Неоконченное преступление. Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция»

гашает негативный эффект конструирования нормы в плане учета результатов насилия, но в целом проблемы не решает.

Так же как и относительно изнасилования, при существующем окончании разбоя в целом невозможно покушение. Невозможен добровольный отказ на стадии исполнения, хотя нельзя сказать, что разбой обладает какой-то повышенной общественной опасностью, которая бы исключала добровольный отказ на стадии исполнения (отметим, что даже при убийстве такой добровольный отказ возможен).

Итак, преступления с нематериальным составом следует формулировать в законе в качестве оконченных либо при нали- чии морального или политического ущерба, либо при прерывании преступной деятельности.

Преступления с материальными составами считают окон- ченными с момента наступления материализованного полного преступного результата. Если же полный результат не наступил, а имеет место лишь частичный результат (преступник желал украсть из сейфа 100 тыс. рублей, но взял лишь имеющиеся там 250 рублей), то преступление нельзя считать окон- ченным.

Определенная специфичность окончания преступления возникает и в продолжаемых преступлениях.

Продолжаемое преступление всегда характеризуется общей целью и единым умыслом. Последние, в свою очередь, обусловливают единичность нескольких внешне самостоятельных преступных актов. Оконченным указанное преступление должно быть признано при условиях, когда доказано стремление преступника похитить, например, именно 10 тыс. рублей, а не 15 или 20 тыс., и именно эта сумма похищена преступником. К сожалению, на практике довольно часто необоснованно квалифицируют как оконченные продолжаемые преступления, ими не являющиеся. Так, П., работая заведующей столовой, из выручки столовой присваивала деньги в сумме до 3 рублей, брала без оплаты продукты на мелкие суммы, питалась на работе вместе с дочерью, не оплачивая стоимость обедов, т.е. присвоение имело место мелкими суммами, одним и тем же способом, что свидетельствует о едином умысле и одном продолжаемом хищении. Всего П. похищено продуктов и денег на сумму 163 рубля. Подобная неверная квалификация, базировалась на руководящих указаниях Пленума Верховного Суда

СССР, которые в целом правильно раскрывают сущность про-

41

должаемого преступления, однако не аргументируют наличия единого умысла, общей цели и момента окончания указанного вида преступления применительно к конкретным обстоятельствам. К сожалению, примеры такого рода не единичны в судебной практике.

Ошибка в квалификации как раз и основана на неправильном представлении суда о моменте окончания продолжаемого преступления, определение которого тесно связано с точным пониманием единого умысла и общей цели. Единый умысел охватывает все акты преступного поведения, объединяет их в одно целое. Когда речь идет об умысле в продолжаемом преступлении, то мы должны четко представлять себе его характер, определенный он или неопределенный. Скорее всего, умысел в продолжаемом преступлении — определенный, поскольку при неопределенном умысле деяние квалифицируется по фактически наступившим последствиям, а в продолжаемом преступлении такое невозможно. Неприемлем здесь и альтернативный умысел, предполагающий желание наступления нескольких последствий, потому что подобное противоречит единому умыслу и общей цели. Разберем это на условном примере. Кладовщик А. систематически выносит с территории склада запасные части для автомашины, с тем чтобы собрать дома автомобиль. За определенный период времени он вынес запасных частей на сумму 9 тыс. рублей, и его преступная деятельность была прервана помимо его воли. Должен ли суд квалифицировать действия А. как оконченное хищение на указанную сумму? Разумеется, нет. Ведь суду необходимо учитывать умысел, его направленность, общую цель, объединяющую все совершенные преступные акты, которые заключаются в хищении всей совокупности запасных частей, необходимых в целом для сборки автомашины, т.е. в хищении на сумму, составляющую стоимость ее (скажем, 90 тыс. рублей). Вот такая конкретизация умысла помогает правильно определить опасность содеянного и отразить ее в квалификации преступления (в нашем примере — неоконченная преступная деятельность). Только при жесткой конкретизации желаемого результата возможна четкая дифференциация оконченного и неоконченного продолжаемого преступления. Именно в конечном конкретизированном результате заключается единство умысла и общая цель — сущность, связывающая на первый взгляд разрозненные преступные акты в окончание преступления.

42

Вернемся к приведенному из судебной практики примеру, в котором, как нам представляется, суд не доказал наличия единого умысла, а лишь необоснованно констатировал его. Суд не доказал наличия оконченного или неоконченного продолжаемого преступления, ведь хищение на сумму 163 рубля может быть и тем и другим. Представляется, в предложенном примере вообще не было продолжаемого преступления, а было повторное мелкое хищение, так как не определены (и не могут быть определены в данной ситуации) единый умысел и конкретная общая цель, без которых невозможно четкое размежевание продолжаемого и повторного преступления.

Единый умысел и общая цель могут быть конкретизированы непосредственно в совершенном преступлении (хищение определенной суммы для определенной цели) или опосредованно (похищенное проедается и пропивается, а сэкономленная заработная плата сберегается для избранной цели).

Не менее сложно и определение момента окончания длящегося преступления, которое характеризуется значительной пестротой относительно отдельных видов преступлений. Особенность длящихся преступлений заключается в том, что преступление признается юридически оконченным, но момент окончания как бы «этапируется» по времени до определенного факта. При этом не однозначны ни сам юридический, ни фактический моменты окончания, они полностью зависят от специфики вида преступления и не являются абсолютно одинаковыми для всех длящихся преступлений. Так, по юридиче- скому моменту окончания все длящиеся преступления можно разделить на две группы: 1) ограниченные определенным сроком (самовольная отлучка, самовольное оставление части) и 2) законодательно не связанные с каким-либо сроком (укрывательство, уклонение от уплаты алиментов и др.). И в последних юридический момент окончания весьма различен, таковым признают и завершенность деяния (укрывательство), и длительное непоступление сумм на содержание ребенка.

Таким образом, конкретизировать на общем уровне момент окончания длящегося преступления не удается, поскольку он (момент окончания) тесно связан со спецификой видов преступлений.

Длящееся преступление считается оконченным тогда, когда воедино сливаются юридическое и фактическое оконча-

43

ние преступления (для хранения оружия — когда оружие изъято у виновного правоохранительными органами и т.д.). Таким образом, прекращение деятельности по воле самого лица до такого слияния есть добровольный отказ, тем более что и последствия (освобождение от уголовной ответственности) ему соответствуют.

Существуют особенности оконченного преступления и при соучастии. Вполне понятно, что действия исполнителя признаются оконченными с момента завершения объективной стороны вида преступления. Но когда признавать оконченным поведение иных соучастников (организаторов, подстрекателей, пособников)? Ведь здесь возможны два основных варианта: 1) с этапа выполнения собственных действий соуча- стника вне зависимости от поведения исполнителя (завершения организаторской деятельности, деяния по руководству преступлением, подстрекательской деятельности, пособниче- ского поведения) либо 2) с момента окончания преступления исполнителем. От того, какой путь мы изберем, будет зависеть и добровольный отказ соучастника, и деятельное его раскаяние (в первом варианте рамки добровольного отказа сузятся и расширятся пределы деятельного раскаяния, во втором наоборот), и неудавшееся соучастие. Похоже, что этот довольно древний спор об акцессорности соучастия, о степени связанности поведения иных соучастников с исполнительской деятельностью разрешается в последнее время в пользу жесткой зависимости первых от второй1. Все это, казалось бы, объективно обосновано, все соучастники ставят перед собой общую цель, стремятся к достижению единого для всех результата, по отношению к которому и определяется результативность поведения всех соучастников.

Законодательная практика показывает, что целенаправленность деяния и момент окончания его тесно не увязаны. Так, бандитизм признается оконченным с момента организации банды, хотя всем ясно, что организация банды не является самоцелью, что банды создаются для конкретных хищений, убийств, изнасилований. В какой-то мере сказанное относится и к разбою. Подобное отсутствие жесткой связи между окон- ченностью преступления и целью поведения — общим резуль-

1 Тельное П.Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. М., 1974. С. 159 и др.

44

татом делает не столь очевидной акцессорность соучастия. Думается, проблему окончания соучастия следует разрешать через характер связей поведения соучастников с деянием исполнителя: является ли оно причиной или условием последнего. Определенный шаг в данном направлении в теории уголовного права уже сделан. Так, Ф.Г. Бурчак причинно связал подстрекательство и организаторскую деятельность с умыслом исполнителя1. Но едва ли оправданно в данной ситуации ограничи- ваться связью только с умыслом, потому что умысел — лишь субъективное отражение объективных явлений (деяния и последствия). Скорее всего, поведение подстрекателя и организатора в определенных случаях причинно связано не только с умыслом, но и с поведением исполнителя (вызывает его к жизни, порождает его), естественно, и с результатом. Хотя, конечно же, основным элементом при направленных на исполнителя подстрекательстве и организаторской деятельности выступает причинная связь их с замыслом исполнителя как первичной стадией совершения преступления. Кроме того, необходимо помнить о том, что при соучастии имеется не только причинная, но и обусловливающе-опосредованная связь (пособника с исполнителем, пособника с организатором и подстрекателем, организатора и подстрекателя с исполнителем че- рез пособника). Как видим, обусловливающе-опосредованная связь свойственна не только пособнику. Таким образом, иные соучастники объективно связаны с поведением исполнителя либо причинно, либо обусловливающе-опосредованно. Неоднозначность объективной связи деяния иных соучастников с поведением исполнителя, думается, помогает нам установить момент окончания действий соучастников того или иного вида. Ведь при наличии причинной связи соучастник, вызвавший к жизни, породивший исполнителя, как таковой становится уже ненужным для последующего развития преступления.

Далее преступление осуществляется уже самим исполнителем без какого-либо последующего воздействия указанных со- участников. Именно поэтому при причинно-следственной связи поведение соучастника следует считать оконченным с того момента, когда он осуществил последний акт по направлению

1 Бурчак Ф.Г. Учение о соучастии по советскому уголовному праву. Киев, 1969.

45

«создания» исполнителя. Иначе решается проблема окончания соучастия при наличии обусловливающе-опосредованной связи. Здесь соучастник лишь создает определенные условия (изготавливает орудия исполнения преступления, подыскивает средства исполнения преступления и т.д.), которые могут быть использованы в ходе исполнительской деятельности. Отсюда действия подобного соучастника нужно признавать оконченными, когда исполнитель реализовал (применил орудие, использовал средства и т.д.) или не реализовал созданное соуча- стником условие.

В результате можно констатировать, что окончание действий организатора и подстрекателя неоднозначно и зависит от характера их объективной связи с исполнителем (причинная она или обусловливающе-опосредованная), а пособника — всегда одинаково и зависит от степени реализации созданного им условия.

46

сится удар) либо когда для осуществления преступного намерения не требуется специальной подготовки.

Совершение умышленного преступления завершается реализацией субъектом преступного намерения до конца, т.е. достижением преступного результата, к которому стремился субъект, либо осуществлением им всех тех действий, которое оно предполагало совершить.

Посягательство, характеризующееся совершением действий, образующих объективную сторону преступления, может прерываться помимо воли самого посягающего либо в силу допущенных им ошибок, либо под воздействием третьих лиц. Для достижения преступного результата лицо совершает деяние (действие или бездействие), обладающее необходимой силой и интенсивностью, применяет оружие, технические и иные средства, выбирает подходящее время, место и другие благоприятствующие условия, которые, по его мнению, достаточны для реализации поставленной цели. Если расчет был ошибочным, воздействие не приведет к желаемому последствию, несмотря на намерения субъекта довести преступление до конца. Так, убийца нажал на спусковой крючок, но из-за осечки выстрела не произошло. Преступление может оказаться неоконченным и если в процесс преступного воздействия вмешиваются иные силы, препятствующие достижению результата, например, во время квартирной кражи появляются жильцы, и вор вынужден скрыться. Во всех случаях, когда субъект совершает действия, непосредственно направленные на достижение преступного результата, который не наступает в силу каких-либо обстоятельств, не зависящих от воли виновного, фактически совершенное деяние образует покушение на преступление.

Таким образом, неоконченная преступная деятельность выражается в приготовлении и в покушении на преступление (ч. 2 ст. 29 УК). Уголовная ответственность наступает за приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлению и за покушение на все умышленные преступления. Наказание за приготовление и покушение на преступление назначается по статье Особенной части УК, предусматривающей ответственность за данное преступление, т.е. то, которое виновный намеревался совершить. При этом обязательно учитывается тот факт, что преступление не окончено и образует приготовление или покушение. Поэтому при квалификации преступления делается ссылка

48

не только на статью Особенной части, но также и на соответствующую часть ст. 30 УК, например ч. 1 ст. 30 и ч. 2 ст. 158 УК. Уголовный закон обязывает суд учитывать при назначении наказания за неоконченную преступную деятельность степень осуществления преступного намерения и обстоятельства, в силу которых преступление не было доведено до конца. При этом УК ограничивает применение предусмотренного статьей наказания: срок или размер наказания за приготовление к преступлению не может превышать половины, за покушение — трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания (ст. 66 УК РФ).

Обратим внимание на то, что учение о стадиях совершения преступления относится лишь к умышленным преступным деяниям.

Когда совершение умышленного преступления заканчивается наступлением преступного результата или полным осуществлением действий, которые лицо предполагало совершить, то вопрос о стадиях совершения умышленного преступления утрачи- вает свою практическую значимость, а лицо привлекается к уголовной ответственности за оконченное преступление.

Таким образом, уголовное право России наказуемыми признает три стадии совершения умышленного преступления: приготовление к преступлению; покушение на преступление и окон- ченное преступление.

Спорным в учении о стадиях умышленного преступления является вопрос о том, следует ли рассматривать в качестве его стадии обнаружение умысла. К таковому относятся случаи, когда лицо, задумавшее совершить преступное деяние, обнаруживает свое намерение, признавшись другим лицам. Обнаружение умысла нельзя рассматривать в качестве стадии совершения преступления, поскольку по УК такие действия не влекут уголовной ответственности.

Однако в практических целях обнаружение умысла целесообразно изучать в качестве стадии развития, а не совершения умышленного преступления. Такая целесообразность вызывается необходимостью ориентировать правоохранительные органы, общественные объединения, участвующие в предупреждении и пресечении преступлений, а также население на выявление и пресечение подобных деяний со стадии обнаружения лицом умысла на совершение преступления.

49

На данной стадии развития умышленного преступления еще не причинено вреда охраняемым законом интересам. Пресече- ние реализации преступного намерения лицом в таком случае является наиболее экономным и гуманным. При этом надо иметь в виду, что обнаружение умысла не заключает в себе признаков уголовно наказуемой предварительной преступной деятельности.

Обнаружение умысла не следует смешивать с предусмотренными в УК в качестве самостоятельных составов преступлений конкретными формами психического воздействия на других лиц путем угроз. Так, в ст. 119 УК признается оконченным преступлением угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы. В такой угрозе, безусловно, содержатся признаки обнаружения умысла совершить указанные выше преступления, а назначение ее — запугать желаемую виновным. Такие действия поэтому рассматриваются не как обнаружение умысла, а как форма психического воздействия на потерпевшего, содержащая в себе состав преступления.

Наличие в уголовном праве норм об ответственности за предварительную преступную деятельность ориентирует правоохранительные органы на противодействие совершению преступлений с более ранних стадий, что способствует предотвращению тяжких и особо тяжких, порой необратимых последствий.

§ 2. Приготовление к преступлению

Часть 1 ст. 30 УК РФ определяет приготовление к преступлению как «приискание, изготовление или приспособление лицом средств или орудий, приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления либо любое другое умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от лица обстоятельствам». Это определение понятия приготовления специфично с точки зрения законодательной техники. Начинается оно с определения частных случаев (с конкретизации) приготовительных действий в виде изготовления, приискания или приспособления средств или орудий совершения преступления, приискания соучастников, а также сговора

50