Голос города. Стихи

ГОЛОС ГОРОДА

СЕМЕЙНАЯ КАРТИНКА

Аллегория

И вот в железной колыбели

Вгромах родится новый год.

Ф.Тютчев

Ты спишь «в железной колыбели»,

Ибабка над тобой, Судьба, Поет, но песнь ее – пальба,

Исветит в детской – блеск шрапнелей.

Сейчас скончался старший брат. Вот он лежит в одежде ратной… Должник несчастный, неоплатный, Он, кажется, был смерти рад.

Чу! – соскочив поспешно с «бенца», Вошел отец, двадцатый век, Сел, подписал огромный чек И бросил на постель младенца.

Печально улыбнулась мать Эпоха: ей знакомы эти Подарки в люльке… Те же дети Должны без гроша умирать!

И, на портреты предков глядя, Она вперила взор в один: Седой, поникший господин – Век девятнадцатый, твой дядя!

11

Валерий БРЮСОВ

Меж тем твой дед – бессмертный Рок Угрюмо дремлет в старом кресле. Былые дни пред ним воскресли: Грозит Аттила, жив Восток…

Он спит… Внезапно, как химера, Неведомая гостья в дом Влетает… Шелестя крылом, Вещает радостно: «Я – Эра».

А за дверями, как и встарь, Меж слуг выходит перебранка. История, как гувернантка, Зовет ребенка за букварь;

Ему винтовку тащит Время, Седой лакей; его жена, Статистика, возмущена, Кричит, что то младенцу – бремя.

Шум, крик. Но дряхлая Судьба, Клонясь упрямо к колыбели, При ночниках – огнях шрапнелей, Поет, и песнь ее – пальба!

31 декабря 1914 – 1 января 1915

12

ГОЛОС ГОРОДА

ВИТРАЖ – ТРИПТИХ

Средняя часть

Рыцарь по отмели едет один.

Левая створка

Дева томится в молельне вечерней.

Правая створка

Ждет, притаясь за скалой, сарацин.

Рама

Алые розы в сплетении терний.

Рыцарь

Рыцарь по отмели едет один; Взор, из-под шлема, уныло-спокоен; Блещет в щите, посредине, рубин;

Конь златосбруйный и мощен, и строен.

Взор из-под шлема уныло-спокоен, Смотрит в широкую синюю даль. Что тебя мучит, задумчивый воин: Слава и смерть, иль любовь и печаль? Блещет в щите, посредине, рубин, – Золото справа и золото слева… То талисман или память годин? Нет, твой подарок, далекая дева!

13

Валерий БРЮСОВ

Рыцарь по отмели едет один; Конь златосбруйный и мощен, и строен, Мерно ступает, взбивая песок…

Конь королевский! Владеть им достоин Только такой благородный ездок!

Что ж тебя мучит, задумчивый воин?..

Дева

Дева томится в молельне вечерней. Образ мадонны и кроток, и тих.

Грезы, что миг, все темней и неверней… Где он, где твой нареченный жених!

Образ мадонны и кроток и тих, Молча приемлет земные молитвы… Где-то в горах и равнинах чужих Длятся и длятся жестокие битвы!

Грезы, что миг, все темней и неверней… Страшно, как в зеркало, глянуть в мечты: Стрелы над шлемами свищут размерной, Громче мечи дребезжат о щиты…

Дева томится в молельне вечерней: Где он, где твой нареченный жених!

Может быть, сброшен коварным ударом, Стынет, простертый на камнях нагих, Ночью, под лунным таинственным паром, Где-то в горах иль в равнинах чужих?

14

ГОЛОС ГОРОДА

Сарацин

Ждет, притаясь за скалой, сарацин. Рыцарь опасной дороги не минет! Звон разнесется по глуби долин. Кто-то кого-то в борьбе опрокинет!

Рыцарь опасной дороги не минет! Враг неподвижен за серой скалой, Прыгнет и крикнет, опустит и вынет, Красный от крови, кинжал роковой!

Звон разнесется по глуби долин. Радостный звон, – он друзей не обманет! Алый, как красный от крови, рубин К белой одежде красиво пристанет!

Ждет, притаясь за скалой, сарацин. Кто-то кого-то в бою опрокинет! Верный, как барс, поиграет с врагом, Сзади копье перелетное кинет, И на седло, потрясая клинком,

Прыгнет, и крикнет, и лезвие вынет!

Рама

Алые розы в сплетении терний. Алые розы – то рыцаря кровь; Тернии – грезы в молельне вечерней; Розы и тернии – наша любовь.

1914–1916, Варшава

15

Валерий БРЮСОВ

* * *

Да, я безумец! Я не спорю! Воспоминанья заглуша, Я жить умею лишь мгновеньем.

И, как река стремится к морю, К любви спешит моя душа!

Неясным, тающим виденьем Былое реет позади.

Но день, расцветший нынче, ярок. Судьба с единственным веленьем Мне предстает всегда: «Иди!»

Под сводом многоцветных арок, По берегу поющих струй, Иду, протягиваю руки, И так томителен и сладок, –

Сегодня, – каждый поцелуй!

Он был иль нет, тот миг разлуки? Не знаю! Верю правде встреч! Да, я безумец! Я не спорю!

Но внятны мне лишь эти муки, Лишь этот трепет детских плеч!

1914 –4 января 1915

16

ГОЛОС ГОРОДА

* * *

Мелькали мимо снежные поляны, Нас увозил на запад sleeping-car1,

В тот край войны, где бой, где труд, где раны, Где каждый час – пальба, все дни – пожар.

А мы, склонясь на мягкие диваны, В беседах изливали сердца жар, Судили мы поэта вещий дар И полководцев роковые планы, –

То Пушкин, Достоевский, Лев Толстой Вставали в нашей речи чередой, То выводы новейшие науки…

А там, вдали, пальба гремела вновь, На белый снег лилась потоком кровь,

И люди корчились в предсмертной муке…

26 января 1915

1 Спальный вагон (англ.).

17

Валерий БРЮСОВ

МАЙСКИЙ ДОЖДЬ

Дождь весенний, дождь веселый, Дождь в умильный месяц май, – На леса, луга и долы Искры влаги рассыпай.

Солнце смотрит и смеется, Солнце искры серебрит, Солнце вместе с влагой льется, Солнце зелень трав кропит.

Небо падает на землю В нитях призрачных дождя,

Солнце шепчет (шепот внемлю), То журча, то дребезжа;

Небо шепчет: «К жизни! К свету! Все ростки, листки, трава! Верьте вечному обету:

Жизнь прекрасна! Жизнь жива!

Сгинь, клочок последний снега! Речка, воды подымай!

Всюду – радость! Всюду – нега! Всюду – дождь, и всюду – май!»

8 марта 1915, Варшава

18

ГОЛОС ГОРОДА

** *

Яустал от светов электрических, От глухих гудков автомобилей;

Сердце жаждет снова слов магических, Радостных легенд и скорбных былей.

Давят душу стены неизменные, Проволоки, спутанные в сети, Выкликают новости военные, Предлагая мне газету, дети;

Хочется мне замков, с их царевнами, Озирающих просторы с башни, Менестрелей с лютнями напевными, Оглашающими лес и пашни;

Позабыться вымыслами хочется, – Сказками, где ведьмы, феи, черти; Пусть, готовя снадобье, пророчица Мне предскажет час грядущей смерти;

Пусть прискачут в черных шлемах рыцари, Со щитами, в пятнах черной крови… Ах, опять листок, в котором цицеро Говорит про бой при Августове!

4 апреля 1915, Варшава

19

Валерий БРЮСОВ

* * *

Ночью ужас беспричинный В непонятной тьме разбудит; Ночью ужас беспричинный Кровь палящую остудит; Ночью ужас беспричинный Озирать углы принудит; Ночью ужас беспричинный

Неподвижным быть присудит.

Сердцу скажешь: «Полно биться! Тьма, и тишь, и никого нет!» Сердцу скажешь: «Полно биться!» Чья-то длань во мраке тронет… Сердцу скажешь: «Полно биться!» Что-то в тишине простонет… Сердцу скажешь: «Полно биться!» Кто-то лик к лицу наклонит.

Напрягая силы воли, Крикнешь: «Вздор пустых поверий!» Напрягая силы воли,

Крикнешь: «Постыдись, Валерий!» Напрягая силы воли, Крикнешь: «Встань, по крайней мере!» Напрягая силы воли,

Вдруг – с постели прыгнешь к двери!

10/11 апреля 1915

20