Голос в темноте
.pdf81
темноте в Голос
Секигути Рёко
повторяли в начале фраз. Как талисман? Как обозначение себя? Чтобы голос, витающий в воздухе, нашел того, кто его услышит и узнает?
А те голоса — где мы можем встретиться с ними? Где наш голос смешается
с теми, что не были записаны?
Два голоса, которые я не спутаю ни с каким
другим, были частью меня.
Один жил во мне в детстве, другой — в молодости.
А другие? Голоса всех тех, кто мне дорог и кого я хотела бы увидеть снова,
послушать снова, чтобы удостовериться, пусть во сне, — где они?
82
Записанный голос появляется в настоящем,
а в каком времени существует голос, который вспоминается? Когда я слышу фразы, часто повторявшиеся дедом, из какого времени они идут? Его тела со мной больше нет, его голос ушел из моей жизни и не знает, какая
я теперь, десяток лет спустя. Часть
83
темноте в Голос
Секигути Рёко
моей жизни останется недоступной для него, живущего в мире без меня. Где именно проходит разрыв
между нами — этим незаписанным голосом и мной? Если он пойдет меня искать, то как найдет дорогу?
Или эти голоса живут там, где они зазвучали, —
ввоздухе? Не потому ли
вТокио, проходя кварталом, где мы с дедом часто бывали и разговаривали,
я всякий раз будто
слышу его голос? Этот голос… Можно ли хотя бы его представить? Я слушаю день за днем не записанный
голос, а другой, но голос того же человека и такой же желанный.
Голос меня касается.
Он сопутствовал мне вдвойне, когда у него было тело — в пору его «двойного присутствия».
84
85
темноте в Голос
Секигути Рёко
То рядом со мной, то на волнах японского радио. Я слушала его в изгнании, вблизи, издалека.
Конец длился одно мгновение, в эфире.
Когда он умер, по радио передали запись. После
смерти. Это не был повтор. Я слушала этот голос впервые, но знала, что он вскоре иссякнет.
Смерть с отсрочкой.
Теперь это последняя
«передача», и, по крайней
мере в эфире, она навсегда принадлежит прошлому, даже если голос как таковой никогда в прошлое не попадет.
Голос одного и того же человека,
всегда в настоящем, но в разном времени его жизни, носится туда-сюда.
Теперь голос тоже уйдет: он покидает микрофон.
Он останавливается.
Я жму на кнопку, и он снова меня
86
87
темноте в Голос
Секигути Рёко
ласкает.
В совершенном настоящем.
Я нарушаю время моей жизни.
Совершенное настоящее смешивается с моим настоящим, ежеминутно скатывающимся в прошлое.
Тем временем голос повторяется. «Настоящее» человека, которого я знала и не знала, является передо мной. Настоящее человека — даже когда я еще не знала его — тоже может меня коснуться.
Я знаю время, когда этот голос прозвучал: это было
«настоящее» для нас обоих. Я слышу настоящее время голоса, которое одновременно принадлежит мне в прошлом. Там, на территории прошлого, мой голос теперь один, другого там больше нет, но он остается в своем настоящем.
Я правда слышу голос человека в то время, когда еще не знала его. В этом голосе больше жизни, тепла, оттенков, нежности, и он трогает меня.
Если бы его голос записывался на протяжении всей жизни, то я бы в каком-то смысле знала его всю жизнь.
Ведь в реальной жизни никто не может знать другого всю жизнь.
88
89
Голос касается меня, даже если я не могу коснуться человека.
Голос трогает мои барабанные перепонки, и я ощупываю его ушами.
Так я знакомлюсь с ним.
темноте в Голос
Секигути Рёко
В настоящем, когда человека уже нет.
Язнакомлюсь с человеком ближе, протяженнее, чем знала его в ограниченное время жизни.
Явыхожу на улицу. Волны, что били мне в барабанные перепонки, всё так же вибрируют, подобно тому как, сойдя с корабля на сушу, какое-то
время еще чувствуешь качку.
Услышу ли я его детский голос на улицах города, где он рос?
90
Эхом от брусчатки и тесных фасадов домов?
Волны, отныне призрачные, навещают меня. Присутствие голоса, покинув меня, вновь возвращается, как привидение, даже когда наяву я его не слышу.
Радостный крик ребенка. Щелканье легких ног, бегущих по мостовой.
В этом квартале, построенном на склоне