Российская империя и польский вопрос накануне и в годы Первой мировой войны

ства о необходимости решить польскую и галицийскую проблемы после окончания войны их позиция представлялась предпочтительной. Одновременно власти Германии планировали выселить поляков из западной части Царства Польского, а на их место направить немцев из России и Польши. Претворение проекта в жизнь гарантировало сохранение польских земель в составе Пруссии1. Данная геополитическая модель предполагала подчинение России Германии в случае победы рейха в войне.

Как же на фоне австро-германских инициатив эволюционировала политика России? После отступления русской армии из Галиции и Царства Польского ориентировавшиеся на Антанту польские силы активизировались. Из женевских бесед Сватковского и Дмовского в декабре 1915 г. явствовало, что лидер эндеков считал ошибкой разработку проектов устройства Польши без учета мнения поляков. Дмовский говорил: «…с международной точки зрения его [польский вопрос] надо рассматривать даже не как национальный вопрос, а просто как фактор европейского соотношения сил. Посмотрите на Германию: она ставит вопрос о создании хозяйственного союза не на национальную, а на географическую почву». По мнению же Сватковского, польское «тампонное или буферное государство» между Россией и Германией неприемлемо для Франции и Англии, поскольку у них нет «уверенности, что Россия, перестав быть непосредственной соседкой Германии, будет надежной союзницей Запада в следующей войне». Когда «бе-

1 Geiss I. Op. cit. S. 234, 235.

61

седа коснулась германской политики, натравливающей поляков на белорусские и… литовские земли с тем, чтобы поссорить поляков с Россией», Дмовский отметил, что «считал бы вредным для поляков… тратить время и силы для борьбы за сохранение исторических позиций, от которых… все равно придется отказаться»1.

В январе 1916 г. царь заменил Горемыкина на Б.В. Штюрмера, который откладывал решение польского вопроса на послевоенный период, хотя политические партии высказались за его скорейшее разрешение. Посол в Париже Извольский в январском письме Сазонову причислял проблему Польши к «наиболее важным для нас вопросам». Вице-дирек- тор канцелярии МИДа Базили предлагал в феврале высказаться о будущем устройстве Польши в связи с планируемым ее включением в среднеевропейский союз и созданием «из польских областей России, Германии и Австрии особого государства»2. 22 февраля, выступая в Госдуме, Сазонов обратил внимание депутатов на расчленение центральными державами Царства Польского и заявил, что «польский вопрос приобретает международный характер». Объявленный Бетман-Гольвегом поиск новых путей решения польского вопроса стал поводом для апрельской записки Сазонова, в которой он высказался за «самобытное существование Царства в единении с Рос-

1Записки корреспондента Русского Телеграфного Агентства Сватковского. 17–30 декабря 1915 г. // АВПРИ. Ф. 135. Оп. 474. Д. 79. Л. 14, 19–20.

2Записка камергера Н.А. Базили. Февраль 1916 г. // Там же. Д. 43. Л. 27–28.

62

сией», указав, что иначе Германия сделает Варшаву «центром политической интриги» против нас. Сазонова поддержали Нератов, Извольский, М.В. Алексеев (начальник штаба верховного главнокомандующего), Брусилов (главком Юго-Западного фронта).

Сазонов писал: «Польский вопрос… выходит за пределы частного и чисто внутреннего вопроса о преобразованиях… Польский вопрос, прежде служивший гарантией мира» с Германией, станет орудием и предметом русско-германской борьбы. «Русско-гер- манское разграничение не исчерпывается проведением стратегически выгодной или топографически удобной пограничной черты... полагаю, что… можно обсуждать три решения Польского вопроса: независимость Царства Польского, самобытное существование Царства в единении с Россией и более или менее широкое провинциальное самоуправление края».

Независимое Царство Польское «не в состоянии будет успешно бороться с Германией… отказ от Польши будет истолкован как признак нашей слабости… Германия при содействии австрийцев может сблизиться с независимой Польшей и сделать Варшаву… центром политической интриги… направленной против нас. Мы должны сохранить прямой общий контроль над судьбами Польского края и не должны отречься от нашей исторической традиции, созданной Екатериной II и Александром I».

Неверно «предоставление Царству лишь провинциального самоуправления… реформа не может… избежать образования Польского сейма и отмены ограничений в области польского языка, веры и школы… вся работа поляков направится на борьбу за расшире-

63

ние пределов дарованной реформы… Только средний путь ведет к цели. Надо создать в Польше такую политическую организацию, которая сохранила бы за Россией и ее Монархом руководство судьбами польского народа и… давала бы его национальному движению широкий выход… на путь правильного устроения внутренней политической жизни края… решение было бы восстановлением традиций политики Императора Александра I и Императора Николая I»1.

Николай II во время аудиенции 6 июля 1916 г. графу С. Вёлепольскому благосклонно принял план польской автономии, но предложил представить «проект императрице… добавив, что она умная женщина и он советуется с ней по всем вопросам». Александра Федоровна враждебно отнеслась к предполагаемой автономии Польши, что использовал Штюрмер, и в июле кабинет министров отверг проект2. Данный шаг стал формальным поводом для отставки Сазонова. Главой МИДа назначили Штюрмера. Сазонов писал: «…наша польская политика обусловливалась… берлинскими влияниями, которые проявлялись под видом бескорыстных родственных советов» царской семье, и узким кругозором большинства военных, смотревших на вопрос с позиции «обороны нашей западной границы»3.

1Доклад Сазонова. 17 апреля 1916 г. // АВПРИ. Ф. 138. Оп. 467. Д. 713. Л. 37–40.

2МОЭИ. Сер. III. Т. Х. М., 1938. № 361. Сн. 2. С. 398, 400; Русско-польские отношения в период мировой войны. № 15. С. 87, 88; № 16. 94–97; № 20. С. 108–112; № 21. С. 113; № 22. С. 114.

3 Сазонов С.Д. Указ. соч. С. 374–376.

64

В августе Николай II разрешил образовать в составе МИДа Особый политический отдел: ему поручили изучение вопросов, касающихся славянских народностей, но отдел не подготовил ни одного обобщающего документа. В итоге правительство и МИД не имели целостной программы послевоенного устройства западных рубежей России. В ноябре Николай II уволил Штюрмера с обоих постов, назначив министром иностранных дел Н.Н. Покровского. МИД полагал, что приоритетной для России в будущем станет оборона «новых русских областей Галиции», а граница с Германией станет «оплотом мира».

Вянваре 1917 г. Николай II согласился на создание Особого совещания для разработки государственного устройства Польши и отношения ее к Империи.

Вфеврале в записке по польскому вопросу для внесения в Особое совещание Покровский изложил мнение о польских границах: без Познани и Кракова Польша «думает о русских западных губерниях… присоединение к ней… польских земель Пруссии и Австрии» есть средство «обороны нашего западного края». Полагали, что в Польшу войдут губернии Царства, кроме Холмской: она «по своим этнографическим и религиозным условиям тесно примыкает к Восточной Галиции». В ноябре поверенный в делах в Берне Н. Бибиков отметил, что существует опасность прецедента: в случае захвата Волыни Германией оккупационные власти могут объединить восточную часть Холмщины с Западной Волынью и создать «украинский Пьемонт для агитации в Малороссии»1.

1 АВПРИ. Ф. 135. Оп. 474. Д. 43. Л. 31–32; Д. 103. Л. 2–3; Д. 85. Л. 68.

65

Позиция Совета министров эволюционировала в благоприятном для поляков направлении, но Царство Польское было оккупировано Германией.

Внимание воюющих коалиций привлек и северовосток ЦВЕ. После оккупации Германией Варшавы, отметил Сватковский в сентябре 1915 г., тема «госу- дарство-буфер» в немецких газетах «расширилась весьма неприятным для поляков образом. Стали говорить не об одном польском государстве-буфере, а о целой цепи таких буферов, имеющих целью отделить Германию и Австрию от России. Литва и Малороссия… выдвигаются в первую очередь». Левоцентристские партии Царства Польского и Галиции обратились в октябре к Бетман-Гольвегу с меморандумом: «Присоединение Гродненской, Виленской и Минской губ[ерний] к Польше… содействовало бы естественному распространению польской нации на восток, а это задушило [бы] русофильские течения в Польше, ибо русские не могли бы отказаться от Белой России в пользу поляков». В январе 1916 г. Сватковский писал: в литовских землях с польским меньшинством «германцы усиленно выдвигают на первый план литовцев, занимая позицию явно антипольскую». В Белоруссии «политика… полонофильская»1.

Эндеки стремились отвлечь внимание России на литовские земли в составе Восточной Пруссии. Дмовский говорил в декабре 1915 г. Сватковскому, что, если «устье Немана перейдет в русские руки, торговля всего неманского бассейна направится на

1 АВПРИ. Ф. 138. Оп. 467. Д. 746. Л. 15 об., 44, 42.

66

Мемель; Кёнигсберг потеряет всякое значение, и его немецкое население быстро пойдет на убыль». Пангерманисты требовали «присоединить для блага Кёнигсберга весь средненеманский бассейн к Восточной Пруссии», хотя часть района была населена литовцами1.

После оккупации Литвы Германия вынашивала разные планы в ее отношении: от присоединения к рейху до превращения в марионеточное государство. В августе 1916 г. Сватковский информировал МИД о проекте создания польско-литовской унии под протекторатом Германии для «польско-литовской ссоры и обострения польско-русских отношений». В ноябре Бибиков писал Нератову о плане автономной Литвы в составе Германии, а «за Познань и Галицию полякам будут сулить вознаграждения в сторону Белоруссии». В январе 1917 г. статс-секретарь германского МИДа А. Циммерман признал: «Германия… не хочет ручаться литовцам за Вильну и Гродно»2.

Покровский же писал в феврале: освобождение литовцев не в наших интересах, поскольку тогда они будут искать нашей поддержки против Польши. Германия использовала Февральскую революцию в России для укрепления своих позиций на северовостоке Центральной Европы, хотя в отношении Литвы планы корректировались. В марте 1917 г. совещание «делегатов властей Литвы» под председательством Бетман-Гольвега (в присутствии им-

1 Там же. Ф. 135. Оп. 474. Д. 79. Л. 25, 24.

2Записка Сватковского «Литовский вопрос и Германия». Женева. 7–20 января 1916 г. // Там же. Д. 137. Л. 3–4; Д. 85. Л. 18, 68; Ф. 138. Оп. 467. Д. 747. Л. 372–373.

67

ператора) решило создать «независимое литовское государство-буфер». В апреле Циммерман обещал: «Литва будет состоять из губерний Виленской, Ковенской… частей Гродненской и Минской… получит доступ к морю»1.

В августе германское Верховное главнокомандование заявило: Литва должна быть присоединена к Германии, но форма осталась неопределенной. По военно-политическим соображениям Германия не удовлетворится линией Немана и не уступит Вильну Польше; с Австрией необходимо договориться о возможности «предложить украинцам украинскую Восточную Галицию… Если Австрия не пойдет на объединение губернаторств [польских. – В. З.], то следует отложить дальнейшее государственное преобразование Польши… Если поляки откажутся, то пусть дело идет к четвертому разделу Польши»2. В сентябре 1917 г. германские оккупационные власти организовали литовский Государственный совет (Тарибу).

После свержения династии Романовых Временное правительство в целом восприняло геополитические установки царизма. Лидер партии кадетов

1АВПРИ. Ф. 135. Оп. 474. Д. 103. Л. 9–10; Сватковский. «Независимость Литвы». 16–29 апреля 1917 г. // Там же. Ф. 138. Оп. 467. Д. 747. Л. 384; Ф. 135. Оп. 474. Д. 137. Л. 34.

2 Советско-германские отношения от переговоров в Брест-Литовске до подписания Рапалльского договора: Сб. док.: В 2 т. Т. 1: 1917–1918. М., 1968. Приложения. № 8: Из результатов совещания между рейхсканцлером и Верховным главнокомандованием в Кройцнахе. 9 августа 1917 г. С. 723–724.

68

П.Н. Милюков занял пост министра иностранных дел в правительстве. Как историк и публицист он обладал широким кругозором, хорошо знал историю международных отношений, был знаком с многими отечественными и зарубежными государственными, общественно-политическими деятелями, дипломатами, учеными и литераторами. В отличие от других институтов государственной власти Российской империи события февраля 1917 г. практически не повлияли на работу МИДа. Перерыв в работе ведомства в связи с революцией в Петрограде, начавшийся 28 февраля (13 марта), завершился уже 3(16) марта 1917 г. Российский МИД заработал в прежнем режиме. 4(17) марта П.Н. Милюков вступил в управление министерством.

ОднакосложившеесявРоссиипослеФевральской революции двоевластие породило создание параллельной с МИДом еще одной внешнеполитической структуры под руководством Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. 22 марта (4 апреля) Петроградский Совет утвердил предложение своего исполкома об организации Отдела международных сношений. Большинство в отделе составляли социал-демократы-меньшевики. Отдел не располагал властными полномочиями и контролем над МИДом и внешней политикой Временного правительства. С согласия правительства он отправил в СМИ союзных и нейтральных стран телеграммы, освещавшие деятельность Советов1.

1См.: Зубачевский В.А., Филипповых Д.Н. Дипломатия Временного правительства и белогвардейских государственных образований // Первая мировая война

69

Посол Бьюкенен писал министру иностранных дел А. Бальфуру: Милюков «считает, что Польша должна быть автономна и иметь территориальные войска, которые явятся составной частью русской армии»1. Но 29 марта кабинет Г.Е. Львова согласился на создание независимого польского государства, полагая необходимым земли с украинским и белорусским населением оставить в пределах России, включив в ее состав также восточные территории Австро-Венгрии. Мартовское решение Временного правительства о признании независимости Польши, хотя и с сохранением военного союза с Россией, открыло новый этап в процессе интернационализации польского вопроса. Россия, в условиях внутренней нестабильности, все более активного участия США в европейской политике и фактического признания Россией независимости Польши, перестала оказывать влияние на польский вопрос в международном аспекте.

Временный государственный совет Польши 6 апреля подчеркнул, что польско-русский спор относительно территории между этнической Польшей и Россией не разрешен воззванием 29 марта и не может быть урегулирован решением Учредительного собрания. Польские политики, по свидетельству французского дипломата Р. Анри, планировали поставить «Польшу во главе всех небольших восточно- и среднеевропейских народов… собрать вокруг

1914–1918 годов. Т. 3: Военные действия на сухопутных театрах войны (1916–1918 гг.). С. 684–685.

1Иностранные дипломаты о революции 1917 г. // Красный архив. 1927. Т. 5(24). С. 114.

70