Голос города. Стихи

ГОЛОС ГОРОДА

Земли?.. Быть может… Может быть, и нет. Как разгадать мечты твои в пустыне, Где Дьяволом ты искушаем был!

Ты вышел как соперник Иоанна, Чтоб скромно поучать родной народ. Но рыбаки со скал Генисаретских, – Простой и грубый, неученый люд, – Твоим словам восторженно дивились И ужасались мудрости твоей.

Ты их учил – и представал пророком; Ты исцелял – казался чудотворцем,

Ивот, успехом легким опьянен, – Сначала тайно, после все открытей, Ты дерзко объявлял себя Мессией,

Ирыбаки поверили тебе…

Свою мечту запечатлел ты смертью, Как тысячи пророков, и пошла Молва глухая о тебе по свету… И все бы кончилось глухой молвой.

1922

171

Валерий БРЮСОВ

* * *

Люблю в закатном замираньи Луча, над блестками зыбей, На миг немое трепетанье Пугливых, сизых голубей;

Они в предчувствии утраты Дня, осенявшего их дрожь, Скользят, – и вот уже трикраты

Я прошептал: «Снов не тревожь!»

Те сны! Как паутинной нитью Они над памятью давно, Кружась, легли, и по наитью Я сам вертел веретено.

Вот черный волос, вот багряный, Зеленый, синий… света сны!

В клубке дыханья нитей пряны, И ими полночи пьяны.

Но здесь, у плахи солнца! – в силах Еще я крикнуть вслух: «Убей!» Чтоб глубь дрожанья отразила Пугливых сизых голубей.

17 января 1923

172

ГОЛОС ГОРОДА

УЛЬТИМАТУМ ВЕСНЫ

Каждогодно все так же, из миллионолетия в новые, В срочный день объявляет весна ультиматум, Под широтами дальними на время основывая Царство, где оборона отдана ароматам.

Ипоэты все так же, новаторы и старые, Клянутся, что не могут «устоять при встрече»,

Ицеремониймейстер, с мебели бархат снега спарывая, Расстилает парчу зелени вдоль поречий.

Каждое эхо, напролет не сутки ли, Слушает клятвы возобновленных влюбленных, Даже, глядя на город, в каменной сутолоке Око синего неба становится ослепленным.

В этот век – черед мой; по жребию назначенный, Должен я отмечать маятник мая, Повторять в строфах, где переиначены,

Может быть, славословья Атлантиды и Майи.

Служить не стыдясь Весне, ее величеству, Слагаю вновь, мимоходом, в миллионолетиях – году,

С травами, зеленью, небом, со всем, что приличествует Придворному поэту, – очередную оду.

28 марта 1923

173

Валерий БРЮСОВ

РЕСПУБЛИКА ПОСЛЕДНИХ СНОВ

Республика последних снов на грани, Где шелест нив и шум лесной к пустыне Приносят гул надбрежных обмираний!

Предельные, где скат песков, святыни! Убогий храм, прямь пальмовой колонны, И нить бойниц, в простом, но тесном тыне.

Там, на крыльце, твой светлый лик, наклонный К окну, где свет от светочей Кибелы; Чу! – хоры жриц – мне омен благосклонный!

Там, сзади, край, где, в битвах огрубелы, Ввысь вызов мечут журавлям пигмеи, Где склоны гор костями странных – белы;

Там тяжек путь, пустых ночей немее, Самумов зов, за сушью сдвиг миража, – А здесь, а здесь! Твой взор, – черты камеи!

Был долог срок – искать возврат. Пора же В тень памяти швырнуть Край Носорогов. Слышней наш топот; копья взносит стража.

Миг, разве миг? Я, пыльный, на порогах, Мечта, стой здесь! Мечта, в день не гляди ты! Что, кроме влажных губ к губам! С отрогов Последних снов диск ранней Афродиты.

11 июня 1923

174

ГОЛОС ГОРОДА

* * *

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле, Десятилетия и страны последних эпох; Что ни год, он сраженьем промочен, прославлен,

Что ни дюйм, след оставил солдатский сапог.

Война на Филиппинах; война в Трансваале; Русско-японская драма; гром на сцене Балкан; Наконец, в грозном хоре, – был трагичней едва ли, Всеевропейский, всемирный кровавый канкан!

Но всхлип народов напрасен: «поторговать бы мирно!» Вот Деникин, вот Врангель, вот Колчак, вот поляк; Вот и треск турецких пулеметов под Смирной, А за турком, таясь, снял француз шапокляк.

Жизнь, косясь в лихорадке, множит подсчеты Броненосцев, бипланов, мортир, субмарин… Человечество – Фауст! Иль в музеях еще ты Не развесил вдосталь батальных картин?

175

Валерий БРЮСОВ

Так было, так есть… неужели так будет?

«Марш!» и «Пли!» – как молитва! Первенствуй, капитал! Навсегда ль гулы армий – музыка будней?

Красный сок не довольно ль поля пропитал?

Пацифисты лепечут, в сюртуках и во фраках; Их умильные речи – с клюквой сладкий сироп… Но за рынками гонка – покрепче арака. Хмельны взоры Америк, пьяны лапы Европ!

1923

176

ГОЛОС ГОРОДА

ШАРМАНКА

Не запела, застонала, Заскрипела то, что знала,

Изабыла, – быль иль сон? Песня – вздохи, пляска – стон.

Скорбный вопль за блеском бальным, Вальс в напеве погребальном… Вздрогнет, охнув, ржавый вал, Кашель старческий обронит, –

Имазуркой вновь хоронит,

Плачем правит карнавал.

Наших бабушек приманка, Как ты, шамкая, шарманка, До трамваев дожила?

Краска с ящика сошла, Доски гнилы, слева, справа;

Лишь на створке – немец бравый, В шляпе длинное перо.

Петь ты хочешь дряхлым хрипом, Но, под полинялым трипом, Ох, скрипит, болит нутро!

177

Валерий БРЮСОВ

Звуки, словно в стужу, дрогнут. А старик, над старой согнут, Вертит, вертит рукоять… Эй, бедняк! Чего стоять!

Все – кто в кино, кто на даче… Или ты не ждешь подачи, Нищий мейстер? – что пятак! Только б стоном удлиненным Жить в былом, в похороненном: Плакать можно ведь и так!

1923

178

ГОЛОС ГОРОДА

ГЕРМАНИИ

Кошмар! Кошмар опять! Один из многих, Историей являемых в бреду:

Сонм пауков, огромных, восьминогих, Сосущих кровь близ мертвых клумб в саду.

Германия! Да, ты в былом повинна За страшное, но – страшен твой расчет! Раздавлена низринутой лавиной,

Ты знала казнь, вновь казнь, и казнь еще!

Нет ничего: ни стран – манить под тропик, Ни стимеров – дробить в морях стекло, Ни фоккеров – кричать, что век торопит, Ни шахт, копивших уголь и тепло,

Ни золота, ни хлеба… Да! Свидетель Весь мир, как рок смеялся и казнил: Твои богатства рвали все, а детям Нет молока, и в школах нет чернил!

И тщетно те, кто зиждил это Богатство, те, чей подвиг – труд, Встают, чтоб мышцами атлета Открыть блистанье лучших руд:

179

Валерий БРЮСОВ

Им против – свой земляк-предатель, Им против – звон чужих монет… На Шпрее зажечься ль новой дате? Мечтаешь: да! Быть может: нет…

От Сен и Тибров до Миссурей Следит строй мировых владык, И, веря в помощь, твердо в Руре

Стоит француз, примкнув свой штык.

А те? – Веселятся и пляшут, ведь раны Их бойни избытой – не им; И золото, золото, – пряно, багряно, – Поет им оркестром немым.

Им весело, весело, – золото в башни Слагать, вить второй Вавилон.

Что день, их восторг удалей, бесшабашней: Весь мир им достался в полон.

Там черный, там желтый, там парий, там кули: Всех – в копи, к станкам, на завод!

«Недаром же в Руре штыки мы примкнули!» – Поют, выводя свой гавот.

«Враг сломлен, мы вместе, теперь мы посмеем», «Нам власть над землей с этих пор!» «Над толпами станем, пропляшем по змеям», «А в фасках фашистов – топор!»

180