы просто склонны придавать большее значение суждениям человека, умеющего критиковать, но, главное, способного по достоин ству оценить наши заслуги.

Толкование поступков

В своих исследованиях того, как мы интерпретиру ем окружающий мир, социальные психологи обна ружили обобщенную тенденцию, которую назвали фундаментальной ошибкой атрибуции. Она состо ит в преувеличении значения личностных (диспо зиционных) факторов в ущерб ситуативным, или «средовым» влияниям. Как наблюдатели мы часто упускаем из виду тот факт, что каждый человек игра ет множество социальных ролей, а мы часто являем ся свидетелями лишь одной из них. Поэтому влияние социальных ролей при объяснении человеческого поведения легко упустить из виду. Это, в частности, хорошо иллюстрирует остроумный эксперимент Л.Росса, Т.Амбайл и Д.Стейнмец. Эксперимент про водился в форме викторины — наподобие популяр ных телевизионных конкурсов эрудитов. Испытуе мым поручалось исполнить одну из двух ролей — ведущего, в задачу которого входит задавать труд ные вопросы, и участника викторины, которому

59

нужно было на них отвечать; распределение ролей производилось в случайном порядке. Наблюдатель, информированный о порядке организации виктори ны, смотрел на это разыгранное шоу, а затем оцени вал общую эрудицию ведущего и участника, отвечав шего на вопросы. Любому из нас легко представить себя в роли такого наблюдателя, припомнив, какие чувства мы испытываем при виде того, как на теле экране Максим Галкин или Федор Бондарчук ис пытывают эрудицию «человека с улицы», жаждуще го денежного приза. Впечатление в большинстве случаев таково: перед нами предстает с одной сто роны человек умный, искушенный, много знаю щий, с другой — человек неловкий и недалекий. Всего лишь задавая хитрые вопросы, ведущий про изводит впечатление умницы, а участник виктори ны сталкивается с необходимостью отвечать на них (и наверняка перед многими пасует), поэтому выг лядит глуповато. Именно это и Обнаружили Росс и его коллеги: наблюдателям ведущие кажутся гораз до более знающими, чем участники. Хотя на самом деле в высшей степени маловероятно, чтобы веду щие были более эрудированными, чем участники, так как каждый получил свою роль благодаря слу чайному распределению. И что самое интересное: это было известно и наблюдателям! (В самом деле, не строим же мы иллюзий насчет эрудиции Макси ма Галкина!) И все равно, вынося свои суждения об исполнителях разыгранной викторины, наблюдате ли оказались не в состоянии учесть влияния соци альных ролей и попали в ловушку, приписав уви денное личностным качествам.

Если бы фундаментальная ошибка атрибуции была ограничена суждениями в подобных игровых ситуациях, ей вряд ли следовало бы уделять внимание. Однако ее последствия простираются чрезвычайно широко. Э.Аронсон в своей известной книге «Обще ственное животное» приводит пример, типичный для Америки, а с недавних пор хорошо понятный и нам. Наблюдая человека, который, скажем, подбирает на улице пустые бутылки, мы скорее всего брезгливо по

60